Глава 12

– Ты как? – спросил Раф, осторожно укладывая меня на постель. Еще утром мне было приятно и уютно в сильных, надежных руках. Теперь же я с облегчением выдохнула, стоило ему отстраниться.

– Жить буду, – поборов тошноту от усталости, отозвалась хрипло, а затем отвернулась от эльфа. – Не о чем беспокоиться, – заверила я, никак не отреагировав на заботливый жест эльфа, когда он укрыл мое дрожащее тело покрывалом. – Можешь идти.

Мужчина помедлил, а я нехотя обернулась и посмотрела в напряженное лицо Рафа, который упрямо сжимал губы.

– Я сказала, что все в порядке, – повторила я с выражением.

– Я не ожидал, что это отнимет у тебя столько сил, – произнес он, что вызвало у меня снисходительную и злую усмешку. А чего он, собственно, ожидал? – Не хочу оставлять тебя в таком состоянии. Тебе может стать хуже.

– Спасибо за заботу, – скупо поблагодарила я мужчину, который едва заметно вздрогнул от моего тона. – Но одна я не собираюсь оставаться. По дороге попроси Тиля прийти ко мне, он и присмотрит за мной. Я не хочу тебя задерживать, тебе же уже дали задание, не так ли? – усмехнулась я, когда Раф вскинул на меня удивленный взгляд. – Сейчас патруль территорий куда важнее, чем нянчится со мной.

– Откуда ты знаешь? – нахмурился Раф.

– Так ли это важно? – поморщилась я. Раскрывать карты раньше времени не хотелось. Я еще не все сделала. А для этого нужно было спровадить Рафаэля. С ним не выйдет осуществить то, что задумала, слишком хлопотно. Он – не тот, кто поверит на слово и сделает все без лишних вопросов. А вот на игры в «вопросы-ответы» времени у меня не было. – Иди, сейчас Зигрид максимально беззащитен, нельзя, чтобы его сейчас беспокоили, – понизила я голос. – Вероника, наверняка, тебя уже заждалась, – не сдержалась я, так как знала, что патрулировать они будут вдвоем, как два лучших воина деревни.

Тем временем мужчина все не двигался с места, словно не мог себя заставить.

– Если я тебя обидел… – начал он, а я разозлилась.

– Уйди, – потребовала я, перебив Рафаэля. Мы встретились взглядами, и я добавила, прежде чем отвернуться к окну: – Сейчас ты нужнее не здесь. Если на нас нападут, лучше мне не станет, – негромко произнесла я, смотря в одну точку без каких-либо эмоций.

Я слышала, как он сжимает и разжимает кулаки в кожаных перчатках с характерным скрипом. А после мужчина сделал шаг в сторону двери.

– Я скоро вернусь, – пообещал он. Я не ответила, не посчитав нужным даже «агакнуть». В душе был такой бедлам, в мыслях – не лучше, а тело ощущалось как жертва наезда локомотива. На восстановление костей и хрящевой ткани Зигрида ушло немало сил. Сама не ожидала, что столько провожусь, но пришлось увеличивать усилия, благо, все были отвлечены на крики боли Зигрида, чьи кости постепенно выпрямлялись и трещали. Вероятно, это было невыносимо больно, настолько, что в итоге он потерял сознание. Это к лучшему, он больше не сопротивлялся, что облегчило мне задачу и ускорило процесс. Зато, когда я закончила, Рафаэль смог уложить мужчину в постель ровно. Впервые за многие годы, по словам Вероники.

Мне же блевать хотелось и забиться в угол от пережитого и того, что узнала. Нужно срочно искать себе учителя, который объяснит мои возможности и как работают мои силы. Потому что на данный момент, кажется, я могу практически все… В том числе проникать в сознание, мысли и воспоминания других людей, что стало для меня открытием.

От нового знания я судорожно сглотнула и вздрогнула, когда в комнату постучались. Панику отогнала, напоминая, что сейчас я вне опасности. Пока что.

