8

Варрх, вот это удача!

Итак, сейчас будет наглядное с примерами руководство по укрощению диких родственниц, готовых похлеще быка на корриде, броситься на вас как на красную тряпку.

Во-первых, зверь чувствует страх. Очень важно его не показать.

Я выпрямляюсь и состраиваю максимально ледяную и невозмутимую морду лица. Фелисия, не постеснявшаяся бы и оттаскать зарвавшуюся и обнаглевшую невестку за волосы прямо здесь на потеху присутствующим, в смятении хлопает глазками. Но это происходит всего пару мгновений. Потом ее взгляд приобретает злодейские отголоски.

Во-вторых, не делайте резких движений. Это может быть воспринято как сигнал к атаке.

Я осторожно делаю шаг вперед. Медленно. Спокойно. Элегантно. Леди Эккарт не успевает сказать и слова, как я крепко беру ее руку в захват и твердо, понизив голос, говорю на ухо, чтобы слышала только она:

- Молчи. Сейчас тихо выходим и садимся в карету. Не строй из себя еще большее посмешище.

Успех. Зверь не просто усмирен, но и пойман. Но не пытайтесь повторить это дома!

Я силком тащу сбитую с толку и оттого не особо и вырывающуюся Фелисию прочь из банка под взорами присутствующих, на улицу, вниз по крыльцу и запихиваю ее в ожидающий экипаж.

- Эй! Как ты смеешь так со мной обращаться! – стоит оказаться внутри, юная госпожа разражается претензиями.

Для меня ее слова все равно, что горох об стенку.

Красивая какая. Словно куколка. Только не нужно ей так вызывающе краситься. Будь моя воля, смыла бы эти черные тени с глаз и алую помаду с губ. Без них ее естественное очарование и природные данные раскрылись бы лучше.

- Оглохла, Юнис? Ха, как смеет какая-то девица сомнительного происхождения мне указывать, - Фелисия вздыхает и снова взрывается, когда я стучу по стенке кареты, приказывая кучеру трогать. – Погоди! Куда?! А мой счет? Точно! Как ты могла его заморозить? С дуба рухнула, вот вернется брат, я все ему расскажу, посмотрим, как ты запоешь!

Я прислоняюсь спиной к стенке экипажа, скрещиваю руки и прикрываю глаза, не обращая на истерики ребенка никакого внимания. Покричит да перестанет. Мне хорошо известны эти манипуляции.

Целых добрых десять минут потоки стенаний, угроз, требований, просьб «по-хорошему» и по-плохому тоже не утихают. Губки Фелисии надуваются, сжимаются в тонкую линию, кулачки стучат по скамье, мнут юбку этого чересчур открытого и провокационного платья.

Я молча выхожу из кареты по прибытии, и девчонка нехотя плетется следом, то и дело бурча себе под нос.

Ей вообще нет никаких дел до собственной семьи. Так быть не должно. Она не спрашивает про братьев, в том числе и про Эдварда, про которого недавно писали в вестнике. Наследницу волнуют только собственные деньги. Ну, и очень настороживший меня новый любовный интерес. На которого эти средства и прожигаются.

Переступая порог родного дома, Фелисия хмурится, ловлю ее взгляд на портрет предыдущей герцогской четы в полный рост напротив входа, где разветвляется широкая лестница, ведущая наверх, в восточное и западное крыло. Что за реакция? Беру на заметку.

- Садись, - киваю на соседний диван в гостиной на первом этаже.

Не веду ее в библиотеку, чтобы не мешать Эдварду. И про арест Уоллиса ничего не говорю. Про все остальное тоже. Пусть сначала поинтересуется хоть чем-то, происходящим дома, сама.

Фелисия, прячась за маской высокомерности, на самом же деле вероятно смущенная и обескураженная таким поведением невестки, старшей в семье после ее брата герцога, усаживается, скрещивает руки на груди, и оглядывает помещение словно посторонняя, впервые оказавшаяся в этом месте. Как не родная.

- Ну так что? С какой стати ты заблокировала мой счет? А господин Портер в курсе?

Портер – это фамилия поверенного родителей Фелисии, Эдварда и остальных. Тот самый, который и решает, достигли ли дети «зрелости» для самостоятельного управления собственными активами. Эта леди точно нет, вижу сразу.

- Угомонилась немного? – копирую ее тон.

Девица фыркает, но молчит.

Это уже плюс. Демонстрация силы сработала.

Фелисия понимает, что я в полном праве заблокировать ее счет и также, разблокировать его обратно. И это совершенно законно, поскольку я – герцогиня этого дома, жена ее самого старшего брата. А еще закону плевать, что между нами нет любви и весь брак – это деловая уступка Рейнарда в угоду обществу и вдовствующей императрице.

