Глава 12

Провожу рукой по тонкой талии, скептически осматривая своё отражение в зеркале.

Давно я не надевала ничего подобного, но Роберт настоял. Сам выбрал платье, потому что я вчера так и не смогла найти время, чтобы выбраться в магазин. У нас с Лилей свои более важные дела были — кастинг нянь. Я тщательно следила за тем, как реагирует моя малышка на каждую кандидатку. В итоге мы остановились на женщине средних лет, у которой есть свои детки — уже подростки.

И это так удобно, что можно оставить ребёнка с кем-то. Знать, что малышке будет уделено должное внимание, что она не будет сидеть в углу на стульчике, пока воспитатель занята другими детьми.

Как бы не привыкнуть к таким удобствам, отвыкать потом будет сложно.

— Ты готова? — Роб заглядывает в комнату.

Прокашливается.

— Ты приболел?

— Нет, просто поперхнулся, — отмахивается, а сам не сводит с меня пристального взгляда.

Знаю ли я, что этот взгляд означает?

О, да! Глупо отрицать и доказывать обратное.

Но виду я не подам ни в коем случае. Пусть терпит, я же его присутствие терплю.

— Хорошо выглядишь, — бросает сухой комплимент, — слишком.

Мужчина подходит ко мне сзади вплотную, чувствую затылком его горячее дыхание и тепло тела. По коже бегут мурашки, пульс ускоряется.

И длинное тёмно-синее платье теперь кажется мне невероятно тесным. Я делаю вдох, грудь, подчёркнутая складками в районе лифа, приподнимается, и в отражении зеркала я вижу, что Роб пялится на мой третий размер. Сейчас, когда я ещё окончательно не бросила кормить Лилю, мои формы выглядят особенно привлекательно. И конечно, это не скрывается от горящего взгляда Штерна.

— Жаль, что ты ушла тогда, — признаётся вдруг полушёпотом, — жаль, что не осталась.

Его слова отзываются острой болью в солнечном сплетении.

— У меня не было выбора, — сиплю в ответ.

Не знаю, зачем вообще отвечаю, разумнее всего просто промолчать.

— Выбор есть всегда, — настаивает мужчина.

— У меня его не было, — чеканю, резко развернувшись и бросив полный боли взгляд на человека, которого когда-то безумно любила.

Которого, кажется, люблю до сих пор.

И который больше никогда не будет моим.

— Нам разве не пора? — нарушаю затянувшееся молчание.

— Да, — произносит мужчина потухшим голосом.

Пропускает меня вперёд, в прихожей помогает надеть верхнюю одежду.

Я очень нервничаю, впрочем, зная размах, с каким обычно Штерны отмечают праздники, у меня есть все шансы остаться незамеченной для родителей Роберта. Если, конечно, он не потащит меня приветствовать их лично.

Глупая, и на что надеюсь?

Конечно, стоит нам только приехать в загородный дом, который принадлежит Герману Владимировичу, и Роб тут же ведёт меня на встречу с бывшими родственниками.

— Не волнуйся так, — крепче сжимает мою руку.

— С чего ты взял, что я волнуюсь? — отвечаю как можно равнодушнее.

А внутри всё кипит. И пальцы слегка подрагивают, наверное, поэтому Роберт догадывается о моём состоянии.

— Ань, я же не слепой, — хмыкает.

Ну да, ну да…

— Можно, я останусь где-нибудь в сторонке? — притормаживаю и отстраняюсь от Роба. — Ты поздороваешься с отцом, поздравишь мать, а как освободишься, так…

— Ты серьёзно? — скептически дёргает бровью. — Я привёл тебя сюда не для того, чтобы прятать.

Вздыхаю.

— Я всё понимаю, просто действительно очень волнуюсь. Извини, — беру себя в руки и, гордо вздёрнув подбородок, позволяю мужчине приобнять меня за талию.

От его прикосновений бросает в жар, но для окружающих мы пара, должны вести себя соответствующе.

— Обещаю, я не дам тебя в обиду никому, — мужчина неожиданно приближает ко мне своё лицо. Его губы почти касаются моего ушка, и это так интимно, так волнительно, что я от неожиданности превращаюсь в статую.

