Глава 15

- Когда все уляжется, я за тобой приеду, - Стас держит меня за руку, губы плотно сжаты, глаза потемнели.

Мы стоим около машины. Не ожидала, что будет так тяжело прощаться. Хочется себя утешить, что это не навсегда. Мы еще увидимся. Так было бы легче. Но я сразу настраиваю себя, что это конец. Оставляю частичку души с ним и Андрюшей. И мы с Анютой идем в другую жизнь. Я пока не знаю, что будет дальше, на каком месте обустроюсь. Но возвращаться мне нельзя, слишком много боли и тайн тут остается. Ничего невозможно, даже если Стас уже пробрался ко мне в сердце.

Я не имею права рисковать дочерью. Константин не успокоится. Пусть я не помню, но подсознательно чувствую, он действительно может разрушить мою жизнь. Да так, что я потом себя уже не соберу. Пусть я банально убегаю, но так Анютка будет в безопасности.

Ее выписали два дня назад. Пока были в больнице, я старалась практически не общаться со Стасом. Так общие фразы и все. Слишком живы во мне воспоминания, как нам может быть хорошо вместе. Какой может быть счастливая семья. Словно в наказание за мои прошлые грехи, мне разрешили прикоснуться к счастью, и тут же показали, что его никогда у меня не будет.

После выписки Стас снял для нас номер в отеле. Охрана дежурила круглосуточно. Один раз он привез к нам Андрюшку. Малыш был очень грустный, к счастью он до конца не понимал, что происходит, но слишком хорошо чувствовал. Он все обнимал меня, смотрел так, что хотелось на стену лезть, будто безмолвно просил: «останься». Анютку он постоянно расспрашивал, как она. И снова смотрел… прощался… Он все чувствовал… не по годам смышленый малыш. Маленькое чудо… и его так безжалостно использовали. Нет. Это надо прекращать, однозначно наш странный союз всем приносит только новые страдания.

Стас продолжает заменять мной Викторию. Андрюша жаждет материнской любви. А я хочу счастливую семью. Все это иллюзии. И разбиваясь, они больно ранят нас осколками.

Стас пытался меня отговорить, но очень осторожно. Он понимал мое решение. Но считал, что позже я непременно должна вернуться. Я не стала спорить. Бесполезно. Главное – уехать, а далее уже разберусь.

Нельзя отрицать и его помощь. Стас снабдил нас всем необходимым в дорогу. Упаковал купленные им вещи в багажник. Оставил мне кредитную карту, дал машину, водителя, охранника. Без присмотра наотрез отказался нас отпускать. Тут я тоже спорить не стала, на первое время мне так будет спокойней.

Смущают его деньги. Но у меня ни копейки. Анютке нужен уходи комфорт. Хоть она уже практически отошла от отравления, и чувствует себя хорошо.

Для себя я решила, что как только обустроюсь на новом месте. Найду работу, я со временем все ему отдам. А пока надо засунуть гордость подальше и взять карту. О возвращении к Ване не может быть и речи. Но рано или поздно с ним придется встретиться. Я решительно настроена на развод. Но немного позже. Вначале надо хоть как-то обустроить нашу жизнь. Все постепенно.

- Посмотрим, - отвожу взгляд.

Стас резко притягивает меня к себе. Утыкаюсь носом ему в грудь. Жадно вдыхаю его запах. Хочу надышаться. Хочу запомнить каждое мгновение. Все плохое забылось, есть только его тепло и понимание – он действительно потрясающий мужчина.

- Это все временно, - гладит меня по голове.

Молчу, глотаю слезы и судорожно сжимаю его руку. Этот мужчина не мой. Никогда не был моим. Надо принять этот факт. Должно стать легче. Но как же хочется заорать: «Не отпускай!».

- Береги себя. Поцелуй за нас Андрюшку, - шепчу. Очень сложно говорить, горло сдавил болезненный спазм.

Анютка выбегает из машины и обнимает Стаса.

- Мы ведь скоро вернемся? - заглядывает ему в глаза.

- Непременно, - улыбается.

И он в это верит. Он не врет. Только я понимаю жуткую правду. Но пока действительно я еще связана со Стасом. С нами его люди, его карта, и я тут навсегда оставляю частичку себя.

- Нам пора, - неимоверным усилием заставляю себя выскользнуть из его объятий, беру дочь и сажусь в машину.

