Глава 10

Проснулась я от какого-то шороха и тяжко вздохнула. Тело слегка затекло, и я пошевелилась, но поняла, что не могу двигаться, и стала нехотя просыпаться. Паниковать не торопилась, так как пятая точка, которая исправно отвечала за предчувствие, сейчас молчала.

Вру, стоило только слегка проснуться, как она стала сигнализировать, чтобы я не смела шевелиться и не спугнула такую редкую удачу. Под удачей мы с ней подразумевали довольно твердое и внушительное, что так неоднозначно прижималось к нам сзади. Именно это я так малодушно боялась спугнуть.

А что, я чистая, почти выспавшаяся, еще и проснулась в обнимку с мужиком. А если память меня не подводит, то красивым мужиком. Ворчливым, раздражающим, но красивым. Не самое плохое утро, если подумать!

И все же, я сглазила и потревожила сон эльфа, что прижимался к моей спине, сопел куда-то в мою макушку, пока я спала на его руке. Ко всему прочему, меня еще и крепко обнимали. Даже ногу мне на бедра закинули, отчего поза и вовсе становилась скандальной и пикантной.

И вот этот мужчина заворочался, глубоко вздохнув. Стало еще пикантнее.

Если бы я не была такой сонной или, напротив, чуть более невинной, быть может, и отпрянула от мужика, как ошпаренная, с круглыми глазами и прелестным румянцем стыда и возмущения на лице. На деле я лишь сонно проворчала:

– Потрешься об меня еще раз подобным образом – я могу решить, что начинаю тебе нравиться.

В ответ послышался очередной тяжелый вздох. Я уже думала, что Раф сам отстранится, но он не шевелился. Но и не терся.

– Ты ночью пиналась, пришлось тебя скрутить. А остальное не принимай на свой счет… Это – утро, – подобрал он приличное определение, обозначающий утренний стояк. А затем все же отстранился и стал ненавязчиво вытаскивать из-под моей головы свою руку. Не на ту напал!

– Обидно. Я уже было понадеялась, – хрюкнула я, вцепившись ногтями в его запястье в твердом желании досмотреть сон.

– Нам пора вставать… Аста, я слышу, как ты сопишь, – укоризненно оповестили меня и тряхнули за плечо.

– А я слышу, как разговаривает твой рот. Видишь, у всех свои проблемы! – обиделась я и открыла один глаз, недовольно посмотрев на Рафа, на чьем сонном лице блуждала снисходительная усмешка. А после взгляд я опустила. – Ты почему голый? – заинтересовалась я, помня, что спать он ложился в рубашке. Не то, чтобы я была сильно против, тем более торс впечатлял не меньше, чем его «утро». Просто хотелось послушать мотивы оголения. – Стоп, когда ты стал таким огромным? Ты ночами жрешь и тут же на тренировочном плацу пашешь? – уже серьезно озадачилась я, смотря не на худощавого, пусть и мускулистого эльфа, а на культуриста-профессионала. Почти бодибилдер от расы эльфов. Они, вообще, могут быть такими здоровыми?!

– Мне… – отчего-то замялся Раф и отвел взгляд, смутившись под моим взглядом. – Ночью я порвал рубашку. Она стала мне мала. И, да, форма возвращается ко мне стремительно. Сейчас я почти такой же, как в начале своего рабства, – поднял он свободную руку и осмотрел ее со всех сторон.

– То есть, это – не предел? – опешила я, судорожно вспоминая того зверолюда, которого работорговец пытался всучить мне в первую очередь. Еще немного, и Рафа с тем полуволком будет отличать лишь повышенная мохнатость второго! – Как такое возможно? – повернулась я к нему лицом.

– Это то, что я вчера предполагал, – ответил мужчина, но понятнее не стало.

– Это как-то связано с тем, что я могу спать только с тобой? – растерялась я и подозрительно прищурилась.

– Технически, не только со мной. Просто – с кем-то.

– Что за бред? Я большую часть жизни была одинока. Большое событие – проснуться с мужиком, и ничего, жила как-то! – разоткровенничалась я на эмоциях.

– Я не могу знать деталей, так как сам магии не имею, – поморщился он и сам не зная, как толком сформулировать ответ. – Догадка пришла после нападения духа.

– Пантеры?

– Это был духовный зверь, теперь в этом нет никаких сомнений, – исправил Раф меня. – Дело в том, что духи опасны и физически, раны от их клыков и когтей ничем не уступают обычным зверям. Духи – даже опаснее, потому что нарушают не только физическую оболочку, но и духовную, отчего ранения практически не затягиваются. Когда ты сказала, что он на тебя напал, но при этом на тебе не было никаких повреждений, я предположил, что дух мог коснуться лишь духовной составляющей.

