Глава 26. Тот, кого не должно быть

Глава 26. Тот, кого не должно быть

– Уходим, – голос Эйсона прозвучал резко, почти приказом. – Немедленно.

Он уже потянул меня за руку, и я, слегка спотыкаясь о чьи-то высохшие конечности, попыталась сделать шаг назад. Однако Дроу, не говоря ни слова, неожиданно рванул к тому месту, где на груде тел, словно на троне, сидел труп с металлической книгой в руках.

– Подожди! – крикнула я, желая, что Дроу не прикасался к данному предмету, но вампир уже успел схватить Некрономикон.

Железный переплёт звякнул, и на секунду мне показалось, что по залу прошла лёгкая дрожь. Дроу же даже не поморщился. Просто поднял книгу, повертел её в руках и, убедившись, что ничего не взорвалось и не загорелось, коротко кивнул.

– Уходим, – повторил он слова Эйса, после чего направился к выходу из этого проклятого зала. Раз Некрономикон у нас, делать нам здесь точно нечего.

Однако, когда мы уже почти выбрались, тишину неожиданно нарушил звук.

Не скрежет, не треск, не стон, а вдох.

Обычный вдох, которого здесь быть недолжно. При этом он был слегка хриплым и прерывистым, словно он давался с особым трудом.

– Ты… это слышала? – спросил Эйс, замирая на месте.

Я молча кивнула, при этом сердце, и без того колотившееся где-то у горла, предупреждающе пропустило удар.

Неужели один из этих трупов ожил? Именно сейчас? А если ожил не один, а пять или десять? Только этого не хватало.

В голове сразу всплыла картина, когда тысячи мертвецов стремились проникнуть в наш семейный особняк. В тот миг казалось, что им не было конца. Они выползали из-под земли и единым строем атаковали нас. И тогда мы задумывались, как они смогли проникнуть на земли, куда доступ имеет только Жнец?

Теперь ясно откуда.

Им помогли пересечь границу. Причём помог не кто иной, как сам глава Жнецов.

Но, что если мертвецы снова оживут?

Дроу, державший Некрономикон под мышкой, резко развернулся и, не дожидаясь наших возражений, пошёл на звук. Он двигался бесшумно, как и подобает его природе. Только глаза горели в полумраке золотым и хищным светом.

– Дроу, стой! Это… – прошептал Эйсон, пытаясь остановить вампира, но тот резко вскинул руку, призывая нас молчать, и исчез за грудой тел.

Я слышала, как он ступает по каменному полу, как тихо перебирает какие-то тряпки или кости, а потом... голос.

– Ники, иди сюда, – позвал Дроу, и в его голосе не было ни игривости, ни сарказма. Только холодная и напряжённая серьёзность.

Я с братом обогнули груду тел, поспешив на голос вампира. Но когда мы нашли его, сразу замерли.

Дроу был не один. Ведь у стены, прикованный тяжелыми ржавыми кандалами, висел живой человек. Нет, не человек. Это был представитель клана Войны. И я узнала его сразу. Даже несмотря на то, что он был без сознания, а его лицо скрывали спутанные грязные волосы.

– Теодор? – выдохнул Эйсон, хмуря брови. – Твою ж мать!..

Я не поверила своим глазам.

Перед нами действительно был старший брат Офелии. Тот самый, которого я и Дроу совсем недавно лично видели в баре «Пять углов». Высокий, красивый, с хищной улыбкой и карими глазами, которые смотрели на мир снисходительно, словно он был царём и богом. Именно таким я его запомнила, но сейчас…

Сейчас он скорее был похож на собственную тень.

Торс обнажён, на бледной, почти серой коже застыли множественные рубцы и шрамы, от длительных пыток. Свежие раны, что ещё не успевшие затянуться, сочились тёмной, густой кровью. Где-то она запеклась и потрескалась, а где-то всё ещё блестела, стекая по животу и исчезая за поясом льняных, порванных в клочья штанов.

Ступни босые, грязные, в ссадинах и порезах. Он висел на руках, вывернутых под неестественным углом, и его тело едва касалось пола кончиками пальцев ног.

