Глава 4 · Наёмный убийца

Дорога вывела нас к зелёной луговине, где, разомлев на солнце, лежали с десяток коров и бродили чёрные свиньи. За ней, в окружении полей, лежала деревня в три десятка домов и прилепленных к ним пристроек для скота и птицы. Синие дымки поднимались над отверстиями в соломенных крышах. Проехав мимо, мы достигли границы лесов, за которыми простирались однообразные заросли вереска. Их розовые пятна перемежались большими площадями зелёного мха. Слева по-прежнему тянулся лес, но дорога уходила от него в сторону и шла уже по открытым местам.

Вскоре достигли ручья с коричневатой от глины водой, текущего в широком овраге, — вероятно, это была обмелевшая речка. Внизу, на берегу, сидела старуха и жадно ела размоченный в воде хлеб. Услышав цоканье копыт, настороженно замерла, уставившись на нас подслеповатыми глазами. Иссечённое морщинами лицо, беззубый провал рта, трясущиеся руки…

— Мать, что ты делаешь в такой глуши? — спросил я, когда мы спустились к воде.

— Благородный рыцарь, я иду издалека. Из Линдхерста. Три дня в пути, а за всё это время съела лишь миску супа из отрубей, которую подали мне добрые люди, да вот доедаю эту сухую горбушку, которую я выпросила по дороге. Я иду…

— Вот и иди себе, — прервал её Джеффри. — А нам ещё надо проехать не менее пятнадцати миль, пока мы доберёмся до Гриптшира. Хью, отрежь ей сыра и дай ломоть хлеба.

Мы уже пересекли ручей и выбрались из оврага, когда вслед нам раздались произнесённые дрожащим, надтреснутым голосом слова благодарности. Автоматически повернув голову на её голос, я неожиданно краем глаза уловил, как колыхнулись кусты. В первую секунду не придал этому значения, но тут же сообразил, что стоит полное безветрие. Зверь или… разбойники? За время, проведённое в Средневековье, я вдоволь наслушался о беззакониях, творящихся на дорогах, и о шайках разбойников всех мастей. Бросил взгляд на телохранителя, но тот ехал с невозмутимой физиономией, а Хью за моей спиной напевал фривольную песенку.

И тут на дороге показалась скачущая нам навстречу, в клубах пыли, группа всадников. Песня Хью тотчас оборвалась, а рука телохранителя переместилась на эфес меча. Я сделал то же самое, в душе надеясь, что это приличные люди, а не местные разбойники. Некоторое время мы сближались, потом Джеффри чуть приподнялся в стременах, вгляделся и облегчённо выдохнул.

И кто же это? Шестеро вооружённых людей. Нет. Семеро. Кто впереди? Нет, не рыцарь. Золотой цепи нет, шпор нет.

— Это местный бейлиф, господин, — негромко сказал Джеффри, не дожидаясь моего вопроса. — Представляет королевский закон в здешних местах. Не церемоньтесь с ним, мой господин. Капельку внимания, не больше.

Всадники остановились, перекрыв нам дорогу. Бейлиф был крепким плечистым мужчиной с квадратным лицом, обрамлённым густыми чёрными волосами: шевелюрой, широкими баками и окладистой бородой, напоминающей лопату. Берет с пером. Лиловый камзол. На руках перчатки из оленьей кожи. На поясе меч и кинжал. Солдаты были в коричневых куртках из бычьей кожи. За плечами у каждого длинный лук, а на поясе — короткий меч. Лица у всех суровые, грубые, обветренные.

— Рад приветствовать вас, сэр, — бейлиф приложил руку к груди и поклонился. — Уильям Депп.

— И я рад вас видеть, — я сопроводил эти слова коротким кивком. — Томас Фовершэм, эсквайр, сын барона Джона Фовершэма. Что за дела привели вас в эти места?

— Ищем банду разбойников, сэр, убивших и ограбивших купца на Нотервильской дороге, также они подозреваются в убийстве лесника. Вроде их четверо. Внешность главаря хорошо сумел запомнить приказчик купца, которому посчастливилось убежать. Он его и описал. Чернявый. Широкое лицо. Длинный нос с горбинкой. Шрам на щеке и кольцо в ухе — наверное, бывший матрос, сбежавший с корабля. Вы не видели ничего подозрительного, милорд?

— Посоветовал бы вам обшарить вон те кусты, — ответил я.

Бейлиф принял мои слова, как приказ к действию. Кинул за спину: «Пит, Джеймс!» — и повелительно махнул рукой в сторону кустов.

