Глава 12. Когда трещит купол
Глава 12. Когда трещит купол
Время перестало существовать.
Оно превратилось в бесконечную череду взмахов.
Вдох – замах. Выдох – удар. Снова вдох – снова замах.
Коса в моих руках описывала широкие, смертоносные дуги, рассекая гнилую плоть с влажным, отвратительным хрустом. Я не считала, сколько мертвецов пало от моего лезвия. Я перестала считать после первой дюжины.
Или второй.
Или третьей...
Тело действовало на автомате, на одних лишь инстинктах и мышечной памяти, накопленной за столетия работы. Порой казалось, что руки двигались сами. Блок, разворот, удар снизу-вверх, снова блок. Ноги скользили по раскисшей земле от гнойной крови мертвецов.
В какой-то момент я поскользнулась на чём-то мерзком. Кусок плоти? Отвалившаяся плоть? Не знаю. Я не стала смотреть, на чём именно. Не хотела. А Эйсон прикрыл меня, одним резким выпадом срубив голову мертвецу, который уже тянул ко мне свои когтистые пальцы.
– Спасибо, – коротко выдохнула я, не оборачиваясь.
– Потом сочтёмся, – бросил он в ответ, и я услышала в его голосе улыбку. Усталую, вымученную, но всё же улыбку.
Мой младший брат.
Тот самый, кто ещё несколько дней назад закатывал истерики из-за «сопливого младенца». А теперь что? Теперь он стоял со мной плечом к плечу, и его коса звенела в унисон с моей. В его движениях больше не было той щегольской показушности, которую он так любил демонстрировать. Вчерашний ловелас – сегодняшний воин.
Только сухая, выверенная эффективность.
Каждый взмах – смерть.
Каждый выпад – распад.
Хороший Жнец, если так можно выразиться.
Я не говорила этого вслух. Потом. Если выживем. Хотя уверенна, что ему этот комплимент очень не понравится. Уже даже сейчас мысленно слышу, как он дерзко фыркает мне в ответ за мой комплимент.
И этот образ вызвал на моих губах улыбку.
Периодически над головой вспыхивал свет. Яркий, ослепительный, небесно-голубой, он обрушивался на мертвецов где-то в тылу вражеской орды, и я чувствовала его даже сквозь сомкнутые веки.
Это Райан.
Всё ещё там, наверху.
Всё ещё прикрывает нас.
Я не знала, сколько он продержится. Ангелы – не машины для истребления нечисти. Их сила в созидании, в исцелении души, в свете, который дарует надежду, а не убивает. Но Райан… Он сейчас убивал.
Я видела, как мертвецы, попавшие под лучи его света, просто замирали и падали замертво – на этот раз окончательно. Он разрывал путы, созданные некромантией, освобождая удержанные в мёртвых телах души. Но каждый такой луч стоил ему сил. Много сил.
Слишком много.
– Слева! – крикнул Эйсон, и я рефлекторно пригнулась.
Над моей головой просвистело что-то тёмное. Кажется, это был обломок надгробья или чья-то оторванная в бою конечность. Я не стала уточнять. Ушла перекатом вправо, одновременно подсекая ноги сразу трём мертвецам, и закончила движение точным ударом сверху вниз.
Прах. Прах. Прах.
Серый, вязкий, его было так много, что неосознанно приходилось им даже дышать.
– Слушай, – прохрипел Эйсон, переводя дыхание в короткой паузе между атаками. – Ничего серьёзного, но… У меня рука... начинает неметь.
– У меня тоже, – призналась я, понимая, что почти не чувствую своих рук.
Коса, обычно невесомая в ладонях, сейчас казалась свинцовой. Каждый взмах требовал усилий, словно я таскала не оружие, а здоровенное бревно. Мышцы плеч горели огнём. Пальцы, сжимавшие рукоять, побелели от напряжения. Руки начали предательски дрожать.
Я – Жнец, но в такие моменты испытываю лёгкое сожаление, от того, что мы настолько похожи на людей. Усталость знакома и нам. Обычно наше сходство с людьми было нашим преимуществом, но сегодня… именно сейчас… это скорее фатальный недостаток.
