Глава 13

Нет, теперь Роберту точно не удастся отвертеться. Разговор необходим. Я настроена решительно.

С бешено колотящимся сердцем я возвращаюсь в основной зал, где проходит празднество в честь дня рождения свекрови. Зоя Альбертовна уже стоит рядом с мужем и вся сияет, будто это не она буквально несколько минут назад жалила меня словами.

Впрочем, женщину можно понять. Похоже, у неё какая-то своя правда. Альтернативная. Та, в которую меня Роберт забыл посвятить или не посчитал нужным.

— Всё в порядке? — мужчина возникает рядом неожиданно.

Я оборачиваюсь и смотрю в глаза всё ещё законному, но вместе с тем уже бывшему мужу, и пытаюсь понять, что же случилось в прошлом. В голове набатом звучат слова свекрови про болезнь её сына. И у меня банально не достаёт данных.

— Нет не в порядке, я хочу домой, — произношу тихо, но твёрдо.

Оставаться здесь, когда каждый устремлённый на меня взгляд полон ненависти, невыносимо.

— Но почему, Ань, тебя кто-то обидел? — недоумевает Роб.

Пытается взять меня за руку, но я не позволяю. Отстраняюсь у всех на виду, плевать.

— Ань? — мужчина следит за мной настороженно.

— Да, обидел. Ты, — говорю, глядя в серые глаза напротив.

Роберт меняется в лице.

— Хорошо. Поехали, — хмурится, но больше не произносит ни слова.

Всё-таки умудряется взять меня за руку и потащить к выводу с такой скоростью, что остаться незамеченными нам точно не грозит. Открывает дверь машины передо мной, сам садится за руль.

В его дом мы едем молча. Роберт будто чувствует, что сейчас я не стану ничего объяснять, поэтому не задаёт лишних вопросов.

Он всегда меня хорошо чувствовал, только, как теперь выясняется, проникнув в мою душу, свою не доверял совершенно.

Дома нас встречает няня с подробным отчётом. Рассказывает, чем они занимались с Лилей, хвалит мою малышку. Оказывается, кроха уже спит.

Я должна порадоваться, что дочка нашла общий язык с этой чудесной женщиной, но все мысли сейчас о прошлом. Из головы не выходят слова Зои Альбертовны, поэтому я просто благодарю няню, провожаю её и морально готовлю себя к разговору с Робертом.

Вернувшись в гостиную, обнаруживаю мужчину сидящим на диване и сосредоточенно рассматривающем какое-то фото в рамке. Захожу со спины.

Это фотография с нашей свадьбы. Не думала, что он сохранил что-то, что напоминало обо мне. Разве я не разочаровала его своим уходом? Разве не должен был мужчина возненавидеть меня после того, как я отказалась принимать его позицию относительно взглядов на рождение детей?

Оказывается, у нас у каждого были свои секреты. Роберт не сказал, что болен. Я — что беременна. И если логика моих поступков мне понятна, то поведение мужа остаётся загадкой.

Почему промолчал? Чего так испугался?

Надеюсь, что смогу найти ответы на все эти вопросы, но гарантии нет никакой. Готовлю себя к тому, что Роберт просто откажет мне в объяснениях, уверена, ему это не составит труда.

— Ты хранишь наши фотографии? — спрашиваю удивлённо. — Зачем?

— А сама как думаешь? — Роб отвечает вопросом на вопрос.

— Чтобы напоминать себе о неудачном браке и не наступить на те же грабли снова? — делаю совершенно бредовое предположение в попытке пошутить и как-то избавиться от сковавшего мышцы напряжения.

Я совершенно не представляю, как затеять этот разговор, но в том, что он просто необходим, нет сомнений.

— Смешно, — мужчина криво усмехается. — Но нет, ты не угадала.

Судя по его тону, объясняться он не собирается. Впрочем, фото меня сейчас волнует в последнюю очередь.

— Расскажи уже, что стряслось на празднике, — помогает мне Роберт.

Отодвигается в сторону, освобождая место, хотя его на огромном диване и так предостаточно.

Я воспринимаю это действие как приглашение, присаживаюсь, складываю руки на коленях.

— Я случайно встретила твою мать, — начинаю немного издалека.

Бросаю короткий взгляд на мужчину. Его плечи становятся напряжёнными, но я не думаю, что он догадывается, о чём именно мне поведала хозяйка торжества.

— Зоя Альбертовна меня ненавидит, ты знал об этом? — спрашиваю с горечью в голосе.

И нет, мне на мнение этой женщины плевать, хоть она и мать некогда любимого мною мужчины.

Но вот причины её ненависти — это настоящая сенсация.

— Я помню, что она ревновала… — роняет хрипло.

Даже имени отца произносить не хочет.

— Дело не в этом. Герман Владимирович, уверена, давно переключился на очередную секретаршу, наверняка, нашлась более сговорчивая. С его-то упорством, — хмыкаю.

— Мать, увы, считает, что не в нём дело, а в тех самых секретаршах. Её не переубедить, безоговорочно любит отца, — отвечает Роб с недовольством.

— Да, но… речь сейчас не об этом, — перехожу к главному. — Она меня ненавидит за то, что я бросила её сына в самый трудный период. В момент, когда он был болен, когда ему так нужна была моя поддержка. И она права, я сделала это, только почему, Роберт, как думаешь? — поворачиваюсь к мужчине всем корпусом в надежде увидеть его глаза.

Но Штерн молчит и не смотрит на меня. Сидит, насупившись, и взглядом пол гипнотизирует.

— Наверное, потому что ничего не знала о твоей болезни. Так может сейчас самое время мне всё рассказать?