7. Мусор вынес себя сам

Вечером без свидетелей я еще больше "девушка из деревни":

— Собирайся и сваливай к своей Наташе! Пока я не вышвырнула тебя сама!

Ну да, вышвырнула бы.... Мои 155 и 50 кило на его полновесную соточку из мышц. Возмущенно кричит мне в ответ:

— Да не к кому мне сваливать. У меня там ничего нет. Ничего серьёзного. Это просто женщина. Баба! Только секс. Я туда как в туалет ходил! Это для меня НИ-ЧЕ-ГО-НЕ-ЗНА-ЧИТ! — И он подчеркивает каждый слог оттопыренным мизинчиком — ой, как хочется этот мизинчик сломать. — Я не понимаю, для чего нам разводиться. Открой глаза! Все так живут. Все изменяют. И ты изменяй, если хочешь. — И уже спокойнее добавляет, — Я так-то уже Серебряную свадьбу начал планировать.

Какие сказочные перспективы. Ты извалял меня в грязи и предлагаешь самой тоже пойти поваляться? И тогда мы будем на равных. Два грязных помойных подлеца. Идеальная семья, вот она какая, оказывается. Когда оба изменяют. А мне казалось, это когда оба верны.

— Да у меня на неё и не встаёт больше, — неожиданно тихим голосом признается муж. Даже голос дрогнул.

Ах, какая печалька. Мне его пожалеть? А ведь я его и пожалела совсем недавно. Он прибежал поздно "от ученика" и весь в раздрае. Лёг неожиданно рано. Отвернулся к стене и лежал так, сжатый в комок.

Я тогда прилегла. Обняла его со спины, помассировала голову — часто так делала, помогала расслабиться после трудового дня, погладила спину, ниже... Он резко обернулся ко мне и накинулся как давно не делал. Секс был энергичным и быстрым. Мы оба получили удовольствие.

— Ты самая возбуждающая моя женщина... — Сказал он тогда.

Я удивилась вроде бы комплименту в мой адрес. Это случилось впервые. Кирилл никогда не говорил мне ничего поощрительного в этом отношении. И я как всегда сглупила. Не на то обратила внимание. Надо было сосредоточиться на слове "самая". Ведь самая — это когда ты стоишь в каком-то ряду, среди прочих. Когда где-то было соревнование.

Вспомнился ещё раз, когда я была назначена "самой". В день Всех влюблённых в прихожей, муж походя сунул мне в руки валентинку — сердечко, вырезанное из простой бумажки. На нем было шариковой ручкой написано "Моей самой любимой". Самой! Значит есть и другие любимые? И ведь царапнуло меня тогда... Но я отогнала ненужные мысли. Мнительность — мой безусловный порок, так часто обсуждаемый родными.

Он столько раз признавался мне в измене. А я не слышала. Не хотела слышать.

Да сколько же еще эти гнилые яблочки будут выкатываться из моей памяти?

Последние месяцы муж вел себя особенно гадко. Перестал себя сдерживать? Уже не видел смысла изображать из себя образцового мужа? Или поверил, что затюкал меня окончательно. Забил под плинтус, как его мама отца?

Не так давно явился конечно же "от ученика", ну не от любовницы же, и устроил мне крик.

Я совершила страшное — пережарила ему яичницу. Да, была срочная работа, не уследила.

— Ты же знаешь, я люблю жидкий желток. Ты его пережарила! Ты это специально сделала? Мстишь мне?

Хотелось уточнить, а за что я ему мщу. Так сходу не всплывало ничего. Но дома был сын. Не устраивать же разборки при нем? Тем более, сын попытался усовестить папашу. Надо же, защищает меня.... Неожиданно. Но приятно.

Чуть позже был еще скандал. Он вернулся очень поздно и с негодованием ткнул мне своей ногой — на носке красовалась дырка. Мордочка супруга была перекошена. "Что ты за жена такая, у которой муж ходит в дырявом носке?" — читалось невысказанное.