– Эйс, – позвала я, не оборачиваясь.
– А?
– Если я сейчас упаду, тащи меня в дом. Без разговоров.
– А если я упаду?
– Тогда я потащу тебя. Вместе с твоим раздутым эго. Оно, кажется, весит больше тебя.
Он фыркнул. Коротко, хрипло, но искренне.
– Тогда спасай моё эго в первую очередь, – бросил он. – И смотри, не задень.
– Договорились.
И мы продолжили.
Новая волна мертвецов накатила, словно прилив. Они лезли из земли, из склепов, из-за покосившихся надгробий. Возникало ощущение, словно в земле был портал, который призывал мертвецов на поле битвы. Их были сотни. Нет… Больше. Намного больше.
Я уже не понимала, откуда они берутся. Где именно этот очаг? Казалось, каждый клочок земли на этом проклятом кладбище исторгал из себя новую порцию гнили.
Мы рубили их, а они всё шли.
Мы отступали на шаг, потом ещё на шаг, и с каждым шагом особняк оказывался всё ближе к нашей спине.
Слишком близко.
Я бросила взгляд через плечо. Защитный купол, ещё недавно сиявший ровным зелёным светом, теперь мерцал, как перегорающая лампочка. А по его поверхности продолжали расползаться светлые трещины. Одна, особенно широкая, тянулась от самой верхушки до основания, пульсируя больным, умирающим светом.
Плохо.
Очень, очень плохо.
Где-то в вышине промелькнула яркая голубая вспышка. Через секунду ещё одна. А потом свет начал гаснуть. Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар.
Райан.
Он снижался. Нет, не снижался – он падал. Его белоснежные крылья, всё это время озарявшие поле боя, потускнели и обвисли. Он опускался на землю тяжело, рывками, явно борясь с гравитацией из последних сил.
– Райан! – закричала я, забыв про мертвецов.
Я боялась, что ему не хватит сил и он упадёт, но нет. Райан не упал, а именно приземлился, хоть и нетвёрдо. Парень вошёл под защитный купол в нескольких метрах от нас, у самого входа в особняк. Его лицо и тело было всё пропитано ледяным потом, а сам он дрожал от переутомления и тяжело дышал.
– Простите... – произнёс ангел, и его голос прозвучал глухо, словно через вату. – Больше не могу... наверх...
– Ты и так сделал достаточно, – отрезала я, срубая очередного мертвеца. – Даже больше, чем достаточно. Поэтому постой пока позади. Какие бы у нас не были отношения, живым ты мне нравишься больше…
Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла бледной и кривой. Потом его взгляд упал на корзину, стоявшую под остатками купола, и он, пошатываясь, направился к ней.
Атанасия всё ещё плакала.
Её плач, тонкий и пронзительный, прорывался сквозь шум битвы, заставляя меня каждый раз вздрагивать. Я слышала его всё это время. Даже когда звенела коса, даже когда выли и стонали мертвецы, даже когда грохотал свет Райана.
Этот плач ребёнка был постоянным фоном, от которого нельзя было спрятаться.
– Тише... тише, маленькая... – пробормотал ангел, поднимая корзину и прижимая её к своей груди.
Он начал покачивать её. Медленно, неуклюже, слегка растерянно, учитывая, что за безумие царило вокруг. Но Атанасия не успокаивалась. Её плач становился только громче, пронзительнее, и в нём появилось что-то новое. Какая-то вибрация. Словно сам воздух начинал дрожать в такт её крику.
Что это? Её зарождающиеся способности Жнеца? Или просто мне это просто кажется? Не знаю…
Я не успела об этом подумать. Мертвецы снова накатили, и пришлось забыть обо всём, кроме косы в моих руках.
Мы держались.
Держались из последних сил.