– Войди, – позвала я, и в комнату вошел темноволосый эльф.

– Твой раб сказал, что ты меня искала, – произнес Тиль.

– Верно, – села я в постели. Не без труда, что заметил и мужчина.

– Поистратилась ты знатно, – заметил он с циничной усмешкой, но вот, что забавно, в глазах была тревога и неодобрение. Ему было неприятно видеть меня в таком виде. – Неужели правду говорят, и мой будущий хозяин выживет?

– Не без труда, но даже ходить сможет, – ответила я ему в тон и криво усмехнулась. – Я хотела поговорить. Есть то, что стало мне известно. Я не знаю, насколько это возможно осуществить, потому хочу, чтобы ты хорошенько подумал, так как, если я ошибусь или не смогу справиться, ты умрешь, – строго посмотрела я на него.

Я ожидала тысячу и один вопрос, но он спросил только одно:

– Есть шанс освободить меня и остальных? – догадался он. Я кивнула.

– Это рискованно.

– А я, значит, буду пробным материалом, – хмыкнул он, невесело усмехнувшись и посмотрев себе под ноги.

– Я не могу ничего гарантировать. Шанс небольшой… – я хотела бы добавить, что куда безопаснее и надежнее было бы принять предложение Зигрида, но Тиль меня перебил:

– Я согласен, – кивнул он и решительно посмотрел в мои удивленные глаза. – Я верю тебе, – заверил он меня, что заставило неосознанно всхлипнуть. Глаза защипало, но я быстро справилась с сантиментами. Оказывается, безоговорочное доверие – это… приятно. Похоже, в этом мире лишь Тиль тот, кто готов доверить мне свою жизнь без лишних вопросов. И это за неполные сутки знакомства. Заставляет задуматься. В том числе и о том, что мои недавние сомнения – лишние. Я все делаю правильно и кориться мне не за что. – А еще я в ответе за женщин и детей. Если есть хоть малейший шанс, чтобы они не стали рабами и смогли вернуться домой, я на все согласен.

– Вам некуда возвращаться, – напомнила я.

– Главное – сохранить жизнь и свободу. А дом можно восстановить, – отмахнулся он, а затем приблизился ко мне и серьезно посмотрел в мои глаза. – Говори, что нужно делать.

***

– Аста? – стремительным шагом и без стука ворвался в комнату Раф, когда солнце уже начинало крениться в сторону заката. Значит, прошло часа два с нашей последней встречи. Черт, а казалось больше. Впрочем, у меня минута за десять шла. – Эльфы Тиля пропали… – заговорил он, а после запнулся, когда увидел, что упомянутый Тиль помогает мне подняться на ноги, которые отказывались меня держать. Сама же я едва сохраняла себя в сознании, и каждый вздох грозил необратимыми последствиями. – Аста… – бросился он ко мне, как будто желая помочь, но я нашла в себе силы остановить его поднятой левой рукой, отчего мужчина замер на месте в растерянности и перевел взгляд на Тиля, который смотрел на эльфа с недоброжелательностью и предостережением. – Что с тобой случилось? – задал он вопрос.

– Ничего страшного, – почти прохрипела я. – Воспользовалась твоим советом и слегка истратила ману. Получилось… с запасом, – истерично хрюкнула я и попыталась пошевелить правой рукой, но она не слушалась от онемения, а кончики пальцев покраснели от концентрации магии и недавних ожогов. – Эльфов не ищи. С ними все нормально, они решили вернуться домой.

– В каком смысле? – вошла в комнату Вероника. Кто бы сомневался! Словно она могла отлипнуть от Рафа хоть на минуту. Тиль, который перенес на себя мой вес, напрягся всем телом при появлении девушки, словно от угрозы. – Они же погибнут, если не восстановить рабскую метку, – кажется, серьезно тревожилась девушка за их жизни.

