Глава 19. Узри это сам

Глава 19. Узри это сам

Слова Харона повисли в воздухе, жестокие, тяжёлые и окончательные, словно надгробная плита. Снова и снова крутились в голове, как безжалостная пластинка, с намерением разрушить твою суть.

«Никто не может обмануть Смерть ».

Осознание его слов было чудовищным. Как признать это? Как принять тот факт, что ты не можешь доверять даже своим? Как быть теперь? Однако пока я терялась в вопросах, сам Эйсон пришёл к отрицанию.

– Нет! – его голос прозвучал как удар грома в этой мёртвой тишине. – Ты ошибаешься! Среди Жнецов нет предателя! Этого просто не может быть!

Он рванулся вперёд, словно пытался напасть на проводника, и я едва успела схватить его за локоть.

– Эйс, тише… Возьми себя в руки!

– Нет, Ники! – он вырвался из моей хватки, не сводя горящих зелёных глаз с тёмной фигуры Харона. – Ты слышала, что он сказал?! Он обвиняет кого-то из нас! Из наших! Из Жнецов! Это невозможно! Жнецы знают свой долг с младенчества! Мы рождены, чтобы служить порядку! Никто не осмелится нарушить то, что заложено в самой нашей сути! Слышишь? Никто!

Его голос срывался на крик, эхом разносясь над чёрными водами Стикса. Я видела, как дрожат его плечи, как судорожно сжимаются и разжимаются кулаки. Эмоции Жнеца одновременно наше благословение и также проклятие. И именно сейчас они били через край, и остановить этот поток было невозможно.

– Эйсон, прошу тебя… – тихо сказала я, положив ладонь ему на плечо. – Не надо. Дай просто спокойно уйдём и…

– Нет! – он отшатнулся от меня, и в его глазах плескалось нечто, чего я не видела уже очень давно. Отчаяние. Такое чистое и детское отчаяние, словно передо мной мальчишка, которого я когда-то держала на руках. – Ты слышишь, проводник? Ты ошибся! Признай это! Признай, что ты просто стар и слеп. Жнецы не предают свой долг! Это выше нас! Это в нашей природе! Мы – Смерть! А Смерть не лжёт и не предаёт!

Харон молчал. Он никак не реагировал на выпад Эйсона. Просто наблюдал за нами, от чего казалось, что его безликая фигура под чёрным балахоном словно высеченной из самого мрака. И только когда голос Эйсона начал срываться от напряжения, проводник издал тихий, скрежещущий звук.

Смех.

Он смеялся.

– Ты так в этом уверен, юный Жнец? – голос Харона сочился холодной иронией. – В том, что никто из вас не способен нарушить правила? В том, что все Жнецы беспрекословно следуют своему долгу?

– Абсолютно! – выпалил Эйсон, сверкая глазами.

– Забавно… Тогда скажи мне, юный Жнец… – Харон сделал едва заметный жест в мою сторону. – Твоя обожаемая старшая сестра, та, кого ты защищаешь сейчас и за кем беспрекословно следуешь… Разве она всегда поступает по правилам?

Эйсон замер.

Его взгляд метнулся ко мне, и в нём промелькнуло непонимание. Он даже не понимал, почему Харон заговорил об этом.

– О чём ты? – спросил он уже спокойнее. Гораздо спокойнее. Но тело всё ещё было напрядено, словно парень собирался в любой момент защищаться.

– Ни о чём, – я шагнула вперёд, загораживая собой брата. Мой голос стал жёстким, почти приказным. – Эйсон, нам пора возвращаться. Мы получили ответ и нам пора действовать.

– Ники, подожди… Что он имеет в виду? – спросил Эйс, смотря на меня. В его зелёных глазах уже зарождалось сомнение и растерянность. – Ники? Он же ошибается, верно?

– Потом, Эйс. Сейчас мы уходим, – я схватила его за руку. – Мы и так задержались здесь дольше положенного.