Двое лучников сорвались с места и поскакали туда.

— Сэр! Разбойники! Они здесь! — крикнул один из них.

И тут же из зарослей выскочили какие-то люди и помчались к ручью. Их можно было понять: на другом берегу, в сотне метров, начинался лес.

Только сорвалась с места оставшаяся четвёрка солдат, как за моей спиной раздался просительный голос Хью:

— Мой господин, можно и мне…

Я небрежно махнул рукой, и он тут же, нахлёстывая коня, пронёсся мимо меня вслед ускакавшим стражникам.

— А мне? — спросил Джеффри.

Я кивнул, и он тоже умчался в погоню.

Один из разбойников, спрыгнув с обрыва, перебрался через ручей, но поскользнулся и упал. Стрела, пущенная стражником, почти наполовину ушла в вязкую глину, пронзив воздух в том месте, где только что находился разбойник. Тот вскочил на ноги и, хватаясь за гибкие стебли кустарника, начал карабкаться наверх. Он уже почти добрался до края оврага, но тут в его спину вонзилась стрела. Он вздрогнул всем телом и рухнул в куст, ломая ветви.

…Всё закончилось быстро. Сначала прискакали два стражника бейлифа и Хью. Они азартно ругались, правда, без злобы, из-за какой-то монеты. Нетрудно было догадаться, что разговор идёт о деньгах, выуженных из кошелька одного из убитых разбойников. Следом явился Джеффри, усердно вытирая свой меч о гриву лошади. Вложив меч в ножны, он доложил:

— Труп разбойника лежит чуть выше по оврагу.

Затем подскакали остальные лучники. Один из них волок на верёвке главаря банды. Тот проделывал путь на животе и захлёбывался истошным криком. Остановив лошадь, стражник отрапортовал:

— Одного разбойника убили, а главаря привезли с собой.

— Хорошо везли, — усмехнулся бейлиф. — Теперь поднимите его на ноги!

Двое стражников соскочили с лошадей и отвязали верёвку. Попробовали поставить разбойника на ноги, но те его не держали, и он снова повалился лицом в траву. Руки и лицо были покрыты порезами, глубокими царапинами и залиты кровью, а на его лохмотья, бывшие ещё недавно хорошей одеждой, сейчас не позарился бы и последний нищий. Поставив главаря на колени, стражники резко задрали его лицо к бейлифу.

— Так. Серьга в ухе есть. Шрам на щеке… есть. Чернявый. Он! Хм! Как мы теперь поведём это дьявольское отродье, Мэтью, если он на ногах не стоит? — в голосе бейлифа появились стальные нотки.

Стражник виновато опустил глаза:

— Так, ваша милость, вроде же по траве… Я не думал, что его так посечёт.

— Он не думал! Тебе думать не положено, а только точно выполнять мои приказы! Понял меня, дубина?!

Бейлиф не то чтобы злился на стражника, просто таким образом поддерживал дисциплину в своём отряде.

— Понял, ваша милость!

— Теперь об этом злодее… — бейлиф посмотрел на разбойника, потом на лес и снова на разбойника. И задумчиво продолжил: — Вести с собой — себе дороже! Намучаемся. Повесить бы его, так нет ни времени, ни охоты волочь его до леса. Закончим всё здесь. Вытащи-ка свой меч, Джеймс, и снеси ему голову.

Тут разбойник, до этого безмолвно стоявший на коленях, словно очнулся и закричал:

— Сэр! Милостивый сэр! А суд?! Я хочу предстать перед судом! И мне нужен священник! Я не могу умереть, не покаявшись в грехах! Добрый сэр, явите Божью милость!

— Что тебе даст священник, гнусный злодей?! Твою запятнанную грехами душу давным-давно заждались в аду! Умри, вонючий пёс, как и жил, весь погрязший в грехах! Джеймс!

Раздался резанувший по ушам визг: лучник выдернул меч из ножен и шагнул к обречённому. Разбойник, крича во всё горло, попытался вырваться, но тут один из державших его лучников заломил ему руки так, что тому поневоле пришлось согнуться. Другой стражник схватил главаря за длинные волосы и резко наклонил его голову, подставляя шею разбойника под удар занесённого меча. В следующее мгновение из обрубка шеи тёмной струёй ударила кровь. Голова мертвеца покатилась по траве и застыла, глядя на меня пустыми глазами. Я хотел отвести взгляд от этих мёртвых глаз, но сразу не смог этого сделать.

