Глава 13. Приказы не обсуждаются

Глава 13. Приказы не обсуждаются

Оскар бесшумно скользил между стульями, расставляя на столе чашки с дымящимся кофе. Его костяные пальцы слегка подрагивали, то ли от старости, то ли от пережитого напряжения. Скелет-дворецкий не мог покидать особняк, да и в бою, если честно, от него не было никакого толку. Поэтому, всё, что ему оставалось – это наблюдать из окна за тем какое безумие происходило за пределами особняка.

Однако сегодня он налил кофе чуть крепче обычного. По всей видимости, это был его способ выразить нам поддержку. Молчаливый, преданный, вечный Оскар. Он поставил перед каждым по тарелке с лёгкими закусками: крошечные сэндвичи с яйцом, сырная нарезка и даже печенье в качестве десерта.

Вот только никто не притронулся к еде.

Мы сидели за длинным обеденным столом и молчали.

Зен, Орфео и Мэн По заняли места во главе стола. Главы трёх регионов. Трое сильнейших Жнецов, которых объединила общая угроза. Они пили кофе и обменивались короткими, ничего не значащими репликами. О погоде, об одежде, о работе… Светская беседа перед бурей.

Я сидела чуть дальше, ближе к середине стола. Слева от меня находился Эйсон, который покачивал корзину с Атанасией и выглядел так, словно постарел лет на десять за последние сутки. Усталость сказывалась на парне. А справа был Райан, который с трудом удерживал глаза открытыми и уже второй раз клевал носом, рискуя уронить голову в тарелку.

Лукас же сидел напротив нас и нервно постукивал пальцами по столешнице. Он молчал и пребывал где-то глубоко в своих мыслях.

Пауза затягивалась.

Первым её нарушил Зен.

– Ситуация гораздо серьёзнее, чем мы предполагали изначально, – начал он, и его голос прозвучал как приговор. – Факт на лицо. Некроманты вернулись. Они вооружены, опасны и они целенаправленно атакуют нашу семью.

– Уверен, что нападение на особняк можно спокойно расценивать, как объявление войны, – согласился Орфео, поставив чашку на блюдце с тихим, но отчётливым звоном. – Сомневаюсь, что следующая их атака будет столь же... примитивной и варварской. Высока вероятность, что они просто пытались измотать противника количеством.

Мэн По задумчиво цокнула языком и её волосы серебристой волной скользнули по плечам.

– Вряд ли они ожидали встретить подкрепление в нашем лице, – рассуждала девушка, задумчиво потирая подбородок. – Это не была разведка, а прямое нападение. К тому же меня поразило количество мертвецов. Откуда только их только взяли в таком количестве? Не из этого же кладбища, верно?

– А это так важно? – устало вздохнул Орфео.

– Ну, разумеется! – дерзко ответила Мэн По. – Никто не слышал ни о какой масштабной катастрофе, которая бы унесла сотни или тысячи жизней. Да и о расхищении гробниц в таких масштабах стало бы известно…

– Мы находимся на кладбище, – заметил Зен. – Хоть это междумирье старое и очищенное, но всё же является кладбищем.

– Нет-нет, – помотала она рукой. – Кладбище, конечно сыграло свою роль в качестве катализатора и проводника, перетягивая сюда мертвецов, но этого всё равно мало. Такую армию кто-то тщательно готовил. И меня беспокоит то, что в мире людей всё тихо. Никто не заметил заранее заготовленную армию нежити.

– Сейчас важно не то, где хранились трупы, а то, как не допустить, чтобы их снова не начали собирать, – настаивал Орфео. – Сомневаюсь, что каждый из нас достаточно подготовлен, чтобы в очередной раз встретить подобное нашествие.

От этих слов по спине пробежал холодок.

Я вспомнила бесконечные волны мертвецов, их пустые глазницы, их гнилые пальцы, скребущие по магическому куполу. И осознание того, что всё это может повториться или то, что это было лишь разминкой перед настоящей бурей... Это не просто пугало, а вызывало лютый ужас.