– То есть? – вообще не уловила я сути, но подозревала, что ответ мне не понравится.

– Если грубо – то выпить твоей духовной энергии. Другими словами – ману, – пристально посмотрел он на меня. – Обычно для магов это – чревато, потому что магия восполняется крайне тяжело, особенно после насильственного вмешательства, но тебе, как будто, это пошло на пользу.

– По мне это, может, не сильно заметно, из-за моей внеземной красоты и непревзойденной харизмы, но я, вообще – туповата. Особенно по утрам. Так что, будь добр, короче и ближе к сути, – начала я раздражаться на ровном месте, поторапливая мужика.

– Твой резерв маны слишком большой для твоего тела. Мана восполняется слишком быстро, и излишки негативно сказываются на твоем состоянии. Единственный выход – растрата: естественная, либо… искусственная.

– Ты что же – ночью из меня душу высасывал? – опешила я и вновь выразительно осмотрела эльфа, который раздулся до невероятных размеров.

– Тесного контакта достаточно. Я просто впитывал твою избыточную энергию, что помогало справиться твоему телу. И только. Окажись я магом – все твои излишки увеличивали бы и мой резерв маны, но магией я не обладаю. Потому вся энергия уходила на восстановление моего тела.

– Подожди, – взяла я паузу, чтобы осмыслить услышанное. – И как нам быть? Еще пару таких ночевок, и ты треснешь сам, а не только твоя одежда.

– Я тоже об этом думал. Вряд ли тресну, скорее всего, в какой-то момент я просто перестану впитывать твою ману, – серьезно кивнул Раф. – Потому нам нужно придумать способ, как сбрасывать энергию иным способом.

– Есть идеи? – помедлив, с надеждой спросила я.

– Самый простой способ напрашивается сам собой – использовать твою магию. И, чем больше – тем лучше, – пожал он плечами, а я закусила губу и отвела взгляд. – Что не так?

– Есть несколько причин, почему мне этого лучше не делать, – попыталась я уйти от ответа и даже отвернулась, чтобы спрятать тревогу, но вздрогнула, когда услышала:

– Я знаю, что ты – целитель.

Я замерла, а после, когда смогла справиться с бешено колотящимся сердцем, произнесла (почти не дрожащим голосом!):

– Не понимаю, о чем ты.

– Не сомневаюсь, – хмыкнули сзади, а после меня вновь опрокинули на спину, и эльф навис сверху, чем испугал и смутил одновременно, хотя еще недавно думала, что я достаточно циничная и опытная, чтобы не реагировать как девственницы на полуобнаженных мужиков. – И настаивать не стану, так как отлично понимаю, какого это хранить подобный секрет, – серьезно посмотрел он мне в глаза. – Ты можешь не подтверждать, просто знай, что свою тайну хранишь из рук вон плохо. Мне хватило суток, чтобы понять что к чему. Просто не понимал, почему ты так скрываешь свой дар, ведь он мог изменить твою жизнь: богатство, власть, почет.

Он говорил, а я смотрела на ситуацию его глазами. И чем больше вдумывалась, тем сама себе казалась более ненормальной. Полагаю, так думал и Раф, потому и относился ко мне с подозрением.

– А теперь? – вырвался у меня вопрос.

– А теперь, учитывая твой потенциал, я понимаю, что другого выбора у тебя действительно нет, – кивнул он. – Раскрой ты свой дар окружающим, твоя участь может быть немногим лучше, чем у раба.

Я вновь отвела взгляд и произнесла:

– Тогда ты понимаешь, почему твое предложение с растратой маны – мне не подходит.

– Согласен, что конспиратор из тебя – никакой. Но, с моей помощью и под присмотром, думаю, это осуществимо.

Мы замолчали, испытующе вглядываясь друг другу в глаза, и я протянула:

– Ты что же, предлагаешь довериться тебе?

– И чем тебя не устраивает этот план?

– Это похоже на предложение дружбы, но мы оба знаем, что ты – против. Я считаю, что доверие, как и секс, должен быть по взаимному согласию. Извини, но твоя вчерашняя история – несоразмерна с тем, что ты просишь взамен.