Сцена казни прошла настолько быстро, что только когда всё закончилось, я понял, что у меня на глазах без суда и следствия убили человека. Пока я судорожно ловил обрывки мыслей, пытаясь понять, как такое могло случиться, бейлиф уже вовсю командовал:

— Мэтью! Ты вместе с Уиллом закопаешь эту падаль! Что ты на меня так смотришь?! Да, ты, дубина! В следующий раз мои приказы будешь выполнять в точности! Остальные — по коням!

Он повернулся ко мне:

— Рад был с вами познакомиться, уважаемый сэр, но нам надо спешить. Всего вам хорошего, сэр!

— Я также… рад, — я постарался сглотнуть комок, подкативший к горлу. — Весьма.

Отряд стражников умчался по дороге, поднимая клубы пыли, и мы продолжили путь. Только отъехав от места казни на сотню метров, я смог осознать увиденную мною картину.

Ну и… порядки! Как они скоры на расправу! Раз — и нет головы! И это называется правосудие? Ни следствия, ни суда, ни адвоката! Экономия! И чем эти слуги закона отличаются от разбойничьей банды? По мне — так ничем!

Джеффри спорил с Хью об ударе, которым стражник снёс голову разбойнику.

— С оттяжкой надо бить! — горячился Хью. — Меч — он не топор. В нём веса такого нет.

— Много ты понимаешь, дурья башка! Он правильно ударил. Сильно и резко, — противостоял ему Джеффри.

Они, в отличие от меня, были людьми этого времени и вели себя естественно. Это было мне понятно, но всё равно их поведение, непосредственность отношения к ситуации сейчас напрягали и раздражали.

«Мне муторно, а эти сукины дети словно в шоу поучаствовали, — думал я. — Чужую кровушку пролили, душу свою порадовали, сцену казни посмотрели, считай, как на спектакле побывали, а вдобавок и денежкой, похоже, разжились. И ведь не серийные маньяки и не наёмные убийцы, а обычные солдаты».

Неожиданно мне захотелось выпить водки. Накатить стакан, а за ним — другой. Для успокоения нервов и просветления мозгов.

…Под вечер мы въехали в город. Это был первый средневековый город, который я увидел. Воспоминания о казни потускнели перед обилием новых впечатлений, но желание напиться не исчезло. Уже на подъезде к воротам город показался мне более чем странным, опять не соответствующим картинкам из книг. Стены были не крепкими и высокими, а имели крайне запущенный вид, все в трещинах; вдобавок они в изобилии поросли мхом и плющом. Дерево ворот, потемневшее от времени, было прошито металлическими полосами, покрытыми ржавыми пятнами. Двух стражников, стоявших на въезде, похоже, больше беспокоила дань, взимаемая с крестьян и торговцев, чем безопасность города.

От ворот дорога вела через весь город, и, как я потом убедился, заканчивалась на его противоположной стороне другими такими же воротами. Судя по всему, город вырос на торговле, стоя на пересечении торговых путей. Дома в основном были деревянными и, на мой взгляд, донельзя уродливыми. Стены верхних этажей в большинстве своём были вынесены вперёд и нависали над нижними, да так, что временами почти смыкались с верхними этажами домов напротив. Только планировка и дома центральной части походили на те города, которые я видел в книгах и фильмах моего времени. Каменные дома были украшены ажурными парапетами, зубцами, башенками и балкончиками, а над ними высился островерхий собор.

Мы выехали на рыночную площадь. Торговля уже закончилась, и только какие-то оборванные люди обоего пола копошились у куч с отбросами, отпихивая друг друга.

— Нищие, — пояснил телохранитель. — Подбирают остатки еды. Всё, что осталось от торговцев. Жрут как свиньи. И пахнут как свиньи.

На перекрёстке стояли, опираясь на копья, несколько городских стражников, кто с любопытством, а кто со скукой наблюдая за отвратительным пиршеством.

Найдя постоялый двор, сначала решили вопрос с ночлегом, потом я заплатил конюху, оставив на его попечение лошадей, и мы снова вышли на улицу. Солнце уже садилось, но ложиться спать было рановато. Мне хотелось остаться одному. Посидеть за стаканом вина и хорошенько подумать над тем, что недавно произошло на моих глазах.

Хотя я знал о жестокости и дикости средневековых нравов, но, как говорится, знать это одно, а видеть своими глазами — совсем другое.

«Привыкну, — подумал я. — Иначе никак. Да и некуда мне деться с подводной лодки, называемой Средневековьем…»

Хью не терпелось удариться в загул.

— Мой господин, я могу быть свободен или вам понадобятся мои услуги? — спросил он.