– Мы с этим разобрались, – отмахнулась я, а Раф с Вероникой уставились на перемотанную шарфом шею Тиля. Сквозь него невозможно было рассмотреть есть ошейник или его нет. Я не совсем понимала, зачем Тиль решил закутаться, теперь же не могла не согласиться, что этот шаг был предусмотрительным.

– Аста, может, расскажешь, что с тобой происходит? – Сделал Раф шаг в мою сторону.

– Держись от меня подальше, Рафаэль, – строго отрезала я, посмотрев на него требовательно. – Я делаю то же, что и обычно: пытаюсь выжить в этом грёбаном мире, но теперь своими силами.

– Что ты задумала? – напрягся он.

– Скажи, Раф, – помедлив, негромко произнесла я, коря себя за эту слабость. Следовало просто уйти, ведь итог мне известен. Так нет, решила почувствовать себя мазохисткой. Идиотка, прости Господи! – Если я скажу тебе, что нам нужно уехать сейчас же, что все не то, чем кажется, и Зигрид обманул нас и предал твое доверие? Что, если я скажу, что у меня есть сведения, говорящие об этом? Ты поверишь мне? Без вопросов. Поверишь? – посмотрела я на его лицо и горько усмехнулась, видя сомнения.

– Что ты говоришь? – возмутилась Вероника, а Раф задержал девушку, выставив руку на ее пути. – Мой отец ни за что бы не опустился до предательства!

– Если есть хоть одно доказательство, хотя бы косвенное… – начал Раф, отчего девчонка захлебнулась словами и посмотрела на него в ужасе, даже не понимая, что его ответ, вовсе не предательство. Не для нее.

Я же покачала головой и хохотнула. Тиль прижал меня к себе чуть сильнее в знак поддержки. Мне стало совсем немного легче.

– Я должна была убедиться… – проронила я и кивнула Тилю, чтобы он вывел меня из комнаты.

– Аста, это – несправедливо! Я вижу, что ты обижена, но не могу понять, что сделал не так.

– Я не сделала ничего, что могло бы предать твое доверие, Рафаэль. Но сейчас ты мне не веришь. Почему? – в свою очередь задала я вопрос, вновь не сомневаясь в том, что услышу. Я знала, что он сейчас скажет, сама же подкинула идейку и с какой-то болезненной жаждой ждала этого. Все, я, кажется, реально больная.

– Не заставляй меня, Аста. Никому не будет лучше, если я скажу это, – покачал головой Раф.

– Говори, – вложила я в голос приказные нотки и невесело улыбнулась, когда он ответил, стоило только ошейнику пустить искру тока:

– Я знаю, что у тебя нет ключа от моего ошейника. Ты скрыла это от меня, – ответил он. А затем сжал челюсти от гнева и посмотрел на меня тяжелым взглядом. – Я знал это, но не хотел поднимать эту тему. В конечном итоге я сам говорил, что если ты поможешь Зигриду…

– Это он тебе сказал? – перебила я его пламенную речь, которая оказалась слишком эмоциональной. А время, меж тем, поджимало.

– Что? – удивился Раф, а после справился с изумлением, но отвечать на прямой вопрос отчего-то не захотел. – Это ведь правда?

– Ты поверил его словам, – хмыкнула я, что мужчину озадачило и в его глазах появилось сомнение. Увы, слишком поздно. – Не пришел, не уточнил у меня, не захотел поговорить со мной. Просто поверил Зигриду, не требуя от него никаких доказательств. Даже косвенных. А мне – нет. Вот и вся разница, – пожала я плечами. – Мне не нужна твоя благодарность. Мне не нужна твоя вынужденная преданность. Теперь все это не имеет значения. Ставки повысились, и я не смогу доверять тебе, как прежде.

– Аста… – заговорил Раф, но остановился, взглянув в мое лицо, искривленное циничной ухмылкой.