– Ники! – он вырвался, отступил на шаг назад, ближе к кромке чёрных вод. – Я хочу знать. О чём он говорит?

Я не ответила. Просто не знала, что сказать и с чего начать. Да и дело было так давно, что детали уже просто забылись. Я хотела убедить Эйсона поговорить позже. Убедить, что находиться в этом мире слишком долго нельзя. Сказать ему, что угодно, лишь бы просто уйти, но…

Но было слишком поздно.

–Узри это сам, – произнёс Харон, после чего медленно поднял свою костлявую и обтянутую пергаментной кожей руку, с неестественно длинными пальцами, и направил её в сторону реки Стикс. В это же мгновение вода неожиданно ожила и зашевелилась.

– Что?.. – ахнула я, почувствовав, как волосы на затылке встают дыбом. – Подожди… не надо!

Но мой голос утонул в шуме воды реки Стикс. Чёрная, как нефть, волна поднялась из реки, и обрушилась на меня и Эйсона, мгновенно потопив с головой. Она накрыла нас, не дав даже шанса вдохнуть. Я почувствовала ледяное прикосновение, которое проникло сквозь кожу, сквозь плоть, сквозь само сознание. И в следующее мгновение мир исчез.

Осталась только пустота.

* * *

В следующее мгновение, когда я открыла глаза, то уже стояла на мостовой.

Старинной мостовой, выложенной булыжником, с глубокими колеями от экипажей, колесниц, карет и следами лошадиных копыт. Вокруг возвышались здания из серого камня, с узкими стрельчатыми окнами и черепичными крышами. Старинные газовые фонари мерцали желтоватым светом, отбрасывая длинные, танцующие тени. В воздухе пахло лошадьми, дымом из труб, сыростью земли и чем-то сладковатым… Возможно, цветами с чьего-то подоконника.

– Эйс? – позвала я, оглядываясь.

К счастью, он стоял в нескольких шагах от меня, заворожённо рассматривая вывеску на лавке, на которой было название города. Небольшого города, которого уже давно не существовало в таком виде, который предстал перед нашими глазами.

– Это… – прошептал Эйсон, с интересом оглядываясь по сторонам. – Это прошлое? Мы… в прошлом?

– Не совсем. Это просто воспоминания, – поправила я, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Своего рода лишь временной отпечаток, который показывает нам Харон. Здесь мы ничего не можешь сделать. Только смотреть.

Мимо прошла женщина в длинной юбке и чепце. Прошла буквально сквозь меня, словно я была сгустком дыма или воздухом. Я не почувствовала ни прикосновения, ни толчка. Только лёгкий холодок там, где её тело соприкоснулось со мной.

– Мы как призраки, – понял Эйс, наблюдая, как какой-то мужчина в сюртуке проходит сквозь него, при этом даже не замедляя шага. – Они нас не видят. Вообще не ощущают.

– Это потому что нас здесь нет, – пояснила я. – Представь, что ты зритель и просто смотришь кино, но… находишься внутри самого фильма. Однако нам лучше выбраться отсюда. Давай, для начала…

– Смотри! – он вдруг оживился, схватив меня за руку и указывая куда-то вперёд. – Смотри, Ники! Это ведь ты, верно?

Я замерла и посмотрела в указанную братом сторону.

И в самом деле, в нескольких десятках метров от нас, буквально у входа в узкий переулок, стояла девушка. Молодая особа, с длинными тёмными волосами, собранными в причёску по моде данного времени, а также одетая в чёрный длинный плащ, который я узнала бы из тысячи. Её лицо ничем особо не отличалось от моего нынешнего. Однако у девушки сейчас оно было серьёзным, сосредоточенным, а в глазах ещё теплился тот самый азартный огонёк, который я давно в себе не замечала. Эта яркость, любопытство, жажда жизни, ощущение, что весь мир принадлежит тебе.

Это я.

Вернее… я когда-то ей была. Много десятилетий назад. Молодая, ещё неопытная, но уже полная решимости доказать, что я чего-то стою и мне подвластен весь мир.