Намёк был понятен. Сунув монету ему в руку, я его отпустил. Джеффри, видя моё состояние и желая развлечь господина, предложил сходить к проституткам. И я подумал: почему бы и нет? Телохранитель тут же окликнул грязного мальчишку лет двенадцати, с соломой в волосах, тащившего седло на конюшню:

— Эй, парень, где тут хороших шлюх найти?

— По этой улице, вон туда! — он мотнул головой. — Называется «Чёрная кобыла».

Улица, по которой мы шли, была узкой и кривой. Первые этажи зданий занимали лавки и мастерские. Из открытых окон доносились голоса, лязг и стук. А ещё была вонь, она шла от мусорных куч и грязных луж. Только я скривился от очередного отвратительного запаха, шибанувшего в нос, как по ушам ударил пронзительный свинячий визг. Мясник прямо на булыжной мостовой резал свинью. Одни прохожие старательно переступали через лужу крови и кишки, другие же не обращали никакого внимания на противное чавканье под своими подошвами. От этой неудобоваримой картины моё и без того неважное настроение испортилось ещё больше. Ещё через пару десятков метров мы увидели подвешенный на ржавых крюках деревянный щит, на котором была изображена чёрная лошадь.

— Нам сюда, — Джеффри глянул на меня, словно спрашивая позволения.

Я кивнул.

Помещение с низким потолком, нависающим почти над самой головой, было наполнено смесью запахов готовящейся пищи и бесплатной общественной уборной. В неровном свете свечей я разглядел мужчин и женщин, сидевших за двумя длинными столами. На столешницах, в лужицах пролитого вина и эля, стояли кувшины, кружки, миски с едой и объедками. Кто-то из присутствующих пил, кто-то разговаривал, а одна парочка целовалась взасос. В дальнем конце одного из столов сидел окончательно опьяневший мужчина. Он спал, положив голову на стол, временами громко всхрапывая. За стойкой стоял толстопузый хозяин с красным лицом. Судя по его потасканной и опухшей физиономии, он сам, в первую очередь, пользовался всеми теми удовольствиями, которые предоставлял посетителям. Вином и женщинами.

— Дорогие господа, рад вашему появлению в моём заведении! Чего желаете?

Если здешний ассортимент удовольствий соответствует здешнему интерьеру, то я уж как-нибудь… обойдусь без предоставляемых услуг.

А вот Джеффри, в отличие от меня, похоже, чувствовал себя здесь как дома. Облокотившись о стойку, он начал перечислять:

— Хорошего вина кувшин. А ещё… Нет. Обедать мы будем в другом, более приличном месте, чем твой клоповник. Пару женщин. С приятными лицами и в теле!

— Всё будет исполнено, уважаемые господа! Прошу вас, пройдите за тот стол. Сейчас всё будет!

Не успели мы сесть на лавки, как к нам подошли две женщины, неся вино и кружки. Поставив всё на стол, они уселись рядом с нами. Мне досталась женщина с волосами цвета соломы и ярко нарумяненными, как у матрёшки, щеками. Из-под её развязанной рубашки была видна полная грудь.

— Здравствуй, красавчик. Меня зовут Ливия. — Она налила в кружку вино, сделала из неё несколько глотков и протянула мне. — Ты мне нравишься. Ты, наверно…

Она болтала разную ерунду, а её рука как бы невзначай скользнула в мои штаны.

— Ого, а там у тебя неплохая улитка, она так и просится вылезти из раковины, — проворковала она. — Я уже чувствую, как у неё поднимаются рожки. Может, пойдём?

Честно говоря, у меня не было большого желания, но я позволил увести себя — скорее всего, это была попытка слиться с местной жизнью, попробовать стать таким, как все.

Мы вошли в дверь в конце зала и очутились в большом сводчатом помещении. Глиняный пол был застелен соломой, на которой валялись тюфячки, набитые той же соломой. Эти подобия постелей были разделены одеялами, натянутыми на верёвки. При слабом свете свечей мне показалось, что на полу копошатся не люди, а какие-то тени, разражаясь то криками и хохотом, то любовными наигранными стонами. Но это было не так противно, как приторно, а вот ужасный запах бил в нос с такой силой, что меня начало подташнивать. Сдержав позыв, я резко развернулся и вышел. Дойдя до стола, где сидел Джеффри со своей женщиной, схватил кувшин, налил себе вина и быстро выпил. Комок, стоявший в горле, исчез. Телохранитель удивился, увидев меня.

— Господин… — начал он, но я его перебил:

— Всё нормально, Джеффри. Просто я хочу напиться. В гордом одиночестве.

