Глава 13

Некоторое время я слышала лишь легкое прерывистое дыхание. Затем объятия слегка разжались, чуть не уронив мою «бесчувственную» тушку на каменные плиты. Когда незнакомец все-таки осознал, что девица в его руках в обморочном состоянии и ей, то бишь мне, требуется помощь, то не придумал ничего лучше, как отхлестать по щекам. Я подскочила от неожиданности, широко распахнув глаза.

– Слава богам, с тобой все в порядке! Я уж думал, придется нести в магопункт. А ведь ты совсем не пушинка, – съехидничал знакомый голос.

– Эрай? Что ты здесь делаешь? – спросила я, совершенно дезориентированная. Уж кого-кого – маньяка, призрака, – но его здесь увидеть никак не ожидала. – Ты же должен быть дома на каникулах!

– А ты – в своей комнате в женском крыле, – парировал парень с насмешкой, потирая ушиб на ноге.

Ага! Все-таки удалось его задеть, когда вырывалась! Жаль, это не помогло освободиться из стальной хватки. Кстати…

– А зачем ты на меня набросился? Перепугал до смерти! И светляка моего погасил. Ну и шуточки у тебя!

– Здесь и без светляка все видно. А ты мало того что шла под фонарем, так еще и топала на всю округу.

– Ну и что?

– Ну и ничего. Проверить кое-что нужно было.

– Например? – прицепилась я репьем.

– Кто-то шел за тобой.

– Зачем?

– Мне откуда знать, зачем! – психанул парень, видимо утомившись отвечать на мои глупые вопросы. – Ты же своим шумом спугнула провожатого. Я так ничего и не узнал.

– Не было у меня никакого провожатого, – обмирая, возразила я, а сама подумала, что тоже слышала тихие шаги за спиной.

– Может, и не было, – примирительно согласился Эрай. – Возможно, мне послышалось.

– Так чего же ты здесь делаешь посреди ночи? – вызывающе спросила я, все еще недовольная тем, как грубо парень со мной обошелся. – В шпионов играешь?

– Типа того, – буркнул Эрай, задумавшись о своем. Но почти сразу вскинулся: – А ты, мелкая, что здесь забыла? И как пробралась в мужское крыло?

Его глаза нехорошо сощурились. Взгляд – будто змея нацелилась на жертву.

– Ничего я не пробиралась. Ни одной двери на пути не встретила.

– А как насчет магических преград? Скажешь, так же, как кухню открыла?

– Не скажу, – надулась я, не понимая, чего он от меня хочет. – Я вообще не желаю с тобой разговаривать.

– А-а! Я понял. Любовник провел, а выпустить забыл? – Губы его сжались в полоску.

– Что-о-о?! Ты так все объяснил? – Ух, как же я его ненавижу! Неужели когда-то испытывала благодарность к нему? Правда? Чушь! Такого на кусочки порвать не жалко.

– У меня нет иных объяснений.

– Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь! На моем пути не встретилось ни одной преграды. Я заблудилась. А затем профессор Даль меня проводил до женского крыла.

– Ты сейчас в мужском.

– Ну или почти до женского. Он сказал мне идти прямо и налево. Видимо, я где-то ошиблась и снова заблудилась. А потом эти шаги. И ты схватил.

– Шаги?

– Мне тоже показалось, что кто-то идет за мной. Наверное, это был ты.

– Я стоял на месте, когда ты вышла из коридора вперед спиной.

– Выходит, там действительно кто-то находился?

Ну вот, только осмелела – и снова задрожала трусливым зайцем.

– Не знаю. Ты так шумела – не исключаю, что спугнула преследователя.

– Маньяка?

– Кого?

– Ну, того, который студентов уничтожает.

– С чего ты взяла, что в исчезновениях человек виноват? Быть может, какая-то аномалия.

– Шейлана тоже так говорит. Но кто-то же шел за мной.

