Глава 11

Зловоние больного тела пробивалось даже сквозь дверь, и я в который раз порадовалась, что в прошлой жизни пошла именно на фармацевта, а не на врача. Все же, для такой профессии человек должен обладать куда большим мужеством, самоотверженностью и терпением. Увы, но я никогда не считала себя героем и для роли врача не доросла. Ни тогда, ни сейчас. И в этой жизни, будь моя воля, на первые роли бы не рвалась.

Я вошла в плохо освещенную комнату со спертым тяжелым воздухом, от которого тут же возникло желание проветрить помещение, чего не делали так часто, как это было необходимо. И вскоре я поняла, в чем причина. В центре комнаты, на узкой постели, скрючившись, на боку лежал исхудавший старик с белой, как пергамент, кожей, которая давно не видела солнечного света. Мужчина не спал и смотрел в окно воспаленными, уставшими и выцветшими глазами.

– Ты, вероятно, и есть Аста, о которой мне рассказывал Рафаэль? Пожалуйста, проходи и не держи зла за то, что не могу поприветствовать гостью, как полагается, – раздался скрипучий натужный голос, в котором крылась адская боль. Полагаю, старику было больно даже дышать, не то, что шевелиться. Да и вряд ли он мог.

У хозяина дома была давно прогрессирующая болезнь Бехтерева. Другими словами, аутоиммунное заболевание, которые вылилось в закостенение позвоночника и адские боли, и, как итог, невозможности двигаться. Само существование с таким диагнозом, тем более в запущенной стадии – было пытке подобно. Тем удивительнее, что мужчина сохранял ясность ума и мог говорить не прерываясь, несмотря на характерный опиумный запашок в комнате, чем старик глушил боль. Это подтверждало мнение других о Зигриде, как о стойком и сильном человеке.

Я восхитилась, правда.

– Вам не за что извиняться, – произнесла я, а затем обошла постель и встала напротив мужчины, чтобы он мог на меня свободно смотреть. – Рада познакомиться, – кивнула я.

Тонких, обескровленных губ старика коснулся призрак улыбки.

– Пожалуйста, Аста, садись, – попросил он, что я выполнила. – Я очень хотел с тобой встретиться. Вероника и Раф рассказали о том, что ты сделала. Не передать словами, как я благодарен тебе за спасение моей дочери.

– Ее спасла не я, а Рафаэль, – не согласилась я, пока нас с ней в лучшие подруги не записали. – То, что мы оказались в нужное время и месте – лишь удачное стечение обстоятельств. Благодарить за это не нужно.

Моя речь заставила Зигрида запнуться. Ясно, что не такой реакции он ожидал.

– И все же, я хотел бы вас отблагодарить, – помедлив, неуверенно добавил он. – Моя деревня небогата, но не сомневайся, что я не поскуплюсь.

– Восполнения запасов провизии будет более чем достаточно, – кивнула я, вновь ощущая странное чувство дискомфорта. Смотреть в выгоревшие умные и цепкие глаза старика было… неприятно. Хотелось отвести взгляд, смутиться. Несмотря на немощность и болезнь, тяжелого взгляда старик не утратил. И это не давало мне полностью проникнуться к нему жалостью и сочувствием. Этот мужчина даже в таком состоянии был умен, опытен и… хитер.

Едва ли болезнь скосила его до постели за месяц. Вовсе нет, этому предшествовали годы боли и постепенной утраты подвижности. И все же, деревня до сих пор не захирела, что только подтверждает, что Зигрид спокойно управлялся ею даже лежа в постели без движения, только своим умом и смекалкой.

В жалости Зигрид не нуждался. А я же начинала осознавать, чем старик стал так важен для Рафа и почему эльф уважал его до такой степени, что вновь намеревался отказаться от своей свободы.

– Как скажешь, я отдам приказ, и за несколько дней мои рабы соберут все необходимое.

– Я бы хотела ускорить этот процесс. Не хочу показаться неблагодарной или обидеть вас. Просто я очень тороплюсь. Та стычка с работорговцами сильно выбила нас из графика…

– Вот как… – протянул он, но вместо обиды или разочарования, которые бы подходили под тон и ситуацию, я уловила раздражение. – Какая жалость. Я надеялся, что вы останетесь на несколько дней. Признаться, я тосковал по Рафаэлю и хотел бы многое обсудить с ним. С твоего разрешения, разумеется, – поторопился он добавить. – Да и ты кажешься мне интересным человеком, Аста. В такой глуши, как здесь, редко встретишь порядочных людей, тем дороже каждая возможность пообщаться и завести новое интересное знакомство. В жизни больного старика, прикованного к кровати, не так много развлечений, – скупо улыбнулся он, а меня не покидало ощущение, что мной манипулируют. – Вы ведь держите путь к эльфам?