– Чёрт... – прошептал Эйсон, отступая на шаг и инстинктивно прижимая к себе Атанасию. – Что они с ним сделали? И за что?

Дроу уже опустился на корточки рядом с Теодором, нащупывая пульс на шее. Его лицо было сосредоточенным, почти профессионально отстранённым, выдавая в нём опытного врача, которого я видела не в первый раз.

– Жив, – констатировал он. – Истощён, обезвожен, имеется сильная потеря крови, но жив. И что характерно, – вампир провёл пальцем по одному из шрамов на груди парня. – По всей видимости, эти раны наносили не для того, чтобы убить.

– А для чего? – спросила я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

– Для удовольствия, – жёстко ответил Дроу. – Или для какого-нибудь жестокого ритуала. Здесь есть следы, – он указал на странные, едва заметные порезы, складывающиеся в непонятные символы. – Эта метка... она частично зажила, частично обновлялась. Его мучают систематически. Похоже, он здесь как минимум несколько месяцев.

– Несколько месяцев? – я не поверила своим ушам. – Как это возможно? Мы ведь лично видели его в баре! Около недели назад! Вместе с Офелией и Леонидом! Он был жив, здоров и, черт возьми, он улыбался!

Дроу медленно поднял на меня взгляд. В золотых глазах читалась усталость и какая-то странная, щемящая жалость.

– На этот вопрос у меня нет ответа, любовь моя, – тихо сказал он. – Однако, даже несмотря на то, что он из клана Войны, эти раны не могли затянуться за неделю. Просто не могли. Этот процесс занял месяцы, если не больше.

– Подожди… Если это настоящий Теодор, тогда кто был в баре? – ахнул Эйс.

– Тот же вопрос, – Дроу отвернулся и принялся осматривать оковы. – Но сначала нам нужно выбраться отсюда. Прихватим его с собой, а там и зададим свои вопросы.

Он дёрнул цепь, но та даже не поддалась. Вампир нахмурился, приложил ухо к скобе, словно прислушиваясь к её металлическому дыханию, однако он просто искал уязвимое звено в этой цепи. И нашёл. Резко, одним точным движением, ударил по звену ребром ладони, после чего цепь жалобно звякнула и рассыпалась.

Я даже не удивилась. Сейчас меня уже в принципе трудно чем-то удивить, да и вампирская сила далеко не просто легенда.

Дроу подхватил Теодора под плечо, не давая ему рухнуть на пол, и осторожно опустил на землю. Парень застонал, сквозь сомкнутые веки дёрнулись глазные яблоки, но сознание не вернулось.

Некрономикон был передан мне, так как Дроу теперь поддерживал Теодора, запрокинув его руку к себе на плечо и поддерживая того за пояс. Только после этого мы двинулись к выходу.

Тяжёлый железный переплёт холодил ладонь, оттягивая её вниз. На каждом шагу книга глухо ударялась углами о моё бедро, вызывая сильный дискомфорт, однако я старалась игнорировать это и не отставать от остальных.

Мы поднялись по лестнице, миновали ту самую дверь, которую Дроу выломал, и наконец-то оказались в лабиринте библиотеки. Удивительно, но теперь затхлый воздух на поверхности, казался мне практически свежим. А зелёные светильники хоть и горели всё так же тускло, но всё равно выглядели несколько ярче, чем раньше.

Я уже хотела выдохнуть с облегчением, когда мы свернули за угол и…

Он стоял прямо напротив нас.

Орфео.

Высокий, худой, в неизменной чёрной мантии. При этом лицо спокойное, усталое, с лёгким оттенком раздражения. Но кое-что изменилось. Теперь Орфео был не один. Рядом с ним, положив руку на плечо главы Жнецов, стоял Теодор. Тот самый Теодор, которого, вроде как, мы только что вытащили из кандалов.

Хотя нет…

Что-то не так.

Этот Теодор был целым и невредимым. При этом в идеально сидящем тёмном костюме, а на его запястье поблёскивал браслет с кулонами. Точно такими же кулонами, который я недавно получила от мертвеца, а после Дин забрал его, чтобы отнести отцу.

Что это? Как это возможно? Будь там младший брат Теодора – Леонид, я бы не обратила на это внимания. Но… два Теодора сразу? Какая магия или способности на это способны?