Как наивно…

– Эйс, нам не нужно здесь… – в очередной раз начала я, но брат снова сорвался с места, побежав к той сцене, что разворачивалась в переулке.

Он желал увидеть всё собственными глазами с лучших зрительских мест.

– Идём! – бросил парень через плечо, не оборачиваясь. – Это же ты, Ники! Настоящая! Из прошлого!

Я обречённо вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. Однако выбора просто не было. Оставалось только одно – показать ему всё, что он желал увидеть.

Молча я поспешила за братом.

* * *

В переулке, куда мы завернули, было темно. Свет газовых фонарей сюда почти не проникал, только луна, что тогда, что сейчас, заливала мостовую бледным серебром.

Моя юная версия стояла, прислонившись к стене, и слушала того, кто находился напротив неё.

Присмотревшись, мы сразу же поняли, кто был тем таинственным собеседником. А именно Динамис.

Мой старший брат был таким, каким я помнила его ещё с детства. Всё то же молодое лицо, с мягкой улыбкой на губах и терпеливым, почти отеческим взглядом. Он говорил тихо, спокойно, двигаясь мягко, но при этом с той лёгкой уверенностью, которая всегда меня восхищала.

– Поэтому главное здесь не торопиться, – дошёл до моих ушей их беседа. Тон Динамиса всё тот же поучительный, но не навязчивый. – Ты чувствуешь аномалию, но не бросаешься на неё сломя голову. Сначала оцениваешь, понимаешь, с чем имеешь дело и только потом действуешь. Если что-то не так, сразу же зови меня или дядю, поняла?

– Да знаю я, знаю! – фыркнула юная я нетерпеливо отмахнулась, и раздражённо закатив глаза. – Дин, ты мне это уже в сотый раз повторяешь. Я уже не маленькая.

– А ведёшь себя как маленькая, – усмехнулся брат, но в его голосе не было осуждения, а только теплота. – Ладно-ладно, не дуйся ты. Я просто переживаю, вот и всё.

Он протянул руку и легонько погладил меня по макушке.

– Главное в нашей работе – это терпение, Никефорос. И тогда ты станешь великим Жнецом. Я в этом уверен.

Юная я засопела, театрально вздохнув, но при этом улыбнулась. Той счастливой и беззаботной улыбкой, которую я давно забыла. Смотря на себя со стороны, понимаю, что здесь по характеру больше похоже на Эйсона, недели на саму себя.

Всё-таки время меняет не только людей, но и Жнецов.

Тем временем Динамис собрался уходить. Тёмно-зелёный дым уже начал сгущаться, окутывать его высокую фигуру, но неожиданно на мгновение задержался:

– И ещё, Ники, – парень посмотрел мне прямо в глаза. – Что бы ни случилось, знай: я всегда буду на твоей стороне. Всегда.

Дым рассеялся, и Дин исчез.

Я, стоящая здесь, в настоящем, смотрела на эту сцену, и грудь разрывалась от ноющей, тупой и безнадёжной боли.

Я помнила этот день и прекрасно помнила его слова. Помнила, как тогда чувствовала себя защищённой. И верила, что он действительно всегда будет рядом.

А теперь…

Оказалось, что его «всегда» имеет срок годности. И в итоге придёт то время, когда он первым отвернётся от меня.

Нервно сглотнула ком в горле, чувствуя, как глаза начинают щипать. Пришлось несколько раз вдохнуть, чтобы взять собственные эмоции под контроль.

– Ники? – тихо позвал Эйсон, заметив моё состояние.

– Что же, Эйс, идём дальше, – ответила я хрипло, согласно кивнув, окончательно приняв решение. – Раз ты так сильно хочешь узнать мои секреты… Да будет так. Идём за ней.