Я напряглась, а старик скрипуче засмеялся.

– Догадаться несложно, не так много других причин, почему бы вам быть в такой глуши, как эта. Рафаэль тебя не выдавал, не переживай. За годы жизни приходит мудрость и наблюдательность.

– Что же, отнекиваться не стану. Я действительно держу путь на земли эльфов, – отрывисто кивнула я.

– Но зачем вам идти в такой опасный путь?

– Простите, но это личное дело, – не дала я себя подловить, вовремя вспомнив про осторожность. – Главное, что дело – безотлагательное. Задержаться на несколько дней не выйдет. Мы и без того выбились из графика. Сожалею… – незаметно сжала я кулаки, стараясь сохранить доброжелательное выражение на лице.

Старые мудрые глаза едва заметно сузились, а после наполнились напускной грустью.

– Вижу, я не смог изменить твоего решения. Так жаль. Как видишь, для меня это может быть единственная возможность. Боюсь, повторного визита могу и не дождаться. Пожалейте старика.

– Вы как будто оставили надежду, – вновь напряглась я, решив отшутиться, и отвела руку за спину. Там, в глубоком кармане юбки было несколько склянок. До одной из них я прикоснулась рукой и стала медленным потоком вливать магию. Слабым, чтобы свечение не было заметным. Значит, нужно заболтать старика достаточно, чтобы успеть влить достаточное количество маны.

– Я болен, но не глуп и понимаю, что мне осталось совсем немного, – горько и смиренно улыбнулся он. – Что же, я вижу, что выбить из тебя жалость у меня не вышло.

– А хотелось? – почуяла я неладное. – Зачем?

– Надеялся за это время найти компромисс.

– «Компромисс»? – нахмурилась, отчего поток магии слегка сбился, но я взяла себя в руки. – Для чего?

– Чтобы найти достойную сумму, за которую ты согласишься продать Рафаэля мне.

– Что? – распахнула я глаза. Магия в кулаке вспыхнула, и только каким-то чудом я смогла это скрыть, призвав себя успокоиться. – Вы хотите выкупить Рафа? – опешила я. Ему что, рабов мало? Или дочурке подарок решил сделать? А что, похоже на правду. – Это Вероника попросила вас?

– Моя дочь? – переспросил старик, кажется, искренне удивившись. А после в блеклых глазах появилась догадка и огорчение. – Вы успели повздорить, верно?

– Если не просьба Вероники стала причиной для вашего предложения о продаже Рафа, то мои с ней отношения не имеют никакого значения – отмахнулась я. – С вашей дочерью я враждовать не собираюсь. Но, если вас попросила не она, то что стало причиной такой просьбы?

– Я стар, немощен и почти мертв, – отозвался он. – Это вынуждает задуматься о будущем. Вероника, рабы, другие жители деревни – за всех них я несу ответственность. Я должен думать, что с ними станет, когда меня уже не будет на этом свете. Учитывая твой тон, относительно Вероники, ты должна понимать, что она не готова к тому, чтобы занять мое место. Я бесконечно люблю дочь, но из-за болезни не смог уделить ее воспитанию должного внимания. Мне нужен ответственный, верный, умный и сильный преемник.

– И..? – начало до меня доходить. И, что самое ужасное, его доводы были кристально ясны и предельно понятны. Поспорить с его логикой я не могла. Но все же, отдать ради этого Рафа?

Стоп. «Отдать»? Я что же, действительно считаю его «своим», чтобы отдавать или не отдавать? Вот только своим «кем»? Рабом или…?

Впрочем. Одно другого хуже.

– Ты все верно поняла. Я хочу оставить Рафаэля за главу. Неформального.

– Как это понимать? – нахмурилась я.

– Формально главой станет Вероника, но управлять поселением будет Рафаэль. Я знаю, Вероника послушается его, потому проблем не будет. Хотелось бы их женить, но законы не позволят, – цыкнул он в досаде, пока я пораженно сидела, не веря своим ушам.