Выудив из кошелька серебряную монету, положил её на стол перед ним.

— А ты давай, веселись за нас обоих! — с этими словами я направился к выходу.

Когда после третьей кружки вина я перешёл к философским рассуждениям типа: «Жизнь человека настолько призрачна и мимолётна, что не заслуживает серьёзного внимания», — появилась она. Эта девушка понравилась мне с первого взгляда. Тут, наверное, сыграло свою роль и выпитое вино. Высокая брюнетка, с пышными формами, но в то же время подтянутая и стройная, она притягивала не только мой взор. Грациозно покачивая бёдрами, девушка прошла мимо и, как мне показалось, бросила на меня интригующий взгляд. Пока я решал, было в этом взгляде приглашение или нет, она обогнула один стол, за ним другой и подошла к служанке. Обменялась с ней несколькими словами, после чего та исчезла и вернулась с винным сосудом в руке. Отдав монету, прекрасная незнакомка направилась к выходу, не забыв ещё раз выстрелить в меня глазками. Я что, железный?! Вино и гормоны заставили меня забыть об осторожности. Бросив пару монет на стол, я сорвался с места.

Не успела она повернуть за угол, как я её догнал. Услышав мои шаги, она резко обернулась. В её больших тёмных глазах читался испуг. Зная, что долгие ухаживания здесь не в моде, я сразу перешёл к делу:

— Не торопись, красавица. У тебя такая улыбка, что решил ещё раз увидеть её на твоём прелестном личике.

— Сэр, я простая девушка и не привыкла к красивым словам. Вы что-то хотели от бедной девушки?

— Какая же ты бедная? Ты очень даже богатая!

— Вы шутите, сэр? У меня…

— Да многие принцессы и королевы позавидовали бы тебе! Они бы отдали сундуки с золотом в обмен на твои богатства!

— И что же это?

— Это твоя божественная красота, милая.

— Ой, сэр, что вы такое говорите! Вам, мужчинам, только бы посмеяться над девушкой, подшутить над ней, — теперь в её голосе чувствовалось кокетство.

— Ну что ты, малышка. У меня и в мыслях такого не было.

— Извините, сэр, но мне нужно бежать. Хозяин послал меня за вином. Если я быстро не принесу…

— Я провожу тебя, — заявил я голосом, не терпящим возражений; это продолжало играть во мне выпитое вино.

— Но я вас совсем не знаю, сэр!

— Вот по дороге и познакомимся!

Улочка, на которую мы свернули, была, что называется, с односторонним движением.

— Так ты служанка?

— Да, сэр. Но жена хозяина в последнее время ревнует, и мне, похоже, скоро придётся искать себе новое место.

— А что, к этому же был повод, малышка?

За разговором мы свернули за один угол, за другой, и тут я понял, что потерял направление и уже не знаю, где находится мой постоялый двор. Несколько раз слышал шаги, как в стороне, так и за спиной, но они растворялись в тишине, и тогда я снова переключался на разговор с прелестницей.

— Мы уже почти пришли, сэр. Теперь я пойду одна! — она резко повысила голос, выделив последнее слово.

Хмель не выветрился, но от этого выкрика я насторожился. В голове ударил тревожный колокол. Только сейчас я осознал, что оказался где-то в глубине тёмных пустынных улиц незнакомого города.

Девушка сделала резкое движение рукой вниз, в складки платья. Чисто инстинктивным движением я перехватил её руку. Когда она попыталась её вырвать, я увидел в этой маленькой ручке тонкий и чрезвычайно острый на вид кинжал, блеснувший в лунном свете.

Едва я осознал тот факт, что на мою жизнь покушаются, как из-за угла выскочили два мордоворота и замерли в непонятном ожидании. По-другому их никак не назовёшь. Лица, абсолютно не отмеченные интеллектом, мозги с одной извилиной, и кулаки с пивную кружку. Очевидно, то, что «клиент» к моменту их появления не лежал, подрыгивая в агонии ногами, стало для них неожиданностью и ввергло в кратковременный ступор. Не дожидаясь, пока они очухаются, я резко вывернул запястье красотки и швырнул её, взвизгнувшую от боли, им под ноги. Сделал я это вовремя, потому что головорезы уже ринулись ко мне, но при столкновении со своей сообщницей их атака превратилась в сплошной фарс. Один из них, наткнувшись на неё, упал, а другой пошатнулся и, стараясь сохранить равновесие, так отчаянно замахал руками, что выронил свою дубинку. Такие шансы я никогда не упускал. Подскочив к первому головорезу, который успел встать на ноги, я пробил ему прямой слева в солнечное сплетение, а правым кулаком заехал в челюсть. Удар получился на редкость резкий и мощный. Бандита отбросило на пару метров, он рухнул мешком на камни мостовой и затих. Со вторым я поступил более незатейливо. Тот ещё только начал подниматься, как я врезал ему подкованным сапогом в живот, заставив его завывать и корчиться от боли. Потом подобрал дубинку и ударил его по голове. Вопль резко оборвался. В этот же момент наступившая тишина была нарушена дробным стуком подошв. Наводчица, высоко подобрав длинные юбки, со всех ног помчалась по улице. Хотя я спокойно мог её догнать, но не стал этого делать.