- На связи, - говорит мне и крепко держит мою руку. С дикой болью высвобождаю ее и закрываю дверь.

Машина трогается с места, он идет за нами. Дочурка машет рукой. Я сотрясаюсь от безмолвных рыданий. Как же тяжело. И нельзя показывать малышке. Ей и так пришлось нелегко.

Путь нам предстоит неблизкий. Я решила первым делом поехать к маме. Какие бы у нас с ней ни были отношения, но она меня любит, она родной человек. И пусть до конца не понимает, что для меня лучше, но мама последнее готова отдать. Хочу наладить с ней отношения. Объяснить, почему с Ваней все. И немного вдали от цивилизации, в деревне прийти в себя. Да и дочурке свежий воздух пойдет на пользу.

Уже около года мы не наведывались к ней. Пора сделать сюрприз любимой бабушке.

Дорога дается нелегко. Несколько раз порывалась сказать водителю, свернуть назад. Словно там осталось все теплое и светлое, а впереди какой-то мрак и холод. Но я успокаиваю себя, что это просто страх перед новой жизнью. И вот показалась знакомая деревенька. Тут ничего не изменилось с нашего последнего визита.

- Вот там сверните направо, - показываю водителю дорогу.

Еще несколько домов. И вон стоит маленький домик мамы.

Выхожу из машины. Тут так тихо. Открываю покосившуюся калитку с облезлой краской. Тишина.

- Мама!

Во дворе пусто. Стучу. Дома, по всей видимости, никого нет. Обхожу территорию. Куры заперты. Две коровы в хлеву. Но ощущение странное, будто и не живет тут никто. Не пахнет уютом, как обычно бывает в домах.

Достаю мобильный. Связь есть. Уже хорошо. Набираю маму. Она берет трубку не сразу.

- О, неужели соизволила матери позвонить!

- Мам, ты где сейчас?

- Как это где? В хлеву работы по горло. Я еще свиней завела, вся в делах. Но не обо мне речь!

- В хлеву? – я сбита с толку.

- А где мне еще быть. Копеечку пытаюсь заработать, чтобы вам помочь. Все жду, когда одумаешься…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тут калитка открывается и во двор входит пожилая женщина.

- Я тебе перезвоню, - что-то дернуло отключить вызов. - Вы кто? – подхожу к женщине.

- Марья Ивановна, работаю я тут! – упирает руки в бока. – А ты кто такая?

- А Анастасия Леонидовна где?

- Тю, так она тут не живет, - смотрит на меня как на сумасшедшую.

- А где она живет?

- Ты кто такая, чтобы я с тобой разговоры вела? – старушка упирает руки в бока и смотрит на меня исподлобья.

- Дочь я. Внучку привезла маме, - миролюбиво улыбаюсь, киваю в сторону автомобиля, где сидит Анютка.

- Что ж ты не предупредила! Настюха, бы уже давно тут была, и мне пироги печь велела бы. А так мы знать не знали, - качает головой.

- Так я сюрприз сделать хотела. Не подскажете, где мама? Я ее обрадовать хочу, - говорю невинным голосом, а у самой в душе все переворачивается.

Снова тайны! Во что мама влезла?! Неужели беда какая приключилась? И что значит «не живет тут»?

- Ох, дети одни хлопоты от ваших сюрпризов, - вздыхает.

- Так, где мама?

- А я почем знаю, я тут за домиком приглядываю. Живу вон там, на пригорке, - машет рукой вдаль. – За скотиной смотрю, коров пасу, ну и молоко себе забираю, мне разрешили. А Настя мне платит исправно, сама в наших краях редко появляется.

Теперь я вообще ничего не понимаю.

- Где она живет? Адрес есть?

- Знаю что в городе, совсем рядом. Так ты сама позвони, или хочешь, я наберу, - достает старый кнопочный телефон.

- Нет! – кричу, слишком поспешно. Едва у нее телефон из рук не выдираю. – Это же сюрприз. Пожалуйста, не говорите. Эффект будет не тот.

Достаю из кошелька несколько купюр и кладу в руку старушке.

- Как знаешь, - проворно деньги прячет. – Сами разбирайтесь, у меня работы валом.

Я сама не знаю, почему мне так важно смой маму найти. Можно расспросить соседей, но тогда они ей точно передадут, что я ее искала. Да и не факт, что они знают ее точный адрес. Вариант у меня один… Выхожу со двора. Набираю Стаса. Без него ни дня не прожить. Горько улыбаюсь.