– А с Рафом вы этот вопрос обсуждали?

– Так откровенно, как с тобой – нет. Но не сомневаюсь, что его устроит подобный исход. В конечном итоге, мы вернемся к изначальному плану, до того, как его забрали рыцари. Рафаэль изначально показал себя достойно, потому, если бы не то недоразумение, он бы уже управлял этой деревней несколько лет.

Я сглотнула, смотря в пустоту. А что… что, если это – действительно то, чего бы Раф хотел? Что, если ему некуда возвращаться, и он так дорожит этой деревней и его жителями потому, что считает это место своим домом?

– Как вы заметили, Раф – достоин доверия и уважения. С чего вы решили, что я откажусь от него? Меня полностью устраивает его сопровождение, – давая себе возможность обдумать ситуацию, задала я вопрос.

– Я могу выделить для тебя не менее достойный и куда более сговорчивый эскорт, – заметил Зигрид с некоторым превосходством. – В моем распоряжении довольно опытных рабов, которые смогут сопроводить тебя до любого пункта назначения в целости и сохранности. Тебя будут оберегать и относиться, как к зенице ока.

– Предпочитаю проверенных и личных рабов, – проворчала я.

– С этим еще легче, – хмыкнул мужчина. – Я готов обменять десять своих лучших рабов на одного Рафаэля. Зверолюды, эльфы, есть даже полудемоны, – чем-то напомнил мне Зигрид работорговца, у которого я приобрела Рафа. Вот только я не сомневалась, что торговаться с Зигридом в мою пользу не выйдет. – А еще этот новенький, из группы, которой вы вчера выручили из беды. Кажется, вы поладили, – заметил он с намеком, доказывая, что его немощь – не настолько явная, какой он хочет ее демонстрировать. Сведения и информацию, несмотря на тело, прикованное к постели, хозяин деревни собирает довольно резво и оперативно. Впрочем, «ушей и глаз» у него должно быть предостаточно.

– Разве вы не предложили ему и остальным заключить соглашение с вами?

– Предложить-то я, предложил, но сейчас не уверен, что это – возможно, – если бы была возможность, Зигрид бы наверняка картинно развел руками, но пока только отвел взгляд. Я дернулась от беспокойства и подозрения.

– Вы солгали? – прищурилась я.

– Скорее – переоценил свои возможности, – в поблекших глазах я успела заметить огонек лукавства. Поток маны вновь едва не прекратился, а в мысли закрылась идея послать все к черту и свалить прямо сейчас! – Для меня также невыносима мысль, что дети и женщины могут погибнуть из-за ошейников. Но в свете последних событий понимаю, насколько рискую. Я утратил всю свою силу и влияние. Выходка Вероники будет иметь последствия, и я пока с трудом представляю, как ее решить. Привязка новых рабов будет стоить мне значительного количества не только магических, но и физических сил, которых у меня и без того немного, чтобы разбрасываться ими бездумно, особенно когда велика опасность стычки с работорговцами. Усугублять положение присвоением рабов погибших охотников за головами мне бы не хотелось. Это поставит под удар всех, кто доверил мне жизни. Вот, если бы… – выразительно протянул он. – Но не будем об этом, – вздохнул Зигрид, даже не оставляя сомнений, что именно он имел под «если бы». Если бы я согласилась уступить Рафа, эльф бы наверняка защитил деревню и его жителей, а Зигрид не страшился растратить силы на спасение новеньких. Вот какую цену он предлагает мне за жизнь пяти рабов.

Потребность заорать и разбить бутылек, который, в теории, мог спасти старика, стала просто невыносимой. Впрочем, отчего-то я была не удивлена данному повороту событий. Внутренне я понимала, с кем придется иметь дело. Я догадывалась, что добродушный старик не смог бы управлять таким поселением в подобном месте, тем более, прикованным к постели. Я знала. Знала и все же…

«Нельзя! – напомнила я себе мысленно. – Я обещала Рафу. Ко всему прочему, теперь, когда есть угроза Тилю и остальным, я просто не имею права оставить все, как есть, и хлопнуть дверью. Но, что еще опаснее, услышав такой расклад, и сам Раф может загореться самоотверженностью и настоять на том, что этой деревне он – важнее, чем мне. Смогу ли я ему отказать в его искреннем желании остаться? Нужно что-то придумать, срочно!»