– Я предложил выход. Соглашаться на него или нет – дело твое, – внезапно похолодел эльф. – В конечном итоге это у тебя здесь есть гарантии преданности, а не у меня, – добавил он, а затем ловко перекатился и спрыгнул с постели на пол, словно машинально поправив на шее заметно тесный ошейник. Шея у эльфа тоже раздалась.

Он прав: Раф предлагает помощь несмотря на то, что я все еще держу его в рабах. Но смогу ли я довериться ему настолько, или поступлю лицемерно и воспользуюсь его предложением, ничего не меняя для собственного успокоения?

Мои невеселые думы прервал стук в дверь.

Мы переглянулись с Рафом и тот, точно избегая меня, молча отправился открывать дверь, за которой обнаружилась Вероника, которая определенно не ожидала увидеть полуголого эльфа в моей комнате, судя по ее прерванному:

– Аста, я… – запнулась она на середине фразы, а затем упавшим голосом переспросила у мужчины: – Ты здесь?

– Здесь, – согласился Раф без особых эмоций, точно не понимал грусти и ужаса в голосе девушки. – Ты что-то хотела? Аста еще в постели, что ей передать?

Отчего-то стало совсем жаль девчонку, и все же вмешиваться я не стала, не зная, чем могла бы помочь в данной ситуации. А оправдываться, что ничего не было, и Раф голый, потому что мы порвали рубашку – и вовсе бред. Да и с чего бы мне вообще оправдываться?

– А? – потерянно переспросила она. – Д-да, передай, пожалуйста, что завтрак готов. Мы вас ждем внизу.

– Хорошо, через десять минут мы спустимся, – кивнул он, а после закрыл дверь.

– Это жестоко даже для тебя, – не сдержалась я. Моя реплика эльфа только разозлила:

– Не вмешивайся. Мы сегодня уйдем… Лучше поторопись. Нас ждут.

– Понятно, – кивнула я.

Очередная забота от эльфа, который просто не хочет давать надежду, а затем делать еще больнее.

Жестоко, но благородно. Надеюсь, однажды это осознает и Вероника, которой сейчас должно быть очень больно.

***

На завтраке встретиться с Зигридом не вышло. Как сказала Вероника, отцу нездоровится, потому он просил извинить его отсутствие и пользоваться гостеприимством. А также добавила, обращаясь к Рафу:

– Отец надеется, что ты навестишь его до того, как вы отправитесь в путь.

Раф напряженно помолчал, а после отрывисто кивнул, чтобы сразу после завтрака уйти с Вероникой в хозяйские постройки.

Я же осталась одна и, от нечего делать, отправилась на поиски группы эльфов, которые, отчего-то, с нами не завтракали, что смутило.

Их я нашла в той самой комнате, в которой гостей разместили еще ночью. Как оказалось, там они и завтракали. На самом деле я пришла без особой цели, но воспользовалась возможностью и в который раз осмотрела их магическим зрением, чтобы убедиться, что и следа болезни не осталась. Но, несмотря на это, у всех, кого я лечила, было подавленное состояние.

– Так и должно быть, – словно прочел мои мысли Тиль – единственный мужчина из группы эльфов, который нехотя, но назвал свое имя. Похоже, у остроухих это знание еще нужно заслужить. Не знакомство, а целый квест с препятствиями. Раф тоже до последнего не сознавался. – Моя бабушка была целительницей. Она говорила, что любое вмешательство, даже исцеление имеет последствия. После этого организму нужно восстановиться. С ними все будет хорошо, – заверил он меня, сложив руки на груди. Пока я размышляла над словами Рафа о том, что притворяюсь из рук вон плохо. Похоже, только слепой или ленивый не догадается, кто я – на самом деле.

– Почему вас не было на завтраке? Из-за плохого самочувствия?

– Ты сейчас серьезно? – нахмурился Тиль, а я озадаченно подняла брови. – Вижу, что серьезно, – тяжело вздохнул он. – Вероника и ее отец проявили гостеприимство и заботу, нас накормили и обогрели, но мы – рабы. Рабы не могут пользоваться теми же правами, что и полноценные граждане на территории людей. Есть в хозяйской столовой – одна из таких привилегий.

– Вот как… – протянула я, а в груди вновь натянулась спираль раздражения. До сих пор я не особо понимала, почему это место меня так раздражает. Я уже, было, грешила на возможную ревность, но истина оказалась под носом: лицемерие. – Это подводит меня к новому вопросу: Вероника или ее отец уже обсуждали с тобой вашу ситуацию?

– Обсуждали, – кивнул Тиль, а по его напряженному лицу прошла судорога, голос внезапно охрип. – Нам предложили остаться и помогать по хозяйству.