Но у меня ощущение, что я потянула за нить, и не имею права ее выпустить из рук.

- Да, Лен, - он берет трубку мгновенно.

- Стас… у меня к тебе странная просьба, - замялась. – Ты можешь пробить место нахождения одного номера …

- Говори номер.

Диктую, а у самой колени трясутся, землю под ногами не чувствую. Мыслей нет. Даже не знаю, что думать. Мне просто надо увидеть мать. Жизненно необходимо.

- Мать ищешь?

- Ее, - вздыхаю.

- Как только пробью, скину тебе данные.

- Спасибо, - чуть не сказала «целую». Вовремя себя одернула.

Вернулась к старушке и еще немного расспросила ее. Много информации выведать не удалось, но складывается впечатление, будто мама только к нашему приезду тут появлялась. А дом полностью на плечах Марьи Ивановны. Деревня практически вымерла, одни старики остались. И многих тут дачи, а чтобы постоянно тут мало кто живет.

Мы надолго сюда не приезжали. Но когда летом были, то дом мне ухоженным казался, домашней выпечкой пахло. Но я все сокрушалась, что мама забытое всеми место выбрала. И все сердце у меня болело, как она тут одна. Себя постоянно винила, что из-за меня все.

Зачем мама мне врет? Уверена скоро я найду ответ на этот вопрос.

Возвращаюсь в машину.

- Где бабушка? – тут же спрашивает дочурка.

- Она переехала, - пытаюсь сохранить спокойствие. – Едем в город, - даю указание водителю.

Получается, я не знаю собственную мать? В каком тумане я жила? Сколько еще лжи меня окружает? В голове совсем некстати всплывают слова Константина: «Уверена, Елена?». Нет… я уже ни в чем не уверена. И это пугает. Но ведь это невозможно… Впрочем, как выясняется в моей жизни уже нет ничего невозможного.

Пока едем до города, я ищу в поисковике нужные мне координаты. В голове поселилась безумная идея. Я должна проверить, чтобы хоть в этом вопросе вздохнуть спокойно.

Город по соседству с деревней довольно большой. И не сравниться с тем, где мы жили с Ваней. Прошу водителя остановить около частной мед лаборатории.

Ненавижу себя за это. Но иначе я не смогу спать спокойно. Мерзкий голос Константина не умолкает. Он поселил во мне сомнения. И мне необходимо их уничтожить.

Я сдаю материал для анализа ДНК. Оплачиваю все картой Стаса по двойному тарифу за срочность. Мне нужны эти документы на руках. Анюта моя дочь, я ведь чувствую это сердцем. Но слишком сильно червь сомнения гложет меня изнутри, и уничтожить его можно только этим анализом.

Анютка на удивление ничего не спрашивала, не капризничала. Только держалась за мою руку. Маленький боец.

Когда я уже собиралась покинуть клинику, пришло сообщение от Стаса с адресом. А поблагодарила и помчалась к машине. Сказала адрес водителю. А саму колотит, даже ради ребенка не получается полностью взять себя в руки. Слишком много событий в последнее время, нервы совсем расшатаны.

Машина колесит по незнакомому городу, навигатор сообщил, что мы на месте. Я в удивлении открываю и закрываю рот.

- Это какая-то ошибка…

- Нет, все четко. Координаты верные.

Не могут быть верные! Я смотрю на трехэтажный дом, окруженный металлическим фигурным забором. Двор, как с картинки новомодных журналов. И сам дом из красного кирпича поражает воображение. Мама не может жить тут… Хотя она вполне может убираться тут. Вполне логическое объяснение. Но сама почему-то не верю своим предположениям.

Оставляю дочь в машине. Шатаясь, иду к воротам. На звонок не успеваю нажать. Их открывает пузатый мужик в спортивном костюме.

- Простите, тут живет Анастасия Леонидовна?

Смотрит на меня оценивающе, хмурится.

- Мы ничего не покупаем.

- Я ничего не продаю. Так она тут живет?

- Естественно! Какой у вас вопрос к моей жене?

Из дома в красном шелковом халате выходит мама. Она замечает меня сразу же. И даже с довольно большого расстояния вижу, как сильно она бледнеет.

- С мамой приехала увидеться, - сообщаю мужчине.

Он меняется в лице, расплывается в улыбке, только краешки губ подрагивают.