– Мы должны оповестить остальных глав, – продолжил Зен, и его взгляд скользнул по нашим лицам, не задерживаясь ни на ком конкретно. – Созвать совет старейшин. Все должны быть предупреждены. Чем быстрее мы объединим силы, тем выше шанс предотвратить катастрофу в мире людей.

– Согласен, – кивнул Орфео. – Я немедленно возвращаюсь в Европу и начинаю подготовку.

– Верно, – добавила Мэн По, поднимаясь со своего места. – Мне также не стоит сидеть тут и ждать попутного ветра. Китайская территория слишком обширна, чтобы оставлять её без присмотра даже на лишний день. Я также возвращаюсь. И ожидаю от тебя, Зен, постоянной связи.

– Разумеется, – сухо ответил отец, слегка кивнув головой.

Я с Эйсоном переглянулись.

Они говорили так, словно нас здесь не было. Словно мы были пустым местом, мебелью, частью интерьера. Так, будто бы не мы только что держали оборону этого проклятого особняка, пока они добирались сюда через полмира.

Да, разумеется, я давно уже успела привыкнуть подобному обращению со стороны отца. Для него мы просто солдаты, а не члены семьи. А госпожа Мэн так вообще так вообще настолько древняя, что застала строительство Великой Китайской стены. Более того, на своей территории её почитают чуть ли не как богиню Смерти, которая сопровождает людей в загробный мир.

Я слышала, что она испытывает особое сострадание к людям. Приходит к ним в образе дряхлой и беспомощной старухи, а после даёт душам испить особый суп, после которого они забывают всю боль, все обиды, все страдания и несправедливость своей прожитой жизни. Последняя трапеза, после которой душа обретает покой и забвение, не оставляя после себя скверны.

Жнец Орфео больше похож на нас, хотя он во всём соблюдает порядок и гармонию. Он, пожалуй, один из немногих, кто предпочитает классически записывать имена усопших, которые против воли остались в мире живых. Считает, что таким образом чтит их память. Бережно записывает каждое имя в книгу смерти, а после переносит данный журнал в свою библиотеку библиотеку.

Я точно не знаю, но до меня доходили слухи, что библиотека, которую он хранит в своём междумирье, разрослась настолько, что теперь напоминала небольшой город из книжных стеллажей.

Каждый по-своему выполняет работу Жнеца, почитая живых и мёртвых. Однако такие, как мы, Жнецы, которые для них всё равно, что неокрепшие птенцы, не стоим того, чтобы тратить лишнее время.

Что мы есть – что нас нет. Никакой разницы.

Эйсон от этого медленно закипал.

– Подождите, – произнёс он, и его голос прозвучал громче, чем требовали приличия. – Что значит «возвращаюсь и начинаю подготовку»? А мы? Что нам делать?

Три пары глаз уставились на него с одинаковым выражением: смесь недоумения и лёгкого раздражения.

– Вам? – переспросил Орфео, приподнимая бровь и задумчиво проводя пальцем по подбородку. – Вам ничего делать не нужно. Это дело глав. Так или иначе вы в этом деле бесполезны.

– Что? В смысле «бесполезны»? – ахнула я, чувствуя, как ладони сжимаются в тугие кулаки. – На наш особняк только что напала армия мертвецов! На Эйсона, на Атанасию, на меня!.. Вы не можете просто так…

– Можем, – отрезал Зен, перебивая меня всё тем же суровым голосом.

Одно слово. Короткое и холодное. Как пощёчина.

Он повернулся к нам, и я снова увидела тот самый тяжёлый, давящий взгляд, который преследовал меня с детства. Взгляд, в котором не было ни тепла, ни гордости, ни даже простого человеческого участия.

Только сталь.

Только холод.

Только приказ.

– Вы будете делать то, что вам велено, – низким тоном произнёс отец, после чего посмотрел на Эйсона. – Тебе твои обязанности уже известны. А именно присматривать за Атанасией. Это не обсуждается, Эйсон.