Эйсон уже не шутил, он просто молча рубил, стиснув зубы так, что на скулах вздулись вены. Его левая рука висела плетью, и я не знала, то ли это ранение, то ли судорога. Моя собственная коса дважды едва не выпала из ослабевших пальцев. И оба раза я ловила её в последний момент, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса.
Купол трещал.
Я слышала этот звук. Он был протяжный, скрежещущий, словно кто-то медленно разрывал плотную ткань. Краем глаза я видела, как очередная волна мертвецов бросается на магический барьер, и тот прогибается под их напором.
Ещё немного и он не выдержит.
Надо же! А ведь мы, по всей видимости, проигрывали.
Я понимала это.
Эйсон понимал.
Райан понимал.
Мы все понимали, но никто не произносил этого вслух. Потому что пока ты не сказал это… Пока не озвучил... Это ещё не правда. Пока ты не признал поражение всегда есть шанс.
Вот только шанс таял с каждой секундой.
– Ники... – прохрипел Эйсон. – Если что... Я хочу, чтобы ты кое-что знала… ты была... хорошей сестрой.
– Заткнись, – бросила я, не оборачиваясь, при этом у самой внутри всё сжалось в морской узел. – Мы ещё живы.
– Я просто... на всякий случай...
– Заткнись, Эйсон! Хватит!
Я не хотела это слышать.
Не сейчас.
Не тогда, когда моя коса весила, кажется, целую тонну, а перед глазами уже плясали тёмные круги. Однако это и в самом деле могли быть наши последние слова. Слова, в котором я затыкаю своего брата?
Я резко обернулась в сторону Эйсона, встречаясь с ним взглядом. Хотелось извиниться, выразить все чувства, которые я испытывала к нему. Но слов было так много, а времени так мало…
Однако, когда наши взгляды встретились, я замерла, а слова так и не врывались из моих уст.
Эйсон… Он улыбался. Улыбался с глубоким пониманием. Он и так всё знал.
И вдруг, когда отчаяние достигло своей вершины...
Небеса над кладбищем разорвала яркая зелёная вспышка.
Ослепительная и такая мощная, что на мгновение ночь превратилась в день, а все тени исчезли, сожжённые этим неестественным, неоновым сиянием. Я инстинктивно зажмурилась, вскидывая руку к лицу. Рядом выругался Эйсон.
А когда я открыла глаза...
Они стояли в самом центре поля, окружённые кольцом мертвецов, которые почему-то замерли, словно наткнувшись на невидимую стену.
Четверо.
Первого, кого я мгновенно узнала был отец. Высокая, мрачная фигура в неизменном чёрном пальто. Его серебряные волосы были откинуты назад, а в руке уже материализовалась та самая коса, которую я видела лишь однажды, много десятилетий назад. Огромная, с лезвием, покрытым рунами, и чёрной рукоятью.
Рядом с ним стоял дядя Лукас. Высокий, сосредоточенный, с выражением ледяной ярости на обычно добродушном лице, что так непривычно.
Таким я его видела редко.
Очень редко.
Члены моей семьи стояли там, мрачнее самой Смерти и одним только своим видом внушали трепещущий ужас.
Но только не мне. Я улыбалась, позволяя себе чуть-чуть расслабиться.
Наконец-то прибыла кавалерия.
* * *
Я присмотрелась к тем, кто прибыл вместе с отцом и дядей. Это определённо были другие представители клана Жнецов.
Я моргнула. Потом ещё раз.
Высокий худой мужчина средних лет, если судить по человеческим параметрам. Его чёрная мантия была длинной, европейского кроя, до самой земли. При этом она колыхалась, хотя ветра не было. Узкое лицо с впалыми щеками и глубоко посаженными глазами, в которых горел холодный, расчётливый ум. Идеально постриженные короткие тёмные волосы, а также тонкие, плотно сжатые губы. Из-за этой педантичной внешности он скорее напоминал средневекового инквизитора, нежели Жнеца и современности.
Я знала, кто он.
Орфео. Глава Жнецов, который контролирует европейскую зону.
Я виделась ним в последний раз, когда была ещё ребёнком, но хорошо помнила то, как он свято чтит неоспоримые правила Жнецов.