- А вот значит, какая ты Леночка! А я давно говорил, Настене, чтобы нас с тобой познакомила, - отходит немного вбок, давая пройти внутрь. – Уж сколько вместе, а она все переживает, что ты плохо на отчима отреагируешь. Ты не серчай на нее, она боялась, что после отца, ты ее не поймешь, - мужчина нервно проводит рукой по реденьким седым волосам.

- Давно вы уже вместе?

- Да… так… - машет неопределенно головой.

Ясно, боится сболтнуть лишнее. Нет. Меня нисколько не задело, что у мамы есть личная жизнь. Я всегда была только за ее счастье. Но дело ведь не во вдруг появившемся муженьке. Теперь я хочу раскрыть в полной мере весь ее обман. И что-то мне подсказывает – я вижу только верхушку айсберга.

Обхожу мужчину и направляюсь к маме. Хочу посмотреть в ее глаза. Она так и замерла в одной позе, не сводит с меня испуганного взгляда.

- Здравствуй, мама.

- Доченька, я все объясню… Я просто боялась, что ты не примешь мой союз с Борей, а я влюбилась, как девочка, нервно теребит край халата.

Замечаю идеальный маникюр, макияж, кожа сияет изнутри, она выглядит лет на десять моложе. И я бы порадовалась за маму… в другой ситуации. Но тут мне кажется, она специально делала себя старше… И этот обшарпанный домик в деревне, в котором она никогда не жила.

Сзади подходит этот самый Боря.

- Оставьте нас с матерью наедине, - говорю так, что он мигом отскакивает в сторону.

- Вы тут посекретничайте… а я… это… пойду… - направляется к выходу.

- Боря, стой! – кричит мама.

Она боится остаться со мной наедине. Муженек посылает ей воздушный поцелуй и еще быстрее семенит к воротам.

- И для чего было разыгрывать спектакль с ветхим домиком? – скрещиваю руки на груди.

- Это все, - обводит рукой дом, - Борино имущество! Пойми, я не могла тебе показать. Он бы подумал, что я хочу ему на шею повесить свою семью! А я просто хотела счастья! – кричит, дергается всем телом, как в припадке. – Все что удавалось выкроить, я слала вам с Ваней!

- Снова вранье, - мотаю головой. – Дом твой. И содержишь мужа именно ты.

Я не знаю этого наверняка. Просто мои догадки. Кидаю ей приманку, понятия не имею, клюнет ли она.

- Неправда! – лицо мгновенно покрывается красными пятнами. – Ничего на меня не записано! Я чиста! У меня из имущества, только тот дом! Можешь проверить! И не муж мне Боря, мы не расписаны! Я не могла предать память твоего отца!

- Уже проверили, - продолжаю игру. – И допросили, на кого записан дом. Все про ваш договор известно.

Ничего мне неизвестно. Если чуть больше времени, я бы позвонила Стасу, и имея наводку, он бы многое выяснил. Но мне надо прижать ее к стене немедленно, подлезть под толстый слой гнили и узнать правду.

- Все твой Стас, да?! Я говорила, что он тебя погубит! Вот и между нами раздор внес! Не верь ему! Я ни в чем не виновата! – складывает руки, как в молитве, смотрит на меня взглядом «любящей мамочки», теперь понимаю, насколько он фальшивый.

А мои догадки, напротив, попадают четко в цель. Только я в толк не могу взять, что я ей сделала? Чем заслужила такое предательство?

- Раздор? Чем? Правдой?

- Он все исказил! Я заботилась о тебе! Всегда! И немного счастья, для себя захотела. Разве в этом мое преступление?!  Леночка, дочурка! Ты ведь знаешь, как я тебя люблю!

- Это не любовь, что угодно, но только не любовь, - делаю глубокий вдох, сейчас раскисать нельзя. - Рассказывай мама, все как есть.

Она медлит. Глаза лихорадочно бегают. Подозреваю, она прикидывает в уме, что мне известно, а что нет. И я боюсь ненароком выдать себя, что попросту поймала ее, и толком ничего не знаю.

- Ты вспомнила? – прищурилась, пытается меня просканировать.

И от этого ее взгляда туман прошлого начинает постепенно рассеиваться.

- Ты была в долгах. Ты же была неизлечимо больна. Из-за тебя я тогда оказалась в столице. Так, где болезнь, м…? - больше язык не поворачивается назвать ее «мама». Не понимаю, когда моя мать стала чудовищем?

