Глава 48

Дана. И все же она больна… Бледность проступает через слой макияжа, под глазами тени, да и волосы выглядят тусклыми. Я считала ее самым близким человеком на свете… Без стеснения открывала душу, вытряхивала все, верила в ее искреннюю поддержку… Пожалуй, разочарование в ней куда больше, чем в муже… Смотрю на Любу, гоняя мысли – что я ей сделала? Или не сделала… – Значит ты та, кому можно все? – произношу осипшим голосом. – Хм… Такой всегда была ты. Тебе рыба сама шла в руки. А вот мне приходилось добиваться от жизни благ. Выгрызать у нее все. – О чем ты, Люб? Ты ведь все обо мне знаешь? Разве был в моей биографии день, когда я не трудилась? Чего ты хочешь? Она заламывает руки и поправляет прическу. В свете потолочных светильников бриллианты в ее кольцах сверкают. Значит, она не посторонняя Левицкому? И она привела их ко мне… Решила отомстить мне ИХ руками… Только за что, ума не приложу. – Чтобы тебя не было. Я… Ты была на волоске от смерти, но и тут тебе повезло. Спас красавчик-доктор. Влюбился как мальчишка… Ты просто… не хочешь умирать. Страх прокатывается по спине ледяными волнами. Она желает мне смерти… Давно. Просто я, дура не видела этого. Люба – грамотный манипулятор, она поймала меня на крючок своего обаяния. Влюбила в себя, заставив открыться, поверить… – А… ты откуда знаешь об этом? Постой-ка… Это ты меня сбила? Или… Нет, такого не может быть. Воспоминания о том дне мелькают вспышками. Я отчетливо помню голос Яны и ее мужа, никакой Любы там не было… – Да, я… Ты долго валялась в подворотне, а эти два кретина остановились, подумав, что причастны к аварии. Они не сбивали тебя. Но и не спасли… Смылись, побоявшись, что их привлекут. – Значит, они и правда были… А я-то думала, что мне привиделось. Люба, чего ты хочешь? Я не умерла, как видишь. Чеслав меня с того света вытащил. И влюбился, да… Вероятно, ты рассчитывала, что после побега кретинов, как ты их назвала, я сдохну? – Да, рассчитывала. Помнишь Сергея Алехина? Я ведь до чертиков его любила, а ты пошла с ним тогда… Даже шанса мне не дала, а потом сама его бросила. И Андрей… Он и мне нравился, но выбрал тебя. Переспал со мной и вышвырнул, брезгливо сказав, что я не стою твоего мизинца. – И ты в этом меня винишь? Я виновата, что мужчины тебя отвергли? – устало отвечаю, мечтая, чтобы наш разговор скоре закончился. – И ты… Ты всегда молчала. Могла бы попросить, чтобы я отступила. Клянусь, я бы приняла твою сторону. Потому что любила тебя… Верила, считала близким человеком. – Хватит. Избавь меня от розовых соплей. Андрей задолжал Володе. Подпиши отказ от претензий на квартиру. Он должен ее продать, – с напором говорит она. – Иначе что? Я так понимаю, ты не бесплатно помогаешь ему? И не из-за любви. Постой-ка… Он оплачивает твое лечение в обмен на помощь с должниками. И тут и твоя ненависть на руку. Или из других ты тоже помогаешь выбивать долги? – Не твое дело! – рявкает она. – Подпиши отказ. Я любезно составила текст документа. Тебе его нужно только подписать. И зря ты считаешь, что ваша квартира ничего не стоит… Ты давно не интересовалась ценами на жилье в Питере. – Хорошо, я подпишу, – выдыхаю я. – И вы меня отпустите? В кухне слышатся шаги Владимира и его охранников. Не отпустят они меня… Получат документ и предъявят его в суде. Хотя… Если я погибну, квартира отойдет в собственность Андрея. Им выгоднее убить меня, чем требовать подписи… – Не будь такой наивной, Дана. В людях ты так и не научилась разбираться. Веришь всему, что говорят. – Значит, убьют. Тогда моя подпись не потребуется. Андрей – единственный собственник квартиры, он без труда ее продаст. – И ты так спокойно говоришь об этом? – Да. Я в отличие от тебя была счастлива. Любила по-настоящему и была любима. А тебе и вспомнить нечего… Вряд ли ты будешь нужна Левицкому после того, как закончишь со мной. Скажи, Люба… Это стоило того? Ты стала счастливее, успешнее? Обрела семью и дом? А я отвечу, подруга. Ты заболела .Потому что злоба, живущая в твоей душе, отравила тебя. Завладела твоим телом. – Заткнись, сука! Я не умру, ясно? И замуж выйду, и ребенка усыновлю. И, да… Меня будет греть мысль, что мой обидчик мертв. Володя! – кричит она, оторвавшись от подоконника. Никогда не думала, как повстречаю смерть? О чем буду думать? Просить ли у бога прощение? Вспоминать о несбывшихся мечтах и планах? Тосковать о любимых? Сожалею, что Чеславу снова придется становиться вдовцом. А Ксюше терять маму… Наверняка он снова будет винить во всем себя. Но дело ведь не в нем? В комнату входит Левицкий с Игорем и парой мордоворотов. Люба хищно прищуривается и с любопытством смотрит на меня. Ждет, что я буду умолять их сжалиться надо мной? Плакать и заламывать руки? А я молчу, не желая доставлять ей удовольствие… Никому не позволю видеть меня униженной. – Трахните ее, мальчики. Пустите по кругу, – хрипло произносит она. – А потом избавьтесь. – Я решаю, что с ней делать, – отрезает Левицкий. – Подписи не будет, Володь, – заискивающе поизносит Люба. – Если ее не будет, препятствий к продаже тоже… – И то верно, мой бриллиант. Если хотите, может попользовать девку. Игорь смачно облизывает губы и надвигается на меня. Дергает ремень брюк и скалится… К такому я точно не была готова. Озираюсь по сторонам, ища что-нибудь тяжелое. Забиваюсь в угол, позволяя Любе наслаждаться видом моей беспомощности… В ушах бешено бьется пульс. В глазах темнеет от ужаса и отвращения. Кажется, откуда-то доносятся голоса, но я так поглощена своим страхом, что не прислушиваюсь… Бьется стекло, звучат выстрелы… – Шухер! – рычит Игорь, отступая от меня и пытаясь открыть окно. – Сучка ментов привела! Или твоя Любка, – добавляет, посмотрев на Левицкого. Он сбрасывает москитную сетку на пол и пытается вылезти на улицу. – Стоять! Стреляю! Осторожно приоткрываю глаза, увидев молодого мужчину в полицейской форме и… Петра.