– Чтобы тебе было не так совестно это время, мой последний подарок, – сдернула я с шеи пустой шнурок и бросила к ногам эльфа. – Стой на месте и не смей мне мешать, Рафаэль. Не сходи с места, если тебе или деревенским не грозит опасность. Вечер скоро наступит, терпеть осталось не так долго, далее сам решай. После заката ты освободишься от меня навсегда.

– Аста, ты не можешь просто уйти. Ты не выживешь одна в лесу! – кричал он мне в спину и рычал от боли, когда пытался ослушаться приказа и последовать за мной. Придурок. Только себя калечит. Вот где настоящий мазохист.

– Я не пущу, – встала передо мной Вероника.

– Отойди, – потребовала я. – Ты и твой папаша должны мне, так что свали с дороги. Иначе я могу передумать и забрать Рафа, и он по моему приказу выкосит всех, кто встанет на моем пути, – понизила я голос, чтобы слышала лишь она. Девчонка вздрогнула, бросила взгляд на Рафа, малодушно зажмурилась. А затем отошла с дороги, что привело Рафа в бешенство.

– Аста! – выкрикнул он. – Остановись!

– Было весело, Динь-динь, – махнула я ему напоследок, даже не оборачиваясь. – Теперь эта жизнь принадлежит тебе. Поздравляю!

До конюшни мы с Тилем прошли без происшествий, и только там он все же заговорил:

– Почему ты ему все не рассказала? Он бы поверил, объясни ты ему все. Он же знает о твоей силе, если бы ты рассказала об увиденном в сознании Зигрида, о том, что он решил сдать тебя рыцарям взамен на защиту от работорговцев, у Рафаэля бы и вопросов не возникло.

– У тебя – не возникло вопросов, с Рафом – другая история. А он сделал свой выбор. Мне надоело доказывать свою правоту, когда я ничего плохого не сделала. Как уже говорила, я не совершила ничего, что могло бы пошатнуть его доверие ко мне: следовала правилам, полагалась на него и рисковала по его просьбе. Я ему верила. Он мне – нет. Мне не нужен такой союзник, который будет сомневаться во мне или моих словах в пользу тех, кто ему дороже.

– А Зигрид? Зачем ты ему помогла и продолжила исцеление, когда узнала, что он тебя предаст?

– Своя рубаха – ближе к телу. В его желании защитить то, что ему дорого – нет ничего странного. Я понимаю его мотивы. Понятное дело, что Зигрид бы не стал рисковать остальными ради меня одной. Даже в качестве благодарности. Начни он артачиться, и от поселения не останется и следа. Работорговцы снесут это место, и Раф не спасет, а Зигрид силен лишь в переговорах и достижениях компромиссов. Он ничего не мог предложить, чтобы урегулировать спор. Ничего, кроме меня. И ведь поступил благородно: мог пообещать меня работорговцам, но связался с рыцарями, которые доставили бы меня в столицу, где меня держали бы в платиновой клетке, с принцем в придачу. Если подумать, он мне услугу делает, – хмыкнула я. – Я не держу на него зла и с самого начала знала, с кем связываюсь. Удивилась бы, поступи он иначе.

– И все же, я не могу не согласиться, что мы с тобой сильно рискуем. На снятие ошейников ты отдала много сил. В лесу в таком положении – опасно. Особенно вечером.

– Вариантов не было. Опаснее было бы взять детей и женщин с собой. Будет лучше. если они переждут в безопасном месте. Нам вдвоем будет сподручнее. Снять ошейник только с тебя, а их оставить здесь – я не могла: они бы были порабощены. И тогда снять с них ошейники с активной рабской привязкой без ключа было бы невозможно даже с моей силой. Придется выкручиваться с тем, что есть. Я даже в расцвете сил не особо способная воительница. Куда лучше, когда я едва дышу и не мешаюсь под ногами.

– Я сделаю все, что в моих силах, – пообещал мне Тиль и помог взобраться в седло.