– Я могу вам признаться? – помедлив, спросила я тихо-тихо, стыдливо пряча взгляд.

– Разумеется, – в поблекших глазах промелькнуло любопытство и удовлетворение. Он не сомневался, что смог пробиться сквозь мою броню и пошатнуть уверенность.

– Пожалуйста, не говорите Рафу, иначе он мне не простит. Я… у меня нет ключа от ошейника Рафаэля.

– Что? – искренне удивился старик, а затем его взгляд выразительно скользнул на виднеющийся шнурок, который выглядывал из ворота рубашки. Я помедлила, скорбно опустила взгляд, а после потянула шнурок, демонстрируя лишь одинокий узелок, завязанный впопыхах.

– Во время путешествия узел развязался, я заметила слишком поздно. А признаться Рафу… побоялась. Вы же сами знаете его характер… – сконфуженно пожала я плечами. Мужчина все еще гипнотизировал взглядом пустой шнурок, а я понуро вздохнула. – Даже если бы я захотела, не думаю, что смогу продать Рафа…

– Да, это, действительно, может стать проблемой… – задумчиво кивнул Зигрид, но, не успела я перевести дух, как он оживился: – Впрочем, уверен, что смогу решить и этот вопрос.

– В смысле? – пришло время изумляться уже мне. – Разве для смены метки или снятия ошейника не требуется ключ?

– Требуется, – не стал спорить старик, – Но ключи – вещь, которая теряется до печального часто, – понимающе улыбнулся он сквозь боль. – Потому опытные рабовладельцы освоили магический метод, который поможет перенести метку без использования ключа.

– И вы знаете того, кто может это сделать? – спросила я почти одними губами, запоздало осознавая, что с изумлением слишком затянула.

– Разумеется, – вновь попытался он тепло улыбнуться. Но боль не давала, потому улыбка походила на гримасу. – Видимо, Рафаэль тебе не рассказывал о том, как именно он попал ко мне.

– Не рассказывал, – согласилась я.

– В юности, пока не родилась Вероника, я сам был работорговцем, – признался Зигрид, пока я пыталась сохранить глаза на месте. – У меня сохранились связи, и, когда я приезжал в город по нуждам поселения, наткнулся на пополнение, которое доставили охотники за рабами. Среди этого пополнения и был Рафаэль. Отчего-то я знал, что такой, как он, долго не проживет, если останется там. Потому выкупил его. Пришлось намучиться, но со временем мы с ним поладили.

– Это было… интересно, – смогла я выдавить, а затем решила подвести итог: – Правильно ли я понимаю, что вы поможете новой группе эльфов, только если я уступлю вам Рафа?

– Я бы не хотел выражаться так, но в целом ситуация такова. Боюсь, я сам ограничен не меньшими рамками, – вновь вздохнул старик, а я едва не скрипнула зубами. Поток маны прекратился сам собой. Я думала – опять эмоции повлияли, но, когда попыталась вновь влить в бутылек немного, у меня ничего не получилось. Похоже, этого должно быть достаточно. Остается заставить себя отдать лекарство старику. Но теперь на моих условиях!

– Мне нужно подумать над вашим предложением. Раф стал мне товарищем, потому мне бы не хотелось распоряжаться его судьбой как вещью.

– Понимаю, – кивнул мужчина. – Только не задерживайся с ответом. У эльфов не так много времени.

Я вновь стиснула зубы, а затем ненавязчиво достала бутылек, заметив, как в глазах старика появляется интерес.

– В свою очередь, я бы тоже хотела предложить вам договор. Что, если я скажу, что могу вам помочь?

– Лекарство? – нахмурился мужчина, не проявив особых восторгов. – Боюсь, мне уже ничего не сможет помочь. Меня лечили множество алхимиков, даже был один целитель, но ничего не смогли сделать. Мне становилось только хуже. А сейчас, когда я смирился, ворошить это осиное гнездо не хочется.

Я по-прежнему не знала, как работает моя магия, и совершенно не знаю, как исправить ситуацию Зигрида. Я примерно представляю, в чем кроется проблема, но все же, я – лишь аптекарь, а не алхимик или профессиональный нейрохирург.

Потому, наполняя бутылек магией, со знанием болезни и симптомами старика, я могу лишь надеяться, что это поможет и полагаться на удачу.