Хорошо, дурочкой она не является. Ну, в некоторых вещах точно. В большинстве же случаев нет.

- Для чего тебе деньги? Возвращайся и живи в этом доме. Никто тебя не гонит и работать не заставляет. Я буду выдавать тебе карманные на расходы.

- Ха-ха-ха! – смеется девушка трелью колокольчиков.

Потрясающая красавица, и голос тоже не подвел, да и смех какой, загляденье. Маленькой, она, наверное, было очень милой, раз и сейчас трудно от нее глаз отвести.

А потому меня просто выводит из себя та клоака, в которую своим строптивым характером Фелисия загнала себя сама. И на нее, дурочку бестолковую, злюсь, и на «избранника» ее. Ох, скоро и его черед придет. Мне после Уоллиса никто не страшен!

- Просто умора! Ты решила взять на себя роль моего братца? Только вот ему и до вашей свадьбы было на нас всех плевать! Как родители погибли, он в мою сторону даже не смотрел! Хорошей была, плохо себя вела – этому бесчувственному куску идиота все равно. Поэтому зря стараешься, Юнис. Эту семью по кусочкам обратно не соберешь! И Рейнарда ты полюбить себя не заставишь, он вообще на эти чувства не способен.

Ошибаешься. Просто я не тот человек. Ему нужна Шарлотта.

- А кто способен? Твой Нейт?

Фелисия бледнеет.

- Не смей! Не смей его трогать, слышишь! Он простой парень. Не дворянин. Но он любит меня всей душой! Не смей ему угрожать!

Ее трясет, и это не игра. Страх в глазах стоит реальный.

- Ты его любишь?

- Да!

Плевала она на эту семью, зато по уши увязла в чувствах к какому-то проходимцу!

- Твой брат никогда не одобрит этот союз.

Фелисия не отвечает.

Она и без меня прекрасно знает, что это мезальянс, ее Нейт - простолюдин. Один из бедняков, даже не зажиточный купец или талантливый подмастерье. У него нет шансов и способностей самому подняться до той вершины, на которой стоит его любимая, чтобы открыто быть вместе. И, честно говоря, желания приложить все усилия тоже нет.

Конечно, зачем же, если все само так легко идет ему в руки! Помани пальчиком, и Фелисия тут как тут.

- А я могу.

Шок, смятение, неверие на лице юной, двадцатиоднолетней леди Эккарт.

- П-правда? – шепчут ее дрожащие губы.

Я улыбаюсь.

Это будет урок, который больше никто не решится преподнести Фелисии, словно дорогой и желанный подарок, который вопреки всем ожиданиям не принесет счастья…

Как попугай я хоть сотни раз могу повторять заверения и тыкать носом в доказательства на бумаге, но поверит ли, зародятся ли в ее сердце хоть тени сомнений? И даже если так, ведь этот оборванец – я не имею ничего против простолюдинов, наоборот, у меня совершенно нет никаких сословных предубеждений, плохие люди есть среди всех слоев общества, также как и хорошие – найдет нужные слова и играючи настроит девушку против меня и членов семьи, о которых она и так не лучшего мнения.

- Да. Правда. В отсутствии твоего брата, в вопросе брака, твоего и ребят, мое слово решающее. Но если ты хочешь быть с ним, ты должна оставить свой титул леди и все к нему прилагающееся. В том числе деньги, Фелисия, - говорю я ровно.

- Хорошо! Ты мне пообещала, Юнис! – восклицает молниеносно девушка.

Боги, она еще наивнее Эдварда. Юноша в сравнении со старшей сестрой более зрелый. Согласилась не раздумывая. Насколько велика эта любовь, стоит она подобных жертв, увидим.

- Да, Фелисия. Скажи своему жениху, что я, как глава рода в отсутствии твоего брата, одобряю ваш брак, но с этим условием. Пусть приходит, обговорим детали и назначим дату вашей свадьбы, - я приклеиваю на лицо фальшивую улыбку, но девушка того не замечает, окрыленная свалившимися на нее новостями.

- Да! Да! Я сегодня же ему обо всем расскажу!

Мне грустно на это смотреть. В душу закрадывается крохотная надежда, что я ошиблась. Что этот Нейт ни при чем. Что все было делом рук Уоллиса. И так сложились обстоятельства. А может, сначала это все было игрой, но потом простолюдин по-настоящему влюбился в Фелисию.

Ну как можно не полюбить эти ямочки на щеках и этот смех? Я ненамного старше нее, но при виде девушки испытываю что-то сродни материнским или сестринским чувствам. Несмотря на все те обидные слова по дороге в герцогское поместье, вызывает Фелисия только симпатию.

И страшное, страшное сочувствие.

