Глава 23
К дому мачехи Стас шел пешком. Какой бы отличной ни была камера, но свобода – это отдельный вид кайфа. В полной мере он начал ее ценить, когда лишился. Костя позаботился, чтобы у него были отличные условия, но решетки не давали забыть, где он находится. Плюс обвинения были вполне реальны. И только благодаря помощи друга удалось все так быстро развалить. У Кости были должники в органах, и они пошли на уступки. А позже и вовсе сняли все обвинения, доказав фальсификацию. Но изначально надо было уступить, позволить врагам ощутить вкус победы, и заставить их действовать.
Костя позвонил и отчитался. Его сестра уже в наручниках. Надо бы радоваться, а Стас испытывает лишь горечь. Он слишком долго жил во лжи. Вошел в дом мачехи. Иначе он теперь ее не называет даже мысленно. Этот этап он должен завершить сам.
Сталкивается с ней в дверях. Мачеха взволнована.
- Ой, Стасик, - надевает маску притворства, - Тебя выпустили? – все же удивление скрыть не удается.
- Да, - смотрит на женщину, которую всю жизнь считал матерью, и чувство отвращения переплетается с горечью.
- У нас беда! – вытирает платочком слезы. – Сынок, нужна твоя помощь!
- Что случилось?
- Славочка! Эти придурки ее арестовали, мой ангелочек, ничего плохого не могла сделать! Разберись, там все обвинения ложные! Я звонила Косте, но он не берет трубку. Я сейчас еду туда, нужен адвокат, надо договориться, может, они просто денег хотят, - говорит быстро, сбивчиво.
Она переживает и суетится, теребит ремешок сумки.
- Откуда ты узнала?
- Мне звонил какой-то полицейский по ее просьбе. Сыночек, надо спешить! Чего ты застыл? - хватает его за руку и тащит к выходу. – Пошли по дороге все обсудим.
Он не двигается с места.
- Подожди.
- Чего ждать? Каждая минута на счету! А тебя как совсем выпустили? Обвинения сняли?
- Сняли.
- Как хорошо, - выдавливает из себя улыбку, как две капли воды похожую на лицемерную лыбу Славы. В глазах мелькает разочарование. Она расстроена, что план снова не удался.
- Хорошо? Может, хватит лицемерить, Тома? - выделяет ее имя нотками презрения. Он раньше никогда не называл ее так.
Мачеха бледнеет. Но из последних сил пробует удержать маску.
- Ты о чем, сынок? – глаза выдают страх, рука на сумке дрожит.
- Например, о том, что я тебе никакой не «сынок», - Стас держит себя в руках. Хоть пальцы так и чешутся сдавить горло гадюке. Нет, он приготовил для нее нечто иное. Ударит точно в ее ахиллесову пяту.
- Нет, не так… Стасик, что за глупости! Поехали же скорее к Славочке, - губы дергаются в оскале, но она все еще пытается улыбаться.
- Слава мне сказала, отпираться нет смысла.
- Ох, дочурка. Она такая не сдержанная, - бледнеет. – Но ты мой сын, я тебе вырастила, я твоя мать. Неважно, кто там тебя родил, - протягивает руку, норовит провести по его щеке.
Стас отталкивает ее.
- Было бы неважно, Тома. Только ведь ты не была матерью, ты ненавидела меня все фибрами души, и мечтала о моих муках. Ты не мать, ты хуже мачехи, - подходит вплотную, - Ты ядовитая гадюка.
- Что за оскорбления! И это после того, что я для тебя сделала! – орет и норовит ударить его по лицу. – Как у тебя язык поворачивается!
- Ты так меня ненавидела, что собственную недалекую дочь превратила в орудие мести. То, что Славка сейчас за решеткой, только твоя заслуга.
- Это ты! Ты подставил мою девочку! – лицо искажается злобой, искривляются черты лица.
- Она просто ответит за свои поступки. И ты ответишь, Тома.
- Никчемный подкидыш, ты все время ползал перед моими глазами! Забрал все внимание моего мужа на себя. В тебе он видел ее! – если бы можно было убить взглядом, от Стаса бы уже ничего не осталось.