– Ваша дочь, или Раф должны были упоминать, что я имею некоторые навыки в алхимии, – стараясь говорить как можно спокойнее и небрежнее, продемонстрировала я бутылек мужчине. – Если позволите, я бы хотела предложить вам испытать и мое лекарство. Если оно поможет, мы пересмотрим условия нашего договора. Согласны?

– Ох, Аста, – снисходительно, но искренне улыбнулся старик, морщась от боли. – Я уже обращался в гильдию алхимиков. Боюсь, они сделали все, что было в их силах, но смогли выгадать мне лишь парочку лет жизни, которые уже подходят к концу. Моя болезнь – необратима.

– В таком случае, вы ничего не теряете, – пожала я плечами. – Если это потому, что вы меня не знаете и не можете доверять… – выразительно начала я, но старик перебил:

– Дело вовсе не в этом. Я не сомневаюсь в твоей порядочности, Аста. Вероника рассказала, как ты помогла ей и тем рабам. Да и Рафаэль отзывался о тебе исключительно положительно.

– Что-то сомневаюсь в последнем, – не сдержала я усмешки.

– Характер Рафаэля – специфичен. Но не сомневайся, что он тебе верит. Уже одного этого достаточно, чтобы и мне не сомневаться в твоих мотивах, – вздохнул он и тоскливо посмотрел на бутылек. Разочаровываться вновь, теряя очередную надежду, мужчине не хотелось, и я не могла его в этом винить. – Если тебе не жаль тратить такое драгоценное снадобье на обреченного старика, то я не против подергать удачу за хвост, – улыбнулся он натужно.

Я кивнула и поднялась с места. Приподняла голову мужчины, отчего он едва заметно застонал, а после приложила бутылек к его губам и позволила сделать глоток. Затем отошла на свое место и внимательно посмотрела на старика, магическим зрением отслеживая возможные изменения.

И они были!

Я категорически не представляю механизма моих возможностей. Совершенно не знаю, как это происходит. Порой кажется, что моя сила – просто универсальное средство. Но та же интуиция подсказывала, что это не так, и мои силы работали, истребляя именно корень болезни. И вот этого я не понимала. Порой даже не знала, где именно кроится этот корень, и просто позволяла магии делать свое дело, полагая, что она, как живой организм, сама разберётся. Эта методика пока не подводила. Может, это и есть божественное благословение?

Вот и сейчас, магия не стала исправлять побочки болезни, как воспаление и закостенение позвоночника, и расправлялась с причиной – аутоиммунной болезнью, отчего кровь старика с каждым ударом сердца очищалась.

Полагаю, алхимики и целитель, о которых упоминал Зигрид, пытались исправить последствия и лечили кости, игнорируя первопричину. Потому, даже если улучшения были, со временем все возвращалось и становилось только хуже.

И чем чище была кровь, тем ощутимее выравнивалось дыхание старика, а сердце брало спокойный и размеренный темп.

– Что… что ты сделала? – пораженно переспросил Зигрид, искренне поражаясь переменам в себе и тому, что боль уходила. – Это что – наркотик, который притупляет боль?

– Не совсем. Это то, что помогло очистить вашу кровь от болезни, которая и повлияла на кости, – исправила я его.

– Кровь? Причем тут кровь? – подтвердил он мои догадки относительно его былого лечения.

– У вас болезнь крови, которая влияла на кости и позвоночник. Боли и проблемы с подвижностью – лишь последствия. Мое лекарство было направлено именно на лечение крови. Думаю, я выкроила вам еще десяток-другой лет жизни, – улыбнулась я, лишь сейчас осознавая, что заметно устала. Незаметно для себя, я влила в бутылек маны больше обычного, что оказалось ощутимо. Даже голова слегка закружилась. Полагаясь на интуицию, не следует забывать про осторожность. Так, глядишь, для серьезного ранения придется и вовсе все силы отдать. Вот в чем опасность бездумного использования магии, которую я не умею контролировать и не понимаю ее работы. Нужно это исправить.

– Это… невероятно…

– В таком случае, предлагаю вам пересмотреть ваше решение относительно новых рабов, – вздохнула, напоминая себе, что расслабляться рано.