- Я… я выздоровела… Чудо случилось! – подбородок дрожит, зубы отбивают чечетку, как ни старается, она не может выдавить даже улыбку.

- Так что же ты за три года ни разу мне не поведала о чудесном исцелении?

- А чего прошлое ворошить, - нервный смешок.

- Чего ворошить? Может, потому что пришло время раскопать всю твою гниль!

Она резко меняется в лице. Цепко хватает меня за руку, чуть выше локтя, впивается так, что через плотную ткань куртки ощущаю ее когти.

- Сама умная, да? А теперь слушай меня, зараза обнаглевшая, - такого голоса, я от матери сроду не слышала. – Будешь открывать рот, так я тебя закопаю. Соплюху свою потеряешь и не только. Раз по-хорошему не понимаешь, будем по-плохому. Мне ты ничего не сделаешь, а вот я могу, - скалится, - Всего несколько моих слов, и упадешь так низко, что никогда не сможешь подняться.

Ошарашенно смотрю на человека, которого я считала самым родным в своей жизни. На кого опереться в жизни, как не на мать? Вспоминаю свое детство, нам приходилось нелегко, мама много работала, но никогда я не ощущала ее ненависть. Она заботилась обо мне. Что же случилось? Чем я заслужила такое отношение?

Ведь и в столицу я поехала, только чтобы заработать деньги ей на лечение. Я питалась быстрорастворимой лапшой и хлебом, тратилась на съем жилья, а все остальное пересылала ей. И все переживала, что мало, маме становилось хуже. В то время я жила лишь одним желанием – помочь своей матери. В кафе работала без выходных. Брала подработки, что угодно, только бы заработать лишнюю копеечку. А сейчас я, оказывается «обнаглевшая зараза».

- Как у тебя язык поворачивается мне угрожать? Называть «соплюхой» внучку. Что ты за человек такой? Мы ведь родные люди… - спазмы в горле мешают говорить. Она словесно придавила меня к полу, растоптала, и мне необходимо время, чтобы все осознать.

- Все из-за тебя! Ты мне жизнь сломала! – она, наоборот, переходит на крик, еще сильнее сдавливает мою руку, и будь ее воля в этот момент, не задумываясь, разорвала бы меня на куски.

- Что ты несешь?

Я все не могу понять, для чего была эта игра? Воспоминания возвращаются слишком медленно, и пока концы с концами не сходятся. Я не вижу причин для ее вранья. А угрозы? Она определено что-то знает. И мне это не нравится.

- Ты ходячее проклятье! Твое рождение сломало мою жизнь! На долгие годы я была обречена на нищее существование! И все из-за тебя! И ведь я не выкинула тебя, не сдала в детский дом, а кормила, одевала, заботилась! Я была матерью, которой ты не заслуживаешь! – отпускает мою руку, проходится по крыльцу. Взмахивает руками. – За что мне все это! Какая благодарность? Если у тебя даже ума не хватило, тихо со своим Ваней в норе сидеть? – резко поворачивается, хватает меня за полы куртки, из ее губ сыплется жуткая брань.

- Ты слышишь себя? Я должна благодарить, что ты от родной дочери не отказалась? Что я посмела пойти наперекор твоим желаниям, и ушла от мужа, который только меня использовал? Ты в своем уме? – отталкиваю ее от себя, так сильно, что она врезается в стену.

- Не дочь ты мне! Не дочь! – визжит так, что у меня лопаются барабанные перепонки. – Ты недоразумение, выжившие по воле злого рока! – она рыдает. Заламывает себе руки, размазывает подведенные глаза и скалится, глядя на меня. Во взгляде столько ненависти. Я удивляюсь, как эта женщина, так долго прятала свое истинное отношение ко мне. Но сейчас ее прорвало как плотину. И вся грязь выливается на меня.

- Как не дочь? – спрашиваю растерянно.

При зашкаливающем градусе ненависти – этого я точно не ожидала услышать. Пусть память меня подводит, но даже в ранних детских воспоминаниях, она всегда была рядом.