Брат дёрнулся, словно от удара, но промолчал, плотно поджав губы.

– А ты, Никефорос, – продолжил отец, посмотрев на меня. – Думаю, и так ясно, что на тебя ляжет контроль территории. Особенно сейчас, когда в будущем нас ждут одни потрясения. Ясно? Обычная рутинная работа. Никаких расследований, никаких поисков некромантов, никакой самодеятельности.

– Да, отец… – только и смогла выдавить из себя, понимая, что вступать с ним в перепалку у меня просто нет сил, да и желания. Однако внутреннее раздражение никуда не исчезло.

– А Райан? – Зен наконец-то перевёл взгляд на ангела, и в его голосе появился оттенок пренебрежения. – Я признателен, что ты помогал нам, но… Ты – ангел. Это никогда не стоит забывать. Вся эта ситуация тебя вообще не касается. Поэтому поскорее возвращайся в свой клан и более не вмешивайся в дела Смерти. Отныне твоё присутствие здесь недопустимо.

Райан, который мгновение назад выглядел так, словно вот-вот заснёт, резко поднял голову. В его голубых глазах вначале отчётливо читалась растерянность, а после вспыхнул огонь.

– Недопустимо?.. – переспросил он, и его голос дрогнул от едва сдерживаемого гнева. – Я не какой-то прохожий, Зен. И ты это знаешь. Я был тут, прикрывал ваших детей, сражался бок о бок с вашей семьёй, пока вас здесь не было. И после всего этого моё пребывание здесь недопустимо?

– Райан, – предупредительно произнёс Лукас, стараясь поумерить пыл ангела. – Пойми, ты – ангел. И если бы ангел пострадал или умер на землях Жнецов, то последствий не миновать. Сейчас у нас и так много проблем. Дополнительная вражда со стороны кланов Неба нам просто ни к чему.

– Нет, подождите! – Эйсон поднялся со своего места, всё ещё держа корзину со спящей Атанасией. – Я не собираюсь сидеть в особняке и делать вид, что ничего не происходит! Это и моя война тоже! Я её опекун! – он кивнул на малышку. – К тому же, где гарантия, что они снова не попытаются напасть на особняк? Как я уже понял, безопасного места просто нет. Но вы предлагаете мне просто закрыть на недавнее глаза и… что? Молча ждать следующей атака? Так?

– Ты имеешь право делать только то, что я сказал, – повысил голос Зен.

– Чёрта с два! – взорвался Эйс. – Ты ни разу в жизни не был мне отцом! Ты был командиром! Начальником! Но не отцом! Так почему я теперь должен слушаться тебя и всем рисковать?

– Эйсон! – ахнул Лукас, вскакивая со своего места. – Успокойся! На то есть причины…

– Причины? Да какие ещё причины, дядя? Разве я не прав? – продолжал мой младший брат, не обращая внимания на предупреждающие взгляды. Он с вызовом встретил гневный взгляд Зена. – Ты появляешься раз в десятилетие, раздаёшь приказы и исчезаешь, даже не удосужившись спросить «как мы?» Ты не знаешь, чем мы живём. Ты не знаешь, кто мы. Ты даже не спросил, как мы себя чувствуем после боя! Тебе плевать! Только приказ! Только подчинение!

– Хватит! – голос Зена прогремел так, что задрожал особняк и завибрировали стёкла.

– Зен, мальчик просто устал... – попытался вмешаться Лукас.

– Мальчик? – холодно перебил его отец. – Ему почти сто лет. Он давно не мальчик. Он – Жнец, который отказывается выполнять приказы. И в этом отчасти есть твоя вина, Лукас. Ты всегда был с ними слишком мягок.

– Но я хотя бы «был», – неожиданно парировал Лукас, чем выбил Зена из колеи.

Отец посмотрел на своего младшего брата, таким взглядом, словно тот только что предал его. Но Лукас не отступил.