Тем временем я из прошлого вышла из переулка и направилась дальше по улице. Её походка была лёгкой, почти танцующей. Она явно не чувствовала той тяжести, что давила на меня сейчас. В то время весь мир был для меня странным и необычным, а работа Жнецом не более, чем забавная игра.

Она шла через город, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на витрины или проводить взглядом особенно красивый экипаж. В её движениях было что-то беззаботное, почти детское. Она ещё не знала, что её ждёт впереди. Не знала, как тяжело будет нести это бремя.

– Куда она идёт? – спросил Эйс, когда мы следовали за мной из прошлого.

– В то время я патрулировала свою территорию. И место, в котором чаще всего появлялись аномалии, был лазарет, – ответила я, узнавая дорогу.

– Лазарет? – переспросил Эйс. – По всей видимости, больницы во все времена чаще всего привлекают сверхъестественные аномалии.

– В этом нет ничего удивительного, – вздохнула, наблюдая за тем, как моя юная версия толкнула тяжёлую деревянную дверь и скользнула внутрь. – Там, где чаще всего умирают, всегда приходится сталкиваться с чем-то подобным.

Внутри лазарета пахло лекарствами, йодом и чем-то кислым. В глаза сразу бросились ряды кроватей с больными, хриплое дыхание, звуки кашля, а также редкие шаги сиделок и медсестёр. Я из прошлого медленно шла между рядами, привычно оглядываясь по сторонам. Тогда я была здесь по работе. Ничего особенного. Просто проверяла место, где души чаще всего не хотели уходить.

Обычная рутинная проверка.

Вот только в какой-то момент эта «обычная» работа, резко стала «необычной»:

– Ох… Ты пришла за мной? – прозвучал голос юноши промо с одной из коек, мимо которых проходила я из прошлого.

Стоило тогда, мне услышать голос, как замерла от растерянности. Отчасти я даже думала, что возможно ошиблась или мне просто померещилось. Мало ли? Но нет…

На койке, укрытый тонким светлым одеялом, лежал молодой мужчина. Его лицо было неестественно бледным, что напоминал скорее бумагу, а тёмные волосы прилипли к вспотевшему лбу. Он тяжело дышал, но смотрел на меня. Меня из прошлого. И в его карих глазах не было одной капли страха. Только усталость и… любопытство.

– Это же… – Эйсон охнул за моей спиной, указывая пальцем на лежавшего на койке парня. – Это Дроу? Как?.. В смысле… Это ведь он, верно?

– Да, – тихо ответила я. – Только тогда он был ещё жив.

– Ничего себе… – выдохнул брат, присматриваясь. – И что? Он тебя видел? Прямо так, без магии?

– Он умирал, Эйс, – пояснила я. – Иногда обычные люди могут видеть Жнецов, когда сами находятся одной ногой в могиле. Граница между мирами для таких истончается. Поэтому и Дроу мог видеть меня.

Тем временем моя юная версия приблизилась к кровати. Я видела её растерянность и отчётливо помню то, что чувствовала тогда. До этого момента я никогда не сталкивалась с тем, чтобы люди видели меня. Это было впервые. Более того, он не кричал, не плакал, не проклинал, и умолял о том, чтобы ему позволили пожить подольше. Наоборот, от тогда выглядел даже… счастливым. Однако мой голос звучал ровно и почти профессионально:

– Я не забираю человеческие жизни, молодой человек. Всему своё время.

– Ах, – он слабо улыбнулся, и в этой улыбке было что-то мальчишеское, почти озорное. – А я уж испугался, что моя Смерть окажется безликой старухой с косой. А вы… – он перевёл дыхание. – Вы ослепительны и прекрасны. Боюсь, что я влюбился с первого взгляда в свою же Смерть.

Я растерянно моргнула, не зная, как реагировать на такой бред больного человека.