Беги, сучка, беги. Повезло тебе.

И куда мне теперь? Тоже мне, Казанова! Увлёкся смазливой мордашкой и ладной фигуркой и заблудился…

Бросив взгляд на потерявших сознание грабителей и мысленно сравнив их с дохлыми воронами на помойке, я направился к ближайшему углу, в душе молясь о том, чтобы направление оказалось верным. Прошагал метров сто, когда над головой с лёгким скрипом растворилось окно верхнего этажа одного из домов. Уже зная, чем это грозит, тут же ускорил шаг. Негромкий всплеск за спиной дал мне знать, что я удачно избежал содержимого чьего-то ночного горшка.

Ещё один поворот. Блин! Не город, а лабиринт какой-то!

Обходя зловонные лужи и кучи гниющего мусора, я не переставал вполголоса материться, потому что, как ни старался, всё равно наступал на нечто отвратительно пахнущее и противно чавкающее под ногами.

Остановился, не зная, куда повернуть, и вдруг услышал чьи-то шаги. Как бы я ни хотел побыстрее добраться до постели, недавнее приключение заставило меня более внимательно отнестись к появлению новых любителей ночных прогулок. Замерев, стал чутко прислушиваться к шагам. Убедившись, что они не удаляются, а приближаются, осмотрелся. Найдя за своей спиной нишу на стыке двух домов, осторожно ступая, забрался в неё и тут же окунулся в непроглядную, почти чернильную темноту, в которой заметить меня было почти невозможно, если только не подойти вплотную.

Вскоре я понял, что идут двое, и смог расслышать, о чём они говорят.

— Дальше не пойдём. Здесь нам никто не помешает. Итак, почему опять пришёл ты? Разве я не говорил, что хочу видеть твоего хозяина? Где он?! — невидимый мне человек был не просто недоволен, он был разозлён.

— Потише говорите, сэр, а то ненароком полгорода поднимете, — отозвались бесцветным голосом.

— Не смей указывать, пёс, что мне делать!

— Извините, сэр.

— Вот так-то лучше! — в голосе дворянина звучало горделивое удовлетворение. — Знай своё место, грязный наёмник!

— А чем вы лучше меня, сэр? Только тем, что убиваете не сами, а посылаете других делать за вас грязную работу?

— Заткни свою вонючую пасть, отродье шлюхи! — теперь в голосе дворянина звучала ярость.

— Извините, сэр. Постараюсь никоим образом больше не оскорблять вашего слуха, — с едва уловимой насмешкой сказал человек, которого назвали наёмником.

— То-то! Знай своё место, холуй! Теперь отвечай: почему не пришёл лорд, как мы договаривались?

— Он очень загружен делами, требующими его неусыпного внимания, но непременно с вами встретится, дабы по достоинству оценить ваши заслуги. Вы выполнили поручение моего господина, сэр?

— Да, — недовольно буркнул дворянин.

— Извините, сэр, но господин хотел бы услышать подробности. Вы же знаете, как он щепетилен в…

— Если бы он так хотел о них узнать, был бы здесь сам! — отчеканил дворянин.

— Сэр, я всего лишь посредник. Господин послал меня, и я пошёл…

— Мои люди знают своё дело. Старик виконт и чирикнуть не успел, как его горло стало улыбаться небу от уха до уха. На вот, держи! Это фамильный перстень с гербом — прямое доказательство его смерти! Я выполнил все условия нашего договора. Виконт и бумага… которую ты получишь, как только я получу золото. И ещё, чуть не забыл маленькую деталь. Твой лорд заплатит мне на десять монет больше, чем мы договаривались. Хочешь знать, за что?

— Да, сэр.

— Двое моих людей ранены. Старик обзавёлся телохранителем, который оказался хорошим воином. Их кровь должна быть оплачена золотом!