***

– Папа! – с тревогой и волнением бросилась на постель отца Вероника, которая едва не снесла меня с дороги, когда я открыла дверь и вышла из комнаты. Создавалось впечатление, что она все это время провела под дверью в нетерпении, переживая, как бы я не сделала хуже ее отцу. Потому встала, как вкопанная, стоило только Зигриду улыбнуться дочери, без привычной скрытой боли в выражении лица. Глаза девушки наполнились слезами в одно мгновение, а затем она упала на колени перед постелью мужчины, которому, как оказалось, было далеко до «старика». Без мук боли его лицо разгладилось, краски вернулись, и я поняла, что мужчине чуть больше пятидесяти.

Но, несмотря на помощь и искреннюю радость дочери и отца, которые не могли не тронуть даже мою черствую душонку, из комнаты я выходила стремительно, желая как можно быстрее оказаться на свежем воздухе. Настолько, что проигнорировала Рафа, который замер в нерешительности, одновременно не зная, нужно ли последовать за мной или проверить состояние Зигрида.

Этот выбор я предоставила ему. Меня сейчас занимало другое, а именно – возможные проблемы, которых теперь, очевидно, не избежать.

Зигрид согласился оставить рабов себе, невзирая на опасность перед гневом работорговцев. Да, я продлила ему жизнь, но поможет ли это беспомощному мужчине, по-прежнему прикованному к постели? Он, кажется, маг, но каковы его шансы на достойную оборону в его положении? А ситуация не из тех, когда можно списать все на недоразумение. Сомневаюсь, что Вероника прежде так чудила, чтобы вызвать гнев работорговцев, иначе от деревни бы уже места живого не осталось.

А с другой стороны, меня это волновать вообще не должно. После перерождения, да и до него, я никогда не представляла себя героем. И сейчас им становиться не собиралась. Я просто хотела жить, и жить спокойно. Но понимала, что в нынешней ситуации у меня это не получится. Потому в сферу моих интересов и входило добраться до Древа и попробовать изменить положение дел.

Чистый эгоизм, да и только!

Следовало бы прямо сейчас взять эльфа за шкирку и потребовать выполнения обещания: свалить из этой деревни, пока он не успел поговорить с Зигридом и не засомневался. А это произойдет. Он обязательно засомневается, потому что, как и я, черт, даже больше меня осознает всю опасность, которой подвергнется вся деревня, если Зигриду не удастся договориться с работорговцами.

Но, к своему ужасу, теперь и я не могла проигнорировать эту опасность.

Черт! Черт! Твою мать!

Облокотилась на перила на террасе, смотря пустым лихорадочным взглядом в пустоту, и не осознавала, совершенно не чувствовала боли в пальцах, которыми сжимала перила. Деревне нужна защита, но и от Рафа я отказываться не хочу.

Очередной приступ эгоизма. Пусть так, но мне, черт бы всех побрал, нужен этот эльф! Он мне обещал! Обещал…

И вряд ли откажется от своего обещания, но при этом я понимала, что это будет лишь долг. Свое слово не нарушит, даже понимая опасность, в которой мы бездушно оставим деревню.

И я не сомневалась, кто в этой ситуации станет крайней. Есть ли мне дело до ненависти эльфа? Хотелось бы сказать, что нет, но я буду врать лишь самой себе. Ко всему прочему… я сама себя возненавижу, если оставлю все, как есть. Тиль и остальные доверились. Мне. Не кому-то, а мне.

К сожалению, но в этом виновата только я. А родители учили меня нести ответственность за тех, кого приручила.

Насколько же проще была бы жизнь, окажись я в самом деле той циничной и расчетливой стервой, какой хочу казаться.

– Спасибо тебе. Для меня это очень много значит, – подошел Раф ко мне из-за спины. Оборачиваться я не стала, как и отвечать, продолжая напряженно смотреть вперед. – Я начну собираться, через час сможем отбыть, – продолжил он.

Говорил Раф спокойно и как будто равнодушно, но каждое слово практически звенело. Он понимал…

– Он просил продать тебя ему, – негромко произнесла я. – Он пригрозил, что в противном случае не сможет оставить у себя новых рабов, – добавила я. Удивления я как не услышала, так и не почувствовала. Он и это предполагал. – Я отказала. Вылечила его в обмен на обещание спасти эльфов.

Я помедлила, а после жестко усмехнулась, когда не дождалась реакции. Губы сами собой скривились в злой улыбке.

– Что? Даже ничего не скажешь? – слегка повернула я голову, а кулаки сжались.