– Знаете, – продолжил он, не обращая внимания на её реакцию. – Я – доктор. Хороший доктор. И я всю жизнь боролся с вами. Пытался обмануть. Лечил людей, спасал их от вашей мёртвой хватки… Думал, если буду достаточно хорошим врачом, то смогу оттянуть неизбежное. Смогу сторговаться на нечто лучшее. Забавно, да? А теперь… теперь, когда вы стоите передо мной, я понимаю, что зря старался. Вас не обманешь… – парень закрыл глаза, и его голос стал почти неслышным. – Поэтому, если вы пришли за мной… я готов.

– Нет. Я ведь уже сказала, – повторила, и в моём голосе послышались нотки сочувствия. – Я не забираю человеческие жизни. Я просто… следую за порядком. Когда нужное время наступит, ваша душа сама найдёт дорогу к месту, где она должна быть. И уверена, что у вас всё получится. Ваша душа чистая и светлая… Вы не потеряетесь.

Он открыл глаза и посмотрел на неё с неподдельным сожалением.

– Какая досада, – прошептал он, с грустью улыбнувшись. – А я так надеялся, что прекрасная Смерть сопроводит меня в последний путь. Это было бы куда… поэтичнее, чем просто исчезнуть в одиночестве.

– Ты только глянь на него! Ему везде неймётся, – фыркнул Эйсон у меня за спиной. – Сам почти, что помер, но лишнего случая пофлиртовать никогда не откажется.

Услышав ворчание Эйсона, я невольно усмехнулась сквозь нахлынувшую грусть.

Дальше воспоминания слились в некий калейдоскоп событий, где нам удавалось лишь урвать кусочек из всего потока. Но при этом не теряя смысл происходящего. Все последующие дни я стала возвращаться к Дроу, чтобы повидать его. Снова, снова и снова.

Я практически приходила каждый вечер, садилась рядом на стул у его кровати, а после… мы говорили.

Казалось бы, о чём может говорить смертный, который со дня на день умрёт и Жнец? И я скажу кратко – обо всём.

Об искусстве, которое я так любила, о музыке, которую он обожал, о поэзии, об архитектуре, о том, как пахнет осень в этом городе, а также о том, почему звёзды такие холодные, но такие красивые.

Он рассказывал мне о своих пациентах, которых ему удалось спасти. И их было много. В столь юном возрасте, ему пришлось несладко. С одной стороны, он был истинным гением в медицине, с другой стороны работа отнимала у него буквально каждую секунду свободного времени. Он спасал каждого, кто попадал ему в руки, не смотря на пол, возраст, расу, религию… Для него все эти люди были только пациентами, которые нуждались в помощи.

Однако были и те, кого он не мог спасти и зачастую испытывал чувства вины. Он помнил каждого, кто умер у него на руках. Когда люди говорят, что у каждого врача есть своё личное кладбище, они даже не представляют насколько правдивы эти слова. Порой ему приходилось сталкиваться с ненавистью и проклятием родственников пациентов, которых в итоге не удалось спасти. Но даже вспоминая о них Дроу улыбался. С грустью, но улыбался.

Он не испытывал к ним злость или обиду.

Он всё понимал.

А я слушала его.

Для меня, в тот момент, Дроу был таким особенным. Я никогда ранее не встречала никого подобного. Люди для меня были… работой. Или проходящим фоном, который даже не замечает моего присутствия. А когда они не видят тебя, то и ты, в итоге, не замечаешь их.

Всё честно.

Но этот человек, лежащий на больничной койке, смотрел на меня так, словно я была не Жнецом, а кем-то большим.

Кем-то живым.

Кем-то особенным.

– Как тебя зовут? – однажды спросил, осмелев и задав столь уникальный вопрос для Жнеца. – Я понимаю, что ты Смерть, но всё же… У тебя есть имя?

– Есть, – ответила она после небольшой паузы. – Никефорос.

– Ох, оно прекрасно… – улыбнулся парень. – Но что оно означает?

– «Предъявительница победы», – вновь ответила ему, на что улыбка Дроу стала шире. По всей видимости, оно действительно ему понравилось. И прежде, чем парень вновь что-то скажет, я задала вопрос: – А как зовут тебя?