– То есть, прислуживать? – уточнила я, что мужчину не порадовало, но он сдержал раздражение. – И вы согласитесь?

– У нас нет выбора, – все же просочилась нотка бешенства и отчаяния в его ответе, а мужчина пристально посмотрел на меня. – А их условия… приемлемые.

– Поясни, – насторожилась я. Хотя бы потому, что Тиль не казался мне тем, кто так запросто согласится на рабство. Должны быть весомые причины.

– Аста, я порой всерьез задумываясь, что ты – не от мира сего, раз задаешь вопросы про такие очевидные вещи, – покачал он головой, а я сделала рожу «кирпичом». Мужчина коснулся ошейника. – Видишь это? Пока это на наших шеях, свободными нам не быть. Работорговцев убили, и мы живы лишь из-за ограниченной привязки, которая не забрала наши жизни вместе с владельцами. Но оставаться так дальше не может. Если мы не снимем удавки или не найдем хозяина в ближайшие сутки, ошейники убьют нас.

– Так, почему их не снять? Неужели нет возможности?

– Снять ошейники можно лишь ключами. Я сам исследовал каждый труп на той поляне, но ключей не нашел. Похоже, эти ублюдки намеренно оставили их на одной из своих перевалочных баз, на непредвиденный случай, чтобы быть уверенными, что рабы не сбегут ни при каких обстоятельствах, – практически прорычал он, а затем понял, что начал повышать голос и посмотрел на эльфиек и детей, которые обратили на нас внимание. – Отойдем, – кивнул он мне. Мне ничего не оставалось, как последовать за эльфом во двор. – Утром я виделся с Зигридом. Он предложил остаться у них, разумеется, как рабы. Это поможет выиграть нам время, но едва ли мы найдем иной способ. Я должен дать ответ до вечера, пока не стало поздно.

– Никаких других вариантов снять ошейники нет?

– Я не знаю о таких. Кажется, несколько десятилетий назад или около того, был какой-то магический способ, но он уже потерян для современников. На поиски нет времени. А я рискую не только своей жизнью, – вновь повернулся Тиль в сторону гостевого домика.

– Я понимаю, – отчего-то перехватило и мое горло от несправедливости этого мира.

– Возможно, это к лучшему, – произнес он негромко. – Нашу деревню разорили, возвращаться нам некуда, – произнес он с таким напряжением и печалью, что даже такая тупица, как я, поняла все его отчаяние. Тиль всей душой хотел свободы. Возможно, всем эльфам претит быть невольниками. Впрочем, а кому бы не претило? Сама бегу от подобной участи. И все же, Тиль пытался себя убедить, приободрить. Но выходило паршиво. – А здесь… кажется, рабы чувствуют себя неплохо. Только…

– «Только» что? – насторожилась я.

– Зигрид – действительно неплохой человек и управленец. Полагаю, здесь довольно спокойно только благодаря ему, потому что он может находить компромиссы и договариваться. Его деревня для приграничья выгодно выделяется на фоне таких же. Другие бы не только оккупировали бандиты, работорговцы или рыцари, но и разрушили дикие звери или монстры. Ему же, даже в своем состоянии, удается держать все под контролем.

– К чему ты ведешь?

– Он – умирает, – резко произнес он. – Я – не целитель и не знахарь, но даже мне понятно, что ему осталось совсем немного. Это – уже не человек, а живой труп.

– Все настолько плохо?

– Именно, – кивнул он. – А с его смертью все унаследует Вероника, – произнес он как приговор, и взгляд раскосых глаз мужчины устремился вдаль. – Как знать, что случится с деревней в таком случае. Вероника не кажется той, кто умеет договариваться, – тоскливо улыбнулся он.

– Скорее, та, что бежит с шашкой наголо, – кивнула я, запоздало осознав, что данное выражение может быть не понято в этом мире. Так и оказалось. – Безрассудная и отчаянная, – пояснила я, и мужчина с грустной улыбкой согласился.

– В любом случае, выбор у нас небольшой.

– Мне жаль… – произнесла я. – Если бы я могла что-то сделать…

– Ты сделала достаточно, – взял он меня за руку и сжал мои пальцы в попытке приободрить. – Аста, ты, конечно, чудачка, но я счастлив, что мы встретились. Без тебя все могло быть совсем печально, – голосом, полным грусти и тоски, признался он. – Прости, но я должен поговорить с группой. Нужно подготовить их.

– Я понимаю, – кивнула я, а голос показался хрипящим.