– Рассчитываю на тебя, – улыбнулась я тоскливо и насильно заставила себя зажмуриться, лишь бы не обернуться на деревню, от которой мы стали стремительно удаляться. Лишь бы в последний раз не заметить остроухий силуэт в окне гостевого дома. Ведь я не сомневалась, чей именно взгляд почти физически сейчас прожигает мне спину.

***

– Аста! Проклятье!!! – выругался мужчина от очередного болезненного удара молнии ошейника, когда он собирался ослушаться приказа и сделать шаг в сторону двери. Отдышавшись сквозь стиснутые зубы, эльф посмотрел в окно, которое выходило на дорогу. Именно тогда он заметил уезжающую пару всадников, и реальность обрушилась на него, точно ушат с холодной водой.

Она сделала это. Она правда бросила его. Аста просто… отказалась от него.

«За что? Что я сделал не так? Почему?» – пронеслось у него в мыслях лихорадочно.

«Ему ты поверил безоговорочно. Мне – нет. Вот и вся разница» – так она сказала ему. При этом в ее глазах не было ни испуга, ни волнения, ни стыда, ни вины, какая появляется у тех, кого поймали на лжи. Аста смотрела на мужчину с разочарованием и нескрываемой обидой, точно не она его, а он обманывал ее.

«Почему? Что я упустил? – продолжал он думать. – Это не может быть обыкновенной ревностью. Аста не та, кто стал бы так злиться из-за подобных мелочей. Так в чем же причина? Неужели я ошибался?»

Взгляд сам собой упал на сиротливый шнурок, на котором не так давно висел ключ. Когда он видел его у нее в последний раз? День, быть может, два назад. Где и когда она могла его потерять? Почему смолчала?

«Я бы все равно никуда от нее не делся, что с ключом, что без него, пока на мне ошейник! Ей не было смысла мне врать, если только не хотела обижать меня или намеренно давала ложную надежду, – думал он, но мысль, что Аста намеренно водила его за нос, отчего-то отказывалась усваиваться в его сознании. Поверить в это было еще сложнее, чем в то, что она ничем не примечательный алхимик, коим так упорно прикидывалась. Бездарно прикидывалась, надо сказать. Врать Аста не умеет. – Я бы понял, обманывай она меня несколько дней. Она бы не могла утаить это и выдала бы себя, так или иначе.»

Мужчина нахмурился.

«И все же, ключа нет. Кому-то она соврала: либо Зигриду, либо мне. Другого не дано. Если предположить, что она намеренно ввела в заблуждение Зигрида, для чего ей могло это понадобиться? Уже тогда предполагала, что Зигрид предложит выкупить меня, и подстраховалась, чтобы был достойный повод для отказа?»

Внезапно версия показалась весьма рабочей.

«Не сходится, – тут же отрезвил себя мужчина. – В таком случае, сейчас ей ничего не стоило просто показать мне ключ. Он должен был быть у нее, но Аста бы не бросила меня, забрав мою свободу с собой.»

Думать о том, что она могла из обиды так зло подшутить, не хотелось. Как не хотелось думать, что она играла его жизнью и свободой.

«Выходит, ключа у нее действительно не было, – выдохнул он. – Зигрид не обманул. И все же, она уехала, а я чувствую себя виноватым. Идиотка. Что она себе там навыдумывала? Неужели действительно думает, что сможет продолжить путь без каких-либо проблем в компании лесного эльфа? Тиль, пусть и мужчина, но из крестьянского поселения. Едва ли он будет хорошим воином и защитником.»

Мужчина схватил с пола шнурок и сжал его в кулаке, а затем посмотрел на Веронику. Та прятала виноватый взгляд за то, что не помешала гостье уехать. Да, именно так, по мнению Рафаэля, должна была бы выглядеть Аста, пойманная на обмане. Но она не выглядела.

«Она, конечно, чудачка, но вполне адекватная. Что-то не сходится… О чем она говорила? Что имела в виду, когда заявляла, что Зигрид – предатель. Почему просто не объяснила?»