– Александр, – произнёс он своё имя с лёгкой гордостью. – И означает оно «Защитник». Наверное, поэтому я и решил стать врачом. Но, пока что, даже себя защитить не могу. Ха-ха, так глупо…

– Это уж точно! – неожиданно произнёс Эйсон, скрестив руки на груди, после чего отвернулся от беседующей пары и повернулся в мою сторону. – Нет, ну что происходит? Почему я наблюдаю, как моя сестра флиртует с будущим вампиром? Это как-то неловко… Чувствую себя извращенцем.

И словно по приказу, картинка тут же изменилась, ведь в один из дней я, как обычно, вошла в палату и замерла. Александр спал, набираясь сил. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было неровным и хриплым. Но не это привлекло её внимание.

А то, что возле капельницы стоял неизвестный мне мужчина.

Тучный, средних лет, в неброской одежде. Я обратила внимание на то, что он держал в руках шприц и медленно вливал его содержимое в трубку капельницы. Лицо незнакомца было напряжённым, а в гладах читалась жадная решимость.

Она не знала, какую именно жидкость вливают. Однако видела, как Дроу после подобной процедуры становился только хуже. Он становился всё бледнее и слабее, а время на сон становился всё длиннее.

В тот день, мужчина, закончив, торопливо убрал шприц в карман и выскользнул из палаты, даже не заметив Жнеца, стоящего у дверей. Это был обычный человек, который даже не знал, что всё это время в палате он был не один.

А вот Александр закашлялся во сне, и по его губам потекла тонкая струйка крови.

Да, я должна была оставить всё, как есть. Я должна была не лезть в дела людей. Я – Жнец, мой удел мёртвые, а не живые. И какие бы события в мире людей, не происходили, меня это не должно касаться. Это просто люди и любимчиков среди них делать просто опасно.

Но я, в то время, не могла стоять на месте. В итоге провела собственное расследование, о котором меня даже не просили. И стоило только начать, как уже не могла остановиться.

В итоге я узнала, что у Александра нет ни жены, ни детей, ни близких родственников, в виде родителей. Были только дальние – дядя, тётя и кузены. При этом финансовое состояние у них было жалким, поэтому «родственнички» давно точили зубы на заработанное богатство Александра. Всё-таки он был искусным врачом и зарабатывал много. При этом, он помогал своим дяде и тёте деньгами, связями и лечил их бесплатно, но им этого было мало.

Они хотели всё.

И вот он заболел. По-настоящему и тяжело. Но вместо того, чтобы помочь парню и отыскать другого специалиста, они решили, что это их шанс. Небольшая порция яда в капельницу, и вот она смерть, которая выглядит так естественно. Особенно в то время, когда о технологиях даже никто не слышал.

Никто ничего не заподозрит.

А наследство перейдёт к ним.

Я должна была закрыть на эту историю глаза. Я должна была не подаваться своим эмоциям и просто уйти. Или хотя бы рассказать всё Дину. Я должна была вести себя как Жнец, но…

Но я была слишком молода и слишком импульсивна.

А также слишком привязалась к этому человеку с милой улыбкой и азартным блеском в глазах.

И в итоге я совершила следующую ошибку, которую никогда не должен совершать Жнец – я рассказала ему всё, что узнала о его родственниках.

Молодой парен лежал на своей койке, слушал меня, и его лицо медленно каменело. Он поверил каждому моему слову, а после устало закрыл глаза. Предательство было настолько травмирующим, что он даже говорить со мной не стал. Не потому, что не хотел, просто не мог.

Спустя долгую паузу он наконец-то произнёс:

– Я так часто помогал им… Я думал… я надеялся, что они меня хотя бы немного за это оценят. Оказывается, что оценили не меня, а мой кошелёк…

Он повернул голову к безликой стене, избегая моего взгляда.

– Прости меня, Никефорос, но боюсь, что сегодня я… не смогу быть твоим собеседником. Пожалуйста… Я хочу побыть один.