Ему даже показалось, что мачехе стало легче, когда она сбросила маску притворства. И впервые в жизни откровенна с ним.
- Ее? Кого ее?
- Твою никчемную мать. Он хотел бросить меня! Меня! Ради деревенской профурсетки! – теребит ремешок сумочки, впивается в него ногтями.
- Так почему не бросил? – Стас в душе уже знает ответ.
- Она уже давно стала кормом для червей! – в глазах безумная радость.
- Ты ее убила, - ответ он уже нашел на дне выгребной ямы, что скрывают ее глаза.
- У тебя нет доказательств! Ничего у тебя на меня нет! – хохочет. - Я каждый день сожалела, что ты не отправился вслед за своей мамашей. А вместо этого Юрка притащил тебя в дом, и до конца своих дней оплакивал свою несостоявшуюся любовь. А я… а Славочка, мы для него не существовали! Так что жертвы мы! А тебе все на блюдечке досталось, безродному приплоду, дитю порока!
В доме раздается грохот. Что-то разбивается. Тома вздрагивает, прекращает поток брани, с опаской оглядывается назад.
- Пошли в дом, - надвигается на нее. Не хочет дотрагиваться, противно.
- Нееет, - мотает головой.
- Отчего же? Боишься, как бы я там кого ни встретил?
- Это не твой дом! Я запрещаю! – визжит, наигранно громко, явно чтобы кто-то услышал.
Стас продолжает наступать, мачеха отступает.
- Чем-то напугана, Тома? – скалится.
- Не твое дело! – толкает его в грудь, - Сколько ты еще будешь мне жизнь портить? Проваливай, а! У тебя ничего на меня нет! Ни-че-го! – орет, брызги слюны летят ему прямо в лицо.
Стас морщится, будто его коснулось что-то мерзкое, грязное, испачкало его так, что теперь будет очень сложно отмыться.
Она не унимается, наступает, ударяет его по щеке, сыплет проклятиями.
- Угомонись, - хватаете за руку, чуть выше локтя, и тащит за собой. Игнорирует сопротивление.
- Что ты творишь, гаденыш?
- Где она?
- Кто? – затихает, в глазах мелькает испуг.
Стас отпускает Тому, осматривает комнату за комнатой. Пусто. Только перепуганная прислуга.
- Сбежала. Через запасной выход, да?
- Что ты несешь, недоумок! – выдыхает с облегчением.
- Кто она тебе, Тома? Какая ее роль в этой мерзости? Она ведь была тут, когда я пришел. Тебе позвонили, ты побежала спасать дочь, а ее тут оставила.
- Не понимаю о чем ты? – складывает руки на груди, сморит на него, как на ничтожество.
- Об Анастасии, так называемой матери Лены.
- Не знаю такой.
- Концерт окончен, Тома, - достает мобильный и тыкает ей под нос. – Твоя драгоценная Слава сядет. Она попалась с поличным. Многое уже успела разболтать. И ни один адвокат ей не поможет. Я ее закопаю, на нее навесят даже то, чего она не совершила. И поверь мне, я сделаю все, чтобы каждый день за решеткой был для нее хуже предыдущего.
- Ты не посмеешь! – губы дрожат, - Она твоя сестра!
- А вы посмели распоряжаться моей жизнью? Плести свою лживую паутину, отчего же мне не ответить той же монетой.
Смотрит ей в глаза. Тома бледнеет.
- Стас! Ты чудовище! Адское существо, рожденное той грязной женщиной! – хватает его за ворот рубашки, цепляется так, что ткань трещит.
С отвращением отталкивает ее от себя, так что мачеха ударяется в стену.
- Не смей порочить имя моей матери, которую ты и убила.
Она сжимает клочки ткани от его рубашки в кулаках. В глазах молнии.
- Нет, доказательств. Ничего нет!
- А мне они не нужны, - усмехается и подходит ближе. – Ты сама поедешь в участок и все расскажешь. А перед этим перепишешь все свое имущество, включая этот дом на меня.