Я тогда поспешила извиниться. Губами, как и полагалось виноватой жене. Делала ему минет. Но разрядка всё не наступала. Сильно обиделся, видимо. Да и я сама трудилась без обычного энтузиазма. От органа мужа тянуло запахом.... чужого рта. Хотелось выплюнуть его член, который никак не вставал. И пойти помыть рот. Но это будет конец! Если от дыры в носке его так колбасит. То не закончить минет и бросить — самоубийство. Я все же добилась! Муж кончил. Спермы было с горошину.

— И это всё? А я так старалась. — Пыталась я шутить.

Но супруг не поддержал. Еще больше сжал свои и так тонкие губы.

Любой намёк на его сексуальную слабость вызывал в нем бурю эмоций. Однажды Кирилл проговорился, что его отец стал импотентом в 40 лет и он боится повторить его судьбу. Поэтому вся интимная сфера была для меня как минное поле. Я все не полных 25 лет брака шла по нему максимально осторожно и бережно. Только бы не допустить неуместное замечание, хуже того — неуважительный жест, поступок.

Вся эта гниль и пена вылезают из закоулков памяти. Я их долго не выпускала на свет. Но вот полезло. Как будто дрожжи бросили в говно.

— Надеюсь, пошлину за развод ты оплатишь сам!? Не я довела наш брак до развода. Это сделал ты. Вот ты и заплатишь.

Вечером следующего дня Кирилл принёс целый рулон чёрный больших пакетов для мусора. Собирает туда свои вещи. Мусор выносит себя сам!

Я помогаю, подбрасываю кое-какие вещи:

— Обрати внимание, это набор серебряных ложек, твоя мама дарила. Я их тебе возвращаю. Чтобы не полоскали меня позже как я на вас нажилась.

О, не сомневаюсь. Выполощут! До белизны промоют мои косточки! Как полоскали первую невестку, не постыдившуюся надеть фату невесты не девственницей. Ту девственность забрал их же сынок до свадьбы, но это уже детали.

Собираю его книги, подарки, полученные от меня и от других. Вытаскиваю новый комплект белья и новый комплект махровых полотенец. Не отправлю же я его к Наташе со старьем, мало мне дырявого носка...

В кухне закидываю в мешок тоже новый комплект кастрюль, которые он купил как-то неожиданно, якобы на улице продавали. Какая там улица, сказка на дурочка, вернее, дурочку. Явно его Наташа подрабатывает в сетевом бизнесе и он так её поддержал материально. Тогда я не поняла эти ненужные нам кастрюли. Сейчас пазл сложился.

Складываю новую турку, кофемолку — это была моя обязанность подавать ему кофе с орешками. Неплохую коллекцию дорогого алкоголя — начиналась с моих подарков, а после Кирилл и сам стал тратить довольно много на хороший алкоголь.

Замираю перед раскрытым шкафом. Там сиротливо висит платьице, которое я три года назад сшила на свадьбу сына. И старое зимнее платье, которое шила давно, еще на работу. Еще джинсы и пара самовязанных пуловеров. И это всё? В какой, однако, неприличной роскоши я прожила все свои "счастливые" почти 25 лет брака.

— А знаешь... я сразу хотел... хотел тебя....

Я по губам вижу как он беззвучно произносит "простить". Но спохватывается, ищет другое слово, мычит что-то бессвязное.... Так и не находит подходящего слова и продолжает:

— Но ты такое гестапо мне устроила, что уже и не хочется...

Не хочется чего? Прощать меня?

Он хотел меня простить! Хотел простить за своё собственное предательство. Но я не плакала, не умоляла, не обещала всё забыть. Я была непреклонна и груба. И он решил не прощать меня!

И совсем в дверях, с последним мешком в руках, бросает мне:

— Ты меня никогда не любила! Если бы любила, то простила бы. Всё простила. Любимым всё прощают.

Что это было сейчас? Перевёрнутый мир. Комната кривых зеркал. Я там жила почти четверть века.