В тот момент я хотела сказать что-то ещё, но не нашла слов. Да и какие слова здесь можно сказать?

Верно. Из просто нет.

Поэтому я развернулась и ушла.

* * *

Казалось бы, мне в тот момент ясно дали понять, чтобы я уходила и не возвращалась. Но увы… Упрямством своим я уже тогда славилась. И смириться со столь несправедливой потерей не могла.

Какое-то время я бродила по ночному городу, глотая слёзы обиды и бессилия. Просто не знала, что можно сделать.

Это был мой первый друг. Первый человек, который увидел в ней не безликую Смерть, а личность. А теперь он умирал от рук тех, кому сам же доверял.

И шансов спасти его не было. Не было ни единой возможности, если смотреть из тех, которыми пользуются люди. Однако для меня имелся и другой выход – тот, который обычным людям недоступен.

И это была ещё одна роковая моя ошибка.

Ведь я вспомнила о тех, кто обитал в тени человеческого мира, о тех, кто не подчинялся правилам Жнецов и способен влиять на мир людей. А именно – Клан Голода.

В то время, как раз был один вампир, который жил тихо и особо не светился среди людей. его в подвале одного из старых домов. Найти его не составило особого труда. Он был молодым, с хищными глазами, но всё же выслушал мою просьбу.

Разумеется, все представители клана Голода не действуют просто так. И тот тоже сказал, что возьмёт плату за свои услуги. Я просила его вылечить Александра. Знала, что они как-то на это способны и подробности меня особо не волновали.

Какая наивная глупость…

Я не знала, что он задумал.

Я думала, что он просто даст лекарство Александру лекарство, после которого человек избавиться от болезни и яда в теле. Какую-то вампирскую настойку или зелье, слухи о них в то время ходили разные.

Я не знала, что если не оговорить плату с представителями клана Голода сразу, то они возьмут то, что сами пожелают.

И в итоге Александра ждало не лечение, а смерть в одной жизни и рождение в другой. В качестве платы, вампир забрал его, сделав одного из себе подобных. А когда же до меня дошло то, что я совершила, было уже слишком поздно.

Всё случилось всего за одну ночь.

Я надеялась, что из лазарета выйдет здоровый юноша, который сможет прожить свою полноценную жизнь в качестве человека, вот только из дверей здания вышел… он, но совершенно другой.

Его глаза больше не были светло-карими, а стали полностью золотыми и горящими, словно у голодного хищника. Его кожа сохранила бледный вид, а из приоткрытого рта виднелись острые, как бритва, клыки.

После я на какое-то время потеряла Александра из виду. Бродила по городу, пытаясь отыскать парня и понять, что же произошло? Тот вампир, с которым я договаривалась, сразу же покинул город, чтобы не попасться Жнецу под горячую руку. А вот я… я пыталась разобраться с последствиями.

И спустя какое-то время я всё же его нашла. Он даже не позаботился о своей одежде или обуви. С босыми ногами и в больничной рубашке, брёл по улице, когда у самого из вены на руке всё ещё торчала порванная трубка капельницы. А за его спиной…

За его спиной полыхал огромный старинный дом.

Тот самый дом, в котором жили его родственники, которые лично приложили руку к его убийству. Языки пламени словно танцевали по известную только им музыку, пожирая здание целиком и не оставляя после себя никаких улик.

И всё же, если присмотреться, через открытую дверь в особняке, можно было увидеть мёртвые тела тех, кто здесь ещё недавно жил. Тех, на ком лежит ответственность за убийство Александра. Тела лежали на полу в неестественной позе, а пламя стремительно подбиралось к ним, окончательно скрывая столь жестокое правосудие.

Александр стоял посреди этого хаоса и смотрел на огонь. Его лицо было спокойным. Даже слишком спокойным. Доктор, который ранее давал клятву «не навредить», впервые нарушил её. И нарушил осознанно, не испытывая ни малейшей капли жалости или сожаления.