- Ты точно псих, Стас, - закатывает глаза и хохочет, как в припадке.
- Твое грязное имущество мне не нужно. Я все отдам с детские дома. Но тебя я оставлю нищей. Чтобы даже если освободишься когда-нибудь, ни копейки за душой не было.
- Что будешь меня пытать?
- Нет, Тома. Я даю тебе шанс, облегчить участь своей дочери. Или ты сама все рассказываешь, или Славу закопают. Она никогда не выйдет.
- Костя этого не допустит! Он любит мою дочь! – голос срывается.
- Он первый и будет закапывать, а как ты знаешь, связей у него предостаточно. Свой шаг от любви до ненависти Костя сделал, и теперь он жаждет мести.
- Мне нужен Костя! Я хочу с ним поговорить! Он меня выслушает!
- Ты говоришь только со мной. Сейчас подписываешь бумаги, и мы едем в полицию, а там ты чистосердечно поешь. И тогда, Слава получит снисхождение.
- Ты мне спасибо должен сказать! А не угрожать! И Костя тоже! Я о вас идиотах заботилась!
- Спасибо? – у Стаса уже терпение на пределе.
- Я избавила тебя от Тори! Девка, слишком много о себе возомнила. Я ее породила, я и уничтожила, - улыбается своим воспоминаниям. Сейчас она точно похожа на ненормальную.
- Ты подстроила аварию?
- А кто ж еще. Только доказать ты не сможешь. Я нужна тебе Стас, пусть я не была матерью в полном понимании этого слова, но я заботилась о вас, - подходит к нему заглядывает в глаза. – Все еще можно исправить, давай забудем обиды!
- За что ты ее?
- Она играла в свои игры за моей спиной.
В коридоре раздаются крики и вопли.
- Что там происходит? – Тома вновь меняется в лице.
- Сейчас разговорчик пойдет веселее, - в дверях появляется Константин, который держит за шею Анастасию в наручниках. Следом входит Богдан.
- Костенька, сынок! Тут какое-то недоразумение! – пытается надеть маску дружелюбия Тома. Только ее выдают глаза, полные ужаса, которыми она смотрит на Анастасию.
- Перехватили ее, когда она пыталась слинять, - сообщает Богдан.
- Вы не имеете права! – орет Анастасия, и так и норовит вырваться. Размахивает руками в наручниках, длиннющие когти растопырила, в глазах смесь отчаяния и злости.
- И что в полицию пойдешь на нас заявлять? – усмехается Стас.
- А предлагаю торги, кто больше правды скажет, у того и больше поблажек, - Косте толкает ее на диван. Остается стоять рядом.
- Сынок! Славочка в беде! Оступилась девочка, ее надо спасать, - тянет к нему руки Тома.
- Она в полном… кхм… ну ты поняла. Так утонула, что уже не выплыть, - смотрит на свекруху и в глазах плавится сталь.
- Так спаси ее! Она только тебя любит! – продолжает ныть.
- Тома, прекрати, ты не видишь, что он ей не поможет. Перестань унижаться, - Анастасия, не говорит, а выплевывает слова пропитанные злобой и ядом.
- Костя мне как сын, он не отвернется от меня в трудную минуту! – не унимается.
- Сколько у тебя сыночков, Тома, и каждому отдельный котел пыток приготовила, - Стас сжимает руки в кулаки. Дышит как после бега, его трясет от отвращения, и он всеми силами пытается вернуть себе самообладание. – Вы же после меня за него планировали взяться? На его наследство ты тоже глаз положила?
- Бред! Стас! Иди проверься к врачу! – отмахивается от него и несмело приближается к Косте. – Сынок, не слушай их! Я всегда говорила Славе, что ты идеальный муж для нее.
- Фигово играешь, Тома. Подписывай бумаги, которые тебе даст Стас, и возможно, в тюряге Славке будет не так паршиво, - Костя говорит спокойно, медленно, вкрадчиво, но каждое слово, как удар, от которого она вздрагивает.