- А вот так! – начинает истерически хохотать. – Я познакомилась с твоим папашей, когда он был безнадежно женат. У нас был такой сказочный роман. Богатый, красивый, заботливый мужик, я всегда такого искала. И еще он был покладистым, им было легко управлять. С одной стороны, плюс, с другой – огромный минус. У него духу не хватало бросить свою жену. Так и жил на два фронта. А я хотела его полностью, чтобы не подачки от него принимать, а всецело его финансами заведовать. Чтобы статус у меня был не любовницы, а жены. И уже почти добилась своего, - снова обжигающий ненавистью взгляд на меня, - Как выяснилось, что его курица беременна. У них долго не получалось, и тут… сопли, слезы, радость… из-за этой несправедливости судьбы, я стала его терять. А когда приблизился срок родов, он и вовсе сказал, что нам пора расстаться. Выход был один… - запнулась, - В общем, курица попала в аварию. Неуклюжая была, вот машина ее и сбила, - сжала руки в кулаки, глаза сузились, мне она сейчас напоминает черный сгусток негатива, но никак не человека.

- Это…ты… ты… ее сбила? – я слушаю, и не верю, что эти чудовищные слова могут вырываться из уст человека.

- Я что дура, такой компромат на себя вешать, - фыркает.

- Но авария сучилась при твоем участии, - даже не спрашиваю, положительный ответ написан у нее на лице. И это воспоминание доставляет ей удовольствие. Она нисколько не сожалеет. Осознание происходящего пропитывает меня черной отравой.

- Недоказуемо, - ехидно скалится. – Но тыыы… - тыкает в меня пальцем, - Ты выжила! Она померла, а ты осталась! Судьба ко мне несправедлива! Тебя спасли, - воет, оплакивая мое спасение.

- Ты чудовище…

Она уже меня не слышит. Ее несет дальше, страшные откровения сыплются из черного рта.

- Я подсуетилась, стала утешать твоего папашу, оказалась рядом. Тебя записали, как мою дочь. Благо деньги все решили. А он был в таком состоянии, что не составило труда, взять все в свои руки, ну и в кратчайшие сроки женить на себе. Хотя вряд ли он тогда вообще отдавал отчет, что происходит вокруг. С твоим рождением сразу все начало рушится. А я ведь поначалу, смирилась с твоим существованием, решила, что не сильно ты мне помешаешь. Но твой нерадивый папаша, за несколько месяцев потерял все состояние. Мы переехали в халупу, вместо шикарного особняка. Он больше не работал, и только мучился угрызениями совести, винил себя в гибели жены. И я терпела, и тебя, и его, а когда тебе стукнуло пять, так он и вовсе отъехал от сердечного приступа. А ты так и осталась висеть обузой на моей шее. Теперь ты поняла, скольким мне обязана!

Я поняла, что всю жизнь называла матерью женщину, убившую моих родителей…

Как это осознать, что вся твоя жизнь – ложь? Не знаю. Я до конца еще не впитала в себя чудовищную правду, она проникает медленно, режет, отравляет, переворачивает сознание. У меня ощущение, что я задыхаюсь от смрада лицемерия, а свежий воздух мне более недоступен.

- Так почему реально не отдала в детский дом? Зачем играла в любящую мать?

И ведь надо признать, она отыгрывала свою роль отлично. Раз я любила это существо и не сомневалась, что она желает мне счастья.

У меня ощущение, что я стою на осколках собственной жизни, и все, что меня окружало – фейк. Все во что я верила, оказалось хрупким мыльным пузырем. Как собрать себя заново? Как найти силы, искать правду дальше? Ведь это далеко не все. Она замешана в куда большем. Но пока я слишком избита, отравлена, уничтожена, чтобы складывать все в единую картину.

- Я знала, ты мне пригодишься в будущем, - она постепенно приходит в себя. Перестает трястись, глаза обретают хищное выражение. – Любящая дочь для матери готова на многое, в то время как ненавидящая, будет искать любую возможность для побега. Можно сказать, я инвестировала в будущее. Но ты права, - кривит губы, - Это было нелегко. Мечтать тебя уничтожить, видеть в тебе продолжение предательства твоего нерадивого папаши и при этом тащить на себе роль любящей матери.

- Поистине страдалица, - даже не пытаюсь скрыть сарказма.

Подлетает как фурия, не успеваю увернуться, звонкая пощечина опаляет щеку.

- Ты даже не представляешь, что я из-за тебя и твоего папаши потеряла! От чего отказалась! Так что не смей открывать свой поганый рот! Ты мне будешь до конца жизни обязана! И уж поверь, все, что я смогу из тебя выжать, я непременно выжму. А потом решу, сгноить тебя или помиловать, - гордо вздергивает подбородок.