Наши взгляды встретились и мир замер.

Теодор, или тот, кто им притворялся, улыбнулся. Широко и весьма злобно. С таким наслаждением, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом.

– А вот и пропажа, – произнёс он, не сводя с нас глаз. – Мы вас ищем, голову ломаем, как поймать всех, а они сами в руки идут. Это ли не удача?

Орфео тяжело и устало вздохнул, игнорируя слова своего напарника.

– Мои гости, – начал он, при этом его голос был холоден и совершенно уверенный в себе. – Должен заметить, что вы повели себя некультурно. Сунули нос туда, куда не следовало, а после ещё и чужие вещи без спросу берёте. Я разочарован.

Неосознанно сжала Некрономикон обеими руками и, чувствуя, как пересохло в горле от напряжения. Однако, преодолев весь дискомфорт, я всё же задала один единственный вопрос, который всё никак не давал мне покоя:

– Почему?

Эйсон рядом дышал так, словно пробежал марафон, по всей видимости в парне бушевали эмоции, которые едва подавались контролю. Дроу же молча поддерживал настоящего Теодора, и его золотые глаза не отрывались от лже-Теодора.

– «Почему?» – Орфео поднял бровь. – Никефорос, даже если бы я тебе всё по полочкам разложил, ты ещё слишком молода, чтобы понять весь мой замысел. Позже, когда я достигну желаемого, такие, как вы, будут ещё меня благодарить.

– Благодарить?! – в итоге не выдержал Эйсон. Его голос сорвался на крик, и Атанасия, почувствовав ярость своего опекуна, жалобно пискнула. – Благодарить за что? За это?! – он кивнул на полуживого Теодора, висящего на плече Дроу. – Или за трупы в подвале? Или может за пустые корзинки новорожденных Жнецов? За что же я, мать твою, должен быть тебе благодарен? Какой вообще глобальный смысл в том, чтобы заставлять страдать невинных? Объясни мне, Орфео, так как я, по всей видимости, слишком молод и глуп, чтобы постичь твой грёбаный гениальный план предательства!

Орфео молчал, а вот лже-Теодор, наоборот, засмеялся.

Звонко, противно, запрокинув голову так, что я увидела его кадык, остро выпирающий из тощей шеи. Смех оборвался так же резко, как и начался, и парень, или то, что им притворялось, медленно снял с запястья браслет.

И стоило ему это сделать, как образ Теодора растаял, словно мираж в пустыне. А после он явил нам свой истинный облик.

Это был невероятно худой мужчина. Практически скелет, с натянутой поверх кожей. И кожа была серой и тонкой, словно пергамент. Впалые щёки, запавшие, кроваво-алые глаза, с горящим в них безумием и яростью. А из-под обрезанных рукавов чёрного балахона торчали длинные, узловатые пальцы, у который отчётливо виднелась чёрная грязь под ногтями.

Я видела этого человека впервые, однако словно инстинкт, который был вшит в моё подсознание, имя этому существо сразу же всплыло в сознании.

Некромант.

И от этого осознания, каждая клеточка на моём теле за пульсировала тревогой и предупреждением. Всё тело словно вопило: «Беги!» Вот только бежать было некуда. За спиной тупик.

– Браслет… – прохрипел он, ловко подбрасывая украшение в воздух и ловя его с щелчком. – Такая полезная вещь. У каждого представителя клана Войны есть свой собственный браслет, в который он вплетает частицу воинов. Каждого воина, которому когда-либо одаривал своим покровительством. И после смерти героя, представители клана Войны, забирают себе нечто маленькое и незначительное, но при этом именно в этой крошечной детали хранится вся сила, отвага и смелость воина. Будь то прядь волос, кость, зубы или что-то другое – не важно. Сила есть сила. А когда эти частицы вплетены в одно украшение, то и вовсе творят вероятное. Для представителей клана Войны – это подпитка сил, а вот посторонним… позволяет притворяться тем, кем ты не являешься. Идеально, когда нужно втереться в доверие к тем, кто слишком глуп и горд, чтобы видеть правду.

– Клан Войны… – прошептал Эйсон. – Я не понимаю… Они не предатели?