- Это не игра! Поверь! – он уже видел точно такой же взгляд, только в глазах Славки. Две гадюки идентичны.
- Если я скажу правду, вы меня отпустите? – интересуется Анастасия.
- За решетку отпустим, - кивает Стас.
- Так дело не пойдет. Мне нужны гарантии за информацию, - сжимает руки в наручниках в замок, взгляд загнанного шакала. Она готова перегрызть горло кому угодно за свою свободу.
- Валяй, рассказывай. Все зависит от ценности инфы. Возможно, ты выторгуешь свой билет на волю, - Костя украдкой подмигивает Стасу, тот едва заметно кивает. Они поняли друг друга.
- Не смей, Настя! – орет мачеха.
- Прости, подруга без обид. Тут каждый сам за себя, - смотрит на нее и ухмыляется.
- Вы подруги? – подает голос Богдан, который до этого молча стоял у стены.
- Боденька, ты выслушай и сделай выводы, - голос Анастасии меняется, когда она к нему обращается, даже глаза немного теплеют. – Все не так, как кажется. И я надеюсь, ты сможешь убедить своих друзей, - Переводит взгляд на Стаса с Костей. – Да мы подруги. Еще со школы. Мы родились в маленькой деревеньке. Мы мечтали выбраться из захолустья, зажить как люди. Вместе поехали покорять столицу. Вместе пробивались. Сначала повезло Томе, она подцепила шикарного мужика. Сказала, что беременна, так он и женился на ней. Но тогда беременности не было, пришлось разыграть выкидыш. Юрка охладел к ней сразу, завел себе любовницу и воспылал к ней любовью. Тогда Тома…
- Молчи, гнида! – мачеха пытается броситься на Анастасию, но Стас ловко перехватывает ее.
- Не дергайся, - шипит.
- Тома долго это терпела. Но когда родился Стас, пора было действовать. Потому как Юрка запел о разводе. Тогда она инсценировала несчастный случай с той девкой. Хотела прибить и Стаса. Но он в тот день малого забрал с собой отец. А узнав о смерти своей курицы, Юрка притащил Стаса в дом. Томка не растерялась, разыграла любящую и всепрощающую жену и мать, в общем, зацепилась. Ну а через пару лет все же родила ему Славку.
- А ты я так понимаю, в это время была идейным вдохновителем? - спрашивает Костя.
Смотрит на Стаса, который бледнеет на глазах. Еще немного и он не сдержится, свернет шею гадюке.
- Не то… что бы… - пожимает плечами, - Я была в курсе. Но у меня своих проблем хватало. У меня тоже был любовник, от которого я была беременна. Так что я физически не могла в этом участвовать.
- Говори как есть, Настя! Ты воспользовалась невменяемым состоянием мужчины после банкета, затащила к себе в постель. А потом он тебя ни видеть, ни знать не хотел. Но ты забеременела с первого раза. И начала его шантажировать. В итоге вы сошлись на том, что ты получаешь круглую сумму и отказываешься от ребенка, который тебе не сильно нужен был! – Тома красная как рак, изо рта брызжет слюна. Переводит бешеный взгляд на Богдана, - Познакомься со своей мамашей, Бодя.
- Что? – он покачивается, словно получил удар по голове.
- Да, Анастасия твоя родная мать, которая за деньги отказалась от тебя в роддоме, - истерически хохочет.
- Мать? – лицо Богдана искажается от ужаса.
Стаса с Константином тоже передергивает. Наступает давящая пауза. Это тяжело осмыслить. Принять и вовсе невозможно.
- Сыночек, я все для тебя делала! Ты жил в достатке! Еще немного и я бы подняла тебя с колен! Я никогда о тебе не забывала! – нарушает тишину Анастасия. – Меня тоже жизнь побила. Не думай, что было легко. Вместо своего мальчика мне пришлось воспитывать отродье, никчемную девку, которую я чудом вытерпела. Но даже ее я воспитала.
Стас подлетает и влепляет ей пощечину. Нервы не выдерживают. Как смеет эта гнида, марать имя Лены.