Первая мысль – она сумасшедшая. И это верно. Но все же ведет она себя слишком уверенно, словно за плечами чудовища есть нечто, что дарит ей веру в собственную безнаказанность.

- Ошибаешься, теперь пришла твоя очередь платить по счетам. И будь уверена, я этого так не оставлю! Убийца! – я хочу, чтобы она заплатила за смерть моих родителей. Это все не может сойти ей с рук. Правда, пока у меня нет предположения, как это все сделать.

- Мозгов как не было, так и нет. Только пикнешь в мою сторону, и я запущу такой механизм, что мало не покажется, - она полностью взяла себя в руки, и сейчас стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня, как на мерзкое насекомое.

- Ты уже назапускалась. Ваня – это тоже часть твоего «гениального» плана? Почему ты его так защищала?

- Вот и живи теперь с этими вопросами. Больше ты от меня ничего не услышишь, - ее мерзкий смех пробирает до костей.

Все… поток откровений «мамочки» закончился. Она усмирила гнев, и готова снова распылять яд вокруг себя.

- Елена, простите, вам помощь нужна? – к нам подходит охранник.

 - Нет, я уже ухожу.

Более ни минуты не могу находиться рядом с этой женщиной. Мне надо переварить информацию, зализать раны. И решить, что делать дальше.

- Иди, иди… будешь копать, получишь от меня весточку. Будь осторожна доченька, никогда не знаешь, за каким поворотом жизнь может кардинально измениться. Лучше слушай маму и поверь, тогда есть шанс договориться, - при постороннем мужчине она мгновенно изменилась в лице. Появился слащавый голос… который я столько лет считала любяще-искренним…

- Ты права, готовься, твоя жизнь скоро изменится, - возвращаю ей ее же слова.

- Послушай доброго совета, попрощайся со Стасом. Если о себе не думаешь, о нем подумай. Иногда общение двух людей бывает фатальным, - и столько уверенности в ее голосе, что мороз пробегает вдоль позвоночника.

- Обойдусь без твоих «добрых советов», - поворачиваюсь и на негнущихся ногах иду к воротам.

- Несмышленое дитя, само себе копает ямку, - все время пока иду к выходу, мне в спину, словно ядовитые иглы вонзается ее смех.

В машине первым делом прижимаю к себе дочурку.

- Бабушка там? Почему не взяла меня? – Анютка дуется.

- Нет там бабушки.

И это даже не вранье.

- Я отвезу вас в отель, - сообщает водитель, даже не интересуется у меня дальнейшими планами. Просто ставит в известность. Соглашаюсь. Мне действительно нужно отдохнуть и малышка устала в дороге.

И должна признаться, что совсем не представляю дальнейших действий. В голове каша, душа изодрана в клочья. Как в короткие сроки собрать себя по кусочкам?

Водитель привозит нас в дорогую, красивую гостиницу, берет на себя все формальности. Номер у нас оказывается царский. Три комнаты, шикарный интерьер… только ничего не радует.

Если там, рядом с чудовищем я еще держалась, то теперь силы меня покидают, то накрывает паника, то тянет выть, то до одури хочется заставить ее заплатить. В голове бардак. Мне надо вспомнить все. И я этого боюсь. Но понимаю – это необходимо, иначе до конца не распутать все.

Еще не дают покоя угрозы «маман», к сожалению, они явно непустые. Но я старалась хоть немного отвлечься. Кормлю дочь, играю, улыбаюсь. Все поглядываю на телефон, так и тянет написать Стасу, но не решаюсь. И он не пишет. Ах, если бы он знал, как он мне нужен. Израненная душа тянется к нему, скулит и плачет от тоски.

Вечером я уложила доченьку спать. И все… нервы сдали… беззвучно разрыдалась. Кусаю подушку и пытаюсь не сойти с ума от боли, что раздирает меня на части.

Тихий стук в дверь. Вздрагиваю. Я уже каждого шороха боюсь. Кто это? Крадучись подхожу к двери.

- Кто там? – не узнаю собственный испуганный голос.

- Я…

И это «Я» звучит как долгожданный свет в конце черного лабиринта.

Открываю дверь и буквально падаю в его объятия. Он сейчас как оплот моей надежды, мое спасение, мой воздух. Глажу его по небритым щекам, вглядываюсь в карюю бездну и хочу утонуть, там на дне его глаз спасение, там я могу возродиться. Там боль уже больше не имеет власти надо мной.