– О, они предатели, – некромант усмехнулся. – Просто некоторые из них сами об этом не знают. Вот, к примеру, Теодор. Он оказался слишком… принципиальным и догадливым. Если остальных было легко контролировать, при помощи их эмоций, но этот… В общем, пришлось заменить его на более сговорчивую копию. Жаль, конечно, что настоящий всё ещё жив, но… – он покосился на бесчувственное тело, которое держал Дроу. – Это дело поправимое.

– Хватит, – Орфео поднял руку, останавливая спутника. – Не время для представлений.

Он посмотрел на каждого из нас. На меня, на Эйсона, на Дроу, на Атанасию, на израненного Теодора. И в его глазах не было ни капли сочувствия или сомнения. Только холодная и расчётливая уверенность в том, что всё идёт так, как должно.

– Я предлагаю сделку, – неожиданно произнёс он. – Вы возвращаете Некрономикон. Возвращаете… его, – он кивнул на настоящего Теодора. – А также отдаёте младенца.

Моё сердце рухнуло куда-то в пятки от последних слов главы Жнецов.

– А взамен я позволю вам всем уйти, – спокойно продолжил он. – Живыми, разумеется. В мир людей. И вы будете жить так же, как и раньше. Никто не узнает, что вы здесь были. Никто не узнает, что вы видели. Забудете этот день, как страшный сон.

– Да пошёл ты! – выкрикнуть Эйсон, прижимая Атанасию к груди. – Никто не получит нашу сестру!

– Ты слишком импульсивен, юноша, – Орфео покачал головой. – И неразумен. Подумай сам: ты временно лишён сил. Твоя старшая сестра – человек. А вампир… – он скользнул взглядом по Дроу. – Один против меня и моего… союзника. У вас нет шансов. И если вы хотите выжить, вам придётся подчиниться.

Он сделал небольшой и почти незаметный шаг вперёд, но этого хватило, чтобы Дроу напрягся, а Эйсон попятился назад.

– Соглашайтесь на сделку, – добавил Орфео. – Другого шанса не будет.

И тогда Дроу неожиданно улыбнулся. Вот только не той улыбкой, которой он обычно пытается расположить к себе собеседника. Нет… Это была та самая улыбка, которую я видела лишь однажды.

В тот вечер, когда он смотрел на горящий дом своих убийц.

– Ну, знаешь, – начал он, и в голосе его зазвучала сталь. – К сожалению, я доктор, а не дипломат… Подобные сделки мне плохо даются.

После этого, он одним резким движением толкнул ближайший стеллаж.

Да так быстро, что несмотря на то, что он огромный, тяжёлый и набитый книгами под завязку, стеллаж наклонился и рухнул на противников. Орфео и некромант даже поднять головы не успели. Толчок! И фолианты посыпались градом, поднимая облака пыли.

От грохота стекло на светильниках в некоторых местах лопнуло, а один из них даже погас, погружая часть лабиринта в полумрак.

– Бежим! – рявкнул Дроу, вновь подхватывая Теодора.

И мы рванули, не упуская такой возможности. Бежали, ловко перепрыгивая через упавшие книги, скользя по гладкому камню, не разбирая дороги и не оборачиваясь. Я всё ещё сжимала Некрономикон, чувствуя, как острые углы железного переплёта впиваются в ладони.

– Это бесполезно! – донёсся до нас эхом голос Орфео. Он не кричал. Даже в этой ситуации говорил спокойно, и от этого спокойствия становилось только страшнее. – Вы никогда не выберетесь из моей библиотеки. Вы слышите?

Однако даже эти угрожающие слова не способны были нас остановить. Мы бежали так, словно за нами гналась стая голодных волков.

* * *

Сворачивали, перебегали, снова сворачивали. Я уже не понимала, где мы и куда движемся. Стеллажи сливались в одну сплошную стену, а книги мелькали цветными пятнами.

– Стойте!.. – выдохнул Эйсон, когда мы оказались в очередном проходе. – Стойте… кажется, оторвались… хотя бы… на минуту…

Мы замерли, позволив себе небольшую паузу, чтобы перевести дух и придумать план дальнейших действий.