- Заткни пасть! – кричит Богдан.
- Бодя! Успокойся. Я все объясню. И ты меня поймешь! Мы одна кровь! – не унимается Анастасия.
- Не смей этого произносить. Ты не моя мать. Никогда ей не было и не будешь! – его трясет, по вискам течет пот, руки ходуном.
-Нет! Из-за нее не смей! – останавливает его Константин. Уловив, что еще немного и Бодя сорвется. В таком состоянии слишком сильно желание забыться в дурмане.
Мужчина останавливается. Садится на пол и закрывает лицо руками.
- Довольна?! Вот что ты натворила! – шипит на подругу Анастасия. – Я бы рассказала ему, но не так!
- Откровение за откровение! Думаешь, тебе все сойдет с рук! Не дождешься! Я буду тонуть и тебя на дно потащу! И план со Стасом ты одобрила! А тебя Костя, она сразу возненавидела! Она хотела, чтобы Бодька стал мужем Славке. Такая довольная была, когда они начали встречаться. А меня это не устраивало. Я выбрала тебя. Так что Костя, я всегда была на твоей стороне.
- А это типа бонус? – морщится.
- Еще какой! Потому что ты только со Славочкой будешь счастлив! У вас ведь такая любовь! Ты только вытащи ее! – звякает наручниками, тянет к нему руки. – Сынок, надо учиться прощать. Я вот тебя простила. Поссорились, бывает. Но мы семья, и все уладим.
- Ага, уладим. Подписывай бумаги, передавай имущество, и поедем улаживать, - вены на шее Кости вздуваются, он сопит, но старается говорить ровно.
- Я ничего не подпишу! Это все Настя виновата! – мотает головой и с ненавистью смотрит на подругу.
- О, конечно, давай теперь всех собак на меня натрави! А Ленке ты угрожала. Я была против. И ребенка, Стас, она траванула. А я ее останавливала, - верещит Тома. – Так что кто и заслуживает снисхождения, так это я.
- Против! Ничего подобного! Врешь ты все!
Стас подбегает и хватает Тому за горло.
- Задавлю, тварь!
- Стасян, не марай руки, - Костя одергивает друга.
- Не трогай это, - вторит ему с пола Богдан, который все еще взирает на все невидящим взглядом. Правда слишком сильно надломила его.
- Стасик, - хрипит мачеха, - Мы просто хотели ее напугать. Сделать послушной. И Ане я не желала зла. Она бы поправилась.
- Желала! – кричит Анастасия. – Сама говорила, что если ребенок того… то так даже лучше, больше горя. А Андрюшу бы давно со света сжила, но он тебе нужен был.
Константину с Богданом с трудом удается оттянуть Стаса. И то когда уже у Томы начинают глаза закатываться. Она кашляет, задыхается, катается по полу.
Стас достает бумаги. Тычет ей под нос.
- Подписывай, дрянь!
- Нет! Это мои деньги! Я их таким трудом всю жизнь зарабатывала.
- Так что тебе дороже дочь или бабло? – интересуется Константин.
В ответ молчание. Становится понятно – она ничего не подпишет.
- Вот она твоя любовь к дочери, - Стас плюет ей в лицо.
- Слава сама виновата, что начала действовать не посоветовавшись, - хрипит и держится за горло. – Мы все рассказали, как насчет снисхождения? – смотрит поочередно на мужчин.
- Снисхождения будешь просить у своих сокамерниц.
- У вас ничего на меня нет, кроме слов ненормальной Насти. Вы ничего мне не сделаете! – смеется, вытирая слюну со рта.
- Это я ополоумела?! – Настя поднимается. – Костя, а что я получу за информацию о твоей дочери?
Мужчина вздрагивает.
- Сынок, это была ее идея надоумить Славку избавиться от ребенка. Девка была твоей и связала бы вас сильнее. А я поддержала только из-за того, что она была больной. Зачем мне больная внучка? Слава молодая родила бы потом здорового ребенка.