— Разве вам не за это платят?..

— Где деньги? Спрашиваю в последний раз!

После этих слов резко наступила тишина. Я не видел чётко их лиц, так как они стояли вполоборота ко мне, но по их позам мог судить, что они готовы вцепиться друг другу в глотку.

Затянувшуюся паузу прервал голос дворянина:

— Мои деньги и десять монет сверху.

— Хорошо. Документ?

— Сначала деньги!

— Вот золото. Всё, как договаривались. Вот ещё десять монет.

В тишине послышался тихий звон денег, приглушённый тканью. Похоже, мешочек встряхнули.

— Мой господин просил меня полностью расплатиться с вами. Вы получили всё, что вам причитается?

В голосе наёмника, как мне показалось, прозвучал какой-то зловещий намёк.

— Надеюсь, что да. Иначе, кто-то может потом пожалеть о своей жадности.

— В таком случае…

Движение правой руки наёмника было молниеносным, а потому трудноуловимым в полумраке переулка. Кинжал вонзился в горло дворянина, и я услышал хрип. Последовал ещё один удар, и хрип оборвался. Глухо звякнул о мостовую мешочек с золотом, выпавший из руки жертвы, затем ноги дворянина подогнулись, и он упал рядом с кошельком. Убийца замер, просеивая сквозь себя малейшие звуки, опустился на колени и стал обшаривать труп.

— Это всё вернуть лорду, а вот твой кошелёк, кичливый барон, моя законная добыча.

Послышалось тихое звяканье монет, сопровождаемое бормотанием:

— Серебро. Одна… две… три… О, а это золотой. Вот ещё…

Одна монета упала.

— Дьявол! — ругнулся убийца.

Блестящий кружок, ударившись о булыжник, чуть подпрыгнул и… покатился ко мне.

О-ох! Мать!..

Монета улеглась рядом с моими ногами.

— Вот ты где, красавица… — наёмник стал приближаться.

И тут он увидел меня.

Раздумывать было некогда. В моей руке словно сам собой оказался кинжал. Я с силой выбросил руку вперёд. Узкое лезвие чуть ли не по самую рукоять вошло в грудь наёмнику. Некоторое время он стоял, глядя на меня, а затем рухнул мне под ноги. Только тут я осознал, что убил человека. Впервые в жизни.

Я замер, ошеломлённый тем, что сейчас сделал, переводя взгляд с окровавленного кинжала в своей руке на труп и обратно. Правда, моя растерянность длилась недолго. Тишина, царящая вокруг, не успокаивала, а настораживала. Трупы, распростёртые на булыжной мостовой, окровавленный кинжал в моей руке, адреналин, кипящий в моей крови, — всё это подстёгивало к немедленным действиям.

«Бежать! Бежать немедленно!» — надрывно звучало в моей голове.

Я был уже готов сорваться с места, но тут мой взгляд случайно зацепил монету, мягко блестевшую в лунном свете.

«Блин! Деньги! Кошельки, набитые золотом! — эта мысль, словно щелчок переключателя, перевела моё сознание из режима смятения в нормальное состояние. Нет, совсем нормальным его не назовёшь, но, тем не менее, я мог уже логически рассуждать. — Ты что? Трупы грабить собрался?»

Несколько секунд прошли в раздумье. Нет, это не был всплеск жадности! Никогда в жизни я бы не опустился до такого, но теперь… Теперь я играю на чужом поле! И по чужим правилам!

Обшарив тело убийцы, я стал обладателем трёх кошельков: один — с платой за убийство; второй — самого барона; а третий — наёмника. Кроме того, у наёмника за поясом оказался продолговатый круглый деревянный ящичек типа тубуса, запечатанный сургучной печатью. Секунду колебался: брать — не брать? Как-никак — улика! Найдут, не отмажешься… И тут до меня дошло, что я не в двадцать первом веке, а в четырнадцатом! Криво усмехнувшись, сунул ящичек за пояс. Выпрямился и уже был готов уйти, но тут у меня появилась новая мысль: не подправить ли картину убийства, тем самым запутав следствие? Хм! А почему бы и нет?

Подтащил труп наёмника к барону и положил его рядом с ним. Затем сжал кисть наёмника на рукояти кинжала, торчащего из горла барона, в руку самого барона вложил свой окровавленный клинок и забрал его кинжал. Посмотрел и саркастически хмыкнул. Картина взаимного убийства выглядела, скажем так, не очень убедительно. Но ничего другого не придумал.