Я прислонилась к стеллажу, пытаясь отдышаться. Грудь разрывалась от боли, в горле пересохло. Эйсон опустился на корточки, всё ещё бережно прижимая к себе Атанасию, которая, как оказалось, давно не спит.

Её яркие зелёные глаза смотрели на нас с каким-то странным, почти взрослым любопытством.

– Чёрт, – выдохнул Эйс, заметив это. – Кажется, пора кормить малышку. Лишь бы она не заплакала. Иначе нас точно найдут.

Атанасия, словно в насмешку, улыбнулась беззубым ртом, но плакать не стала.

Дроу опустил Теодора на пол, прислонив парня к стеллажу, а сам присел рядом, закрыв глаза и прислушиваясь к тишине.

– Вряд ли у нас много времени… Где-то далеко, – наконец сказал он. – Но они идут.

– И что дальше? – вспылил Эйсон. – Давайте будем честны – мы в заднице. Планшет я не взял. Сил нет. Книга у нас, но что это даёт?

– Книга – источник знаний, а не силы, – машинально поправил его Дроу, открывая глаза. – С ней мы не сможем победить.

– Вот уж обрадовал! – фыркнул брат. – Да я слова в ней прочесть не могу! Белиберда какая-то!

Неожиданно тираду Эйсона прервал Теодор, что тихо застонал на полу. Однако в этом стоне я разобрала слова.

– Браслет… – прохрипел он, дёргаясь в забытьи. – Нужно вернуть… браслет… он мой… я должен…

– Это будет слегка затруднительно, приятель, – сухо заметил Дроу. – Особенно учитывая, что браслет у некроманта, который только что притворялся тобой.

– Тогда нам нужна помощь, – задумчиво произнесла я, и оба парня уставились на меня.

– Какая помощь? – растерянно спросил Эйсон. – Без обид, сестрёнка, но ты – человек, я без сил, а вампир один долго не протянет…

– Я знаю, – перебила его. – Но шанс есть.

– Чего? – не понял Эйс.

– Свечи, – посмотрела ему в глаза. – У каждого Жнеца есть свечи вызова помощи. Орфео всё ещё Жнец, причём глава клана, который любит традиции. У него обязательно должно заваляться несколько штук. Мы найдём их и позовём на помощь.

– Помощь? То есть, ты предлагаешь устроить семейный сбор в библиотеке у этого психа? – Эйсон нервно усмехнулся. – Ники, это безумие.

– Если у тебя есть идеи получше, то я их с удовольствием выслушаю!

Он замолчал, плотно поджав губы, а потом просто поднял большой палец вверх, признавая мою правоту и мой план.

– Что бы вы не решили, думаю, что отдых закончился, – неожиданно произнёс Дроу, поднимаясь на ноги. – Просто скажите, что я должен отыскать, пока есть время?

– Свечи Жнецов, – пояснила я, смотря на вампира. – Ты видел уже их. У нас в особняке. Тогда я призвала Дина.

– Ах, да… – нахмурился парень, после чего глубоко вздохнул и закрыл глаза. В последний момент его глаза вспыхнули раскалённым золотом, и он повернул голову в глубь лабиринта. – Там, – указал пальцем. – Слабая и едва уловимая энергия, но я точно чувствую что-то… Похоже, если свеча призыва и осталась, то только одна.

– Веди, – кивнула я. – Одной более чем достаточно.

Дроу подхватил Теодора, и мы снова побежали.

* * *

Скрежет за спиной становился громче.

– Похоже, у этих парней тихий час закончился! – крикнул Эйсон, оглядываясь назад.

Я последовала примеру брата и также обернулась. В этот же момент увидела, как из-за поворота показались первые мертвецы. Они не были медленными или неуклюжими. Скорее бежали со скоростью обычного человека. И их было много. Чёрт! По всей видимости их призвал некромант из того подвала.

Они выползали из-за стеллажей, поднимались с пола, отряхиваясь от книг, словно те были одеялами.

Их мутные и белые глаза смотрели в нашу сторону.

– А вот и старые знакомые! Ускоряемся! – заорал Дроу, и мы рванули с новой силой.