По сюжету, когда герцог возвращается спустя два года обратно, он находит свою сестру в борделе с сильной наркозависимостью. Совсем не такой, какой она была, когда он отправился в плавание. Худой, изнеможденной, истерзанной, сломленной…без всякого желания цепляться за эту жизнь.

Нейт прилип к Фелисии словно пиявка и быстро вскружил голову наивной, но скрывающей свое хрупкое сердце за маской высокомерия и грубостью, девушке; не знаю, был ли сговор с самого начала, или он имел место позднее, но записи о регулярно перечисляемых на счет кавалера суммах явно свидетельствуют о том, что чистой любовью тут не пахнет.

В романе не было подробностей как Фелисия докатилась до такой незавидной концовки, но у меня нет сомнений в том, что руку свою к этому приложил ее обожаемый Нейт. Подсадил на вызывающие зависимость вещества, а когда наигрался, отправил в бордель. Думаю, как-то так все и было. Будет.

Но кто поверит мне и моим словам о том, что еще не произошло?

- Хорошо. Только…

- Что? – хмурится золовка. Что, подозревает, что я возьму свои слова назад?

- Будь осторожней, ладно?

Ее глаза округляются как у удивленного котенка. Хочется ущипнуть за эту щечку. До чего же милая.

Девушка, окрыленная своими мечтами, уходит. Я возвращаюсь к Эдварду в библиотеку. Гадко как-то на душе.

Она могла сказать нет. Твердо и четко. Я про ту Фелисию из романа. Сказать нет парню, когда он склонял ее к употреблению. Или попросить о помощи. Не Юнис, но своих братьев. Или друзей Рейнарда. Да даже обратится в следственное управление.

А может быть, тогда уже никого не было рядом? Так ведь действуют абьюзеры…

Нет, братья не были бы помощниками Фелисии в любом случае. Эдвард был на шахтах, а Джаред…

Я мысленно дала себе затрещину. Юнис, не стоит судить всех по себе. Только потому, что ты готова к трудностям, не значит, что остальные тоже. Я сильная, и я это знаю, но не все такие. Ничего. Слабость – это не порок и не смертный грех. И то, что Фелисия ошиблась…в этом нет ее вины. В ее наивности и стремлении любить и быть любимой нет ничего плохого.

Тогда у нее не было того, кого можно было просить о помощи…но не сейчас.

Со своего места шурин кажется, не вставал.

- Сделай перерыв.

- А! – Эдвард вздрагивает и поднимает свои сияющие от энтузиазма глаза. – Юнис, ты вернулась! Все в порядке?

- Да, - не могу сдержаться и подхожу, чтобы взъерошить и без того взлохмаченную копну шелковистых золотистых волос на голове младшенького. – Как учеба?

- Здорово! Я столько узнал! Как... твои дела?

- Видела твою сестру.

- А… - жизнерадостный тон сменяется на равнодушие.

Это тоже не хорошо. Не только со мной, мне хотелось бы, чтобы и друг с другом у них были хорошие отношения. Ладно, я чужой человек, но ведь они родня. И никого, кроме друг друга, у них нет.

Эд снова утыкается в книгу. О Фелисии он не спрашивает. Ну, как хочешь, расскажу сама.

- В бумагах, которые мы нашли у дворецкого, - плечи парня вздрагивают, я заметила, нет смысла скрывать свою реакцию; юный маг еще не оправился от этой травмы. – Много всякого. Не только про покушения на Рейнарда, Фелисии с Джаредом тоже достанется.

Юноша не поднимает голову, но видно, как он напрягся.

Я продолжаю, внимательно следя за его выражением лица:

- Парень Фелисии совсем не такой, как она думает. Он жадный и опасный. Я боюсь, что с твоей сестрой может скоро случится беда. А твой брат Джаред… - я вздыхаю.

– Ты знаешь, что случилось пару месяцев назад на его службе в рыцарском ордене? Нет, не знаешь. Я тоже не знала. Нашла в бумагах из сейфа, что старшие рыцари и командование плохо с ним обращается. Дают невыполнимые поручения и приказы, а потом ставят ему в вину. Это сильно пошатнуло его эмоциональное состояние. К тому же, гибель товарища во время учений…и Джаред был тогда рядом с ним, он винит себя и даже ходил к отцу друга просить прощения, хотя его вины нет. На фоне всего у него развилось расстройство пищевого поведения, и он набрал лишний вес. Тренировки стали еще невыносимее. Атмосфера среди рыцарей этого ордена оставляет желать лучшего.

Эдвард моргает. В какой-то момент моей речи он неосознанно поднял глаза и слушал так, словно я говорила о нем. Не отрывал взгляд от сидящей напротив меня, руки на книге сжал так, что проступили вены.