– Так-так, горячие парни! – протянула госпожа Мэн. – Успокойтесь. Зен, тебя это тоже касается. Детишки устали, после битвы, и явно на взводе. А ты своим упёртым характером только масла в огонь подливаешь.

– Не лезь, Мэн По. Они мои дети, – он выделил последнее слово так, словно это должность на которой лежит ответственность. – Поэтому они обязаны делать то, что я скажу.

– А ты себя-то помнишь в их возрасте? А вот я прекрасно помню, Зен, – усмехнулась женщина, самодовольно скривив чёрные губы. – Это что-то из игры «Найди десять отличий».

– Мэн По, – пригрозил Зен, на что женщина приподняла вверх ладони, давая понять, что больше она в наши семейные дела лезть не будет.

Повисла гробовая тишина.

Все смотрели друг на друга, но предпочитали молчать. Так как, казалось, произнеси хоть одно слово, и оно станет катализатором для очередного взрыва. Орфео с самого начала предпочёл пить кофе и не вмешиваться, что, как по мне, разумный ход.

Но в этот момент входная дверь открылась.

Тяжёлые железные створки разошлись в стороны, и на пороге появился Динамис.

Он был одет в ту же одежду, что и утром, но рубашка была помята, волосы растрёпаны, а в глазах застыло выражение растерянности и паники. Он явно спешил, но пока даже не понимает, что именно умудрился пропустить.

– Я... – начал старший брат, входя в зал и переводя дыхание. С удивлением заметил, что за обеденным столом были и другие Жнецы. – Простите, я... я только недавно заметил странное явление... И понял, что дома что-то не так… Что здесь произошло? Почему снаружи всё в пепле? Кто...

– Где ты был? – голос Зена разрезал воздух, словно лезвие косы.

Дин замер.

Вопрос был задан таким тоном, что у меня самой мурашки побежали по коже.

– Я... у меня были неотложные дела... – начал оправдываться старший брат.

– Какие же это, должно быть, важные неотложные дела, – перебил его Зен, делая шаг вперёд. – Настолько важные, что ты даже не заметил просьбу о помощи. Причём не абы какая, а когда сама природа искажается и предупреждает, что на твою семью напали.

– Что?.. – растерялся Дин, резко поворачивая взгляд в нашу сторону. – О чём ты, отец?

– О чём? Твоего младшего брата чуть не убили. Твоих сестёр едва не лишили жизни. Они звали на помощь, но видимо твои «неотложные дела» действительно важные и стоят того, – ответил Зен, буквально уничтожая Динамиса одними лишь словами.

Дин переводил растерянный взгляд с одного лица на другое. Он искал поддержки, объяснений, хоть какого-то намёка на то, что происходит. Но мы молчали. Что мы могли сказать? Что он действительно опоздал? Что его не было в самый важный момент?

– Я… Я не знал… – прошептал он, и его голос прозвучал жалко, а в глазах замелькал ужас. – Клянусь, если бы я только знал…

– Ты должен был быть здесь, Динамис, – холодно произнёс Зен. – Ты – мой старший сын. А также ты пример для остальных.

– Отец, я...

– Я разочарован в тебе, Динамис.

Слова обрушались на Дина, подобно потоку ледяной воды или звонкой пощёчины. Хотя нет… Уверена, что если бы брат имел возможность, то он бы с удовольствием выбрал пощёчину. Её-то хотя бы можно залечить, а вот раненную душу… Не всё так просто.

Дин побледнел так, словно из него разом выпустили всю кровь. Я видела, как задрожали его губы, как сжались кулаки, как он попытался что-то сказать, но не смог. Он просто стоял и молчал, глядя в пол.

– Я повторю приказ в последний раз, – продолжил Зен, оборачиваясь в нашу сторону. – Займётесь своей работой и не вмешивайтесь в это дело. Всё ясно?

Никто не ответил. Но ответ и не требовался.

