6. Последние трусЫ

Эти его трусы, привычно брошенные в стирку, как плевок в душу. Я их правда постирала? Вот сейчас постирала?

— Что это, Маша, ты только что сделала?

Спрашиваю сама себя. Я только и веду эти диалоги сама с собой. Почти без перерывов на сон. Больше поговорить не с кем.

Он сейчас вытер о тебя ноги, как о грязную тряпку. А ты прогнулась, чтоб ему было удобнее?

И ты ведь всю жизнь прогибаешься. Уж признайся самой себе честно. Хватит сказок про образцовую семью. И заботливого мужа. Не был он никогда заботлив. Заботлив по отношению к тебе. И сейчас тянет, старается не пересекаться и не обострять. Ждёт, когда ты попыхтишь обиженным ёжиком и постепенно всё войдёт в колею.

А колею эту ты, Маша, протоптала сама. Добровольно. И он привык. Какую бы хрень он ни вытворил, ты пообижаешься и спустишь на тормозах.

Вспомни его передачку в роддом. Несколько холодных картофелин в мундире и кусок — кусок, блядь! — отрезанный от капустного кочана! Кормящей! Он тогда отбивался, оправдывался:

— Это мама твоя так сказала. Я спрашивал, что принести. Она сказала картошечку с капусточкой.

Моя многодетная мама посоветовала такое для родившей дочки? А верю! Но у тебя-то почему не нашлось капли любви ко мне? Спасибо хоть сварил ту картошечку. Мог и сырую немытую принести.

А тройничок, когда я умирала с больным ребёнком на руках? И ладно бы справил свою нужду тихонько, пощадил еле живую жену. Нет, он вывалил на меня эту грязь, обосновал и оправдал. Меня же выставил виноватой: вот до чего ты меня довела! Но я же честен перед тобой. Ты должна ценить! Ты просила меня не врать. И я не вру.

А после сколько их было, унижений?

Его дни рождения, 23 февраля, День разведки — первые годы всё праздновалось дома. Я накрывала стол для его друзей и коллег. Не меньше десятка человек. Старалась. Наизнанку выворачивалась. Каждый раз готовилась и старалась превзойти саму себя. И каждый раз блюда становились всё сложнее.

И в тот раз я за неделю начала приготовления. Заказала на местном сувенирном предприятии 12 порционных глиняных горшочков для жаркого. Рулет из курицы с черносливом. Фаршированная рыба. Заливное двух видов. Торт домашнего приготовления. Мясо во фритюре. Стол ломился. Я падала без сил. Изловчилась прибежать с работы пораньше. Вся в поту. Даже не успела ополоснуться.

Гости пришли. Расселись. Упс! Забыла порезать хлеб. И тут мой образцовый муж заявляет недовольно на всю комнату:

— Ты всё раньше начинаешь готовить стол и всё хуже успеваешь! Ты не умеешь себя организовать?

И я стою как побитая собака. Обтекаю. Ответить ему не осмеливаюсь. Если отвечу — испорчу праздник. Гости и так уже притихли в ожидании скандала. Будут потом обсуждать меня, плохую хозяйку да ещё истеричку впридачу.

Я улыбаюсь, прошу меня простить. Сейчас всё будет. Рыбкой кидаюсь на кухню. А хочется в морду ему этим хлебом!

Мою подругу Наргиз её муж может по лицу ударить при гостях. Меня не бьёт. У меня образцовый муж. И не бьёт. И не пьёт.

Ночью после очередного прилюдного «не бьёт» будет приступ экземы. Надо выпить каких-то успокоительных посильнее. Но не сейчас. После долгого недосыпа, когда днем время тратила на приготовления, а работу приходилось делать ночами, ведь план по строчкам выполнять надо, просто усну. А нужно обслуживать гостей. После убрать гору посуды. Навести порядок в доме. Кирюшины праздники дорого мне обходятся.

Мои праздники — «день рожденья только раз в году» — проходят по усечённой программе. Собираются только родители и сестра. С друзьями у меня не заладилось. Их и было мало. А после замужества и вовсе никого не осталось. Есть друзья мужа. И мне они не нравятся.

Постепенно домашние большие застолья сходят на нет. Кирилл собирает людей в кафе. И всегда без меня. Даже и не помню, почему так происходит. Как-то само собой. Несколько раз пытаюсь присоединиться, но получаю ответ:

— Мы собираемся только коллективом, без жён.

Однажды на улице пересекаемся с его коллегой. Он женится. И приглашает нас на свадьбу. То есть и меня тоже. Я долго готовлюсь. Нарядного ничего нет. Пойти и купить — это не про меня. Слишком непривычно. Готовлю себе платье своими руками, как обычно.

У меня очень мало одежды. Шить самой некогда. Покупать я не привыкла. Экономим. Мы вечно на что-то копим. На одну машину. Потом на вторую, дополнительную, «спортивку», очень уж хочется мужу спортивку. Один гараж, второй, третий про запас.

На свадьбу собираемся вдвоём. Я волнуюсь. Никогда не бывала на свадьбах. Даже не своей.

В прихожей, обувшись, Кирилл поднимает на меня глаза, осматривает недовольно:

— Ты пойдешь в этом?

Ну что за вопрос. Я же вот стою перед тобой, обутая, с причёской и макияжем.

— ВОТ В ЭТОМ? — Почти кричит муж.

— Ты ТОЧНО в этом идёшь?

Да в чём проблема-то? Я стою в нарядном платье. А он бесится, словно я тут в пижаме. Но на третьем его возгласе слёзы подкатывают. «Побольше поплачет, поменьше поссыт» — мысленно говорю себе маминым голосом. Обычно помогает не расплакаться. Но не сейчас. Слёзы-таки брызнули:

— Ну так иди один, раз жена «вот в этом» тебя опозорит.

И он облегчённо выдыхает, открывает дверь и... уходит? Да, просто уходит.

Сколько было за жизнь таких моментов? Не счесть.

Обида подступает к горлу. Опять нечем дышать.

Я вхожу в комнату, где муж сидит с учеником и громко, не стесняясь постороннего, задаю ему вопрос:

— Когда ты съедешь? Сколько я еще должна тебя тут терпеть?

Он поворачивается ко мне молча. Во взгляде осуждение. Я веду себя неподобающе. Да, я уже слышала, что можно вывезти девушку из деревни, но не деревню из девушки. Да похер! Еще день-два и я скажу ему это матом!