- Стас, - протяжным стоном ему в губы.

Это лучший подарок, который он мог мне подарить… просто приехал. Именно тогда, когда я больше всего нуждалась в нем. Сегодня рухнул мой мир, и остался только он… моя надежда и вера… источник силы, моя защита. Абсолютно все сейчас сконцентрировалось в этом человеке. А я ничего не могу сказать. Слова застревают в горле, есть только вихрь сумасшедших чувств, которые вырвались откуда-то из глубины, и больше я неспособна их сдерживать.

Целую его в губы. Нет, это не поцелуй это крик души, которая вдруг обрела крылья и сорвалась с цепи. Обхватываю шею руками, прижимаюсь к нему всем телом, пропитываюсь Стасом, растворяюсь.

- Не плачь, - собирает губами влагу с моих щек.

Я что плачу?

Покрывает мое лицо поцелуями, хаотичными быстрыми, а я цепляюсь за Стаса как в бреду, смотрю, широко распахнув глаза. Боюсь моргнуть. Вдруг он исчезнет, и я снова останусь одна.

Подхватывает меня на руки, заносит в номер.

- Заяц спит?

Могу только кивнуть. Мы не виделись совсем недолго, а я уже истосковалась. Такое ощущение, что вечность без него была, и сейчас мне как засохшему цветку в пустыне нужен оазис живительной влаги. Мне нужен Стас. Долой мысли, логику, разум. Целую губами его шею, вдыхаю запах…родной… какой же он родной. Дышу и не могу надышаться. Как я существовала без его аромата?

Заносит меня в спальню. Закрывает дверь. Кладет на постель и жадно впивается в мои губы. С голодом, одержимостью, он действительно зверь, и мне это нравится. Его сила, напор, его руки, его губы. Я оживаю.

- Я скучал, - хриплый рык проходится по нервным окончаниям.

Его руки, блуждают по моему телу, разрывают одежду, кожей ощущаю, как искрит между нами. Как разгорается пламя, опаляет нас, превращает в пепел и возрождает, раскрывает друг для друга.

Судорожно ищу его губы, чтобы вновь почувствовать их вкус, жадно глотать его хриплое дыхание, и подниматься еще выше на волнах какого-то дивного экстаза. Я чувствую, как он целует уже не губы… душу, как от ласковых прикосновений затягиваются раны. Стас исцеляет своей звериной нежностью.

Мы срываемся с обрыва и летим в пропасть, и никто нас не остановит. Потребность друг в друге перекрывает все. Слова лишние, это рождается в глубине, это чувствуется как дар свыше, посланный нам с небес.

- Будь со мной… - всхлипываю.

Сладкое безумие, возможность сбросить оковы, и просто отдаться на волю первобытным инстинктам. Принадлежать ему полностью, без остатка. Никогда не думала, что удовольствие может быть таким полным, искрящим, как сотни тысяч вольт под кожей. Чтобы до звездочек перед глазами, до полуобморочного состояния. Цепляться за него, не отпускать. И понимать – он мне нужен, теперь еще сильнее.

Наша ночь высвобождает чувства, открывает мне глаза, на правду, которую я так долго скрывала от себя. Я хочу быть только с этим мужчиной. Только с ним мне хорошо и спокойно, а главное – я безгранично ему доверяю.

До рассвета мы не могли отлипнуть друг от друга. Прерывались, чтобы проверить малышку. И тут же снова оказывались в объятиях друг друга. И все казалось мало. Это жажда, которую невозможно утолить. Хотелось отложить все разговоры, не омрачать эту особенную ночь.

Утром тело ломит, каждая клеточка тела напоминает о безумствах, а на губах играет улыбка. Я лежу у него на плече, глажу по руке. Я бы могла сказать, что я никогда подобного не испытывала. И это будет правдой… отчасти. Но у меня стойкое ощущение, что я уже летала в облаках. Что такое удивительно чувство близости, нечто очень похожее было ранее. И я безумно тосковала по этим ощущениям, но не понимала их, не могла для себя расшифровать.

И вдруг что-то поменялось. Нутром почувствовала. Вот мы были невероятно близки, и в один миг между нами стена.

Поднимаю голову, смотрю ему в глаза – и ничего не вижу, словно он наглухо закрылся на все замки.

- Что случилось? – спрашиваю беззвучно.

- Может, ты мне расскажешь… Лена, - и снова произносит мое имя как ругательство.