Но это не всё.
Ведь рядом с ним стояла молодая женщина. На первый взгляд ей было двадцать пять, не больше. Девушка обладала длинными, ослепительно белоснежными волосами, струящимися по спине, словно водопад. Её кожа была почти фарфоровой, а вот губы, наоборот, чёрными, что создавало жуткий, завораживающий контраст.
Восточные черты лица явно выделяли её. Раскосые глаза, высокие скулы, тонкий нос, а также чёрная одежда, выполненная в традиционно азиатском стиле Жнеца. Как же она называется? Кимоно? Ханбок? Ханьфу?
Ах, не важно… Главное было совершенно другое. В отличие от нас, Жнецов, которые прибегали к чёрной Косе Смерти, как к основному оружию, девушка использовала длинный и тонкий клинок, который с лёгкостью помещался в её изящной руке.
Её звали госпожа Мэн По. Глава Жнецов, отвечающая за китайскую территорию.
Отец привёл с собой не абы кого, а двух глав с других регионов. То есть они буквально оставили свой пост ради того, чтобы помочь нам.
Я не знала, как удалось отцу добиться этого.
Не знала, чем он заплатил за их помощь, ведь в нашем мире за такое всегда платят.
Но сейчас это было неважно. Потому что они были здесь.
И они пришли не разговаривать.
Первым двинулся Орфео. Его тонкая и изящная Коса Смерти описала в воздухе плавную, почти ленивую дугу, после два десятка мертвецов, оказавшихся на пути лезвия, просто перестали существовать.
И нет. Они не рассыпались прахом. Не распались. Именно перестали существовать. Просто исчезли, словно их никогда не было, не оставив после себя ни единого следа. Я видела, как задрожало само пространство в месте удара, как реальность на мгновение исказилась, прежде чем вернуться в норму.
– Охренеть... – выдохнул Эйсон.
Госпожа Мэн По также не стала ждать.
Её клинок был слегка изогнутым на конце, чем немного напоминал серп, и в руках девушки он засиял зелёным пламенем. Она двигалась иначе, чем мы. Не было ни широких взмахов, ни размашистых ударов. Только короткие, точные, молниеносные движения. Шаг – удар – поворот – снова удар.
Это было не сражение. Это был изящный танец среди мертвецов, который так или иначе заканчивался смертью.
Отец также не отставал.
Его огромная коса крушила мертвецов десятками. Каждый удар отзывался грохотом, каждый взмах оставлял за собой прогалину в рядах врагов. Он буквально выкашивал всю нечисть, которая посмела посягнуть на его территорию. Методично, беспощадно, с той холодной, безжалостной эффективностью, которая всегда пугала меня в нём больше всего.
– Ники! Эйс! – голос дяди Лукаса раздался совсем рядом.
Я обернулась и увидела, что он уже бежал к нам, ловко уворачиваясь от редких мертвецов, которые ещё пытались атаковать. Его коса была убрана, а руки уже начинали светиться зелёным цветом, призывая ману Жнеца.
– Уходим! Быстро! – скомандовал он, схватив Эйсона за плечо и помогая парню удержаться на ногах. Также одновременно подхватил меня под локоть. – Молодцы, детишки! Вы сделали достаточно. Теперь на отдых. Живо. Дайте взрослым завершить работу.
– Защита… – прохрипела я, пытаясь обернуться к куполу и указать на пугающие трещины.
– Я займусь, – заверил Лукас. – Восстановлю. Просто… Дайте мне минуту.
Он практически оттащил нас к особняку. Там, у самого входа, всё ещё сидел Райан с корзиной на руках. Атанасия до сих пор продолжала плакать, явно на интуитивном уровне чувствуя тревогу из-за окружающих криков и грохота. И это сильно пугало девочку. Её голос был ещё громче и ещё пронзительнее. Ангел выглядел измученным, но из последних сил продолжал покачивать корзину, что-то тихо напевая малышке.