Столько вопросов, а ответов у мужчины почти ни на один не было. И единственная, кто мог ответить на них, сейчас мчится навстречу лесной опасности. Ладно, она, но эльф должен был понимать, что чем глубже в лес, тем опаснее и звери, и монстры будут встречаться на пути.

«Большая удача, что из всех монстров за время путешествия мы натыкались лишь на относительно неопасных и пугливых, которые сами сторонятся людей. Пантера – не в счет. Аста сама полезла к нему. И отыскала же как-то!»

Здесь все иначе: монстры не только не боятся людей. Но и считают эту территорию своей, а значит, будут защищать ее от чужаков.

Странно, но мысль, что девушка может пострадать, причиняла Рафаэлю больше беспокойства, чем риск последствий с его летальным исходом. Его жизнь, пусть Аста и сбежала, по-прежнему зависела от целительницы, про что он вспомнил в последнюю очередь.

– Я должен ее остановить… – произнес он напряженно и вновь посмотрел в окно. Повернулся, чтобы сделать шаг к окну, но новый удар током едва не сбил его с ног.

– Рафаэль! – бросилась к нему Вероника и вцепилась в его плечи, желая остановить. Теперь она проявляла куда больше рвения, нежели, когда стоило бы остановить целительницу и Тиля. – Пожалуйста, не двигайся. Она отдала приказ, ты не можешь его нарушить.

– Я не могу остаться здесь навечно. Рано или поздно эффект должен спасть, – прорычал мужчина сквозь боль.

– Я разбужу отца. Возможно, он уже пришел в себя. Наверняка ему удастся что-нибудь придумать. Папа освободит тебя от действия приказа. Потеря ключа – не страшна, отец обещал, что сможет сменить метку и без него, – заверяла Вероника, преданно смотря в глаза мужчины, искаженное от гнева. – Пожалуйста, подожди.

– Я не могу ждать, Вероника! – рявкнул мужчина, отчего девушка отшатнулась в испуге. – Я должен ее остановить. Я обещал, что защищу ее. Даже от нее самой!

– Почему?! – со слезами на глазах, в свою очередь, закричала девушка. – Почему для тебя это так важно? Она бросила тебя. Она тебя обманывала! Почему ты продолжаешь быть верен ей?! Для нее ты – всего лишь раб. То, как она с тобой поступила, только подтверждает это!

– Я не знаю, что вынудило Асту так сделать. Но для нее это – не типично, Аста бы так не поступила без причины, – уверенно мотнул мужчина головой. – Я знаю, что у нее были причины, чтобы сбежать. Она верит в то, что это было необходимо.

– У нее не было причин, – упрямо и зло произнесла Вероника. – Она поступила так только по своей прихоти. Весь этот поход, все ее поступки – нелогичны. Она такая же, как и все остальные рабовладельцы. Для нее жизнь раба ничего не стоит! Думаешь, я не знаю, что это ты, по своей инициативе спас меня и тех эльфов? Я поняла это сразу же, как только увидела ее. Она была в ужасе оттого, что ты сделал с теми зверями. Она сожалела о смертях этих отбросов-работорговцев.

– Заткнись! – внезапно даже для самого себя закричал Рафаэль, и девушка пораженно замолкла, смотря на него огромными мокрыми глазами, полных боли и непонимания. – Не смей говорить о ней так. Ты не знаешь ни ее саму, ни ее мотивов, чтобы сметь судить Асту, – угрожающе понизил он голос. – То, что она ценит каждую жизнь, не делает ее хуже тебя. Но она умеет оценивать риски и расставлять приоритеты. Она на многое готова закрывать глаза, но я ни разу не видел, чтобы она поступала не по совести.

– Да что она с тобой сделала? – пораженно прошептала Вероника. – Она тебя будто приворожила.