Стоило только Тилю вернуться в дом, что я проводила напряженным взглядом, от которого глаза щипало, точно от сдерживаемых слез, как услышала чужое приближение. Думала, Раф вернулся, оказалось – Вероника. Причем, кажется, с явным намерением поговорить. Со мной.

Оказалось, что меня всего лишь позвали к Зигриду, а Вероника была моей сопровождающей, так как Раф по-прежнему был у хозяина деревни.

Отчего-то, после известия о скорой встрече с Зигридом, мое чутье взбунтовалось, но отнести чувство тревоги к чему-то конкретному было не так-то просто, пока я не поймала себя на мысли, что касаюсь ключа от ошейника Рафа, что прятала под одеждой. При взгляде на сосредоточенное лицо Вероники, которая явно хотела мне что-то сказать, обхватила ключ сквозь одежду только крепче, а в голове появилась навязчивая, ничем не подкрепленная идея. Нужно только слегка отвлечь девчонку.

Но сейчас о другом:

– Вероника, все в порядке? Тебя что-то беспокоит? – проявила участие, которое я так не люблю. Но лучше уж разобраться со всем, как говорится, на берегу, чем томиться догадками. Я должна быть готова к тому, что меня может ждать.

Девушка на мой вопрос ответила испуганным взглядом, который она воровато бросила на меня, а после отвела в сторону и попыталась принять невозмутимый вид.

– Что? Нет, все хорошо. И ожог совсем не болит. Все благодаря тебе, я признательна, – машинально дотронулась она до новой повязки под своей рубашкой.

– Если это все – то я рада, – легко согласилась, зная, что это должно спровоцировать девчонку. Так и оказалось. Вначале она замедлила шаг, а в последний момент и вовсе встала на месте, обернувшись ко мне лицом, вынудив остановиться и меня. – Ты что-то хочешь мне сказать? – поторопила я ее, когда пауза стала затягиваться.

– Рафаэль не виноват. Не наказывай его, – напряженно попросила она, стискивая кулаки по швам, и посмотрела на меня решительным взглядом.

В ответ я выгнула бровь и поинтересовалась:

– Интересно… А есть какая-то причина, по которой я должна была на него разозлиться вплоть до наказания?

Мой ответ как будто выбил девушку из колеи, но тут она напряглась, решив, что я морочу ей голову.

– Я знаю, что ты видела нас вчера. Это – только моя вина. Он мне отказал, и ничего не было. Если хочешь злиться – злись на меня.

– Видела, – не стала я спорить. – Что дальше?

– Ты не злишься? Он же… Он же ночевал с тобой и тебя не беспокоит, что он был со мной?

– Только что ты утверждала, что это не он был с тобой, а ты с ним, – хмыкнула я, чем заставила Веронику растеряться. – А почему я, собственно, должна злиться? – вздохнула я и начала со снисходительным тоном: – Вероника, не знаю, чего ты там себе навыдумывала, но лучше бы тебе не забивать этим голову. В любом случае мои отношения с Рафом не касаются никого, кроме нас двоих. Так что не лезь. Я понятно объяснила? – тверже переспросила я и попыталась продолжить путь, что девчонку не устроило.

– Рафаэль – не твоя собственность. Он живой и может иметь свое мнение и желания, – решилась она на смелость, от которой я одновременно захотела и тяжело вздохнуть, и издевательски засмеяться. Юношеский максимализм может порой умилять... когда не брызжет фонтаном тебе в рожу, разумеется.

– А ты знаешь его желания? Может, поделишься? – прищурилась я. Разумеется, вопрос был риторическим. – Боюсь, ты неправа, – обернулась я на нее и подергала шнурок в вороте моей рубашки, на котором под одеждой висел ключ. – Раф – буквально моя собственность. Учитывая, что у вас самих полно рабов в деревне, ты должна бы знать, как это работает, – ядовито улыбнулась я, не упустив возможность макнуть ее в это носом. – Я не лезу в твои отношения с рабами, не лезь и в мои.

– Ты недостойна Рафа. Он – потрясающий мужчина и воин. Он заслужил, чтобы к нему не относились как к вещи. И раз ты этого не понимаешь, это говорит лишь о том, что ты его не стоишь, – бросили мне в спину.

Я вновь остановилась и нервно облизнулась. Стоило бы проигнорировать, умнее бы выглядела, но лицемерие некоторых меня убивает.