– Не успокаивается... – произнёс он, поднимая на нас усталые глаза. – Похоже я окончательно выбился из сил, так как даже мои песни не помогают… Не знаю, что ещё можно сделать...
– Просто она ребёнок, – бросил Эйсон, падая на колени прямо на каменные ступени. – А дети плачут. Это нормально.
– Она плачет не от голода, – тихо заметил Райан.
– Просто Атанасия напугана… И это не удивительно. Достаточно хотя бы раз оглянуться…
– Это не от страха, – отрицательно покачал головой ангел. – Это что-то другое… Девочка словно в ярости.
Я хотела уточнить, не ошибается ли Райан, но не успела.
Лукас уже стоял у основания купола, прижав ладони к его мерцающей поверхности. Чёрная кровь Жнеца стекала по его пальцам. Лукас незаметно порезал себе ладони, чтобы в дальнейшем использовать собственную кровь, в качестве заклинания. Он чертил в воздухе руны мёртвого и забытого временем языка, которые должны даровать особняку защиту. Во всяком случае, залатать уже имеющиеся дыры. Стоило руне быть окончательно нарисованной, как она тут же вспыхивала ярким зелёным племенем, а после с лёгкой пульсацией, словно живая, впитывалась в основание купола.
Трещины начали затягиваться.
Медленно.
Очень медленно.
Если бы только атака прекратилась, то защита смогла восстановиться значительно быстрее, но я сомневаюсь, что у тех мёртвых ребят имеется перерыв на обед. Они даже не думали прекращать натиск. Новые волны, подобно тараканам, выползали из земли и бросались на купол, били в него гнилыми кулаками и головами, не жалея своих тел. Каждая такая атака разрушала то, что Лукас только что восстановил. Он чертил руны быстрее, но этого всё равно не хватало.
– Быстрее... быстрее... – шёпотом подгонял он сам себя, при этом сквозь стиснутые зубы периодически проклиная мертвецов. Пот градом катится по его лицу и шее, но Лукас продолжал рисовать новые руны на повреждённых местах.
Где-то в глубине поля три главы продолжали свою работу. Орфео, Мэн По и Зен уничтожали мертвецов с методичностью, от которой становилось жутко. Они не разговаривали, не переглядывались, а просто действовали. И, на удивление, слаженно. Словно репетировали этот бой сотни раз.
Впрочем, кто знает? Может, и репетировали. Когда живёшь столько, сколько живут они, всякое бывает.
Но мертвецов было слишком много.
Они лезли и лезли, и казалось, этому потоку не будет конца. И смотря на поле боя, я с ужасом осознавала, что даже трое сильнейших Жнецов мира, несмотря на всю свою мощь, не успевают. Уверена, что они уже уничтожали тысячи мертвецов, но это была не война на количество. Нет. Это была война на истощение, и мы её проигрывали.
– Дядя Лукас! – с панической ноткой в голосе крикнул Эйсон. – Не то, чтобы я тебя прям подгонял, но… Пожалуйста, давай быстрее!
– Я пытаюсь! – рявкнул в ответ мужчина. – Эта чёртова магия... она древняя... я не всё помню...
– Так вспомни!
– Спасибо за совет, мальчишка! И как я сам не догадался?!
Купол снова треснул.
На этот раз трещина прошлась от самой вершины до самой земли. И на этот раз звук разрушающейся защиты был иным. Словно зазвенело разбитое стекло, хотя, разумеется, никакого стекла в куполе не было. Но это был знак. Знак того, что защите осталась существовать считанные мгновения.
Вот и отдохнули, чтоб вас!.. Придётся на дрожащих ногах снова взяться за оружие и направиться очищать нашу территорию.
– Райан, как купол рухнет, вы с Атанасией должны постараться убежать.
– Ники, я не могу… – начал он, но я его перебила.
– Сможешь. У тебя всё получится. Обязано получиться. А мы дадим вам время…
– Ники, послушай…
И в этот момент…
Атанасия закричала.