– Как они могут двигаться, если книга у нас?! – возмутился Эйсон, перепрыгивая через очередной завал.

– Потому что Некрономикон – это лишь книга с заклинаниями, а не источник силы! – ответил Дроу, не сбавляя шага. – Главная опасность – некромант. Именно он создал мертвецов, использует свою магию, чтобы контролировать их!

– Вот гадство! – злился Эйсон.

– Именно, друг мой! – согласился Дроу. – А теперь налево!

Мы свернули, и я чуть не поскользнулась на гладком полу.

– Сюда! – скомандовал вампир, и мы влетели в узкий проход, который вёл к небольшой одинокой двери, которая оказалась совершенно не заперта.

Мы ворвались внутрь, и Эйсон, не сговариваясь, захлопнул дверь за нами, привалившись к ней спиной. Дроу опустил Теодора на пол, а после присоединился к брату, блокируя вход.

Комната оказалась маленькой, почти уютной. Камин, в котором ещё тлели угли. Кресло-качалка. Несколько книжных шкафов. Всё для того, чтобы провести вечер в одиночестве, уткнувшись в любимый фолиант. Я бы даже восхитилась этим уютом и комфортом, который построил для себя Орфео, если бы не безумие, которое происходило за дверью.

– Вот же… – выдохнул Эйс, быстро посадив Атанасию в кресло-качалку, а сам вновь прижался к входу, блокируя его собой. – Ники, где свечи? Ты видишь что-нибудь?

Я осмотрелась и нашла её. Практически без лишних усилий. Одинокая высокая чёрная свеча стояла на камине, как украшение интерьера, а не как средство связи.

Именно такие же свечи, мы используем в нашем особняке.

Это классика для нашего клана.

Они есть у всех Жнецов.

Порой даже по несколько штук.

Но у Орфео всего одна.

– Ники, не знаю, что ты задумала, но, молю, быстрее! – крикнул Эйсон, когда в дверь ударили снаружи, чуть было, не отшвырнув двух парней в сторону вместе с дверью.

– Дроу, где моя кровь? – спросила я, опуская Некрономикон на пол и хватая свечу.

Вампир на секунду замешкался, не понимая, к чему я клоню, но потом его глаза расширились.

– Ты хочешь…

– Да! Именно!

Он вытащил из внутреннего кармана пиджака тот самый контейнер-холодильник, в котором хранились две пробирки. Моя кровь – тёмная, почти чёрная, и кровь Райана – золотая и светящаяся даже сквозь запотевшие стенки.

Заполучив пробирки с кровью, я поставила свечу на пол перед камином, заранее подошла фитиль. После откупорила пробирки и вылила содержимое в одну лужу, смешивая кровь Жнеца и кровь Ангела. Но этого было мало. Пришлось добавить третью кровь, чтобы заклинание точно подействовало и усилило магию.

Я порезала свой палец, добавив последний ингредиент.

Кровь представителя одного из кланов Земли, кровь представителя одного из кланов Неба, а также кровь человека, которому служат и земля, и небеса. Пальцы дрожали, но я не останавливалась. Я знала, что совершаю нечто по истине скандальное, вопиющее, невозможное и, в каком-то смысле, чудовищное. Но у меня не было выбора.

Пан ил пропал – вот, что крутилось у меня в голове.

Руки привычно и ловко рисовали символы вызова вокруг свечи. Древние, забытые, те, что использовали Жнецы, когда нужна была помощь всего клана. Вот только этот «звонок» услышат не только Жнецы, но и абсолютно все, кто находился в ближайшей доступности.

Забавно… Я помнила их с детства, так как Дин показывал их мне, когда я была ещё подростком.

«На всякий случай », – говорил тогда брат. – «Если случится беда ».

Что же… Беда случилась.

– Что ты делаешь? -- ахнул Эйсон, прижимаясь спиной к двери. Очередной удар заставил его дёрнуться. Он растерянно посмотрел на руны, которые были нарисованный смесью золотой и чёрной крови. – Что?.. Подожди… Ники, кого ты вообще зовёшь?

Я подняла голову и посмотрела брату прямо в глаза, кратко ответив:

– Всех.

После чего закончила последний символ и пространство содрогнулось.