– У нас было соглашение, – подтвердил он мои мысли. Говорил Раф негромко и спокойно. Отрешенно. – Ты выполнила свое слово. Я не имею права требовать от тебя что-то еще.

– Ой, да брось, – поморщилась я и все же обернулась на эльфа, чтобы посмотреть в его напряжённую, побледневшую физиономию. – Мы оба знаем, что может произойти, если мы уедем прямо сейчас. Так что, если есть, что сказать, говори сейчас, – потребовала я.

– Я знал, что он сделает тебе такое предложение. Это в его духе, – признался он. По моему лицу прошла судорога, а я выпрямилась, точно проглотила палку. Раз об этом знал, должен был предполагать, что в дело пойдет и шантаж. И все равно послал меня к нему. И все равно просил помочь.

В горле застыл ком злости и обиды.

– Разочарован, что я ему отказала? Надеялся на другой исход? – задала я прямой вопрос. Эльф ответил мне таким же прямым и открытым взглядом.

– Нет, – ответил он коротко и твердо, отчего я удивленно моргнула. – Я не хочу отказываться от сотрудничества с тобой или от данного мной обещания. Я не предам тебя, Аста,– повторил он то, что говорил недавно. Я поджала губы и отвела взгляд. Вдруг стало зябко. Напряжение слегка отступило, мышцы расслабились, и меня стала бить нервная дрожь. – Но..,– начал он. А я не сдержала горькой усмешки. Ну конечно же, должно быть «но». Куда же без него? – Я не могу просто проигнорировать опасность. И все же мы договорились с тобой, потому я не стану просить тебя передумать. Потому, если скажешь выдвигаться прямо сейчас, я и слова против не скажу и никогда не стану винить тебя за это…

Я издевательски хихикнула в ответ на его слова. Не будет он меня винить! Ага, как же! Сейчас-то говорить об этом просто, но так ли все будет в будущем? Очень сомневаюсь. Даже я сама уже начинаю себя винить за малодушие…

– Я могу попробовать поднять его с постели, – произнесла я одними губами, мельком заметив, как напряглось все тело эльфа. Захотелось сказать какую-нибудь гадость по этому поводу. То-то же! А то винить он меня не будет. Лицемер и лжец! – Проблема в том, что я ни в чем не уверена и…

– И? – повторил он, когда я запнулась.

– Сделать это скрытно не получится, – слегка охрип мой голос, а я подняла холодный, испытующий взгляд на зеленые глаза эльфа, смотря на него исподлобья. – Наверняка он уже догадывается, кто я такая, но сейчас Зигрид может просто предполагать, что я, пусть и сильный целитель, но не из ряда вон, – тихо произнесла я. – Опасно для нашего положения, но не критично. Однако, то, что я собираюсь провернуть, не оставит сомнений в том, какова моя сила на самом деле. Потому я хочу, чтобы ты дал мне ответ, – сделала я шаг в сторону эльфа, намереваясь возложить всю ответственность на его плечи. Малодушно и подло, но где сказано, что я – благородный герой? – Ты можешь гарантировать мне, что, раскрыв ему себя, это не приведет к последствиям? Достаточно ли ты доверяешь этому человеку? – кажется, даже не мигала я. – Подумай хорошенько, Рафаэль, – потребовала я.

Через целую минуту напряженного ожидания я получила ответ, от которого молча кивнула и прошла мимо эльфа. Мы не скандалили, не ругались, но ощущения были такие, словно мы друг другу в лицо плюнули. Наверное, так же ощущают себя влюбленные, которые, после долгих отношений, расстаются. С первого взгляда на ситуацию этого было не понять, но сейчас решился вопрос о нашей возможной дружбе, доверии и приоритетах каждого.

Удивлена я не была и ожидала именно этого решения. Хотела бы я услышать другой ответ? Да, пусть бы он был неправильным и причинил бы эльфу боль. Да пусть бы он соврал, и я бы это понимала, но хотела услышать именно эгоистичный и жестокий ответ в отношении других. Однако он ответил честно, с чем мне пришлось смириться. Раф открыто сказал, кем был готов рискнуть.

И все же, отчего-то была рада услышать это от него. Просто, чтобы не тешить себя иллюзиями. Он прав: друзьями нам не быть. Теперь – нет.

Через час меня на руках выносили из хозяйского дома, так как на ногах стоять от усталости я не могла.

Надеюсь, ты не ошибся, Рафаэль…