– Вот как? – цинично улыбнулась я и прищурилась, обернувшись на девчонку. – И кто же, в таком случае, его достоин? Ты? Хочешь сделать его своим рабом? Тогда ты будешь относиться к нему как к личности? – подняла я брови. От моего тона Вероника смешалась, но отступать не думала. – Напомни, не по твоей ли вине в итоге он попал мне в руки? – склонила я голову к плечу.

– Это… – увидела я растерянность и боль в глазах девушки. – Это было недоразумением.

– Недоразумение – что ты до сих пор не можешь признать вину за то, что он пережил. Но при этом смеешь учить меня, как с ним общаться, – строго отрезала я, а девчонка дернулась, как от пощечины. Большие выразительные глаза наполнились слезами, а взгляд упал под ноги, хотя кулаки сжимались до дрожи и белых костяшек. – На этом разговор закончим и больше не будем поднимать. Сегодня-завтра мы уедем. Можешь потратить это время на то, чтобы с ним попрощаться и добиться его прощения. Обещаю, что не стану на него злиться за это.

Затем я развернулась и сама прошла в хозяйский двухэтажный деревянный дом, незаметно сжимая ключ, который едва ли не жег мою кожу под рубашкой.

На первом этаже я встретила Рафа, который посмотрел мне за спину, где, отставая, понуро шла Вероника, и нахмурился.

– Я уже заждался. Почему так долго? Зигрид ждет тебя.

Встретившись с ним взглядом, Вероника покраснела и резко свернула, уходя куда-то в сторону.

– Что произошло?

– Не сошлись во мнениях, – отмахнулась я.

– Аста, – напряженно потребовал он, подозрительно прищурившись, точно не сомневался, чья вина в этой ситуации была. И подозрения были не в мою пользу. – Что ты ей сказала?

Внезапно это взбесило. Разумеется, это именно я – монстр, который обижает младенцев. Даже сомнений не было. Шикарно.

– Что? – с вызовом вздернула я подбородок, что мужика сильно удивило. – Решил ее пожалеть, так иди и пожалей, – процедила я сквозь зубы, смотря на него исподлобья. – Не сомневаюсь, что вам двоим будет, что обсудить и пожаловаться на ужасную меня. А теперь с дороги. Меня ждут, как ты недавно заявлял.

Мужчина отошел на шаг, а его лицо напряглось. Я хотела пройти мимо, но все же затормозила, сумев совладать с гневом, и посмотрела на молчаливого Рафа, что не спускал с меня пристального и недоумевающего взгляда.

– Возьми, – наиболее приказным тоном из своего арсенала, произнесла я и протянула Рафу сверток ткани. – Я хочу, чтобы это побыло у тебя. Не потеряй, – негромко добавила я.

– Что это? – спросил он, безропотно принимая сверток и рассматривая тот со всех сторон.

– Узнаешь, когда разрешу, – буркнула я. – А пока спрячь у себя и забудь до вечера. Понял? – строго посмотрела я ему в лицо.

– Понял, – процедил он сквозь зубы, пряча сверток за пазухой.

– Что-то еще? – прищурилась я, видя, как эльф явно что-то недоговаривает.

– Да. У меня есть просьба. Взамен я сделаю все, что пожелаешь, – произнес он с еще большим напряжением. Просить помощи для него было еще болезненнее, чем получать приказы. И отчего-то я уже знала, что он попросит. И это знание доставило очередной дискомфорт. Он не просил за эльфийских детей. А теперь снизошел до просьбы спасти того, кто ему действительно дорог.

– Даже если откажусь тебя освобождать взамен на услугу? – задала я провокационный вопрос. Раф вздрогнул, сжал челюсти, отчего заходили желваки на щеках, но кивнул. Мне захотелось с досадой отвести взгляд и выругаться, а еще лучше ударить его. – Я знаю, что ты хочешь от меня, если это будет в моих силах – я помогу, – пообещала я.

Эльф кивнул, продолжая избегать моего взгляда.

– Деревня и ее жители не выживут без него. Вероника не готова взять на себя такую ответственность.

Я кивнула, соглашаясь, что девчонка не готова. Но разве это – наша проблема? Не думаю. Он в очередной раз добровольно подставляется за этих людей. Кусок идиота!

– Взамен я хочу, чтобы мы уехали сегодня же.

Мои слова удивили мужчину, и он вскинул голову.

– И только? – нахмурился Раф.

– Отчего-то мне кажется, что это будет сложнее, чем тебе кажется, – вновь дало о себе знать мое пресловутое предчувствие, а я повернулась к двери, ведущей в хозяйскую спальню, откуда веяло смертью и отчаянием.