Приказы отца — это приказы отца. Их не обсуждают.

Зен в последний раз окинул нас взглядом и направился к выходу. Его тяжёлое чёрное пальто взметнулось за спиной, а шаги эхом разнеслись по коридору. Через мгновение входная дверь захлопнулась, и мы остались одни.

Орфео и Мэн По всё ещё стояли у стола.

– Ну, как бы не были жестоки слова Зена, он прав, – мягко произнесла Мэн По, скрестив руки на груди. – Враг, с которым вы столкнулись, намного сильнее, чем вы можете себе представить. Вам, детишки, с ним просто не справиться. Я знаю, вы все уверены в своих силах, но… не лезьте. Это дело для глав семей Жнецов.

– Вынужден согласиться со своими коллегами, – добавил Орфео, поправляя мантию. – Понимаю, вы злы на своего отца. Да я и сам терпеть не могу влезать в чужие семейные дела, но в этот раз Зен заботится о вас. В своей манере, но всё же заботится. Отступить, в вашем случае, не трусость. Это благоразумие. Мы свяжемся с вашим отцом, когда появятся новости. А пока... оставайтесь в безопасности.

Обменявшись любезностями с Лукасом, они также покинули особняк, исчезнув в языках зелёного пламени, стоило им выйти за порог особняка.

В зале повисла тяжёлая тишина.

Динамис всё ещё стоял в центре зала, не в силах пошевелиться. Его глаза были пусты, а на лице застыло выражение человека, потерявшего всё.

– Дин... – тихо позвал его Лукас.

Но старший брат не ответил.

Он медленно, словно во сне, прошёл мимо нас, направляясь к лестнице, ведущий в зону личных спален. И когда он проходил мимо меня, я случайно уловила тонкий, едва заметный шлейф женских духов. Сладкий, цветочный, с нотками ванили и чего-то ещё, чего-то тёплого.

Это был определённо не парфюм Дина. Сколько его знаю, старший брат всегда предпочитал морские ароматы или тонкий запах ели. Но это…

Ха! Значит, Эйсон был прав.

У Динамиса появилась женщина. И, по всей видимости, всё это время он провёл с ней.

Я ничего не сказала. Просто проводила брата взглядом, чувствуя, как в груди смешиваются злость, разочарование и странное чувство жалости.

Как ни посмотри, а он тоже был жертвой этой семьи.

Как и все мы.

* * *

Райан едва стоял на ногах.

Я заметила это сразу после того, как он попытался подняться из-за стола и чуть не рухнул обратно. Его энергия была практически на нуле, а тело дрожало от перенапряжения. Сквозь усталость он пытался шутить, уверяя всех, что с ним «всё в порядке», но получалось у него это откровенно плохо.

Выбора не было, поэтому я сама предложила парню остаться у нас дома. Невзирая на требования отца. А после попросила дядю Лукаса помочь поднять его по лестнице. Это было нелегко. Ангел оказался тяжелее, чем выглядел, а его ноги заплетались через каждые две ступеньки. К тому же он постоянно пытался доказать, что «в полном порядке», хотя каждый его шаг говорил об обратном.

– Прекрати геройствовать, – строго бросила я, когда он в очередной раз пошатнулся, а Лукас выругался. – Ты израсходовал все свои силы на защиту моей семьи. Теперь позволь хотя бы довести тебя до кровати.

– Звучит заманчиво, – усмехнулся он, но усмешка вышла бледной. – Жаль только, что я не в том состоянии, чтобы оценить это предложение по достоинству.

– Райан!

– Молчу-молчу.

Мы добрались до одной из гостевых спален. Та, что находилась ближе всего по коридору. Этой комнатой редко пользовались. Здесь даже шторы были задёрнуты плотнее, чем в других комнатах, создавая идеальный полумрак без лёгкого зелёного свечения.

Лукас уложил Райана на кровать, после чего покинул комнату, незаметно прикрыв за собой дверь. Они ничего не сказал, но взгляд дяди был более чем красноречив. Словно мужчина хотел сказать – «Я всё вижу, но и понимаю. Ты взрослая. Решай сама».