Кинув последний взгляд по сторонам, я двинулся по улочке, стараясь как можно тише ступать по камням, настороженно вглядываясь и вслушиваясь в темноту. Именно это моё состояние позволило почувствовать опасность, как только я подошёл к углу. Я замер, сканируя тишину каждой клеточкой своего тела, каждым своим натянутым до предела нервом. И теперь уже явственно услышал чьё-то сопение.

«Грабители? А почему не нападают? Значит, не простые грабители, а подельники наёмного убийцы! — мысли пронеслись у меня в голове табуном взбесившихся коней. — Надо разыграть спектакль!»

Я как можно громче икнул, причмокнул и начал нетрезвым голосом:

— Что за город?! Ни одного приличного заведения, а шлюхи… бр-р! Разве это женщины? Колоды деревянные! Да ещё какая-то пьянь под ногами валяется! Переулком нельзя пройти, чтобы не наткнуться. Стражу позвать, что ли? Как же! Полезут они сюда…

Походкой совершенно пьяного горожанина-гуляки я вышел из-за угла и медленно двинулся по улице.

— Соседу точно морду набью! Будет знать, как заглядываться на мою жену! Интересно, осталось дома вино? Или я его выпил, когда уходил?! Если Эмили хоть слово скажет, что я опять напился, я ей скажу… знай своё место, женщина! Я мужчина или поросячий хвостик?!

Снова свернул за угол, бубня и ругаясь, прошёл ещё полсотни метров и только тогда остановился и прислушался. За мной, похоже, никто не шёл. И тут я помчался со всех ног…

Моё ночное приключение оказалось не только смесью триллера и боевика, но в какой-то мере и комедией. Правда, этот элемент проявился только в самом финале. Дело в том, что, мчась, не выбирая дороги, я неожиданно выскочил к постоялому двору, где мы остановились!

Народу в зале за время моего отсутствия заметно поубавилось. Компания из четырёх пьяных гуляк громко выводила какую-то заунывную песню, да ещё трое постояльцев торопливо поедали свой поздний ужин, перед тем как лечь спать. Подойдя к стойке, положил монету, забрал у хозяина кувшин с вином и поднялся наверх.

Хью отсутствовал, а Джеффри, полностью одетый, стоял у кровати и нацеплял пояс с мечом.

— Где тебя носило, Том?! — воскликнул он, увидев меня. — Я уже собрался на поиски!

Ишь, весь изволновался. Ну, прям, как заботливый папаша.

Джеффри действительно относился ко мне с истинно отцовской заботой, причём это не было простой угодливостью слуги. Сейчас было видно, что он искренне переживал за меня. Если до этого я ещё думал, говорить ему о ночной стычке или нет, то теперь все сомнения отпали. К тому же после ночных приключений мне просто не терпелось выговориться, поделиться пережитым.

— Всё в порядке, Джеффри. Давай кружки. Нам, похоже, есть о чём поговорить.

Лицо моего телохранителя сразу стало озабоченным. Он кинул меч на кровать и достал с полки две кружки. Я налил вино и выпил чуть ли не залпом. Отдышался и начал:

— Тут со мной произошла такая интересная история…

Выслушав меня, Джеффри некоторое время молчал, потом осушил свою кружку, которую до сих пор держал в руке, и сказал:

— Том, что сделано — то сделано, но, судя по всему, ты влез в чей-то заговор, пусть даже случайно. Поэтому твоя жизнь сейчас не стоит и гроша. Тут нужно учитывать не только заговорщиков, но и наёмников, которые на них работают. Ведь ты украл у них деньги, и тебя будут искать с двойным усердием. А когда найдут, ты будешь рад, если тебя убьют сразу…

Ни фига себе! Положение у меня, как у той совы. Ею об пень или пнём по ней. По-любому плохо. И что мне при таком раскладе делать?

Джеффри тут же дал ответ на мой мысленный вопрос:

— Ложись спать, Том. На рассвете уходим из города!

Только начал раздеваться, как вспомнил о кошельках. Достал их и бросил на стол.

— Ого! — воскликнул мой телохранитель. — И сколько там?

— Как-то не до счёта было.

Я разделся и собрался лечь, но тут Джеффри сказал:

— А кошелёк-то с гербом!

Я повернулся. Джеффри стоял у стола и крутил в пальцах один из кошельков. Подошёл к нему. Кошелёк, который держал мой телохранитель, был замшевым, сделанным явно на заказ. На боку у него был вышит герб.

— Чей это герб?

— Не знаю. Точно не английский. Скорее всего, французский.

— Тогда плевать! — И я направился к своей кровати.