– Просто с ней я не чувствовал себя рабом. Она – единственная, рядом с кем я ощущал себя равным и забывал, кем являюсь на самом деле. Я был ей нужен, – упрямо посмотрел Рафаэль в глаза девушки, и она отвела взгляд, понимая, что он имел в виду. Даже с Зигридом, даже с ней, Вероникой, Рафаэль никогда не забывал, что был всего лишь рабом. А с ней, с этой Астой…

Пока девушка пребывала в своих мыслях, услышала характерный гул горна. К ее несчастью, его услышал и эльф.

– Рыцари церкви? – хищным, стремительным движением обернулся он к окну, как раз в тот момент, когда кто-то из поселения ответил на сигнал.

– Они не зайдут сюда, вы не встретитесь, не тревожься, – пояснила Вероника, надеясь успокоить мужчину. Вот только он совсем не страшился вновь встретиться с теми, кто однажды забрал его и пытал до изнеможения. Вместо этого, Рафаэль с поднимающейся паникой наблюдал, как отряд всадников проскакали мимо поселения. В ту сторону, где скрылась Аста.

«Она знала? Она знала, что рыцари придут за ней, потому так торопилась?» – задался он вопросом, а затем посмотрел на Веронику.

– Зигрид… Немедленно приведи его. Сейчас же! Он должен освободить меня от ее приказа! – обернулся он к девушке, которая внезапно сжалась и упрямо поджала губы. – Вероника, быстрее! Нельзя допустить, чтобы они нашли Асту!

– Я… Прости, Рафаэль. Прости, я не могу, – закрыв лицо руками, заплакала она. – Я не могу позволить тебе помешать им.

– Что? – опешил он. – Как это понимать? Вероника!

– Они обещали, что не причинят ей вреда. Они станут дорожить ее жизнью. Аста будет жить, как принцесса, – едва не захлебываясь словами, причитала девушка, и все фрагменты головоломки, наконец, встали на свои места.

– Это Зигрид? Он решил отдать целителя рыцарям взамен на защиту поселения? – выдохнул он пораженно. Девушка не ответила, продолжив плакать. – Она вам жизнь спасла! А вы ее предали? – закричал он в бешенстве.

Рука дрогнула, намереваясь призвать духовное оружие, но тут в горло эльфа уткнулся другой клинок. За пеленой бешенства и гнева он совсем не заметил подоспевшего Зигрида. Тот был все еще бледен, худ, но впервые за долгие годы стоял на своих ногах и держал в руках оружие. Опыт брал верх даже над годами болезни, потому Рафаэль не сомневался, что лишнее движение может стоить ему жизни.

– Я тебе верил, – процедил эльф сквозь зубы, точно сплюнул себе под ноги.

– Мне жаль, что ты все так воспринимаешь. Но так для всех будет лучше, – произнес хозяин поселения, жестом подзывая к себе дочь, что спряталась за худощавой спиной отца. – Аста – поразительной силы целитель. Человеческая раса не имеет права рисковать таким даром, который может в любой момент сгинуть в подобном месте, как это. Это – безрассудно и кощунственно. Поверь, с ней все будет хорошо. Она в безопасности, – пообещал он, но эльфа слова не убедили.

– Я поручился за тебя перед ней. Я верил тебе, как своему брату… – повторил Рафаэль. – Неужели, после подобного предательства, вы рассчитываете, что я спокойно все забуду и продолжу жить как ни в чем не бывало?

– Если не желаешь простоять оставшуюся жизнь на одном месте, рано или поздно, тебе придется смириться, – печально улыбнулся Зигрид, продолжая угрожающе удерживать клинок на вытянутой руке. – Сейчас ты злишься, но со временем поймешь, что среди людей ей будет лучше. Не знаю, почему она решила бежать от своей судьбы и как ее до сих пор не поймали с таким-то выдающимся даром, но в столице о ней позаботятся. Аста станет важнее наших принцесс, а после, возможно, станет и королевой. Разве не о подобной жизни мечтает каждая женщина?

– Очевидно – нет, раз она бежала от этой участи, – холодно произнес Рафаэль.