И это было лучшее, что я могла от него сейчас получить.

Те временем я помогла Райану снять ботинки. Затем поправила подушку и накрыла одеялом.

На чёрных простынях, он выглядел как сломанная игрушка. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, тяжёлое дыхание, небольшие капельки пота на коже.

И всё же он улыбался.

– Спасибо, – прошептал он, глядя на меня своими голубыми глазами. – Ты всегда была заботливой, даже когда пыталась это скрыть.

– Скрыть? Брось… – отмахнулась я, нервно посмеиваясь. – Просто хочу, чтобы ты быстрее восстановился и перестал быть обузой.

– Конечно. Именно поэтому, – засмеялся в ответ ангел.

Я уже направилась к двери, когда его голос заставил меня остановиться.

– Ники...

Я обернулась.

Райан смотрел на меня серьёзно. Вся его напускная игривость исчезла. Осталось только что-то глубокое, настоящее, что он прятал под маской лёгкости и улыбок.

– Я не собираюсь уходить, – сказал он. – Что бы ни говорил твой отец. Что бы ни говорили Орфео и Мэн По. Это меня также касается. Раз я могу помочь, то помогу. Чего бы мне это ни стоило.

– Райан... Ты мог умереть.

– Я серьёзно, Ники, – настаивал Райан, приподнявшись на локтях. – Я не собираюсь отворачиваться от вас, когда мои друзья и близкие в столь серьёзной опасности. И пока у меня есть силы, я буду приходить к вам на помощь снова и снова, не взирая на угрозу моей собственной жизни. Просто я не желаю видеть, как мои друзья страдают. Особенно ты, Никефорос…

Повисла пауза.

Я стояла у двери и не знала, что ответить. Все слова, которые вертелись у меня на языке, казались неправильными. Слишком резкими или слишком мягкими. Слишком злыми или слишком нежными.

Поэтому я просто подошла к кровати.

Наклонилась.

И поцеловала его.

Это было неожиданно даже для меня самой. Мои губы коснулись его губ мягко, осторожно, словно пробуя на вкус прошлое. Я почувствовала, как Райан замер на мгновение. Его дыхание сбилось, ресницы дрогнули, но он не оттолкнул меня. Наоборот. Его здоровая рука медленно, неуверенно поднялась и легла на мою щёку, притягивая чуть ближе.

Поцелуй был горьким.

В нём смешалось всё: благодарность за спасение, тоска по утраченному, облегчение от того, что он жив, сожаление о том, что между нами произошло.

Я отстранилась первой.

Райан смотрел на меня широко распахнутыми глазами. В них читалось изумление, надежда и что-то ещё. Что-то, от чего моё сердце болезненно сжалось, пропуская удар.

– Почему?.. – прошептал он. – Ещё вчера ты готова была убить меня взглядом, а сегодня...

– Это… Это была благодарность, – спокойно ответила я, улыбаясь с лёгкой грустью. – За всё. За то, что спас меня в сауне. За то, что защищал мою семью. За то, что пришёл, когда был нужен.

– Это не просто благодарность, – тихо возразил он. – Я знаю тебя, Никефорос. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Это было не просто «спасибо». Это было, как… «прощай».

Я молчала. Что я могла сказать? Что он прав? Возможно… Но озвучивать это я не хотела.

Но Райан не нуждался в моих словах.

– Ники, я до сих пор люблю тебя, – произнёс он тихо, с едва слышным вздохом. Словно это была последняя попытка связать нас воедино. – Я никогда не переставал тебя любить. Даже когда был вынужден уйти. Даже спустя столько лет. Ты одна в моих мыслях и в моём сердце. Ты всегда здесь, – он коснулся своей груди, чуть выше сердца. – Постоянно. Каждую секунду. Но ведь и ты что-то чувствуешь ко мне, верно?