– Александр… – аккуратно прошептала я его, делая шаг вперёд.

Он медленно обернулся и посмотрел на меня. Тогда я окончательно убедилась в том, что в его золотых глазах больше не было ничего от того человека, с которым когда-то разговаривала в лазарете.

– Александра больше нет, – произнёс он холодно и решительно. – Он мёртв.

И прежде, чем я успела хоть что-то произнести, он развернулся и шагнул в тень, растворяясь в ней, словно его никогда и не было. А я осталась стоять посреди освещённой огнём улицы, чувствуя, как мир рушится вокруг.

* * *

Тьма окутала нас снова, завершая просмотр воспоминаний.

Поэтому, когда она рассеялась, мы снова стояли на берегу Стикса, перед Хароном, с его лодкой. Чёрная вода реки мерно плескалась у берега, но на неё никто не обращал внимания.

Эйсон медленно провёл ладонью по лицу, вытирая пот, а может быть, и слёзы.

– Поверить не могу… – прошептал он. – Так вот почему… Вот как Дроу стал вампиром…

– Верно, – отозвался Харон, и его голос был ровным, без тени осуждения. Просто констатация факта. – Ради спасения одного человека, погибли другие. И всё это из-за вмешательства Жнеца. Из-за нарушения установленных правил. – проводник сделал паузу. – Теперь вы всё ещё уверены, что нарушить долг невозможно?

Эйсон молчал.

Я тоже.

В горле стоял ком, а в груди пульсировала старая, незаживающая рана. Я понимаю, что совершила много ошибок в прошлом. Однако даже просмотрев его, словно старую сьёмку, не могу честно ответить себе: «Вернись я обратно, изменила бы своё решение или поступила бы точно также?»

Я не знаю.

И, если честно, не хочу этого знать.

– Я… – начал Эйсон и замолчал, потирая переносицу.

– Теперь ты понимаешь, – тихо сказала я, положив руку ему на плечо. – Даже самые лучшие из нас совершают ошибки. Даже те, кто клянётся служить порядку, могут его нарушить. И не всегда из злого умысла. Иногда это из любви, из жалости, из желания спасти…

– И поэтому ты… – Эйс поднял на меня глаза. – Ты так защищала Дроу из-за чувства вины или из-за чего-то большего? – Я не ответила, так как сама ещё до конца не знала. Да и Эйсон не дожидаясь ответа, задав другой вопрос: – Кто-то ещё в семье кроме меня знает об этом?

– Нет… Никто.

– Ясно, – коротко ответил он, слегка кивнув. Я не знала, что это значило. Он принял мою историю к сведению? Решил и дальше держать мой секрет в тайне? Или что-то другое? – Нам пора возвращаться, – в итоге произнёс брат.

– Не так быстро, – прервал нас Харон. – Перед тем, как уйти, вы должны ещё кое-что увидеть.

– Что? – спросила я, на что Харон указал на свою лодку:

– Присаживайтесь. На своих ногах вы туда никогда не доберётесь.

– Что ещё ты хочешь нам показать? – требовательно спросил Эйсон. – Очередной спектакль воспоминаний? Спасибо, мне и первого шоу более чем достаточно.

– Эйсон… – бросила в сторону брата, пытаясь его успокоить, но Харон, по всей видимости, даже не заметил издёвки. Поэтому спокойно ответил на поставленный вопрос:

– Прежде чем приступить к своей работе по сохранению гармонии, юные Жнецы, вам следует узреть то, где начало всех начал. А именно Древо Жнецов. Конечно, вы в праве уйти и вернуться в мир людей, но достаточно ли у вас информации, чтобы одолеть врага?

На этот вопрос мы с Эйсоном переглянулись, одними лишь взглядами задавая друг другу немые вопросы и осознавая, что отказаться не в силах.

Молча мы приняли предложение проводника и поочерёдно взобрались в его лодку, что мирно покачивалась на водах Стикса.