- Слава говорила, что ребенок мой, - подает голос Богдан.
- Это она так сказала, и даже сроки для тебя подделала, чтобы ты не оставил ее, - всхлипывает Тома.
- Любила тебя Слава. А из-за своей мамаши, вынуждена была Костю терпеть. А я сразу сказала, пусть Бодя со Славой женятся. Но нет, ей все мало!
- Вы спокойно рассуждаете кто и с кем, должен быть! Кто вы такие? Кем себя возомнили? Вершительницами судеб? – не выдерживает Богдан.
- Сыночек, мужчина голова, а женщина шея. Мы направляли вас. Я хотела только добра, - щебечет елейным голоском.
- Лучше заткни пасть, пока реально не прибили, - фыркает Константин.
- Наоборот, мне есть что тебе сказать, - злобно усмехается, высовывает кончик языка, как змеюка. – Что ты готов отдать за жизнь твоей дочери?
- Вы сгубили мою дочь! – гримаса боли искажает его лицо. Кулаки сжимаются.
- А если нет? Если скажу, что она жива? – Анастасия ехидно склоняет голову набок.
- Что? – хватает ее за шиворот. – Говори что знаешь, зараза! Если врешь! Ты живой не выйдешь!
- Настя, что ты несешь такое? – Тома, аж приподнимается с пола.
- А что? У меня была своя подстраховка! Я вела свою игру. И девку припрятала на всякий. Мало ли. Вот и пригодилось, - она явно считает, что козыри у нее в руке. – И не только ее! Я знала, что тебе, Тома, доверия нет. И соорудила себе тыл, - смеется, запрокинув голову.
- Говори! Где моя дочь?! – Костя трясет ее словно тряпичную куклу.
- Ах ты, предательница! - Тома поднялась с пола. Внимание мужчин переключено на ее подругу. Она медленно пятится к тумбе в углу.
- Сначала, Костя, пообещай, что отпустишь, - ухмыляется.
- Обещаю, - хрипит. – Что ты с ней сделала?
Он сейчас в таком состоянии, что готов пообещать все что угодно. Лишь бы услышать правду из уст змеюки. Но ни о какой пощаде не может быть и речи.
- Ее усыновила пара. Но они не справлялись. Девке надо было дорогое лечение. Они решили отказаться. А я отдала ее знающим людям.
- Кому? – хватает ее за плечи, сжимает так, что белеют костяшки пальцев.
- Профессиональным нищим. Так что считай, твоя дочь с младенчества бабки зарабатывает, - хохочет. – А вот дальше ее судьба весьма интересна, - и продолжает заливаться жутким смехом.
- Где она? – он уже не орет, вопит в отчаянии, едва сдерживаясь, чтобы не задушить.
Ответить она не успевает. Раздается крик Богдана:
- Костян, в сторону!
Одновременно Стас падает на Тому, которая сжимает в руках пистолет, и раздается выстрел.
Анастасия и Константин падают на пол.
- Костя! – Стас вырывает из рук у Томы пистолет, не задумываясь, бьет ее прикладом по голове.
Подбегает к другу. Вначале глаза видят только кровь. Ее так много, что она пеленой стоит перед глазами. Падает на колени.
- Костян! – Богдан ползет к ним.
- Дрянь! Не смей! Ты слышишь меня, ты не имеешь права помереть! – раздается голос Кости, он вопит с надрывом, орет как обезумевший.
Стас выдыхает. Жив. Теперь он видит, Анастасию со стеклянными глазами. Из раны на ее шее хлещет кровь. Друг среагировал на их предупреждения, успел отклониться. Вроде бы повреждений нет.
- Она… все, - кладет руку ему на плечо.
Они были так ошарашены откровениями, что на минуту упустили из виду Тому. Та воспользовалась моментом и достала пистолет. Он даже подумать не мог, что у мачехи может быть оружие. Он в принципе не знал, что за чудовище скрывается под человеческой оболочкой.
- Скажи! Где моя девочка! Скажи! – в каждом звуке столько боли, что у Стаса с Богданом невольно мороз по коже. Они ощущают физически страдания друга. Он судорожно трясет бездыханное тело.