Я закрыла глаза.

– Верно, – тихо призналась я, и это слово далась мне тяжелее, чем любой бой. – Я люблю тебя, Райан. Эмоции Жнецов – это их дар и их проклятье. Возможно, чувства уже не настолько яркие, как в прошлом, но это не отменяет того факта, что ты мне очень дорог, Райан. Однако в нашей ситуации одной любви мало.

– Ники...

– Нет, прошу, дай мне договорить. – Я открыла глаза и посмотрела прямо на него. – Я люблю тебя. Я бесконечно благодарна тебе. Но на этом всё. Мы никогда не сможем быть вместе. Такова наша природа. Жнец и Ангел. Смерть и Жизнь. Мы полные противоположности. И даже если сейчас ты здесь, даже если сейчас ты клянёшься, что не уйдёшь... Я знаю, как это работает. Рано или поздно долг позовёт тебя. Ты уйдёшь на другой конец мира на годы, а может на десятилетия. Ты будешь дарить людям свет и счастье. А я останусь здесь, на своей территории, присматривать за миром мёртвых. Тык было, так есть и так будет всегда.

– Я не...

– Ты уже оставил. Однажды, – тяжело вздохнула. – Но сейчас я не злюсь на тебя, Райан. Больше не злюсь. Я приняла тот факт, что мы совершенно разные и существуем в разных мирах. Лучше даже не начинать то, что так или иначе обречено на драматичный конец. Поэтому я просто… Просто хочу сказать тебе спасибо, Райан. За то, что ты подарил мне такие прекрасные эмоции, за то, что был в моей жизни и особенно за сегодня… Однако, если мы не поставим окончательную точку в наших отношениях, то так и продолжим наносить друг другу свежие раны. Поэтому, спасибо, Райан, но на этом всё.

На лице Райана отразилась боль. Я видела её отчётливо, как трещину на стекле. Он понимал, что я права. Он знал это так же хорошо, как и я. Но от этого знания было не легче.

Я выпрямилась, отходя от кровати.

– Спокойной ночи, Райан, – сказала я, направляясь к двери. – Отдыхай. Тебе нужно набираться сил.

Моя рука уже легла на дверную ручку, когда его голос остановил меня снова.

– Это не конец, Ники.

Я замерла, но не обернулась.

– Я не могу так просто всё оставить. Просто не могу. Я буду бороться, – продолжил он. В его голосе звучала такая решимость, что у меня по спине пробежали мурашки. – Завтра же я отправлюсь в свой клан. Я… Я добьюсь, чтобы нас признали, как пару. Я пройду через любые испытания, через любые преграды. Я докажу, что Жнец и Ангел могут быть вместе.

– Райан...

– Нет, Ники. Я решил. В прошлом я уже один раз и потерял тебя. И больше не хочу проходить через подобное.

Я медленно обернулась и посмотрела на него. Он лежал в кровати, измученный и обессиленный, но в его глазах горел такой огонь, который мог бы осветить всё наше мрачное кладбище. Огонь, который я так хорошо помнила. Огонь, который я так любила. В прошлом…

Я улыбнулась.

Улыбнулась грустно, понимающе, с той болью, которую невозможно вылечить.

– Если бы это было возможно, то ты бы добился этого ещё в прошлый раз, верно? – прошептала я. – Однако мы имеем то, что имеем. Но... я ценю твою решимость.

И с этими словами я вышла в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

Тишина особняка обступила меня со всех сторон. Где-то вдалеке слышалось негромкое позвякивание – это Оскар убирал со стола. Где-то наверху хлопнула дверь – это Лукас заперся в своей комнате. Где-то рядом тихо гудел ветер, проникая сквозь щели в древней каменной кладке.

Завтра будет новый день.

Завтра нужно взять на себя территорию, проверить все точки аномалий, убедиться, что люди в безопасности.

Как там сказал отец?

Обычная рутинная работа.

Обычный рабочий день.

Обычный одинокий Жнец.