– Вижу, пока что говорить с тобой об этом нет никакого смысла. Мне жаль, но я вынужден оставить тебя здесь. Ничто не должно помешать перехвату. Без твоей охраны ее быстро обнаружат и схватят без проблем. Уже через два дня Аста будет в столице выбирать себе мужа среди высшей знати. Уверен, мне она еще «спасибо» скажет.

– Не смей твердить, что поступил так в ее интересах. Ты переживал лишь о себе.

– О себе и жителях, за которых несу ответственность, – не стал спорить Зигрид. – За это место, которое было домом и для тебя, в том числе, я готов пожертвовать многим. Разве я мог поступить иначе? Это – тот компромисс со своей совестью, на который я был вынужден пойти.

– Если Асту поймают или с ней что-то случится, я вам подобного не прощу, – предупредил Рафаэль.

– В таком случае, этот разговор продолжим, когда ты немного остынешь. Отдыхай, Рафаэль. Ужин, по расписанию, будет через полчаса, – скорбно вздохнул мужчина, оттесняя собой дочь, а после вышел из комнаты и сам, закрывая за собой дверь, как раз в тот момент, чтобы слегка заглушить яростный крик эльфа. – Мне жаль, дружище, – негромко произнес Зигрид, печально опустив взгляд. – Я бы хотел этого избежать, но у меня не было выбора. Надеюсь, ты простишь меня однажды.

Спустя полчаса безуспешных попыток снять с себя ошейник или сквозь боль сдвинуться с места, мужчина сидел на полу и переводил дух. На шею под рабским ошейником было страшно смотреть. Наверняка след от подобных ожогов уже никогда не пройдет. И все же Рафаэль не хотел сдаваться, но был вынужден искать и иной выход. Очевидно, что грубой силой было не выйти из положения, потому нужны обходные пути. Однако, он сам не имел магии, а единственный маг, что мог помочь без ключа, и был тем самым человеком, кто запер его в комнате. В которой он даже не мог сдвинуться с места по приказу Асты.

Аста. Она знала о предательстве, вот на что намекала. Но почему было бы не сказать прямо?

«Потому что я сам сказал, что нужно хоть какое-нибудь доказательство, – сам же ответил он на свои мысли. – Возможно, доказательств у нее не было. А на слово Аста знала, что не поверю».

Мужчина схватился за голову и напряженно посмотрел перед собой.

– Почему не приказала просто последовать за ней? Почему? – вздохнул он, обращаясь в пустоту, и вновь ответ нашелся сам собой: не хотела заставлять. Он бы сам не простил ей такого обращения.

Кулаки сами собой сжались и стали бить по голове. Боли мужчина не ощущал и это, отчего-то, взбесило только сильнее. Он никогда не отличался терпимостью к боли, хоть и нарывался на нее частенько из-за своего нрава. Но сейчас хотелось сделать себе как можно больнее. Может, тогда это приглушит чувство вины перед целительницей.

«Сам того не понимая, я нарушил свое слово и предал ее».

Вновь посмотрел в окно. Солнце уже сместилось. Скоро принесут ужин и эльфу нужно придумать, как убедить отпустить его. Он и без того потерял слишком много времени. Уже вечер, Асту, возможно, уже схватили. Теперь нужно думать, как ее вытащить.

«Я обязан все исправить» – напряженно думал он. А затем вздрогнул.

Вечер. Уже наступил вечер, и он вспомнил. Она говорила о вечере. Говорила приглядеть за платком до вечера. А до того момента забыть.

Платок…

Мужчина запустил руку за пазуху и нащупал кусок материи, который оказался простым порванным и кривым лоскутом ткани шторы, точно его отдирали второпях. Он взялся за край, желая развернуть тряпицу, и на пол со звоном что-то свалилось и прокатилось, заблестев в луче заходящего солнца.

– Я ее убью… – не зная, то ли смеяться, то ли плакать, прорычал мужчина. – Найду, спасу, а после прибью!