– Необязательно он как-то связан с пропажей студентов. В любом случае теперь это уже не узнать. Быть может, Веня шарахается по коридорам в поисках Гордея.

Я поежилась. Встретиться ночью с ожившим скелетом совсем не хотелось.

– Пошли, мелкая, я провожу тебя до комнаты.

– И как собрался это делать? Ты только что говорил – между мужским и женским крылом магические преграды наставлены.

– А ты утверждала, что их нет. Вот и посмотрим, кто прав.

Эрай жестом пригласил двигаться вперед. Тоже мне, провожатый нашелся! Правда, в отличие от профессора он действительно довел меня до самой комнаты. И вопреки моим опасениям – без приключений.

– Ну и где твои обещанные преграды? – с вызовом спросила я, опершись на дверь своей комнаты. Внутрь, разумеется, я его приглашать не собиралась. – Убедился, что я не врала?

– Странно. – Эрай, крепко задумавшись, опустил голову и взлохматил пятерней волосы. – До тебя я проходил несколько штук, а тут вдруг ни одной.

– Хм… – Я многозначительно прочистила горло, привлекая к себе внимание и намекая, что ему пора бы уже отбыть восвояси.

Эрай очнулся от своих дум:

– Ты почему здесь стоишь, мелкая? Чего ждешь? А ну, бегом к себе, быстро!

– Поцелуя жду, – с сарказмом проворчала я. – Знаешь ли, заснуть не могу без поцелуя на ночь.

Согласна, глупо пошутила. Но оно того стоило – нужно было видеть лицо Эрая. Более нелепое выражение трудно представить.

Прыснув от смеха, я уже собиралась отворить дверь, чтобы смыться, когда была поймана и затрепыхалась в кольце мужских рук. Эрай неторопливо, будто сам удивляясь, что делает это, склонился и впился в мои губы поцелуем. Я замерла. Шквальная волна восхитительных ощущений накрыла, сметая остатки разума. В жизни не чувствовала ничего подобного. Никто и никогда меня так не целовал! Нежно, страстно его губы ласкали мои, смакуя, словно изысканное дорогое вино, выпивая без остатка мое сбившееся дыхание. Наши языки переплелись в дивном чувственном танце. Да, я ответила ему. Демонстрировать гордость и холодность оказалась не в силах. Только не когда настолько сильно кружится голова, каждая клеточка тела наслаждается происходящим, а все существо требует продолжения!

Закончился поцелуй так же неожиданно, как и начался. Эрай отстранился и ослабил объятия. В моих затуманенных от желания глазах еще мерцали звезды, когда я услышала:

– Надеюсь, этого хватит, чтобы не высовывать носа из-под одеяла до самого утра? Сладких снов, мелкая. – После чего он бесцеремонно запихнул меня в комнату и закрыл дверь.

– Я не мелкая! У меня имя есть! Даша! – заорала я и лишь потом сообразила, что беспокоюсь не о том. Он меня поцеловал. Самовольно! Без разрешения! Ух, я ему сейчас все выскажу!

Распахнула дверь и выскочила обратно в коридор. Но высказывать оказалось некому. Эрая, разумеется, и след простыл.

Вот же черт попутал, пошутить захотелось, причем так глупо. И было бы над кем! Над Эраем! Совсем головы лишилась. Хотелось самой себе надавать звонких пощечин. Я коснулась кончиками пальцев горящих губ. А как он целуется! С ума сойти! Эх. Не хватало еще влюбиться в этого сноба.

Ночь я проворочалась в постели, не сомкнув глаз. Из головы не шел поцелуй. Зачем Эрай меня поцеловал? Мог же как-то по-другому ответить на мою глупую реплику. Хотел посмеяться? Унизить? Поставить на место? Или все-таки я ему нравлюсь? А может, решил поиздеваться, влюбив меня в себя?

К утру так и не пришла ни к какому выводу, поэтому на завтраке витала в облаках, думая об Эрае. На бренную землю вернул голос Майка:

– Еще один студент пропал.