- Костян, с ней финиш, - Бодя отворачивается.
Ему сложно смотреть на кровь, той, что произвела его на свет. Нет, сожаления. Она заслужила. Но в душе опустошение, чувство гадливости. В нем течет отравленная кровь. На полу валяется женщина, которая его цинично продала, а потом вообразила, что может что-то за него решать и управлять его жизнью.
Больная любовь к Славе. Он был готов предать друга, ради расчетливой и циничной стервы. Он ненавидит и презирает себя. Вот откуда в нем эта гниль.
- Она знала, где моя дочь! – в стальных глазах океан страданий.
Константин никогда не забывал. Он каждый день мысленно говорил со своей девочкой. Он представлял, какой могла быть его жизнь, если бы она была рядом. Его крошечная принцесса. Она болеет. Ей тяжело. Он бы жизнь отдал, чтобы ее вылечить. Но где искать? Где? Если тварь умерла и унесла с собой свои паскудные тайны.
- Знала… - вздыхает Стас. – Но ведь ты знаешь, что она жива! Есть надежда!
- Клянусь, я землю переверну вверх ногами, но я найду свою дочь! Где бы она ни была! – он четко проговаривает каждое слово, смотрит затуманенным взглядом на друзей.
- Даже не сомневаюсь, - отвечает Стас и хлопает его по плечу. – Все, что от меня зависит, я сделаю, чтобы тебе помочь. Найдем!
- Обязательно найдем! – кивает Богдан.
Стас старается взять себя в руки. У них труп. Друзья сейчас пребывают в прострации. Каждый варится в своем мучительном котле. Он вызывает полицию. Приедут нормальные парни, знакомые Кости. Проблем быть не должно.
Но они уже есть. Потому что Богдан на грани срыва. Еще немного и он уползет топить свое горе на дне бутылки.
Стаса не отпускает чувство незавершенности. Что-то не так. Вроде бы картина ясна, но нечто повисло в воздухе и терзает его. Пишет Лене, все ли у нее в порядке. Получает утвердительный ответ. Но его это не успокаивает.
Приезжает полиция. Тома приходит в себя. Он пытается выудить у нее подробности, может, она что-то знала про проделки Анастасии. Но та лишь покрывает его отборной бранью.
- Она ничего не знает, - изрекает упавшим голосом Константин. И тут он абсолютно солидарен с другом.
Мужчины наблюдают, как змеюку увозит полицейская машина. Ее за решеткой ждет ад, об этом позаботится Константин. Но они еще не оставили свои кошмары в прошлом.
Выносят труп Анастасии. Становится муторно. Тревога нарастает. Такое чувство, что она ушла, а ее яд продолжает распространяться.
Было решено, что Константин присмотрит за Богданом. Он сам предложил. А Стас отправится домой. Еще есть дела в полиции, многое надо уладить. Но это все подождет. Сейчас он до безумия хочет к Лене и детям. Его дом, там, где они.
Завтра он поговорит с друзьями. Они все обсудят, когда эмоции улягутся. Тюрьма, откровения змеюк – это слишком.
Стас вызывает такси и называет адрес дома. Вертится в нетерпении, ему кажется, что машина не едет, ползет. Вот, наконец, его поворот. Рассчитывается с водителем. Выскакивает из машины. И только сейчас замечает хрупкую фигурку около ворот.
Девушка стоит к нему спиной. Темные волосы по плечи, немного сутулится, в правой руке сжимает палку. Стас замирает. В горле стоит ком. Не может вздохнуть. Не верит своим глазам.
Девушка оборачивается. На левой стороне от виска до рта у нее огромный шрам.
- Привет, Стас, - она смущенно улыбается, еще сильнее сжимая палку.
- Тори… - произносит осипшим голосом.
- Да, - делает шаг к нему навстречу, сильно хромает.
Ворота открываются, и к ним выходит Лена.
- Стас… Ульяна, - шепчет очень тихо, почти беззвучно.