Хотя нет. Не закричала. Это было что-то совершенно иное. Не плач младенца, не всхлипы, не хныканье. Это был призыв силы. Чистой, первородной и мощнейшей силы Клана Жнецов. Из её крошечного тела буквально вырвалось некое подобие звуковой волны, из-за которой всех отшвырнуло назад и повалило на землю. Словно наши тела состояли из обычного листка бумаги.
Я ударилась спиной о каменные ступени и на мгновение потеряла способность дышать. Рядом рухнул Эйсон, я услышала его сдавленные ругательства. Лукаса вообще отбросило за пределы купала, и он покатился по кладбищу, оставляя за собой глубокую колею, вырытую в земле. Даже Райан, державший корзину, опрокинулся на спину, но упорно продолжая прижимать малышку к груди.
А потом...
Тишина.
Звенящая, неестественная, абсолютная.
На миг мне даже показалось, что от волны я потеряла способность слышать и оглохла. Однако звук был. Во всяком случае, я сейчас отчётливо слышала звон в ушах и своё сдавленное дыхание. Медленно приподняла голову, чувствуя, как ноет каждая мышца в теле. Понадобилось несколько секунд, чтобы осмотреться, но то, что я увидела, вызвало у меня неподдельный и трепещущий шок.
Мертвецы исчезли.
Все до единого.
Там, где секунду назад бурлила орда гниющих тел, теперь расстилалось только кладбище. Наше старое, мрачное, умиротворённое кладбище с покосившимися крестами и алыми ликорисами.
Ни одного мертвеца.
Ни одной тени.
Только пепел.
Чёрный, густой, как сажа, он лежал повсюду. На земле, на надгробьях, на лепестках цветов, на ступенях особняка… Словно прошёл снегопад, только вместо снега был прах.
Три главы замерли посреди поля.
Орфео медленно опустил свою косу, и на его обычно невозмутимом лице отразилось нечто, похожее на изумление. Мэн По, застывшая в боевой стойке, выпрямилась, а её чёрные губы слегка дрогнули. Даже Зен, мой отец, человек, который не удивлялся ничему, неожиданно замер и стоял неподвижно. Он ничего не говорил, а только смотрел.
Не на поле боя.
Не на особняк.
А на маленькую фигурку в корзине на руках у поверженного ангела.
Атанасия наконец-то замолчала. Она лежала в своей корзине, закутанная в чёрные пелёнки, и тихо, мирно сопела. Её яркие зелёные глаза, которые ещё мгновение назад вспыхнули при крике, сейчас были закрыты.
Она спала.
Спала так безмятежно и спокойно, словно и не было никакой битвы с мертвецами. И не она только что одной лишь силой своего голоса уничтожила целую армию некроманта.
С трудом поднявшись на ноги, чувствовала, как дрожат колени, руки, позвоночник, шея… Чёрт!.. Да у меня даже ресницы дрожали. Болело всё, но я заставила себя подойти к Райану, который всё ещё сидел на земле, прижимая корзину к груди.
– Ты видел?.. – прошептала я сухим голосом.
– Видел, – также тихо ответил он. – Я видел... но я не понимаю...
– Я тоже.
Эйсон, пошатываясь, также подошёл к нам. Его лицо было бледным, а глаза широко распахнутыми от удивления. Он смотрел на младенца так, словно видел её впервые. Но в нём не было страха. Только растерянность и непонимание.
– Она... она это сделала? – выдавил он, указав на девочку. – Ну… Это она всех их… Пуф!..
– Да… – коротко ответил Лукас, который также приближался к нам, параллельно отряхивая прах со своих тёмных волос и одежды. – Она.
– Но она ведь совсем малышка! – ахнул Эйс. – Кроха же!
– Я в курсе.
– Тогда, как?! Как такое возможно?!
Лукас не ответил. Он переглянулся с отцом, который уже направлялся к нам. Зен шёл медленно, тяжело, словно каждое движение давалось ему с трудом. Его коса исчезла, а лицо, как всегда, было непроницаемым. Но я заметила то, как он смотрит на корзину.