Джаред не сможет быть сильным вечно. Однажды он сломается. Но никто не понесет ответственность за доведение до самоубийства. Рыцари будут и дальше махать мечами, день не перестанет сменять ночь, ничего не изменится, просто на одного книжного персонажа станет меньше.

- Он говорил, что защитит всех нас, - хрипло бормочет Эдвард.

- Когда мама с папой погибли, на похоронах брат сказал, что он станет сильным, чтобы защитить нас.

Я грустно улыбаюсь.

- Ничего страшного, если он немного заплутал на этом пути. Сначала мы его защитим, хорошо?

- Да…

До того, как я вернулась в библиотеку к Эду, я не собиралась делать его частью моих дел. Я думала, что лучше ему не знать про Фелисию и про Джареда, что я смогу и сама обо всем позаботится и в его помощи нет нужды.

Но стоило мне увидеть Эдварда, спокойно читающего книгу в своем отрешенном от всего мирке, я вдруг кое-что осознала. Это его семья. Он не ребенок и не нуждается в иллюзии, что все прекрасно. Я не буду поступать как Рейнард и отгораживать его и остальных от проблем. Это реальность. Мир не идеален. Даже этот мир романа.

Пора детям узнать для себя, что им важно. Понять, где плохое, а где хорошее. И перестать бояться окружающих и самих себя.

Ваша светлость, мы не сможем оберегать их вечно. Так дела не делаются. Мотивы супруга стали ясны мне чуть лучше. Конечно, возвращаясь домой в прошлом, Рейнард не мог сказать, как все плохо.

Что они на грани разорения после смерти родителей, что ему, мальчишке, страшно брать на себя ответственность не только за себя, но и за своих братьев и сестру, что он не знает, что делать, откуда начать, кого просить о помощи…

Рейнард не желал, чтобы они видели его слабости. Он хотел быть хорошим старшим братом. Он хотел, чтобы его младшие ни в чем не имели нужды. Он не хотел обременять их своими проблемами и решил, что отстраниться самому будет для всех проще. Не доставать детей этими взрослыми рассказами и разрушать их веру в лучшее.

Но как невозможно вечно скрывать, что деда Мороза не существует, так и невозможно, что дети всегда будут детьми. Они выросли и как у всех взрослых у них свои проблемы. Только вот живя в идеально построенном для них добрым братом мире, решать их они не научились.

Я рассказываю Эдварду про Нейта, про то, о чем мы говорили с его сестрой, про свои дела в банке и про шифр в денежном переводе, высказываю опасения по поводу Джареда. Без утайки и без прикрас, так, как есть.

Наверное, раньше никто не посвящал его в дела семьи. Вид у Эда ошалевший. Но глаза максимально излучают тревогу. Правильно, нет ничего постыдно в том, чтобы переживать за своих близких.

- Если этот Нейт плохой парень, то почему ты дала ей разрешение на брак? – это первое, что спрашивает юноша.

Сейчас это та проблема, которая стоит на первом месте. Рейнард далеко и мы больше ничего сделать не можем, кроме как волноваться попусту. Дело Фелисии же требует особой деликатности, чтобы не разрушить окончательно ее доверие к семье.

- Потому что без денег он сам не захочет жениться. А по уши влюбленной девушке плевать, что говорят ей все вокруг. Она сама, понимаешь, сама должна понять, сама должна поставить себя и свое благополучие выше этих отношений. До нее должно дойти, что по-настоящему любящему ее человеку будет не до ее денег и наследства. Где ее гордость, где чувство собственного достоинства; она не должна ради этой ложной любви отказываться от себя…

- А ты?

- М?

- Ради моего старшего брата ты тоже отказалась от себя? – Эдвард поджимает губы и смотрит, ожидая ответа.

Ха…Что мне ответить, тогда меня здесь вообще не было…

- Я не любила и не люблю твоего брата. Это разные вещи, - говорю честно.

Воцаряется неловкое молчание. Эд, ты ведь большой мальчик, должен понимать, что не все люди женятся по любви. Прошлая Юнис тоже была от герцога не в восторге.

- Что нам делать? Думаешь этот Нейт так просто откажется и бросит сестру?

Нет, такая корова нужна самому, как говорится. И так долго приносящая золотые яйца Фелисия не освободится в одночасье от этого ублюдка. Даже по собственной воле. Кто знает, этот мерзавец действительно опасный человек.

- Нам нужна помощь.

- Майкл…

- Не Майкл, - в такие дела Розье лучше не впутывать, пусть занимается компанией и делами его светлости. – Подумай хорошенько, Эдди. Кто еще может помочь? Тот, о ком мы говорили недавно. Тот, кто поклялся вас защищать.

- Джаред?!