— Не… надо, — выдыхаю рвано.

— Что именно?

— Так… делать. Не надо, — облизываю пересохшие от волнения губы.

Что он делает? Играет со мной? Роберт ответственным мужчиной всегда был, никогда не имел славу ловеласа, поэтому я знаю, о чём говорю. Такое поведение Штерну не свойственно. И так он себя всегда вёл только по отношению ко мне.

Но мы больше не вместе, а публике плевать, о чём шепчемся. Переусердствовать ни к чему.

— Знаешь, я, кажется, не в состоянии это контролировать, — его пальцы на моей талии сжимаются сильнее.

Если это не остановить, то конец может быть непредсказуемым.

— И всё-таки я считаю, что ты переигрываешь, — произношу, набравшись смелости.

И кто бы мог подумать, но на выручку мне приходит Штерн старший.

— Сын? — мужчина возникает рядом с нами неожиданно.

Только от одного его голоса по спине пробегается холодок. Мне крайне неуютно находиться в компании этого человека, но он меня пока и не замечает словно.

— Роберт, та девушка, о которой я тебе говорил, вместе с отцом приглашена на торжество. Будь любезен подойти и познакомиться.

— Кхм, а я смотрю, ты стареешь не по дня, а по часам, — презрительно хмыкает Роб. — Два дня не виделись, а у тебя уже зрение село, — усмехается. — Я не один, если ты не заметил. Я нашёл, Анюту, как и планировал. Мы снова вместе, — старается звучать убедительно.

Если бы не знала, что всё ложь, даже могла бы поверить. Так сладко говорит, что хочется на секундочку представить, будто и в самом деле семья.

А дома нас ждёт наша дочурка. Мы придём вечером, она кинется к нам навстречу с криками: «Папочка! Мамочка!» Прижмётся к нам и станет самым счастливым ребёнком на свете.

Потому что у неё есть оба родителя.

— Ты думаешь, я поверю в этот фарс? Ты об этой три года не вспоминал, — Герман проходится по мне масляным взглядом, оценивает. — А теперь вдруг решил вернуть? Смешно.

Боже, он нам не верит. Отец Роберта вмиг раскусил нашу низкопробную игру, и что же теперь делать?

— Я отойду ненадолго, — отпрашиваюсь и скорее иду на поиски туалета.

Мне необходимо немного освежить лицо и руки прохладной водой, чтобы не сгореть в том пламени, в которое окунул меня отец Роберта своими словами.

Плутаю по длинным коридорам. Я не была здесь почти три года, многое изменилось, явно был ремонт, и назначение комнат поменялось.

Сворачиваю в очередной раз и резко дёргаюсь обратно.

Поздно.

Мать Роберта успела меня заметить.

— Куда же ты, дорогая невестка, прячешься? — из её уст так и сочится яд. — Не хочешь поприветствовать любимую свекровь?

Вот как! Выходит, женщина уже тоже в курсе того, что я явилась на праздник.

— Добрый вечер, Зоя Альбертовна, с днём рождения, — стараюсь быть вежливой.

Так забавно. Я чувствую себя, словно меня в клетку к тиграм забросили на растерзание, но вместо того, чтобы молить о пощаде, делаю вид, будто так всё и было задумано.

— Что же тебя сподвигло вернуться к моему сыну? — спрашивает в лоб. Не тратит время на предисловия.

Я знаю, что она ревновала ко мне своего мужа какое-то время, но потом успокоилась. Однако сейчас женщина смотрит на меня не просто со злостью — с ненавистью.

Что же стало причиной такого её отношения?

— Мы… так решили, — роняю севшим голосом.

— Конечно, ты так решила. Мой мальчик здоров, почему бы не вернуться к сытой жизни с ним, верно? А когда снова возникнет какая-нибудь проблема, появятся трудности или беда случится, ты снова сбежишь? — смотрит с немым упрёком в потухших глазах.

— О чём вы говорите? — теряюсь от неожиданного выпада.

— А то ты не понимаешь, — язвительно тянет, а после разворачивается и уходит, оставив меня в одиночку переваривать услышанное.