По-другому.
Я не уверенна, но кажется в его взгляде промелькнуло что-то тёплое, от чего я даже больше удивилась, чем от крика младшей сестры. Что это было? Гордость? Не может быть… Скорее всего, показалось.
– Атанасия... – произнёс Зен, и его голос прозвучал непривычно тихо. – Дитя не зря носит имя «Бессмертная». По всей видимости, ей суждено стать следующим главой нашего клана.
– Что? – ахнула я. – Она следующая глава клана Жнецов? Но ей и года нет!
Он не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов.
Орфео и Мэн По приблизились к нам следующими. Жнец с европейской территории, деликатно сложил свою косу, позволяя своему оружию раствориться в чёрно-зелёном тумане. Его впалые глаза изучали корзину с холодным, профессиональным интересом.
– Не каждый день станешь свидетелем зарождения самородка. Впечатляет, – произнёс он холодным и циничным голосом. – За всю мою практику я не видел ничего подобного. Однако это хотя бы объясняет, почему из всех представителей клана, выбрали именно вашу семью, Зен. Иметь гениальное дитя – это одновременно и дар, и проклятье. Советую тебе готовиться, ведь то, что было сегодня, всего лишь цветочки.
– И к чему ты это, Орфео? – отозвался Лукас. – Мне показалось, или ты только что намекнул моему брату отказаться от девочки?
– Ты переворачиваешь мои слова, Лукас, – строго бросил Орфео, гордо приподняв подбородок. – Я лишь дружелюбно предупредил своего коллегу. Возможно, вам всем стоит подумать о том, чтобы передать девочку на воспитание другой семье Жнецов? Более… компетентной.
– Только через мой труп! – неожиданно грозно произнёс Эйсон, рванув вперёд и выхватив корзину из рук ангела. Он прижимал спящую девочку к себе, как самое дорогое, что у него есть. – Я, конечно, благодарен, что пришли на выручку, но расплачиваться за помощь членами своей семьи не намерен. Это моя сестра и она на моём попечении. Конец.
– Ну, что за нелепое упрямство! – протянул Орфео. – Может поубавишь пыл и всё же спросишь себя, как будет лучше самой девочке? Сомневаюсь, что ребёнку полезно, когда на него регулярно нападают и пытаются убить.
– Расслабься, мальчик! – неожиданно произнесла Мэн По, дерзко усмехнувшись. – Никто не осмелится забрать у вас сестру. И как бы Орфео сейчас не ворчал, сделать он ничего не может. Правила Жнецов писаны для всех. И раз он явился на этих землях, то так и должно быть.
На слова Мэн По, Орфео лишь раздражённо отмахнулся, говоря, что он просто хотел, как лучше. А вот сама госпоже Мэн, скрестив руки на груди, довольно усмехалась и смотрела на малышку в руках Эйсона. Её белые волосы переливались серебром в лунном свете, придавая мистический образ хрупкой фигуре.
– Помню очень давно, ещё во времена моей молодости, был один такой Жнец. С юного возраста обладал внушающей силой. Он мог творить невероятные вещи и ему было по силам уничтожить целую армию мертвецов. Одним лишь желанием. Тогда это сочли благословением.
– Или проклятием, – добавил Зен, не глядя на неё.
– Или так, – согласилась Мэн По, пожав плечами. – Как говорится, у любой монеты есть две стороны.
Повисла пауза.
Я стояла молча, вдыхая холодный ночной воздух, пропитанный горьковатым запахом пепла и сладковатым ароматом ликорисов, и смотрела на свою младшую сестру. На эту крошечную девочку, которая ещё даже ходить не умеет и не сказала ни одного слова. Но даже так, кто-то в этом мире решил, что она недостойна, чтобы просто существовать.
А ведь именно она только что спасла нас всех.
– Что ж, – медленно произнёс Эйсон, медленно покачивая корзинку с девочкой в руках. – Похоже, я нянчу самого опасного и удивительного младенца в истории.
Никто не засмеялся.
Потому что это была не шутка.