Я оторвала взгляд от каши, которую увлеченно размазывала по тарелке. Оказалось, Майк был занят тем же самым – аппетитом мы сегодня оба не страдали.

– Опять? Когда?

– Ночью.

– Этой ночью? – В горле неожиданно пересохло, и я, схватив стакан с чаем, резко вылила в себя, не ощущая вкуса. – А ты откуда знаешь?

– Слышал.

– От преподов? Да? Подслушивал? А где?

Майк махнул рукой в сторону.

– В магопункте? Ты что там опять делал? Никак не угомонишься, Казанова недоделанный?

Парень улыбнулся, глядя в тарелку.

– Ох! Ну и что было дальше? Зачем преподаватели пошли в магопункт? Уж явно не для того, чтобы поделиться сплетнями с мэдью Верукой.

– Принесли образец крови.

– Какой крови? Раньше студенты пропадали целыми и невредимыми. – Подступил тошнотворный комок к горлу, и я отодвинула тарелку с кашей подальше. – Где они кровь взяли?

– На ступенях в мужском крыле.

– Они считают, что это кровь пропавшего студента?

Майк кивнул.

Ходила я там вчера или нет? Чьи были шаги, следующие за мной? Зачем ночью по замку бродил мэд Даль? И ректор? И Эрай, который вовсе не должен был находиться в академии?

Вопросы без намеков на ответы сыпались на меня, словно град, доставляя мучительный дискомфорт.

– Ужас какой! У преподов есть соображения на этот счет? Кто или что уничтожает студентов?

Майк пожал плечами и вздохнул. Конечно, откуда ему знать. Всех нас держат в неведении, чтобы не нагнетать и без того напряженную обстановку. Паника затруднила бы расследование и позволила преступнику – а я уверена, что это именно человек, а не аномалия, – и дальше творить беззаконие.

– Из комнаты выходи только в столовую, – попросил Майк, слегка коснувшись пальцами моей руки, лежащей на столе.

– Сам носишься непонятно где, ища приключений на пятую точку, а я сиди безвылазно в комнате? – возмутилась я и наткнулась на укоризненный взгляд из-под длинной челки. – Хорошо-хорошо, я поняла. Буду до конца каникул сторожить кровать, чтобы не доставлять тебе лишнего беспокойства. Но и ты в ответ пообещай, что будешь осторожен и прекратишь, хотя бы на время, свои ночные вылазки.

– Обещаю, – прошелестел голос Майка.

Далее потекли дни, полные скуки и одиночества. Из комнаты я выходила, как и обещала, лишь для принятия пищи. От нечего делать моими бессменными товарищами во время каникул стали учебники. Я самостоятельно изучала материал наперед, в надежде, что рано или поздно мой дар проявится и знания пригодятся.

Единственной приятностью за все время стала посылка, пришедшая из Ахово. В коробке я обнаружила не только орехи и сушеные ягоды, но и пуховые варежки – очень теплые, с помпонами. А также зимнюю обувь, отличавшуюся от земных валенок острыми носами и каблуком – для бедной деревеньки просто царский подарок! Быть может, не столь красиво и модно, как кожаные сапоги у высокопоставленных деток, зато в мороз мне больше не придется мерзнуть.

К посылке прилагалась записка, где корявым почерком рассказывались местные новости, в том числе о здоровье спасенного младенчика и его матери, а также про появление в деревне стационарного портала, на установку которого надоумила жителей якобы именно я. Меня сердечно благодарили и заверяли в готовности в любой момент прийти на выручку. Простые слова, а до чего тепло стало на душе!

Как только становилось совсем тоскливо, я доставала коробку, чтобы полакомиться присланными вкусностями и в сотый раз перечитать записку.

Так и дотянула до конца каникул.

Когда открыли ворота академии для местных студентов и Шейлана наконец переступила порог нашей комнаты, я визжала от восторга. Кто бы мог подумать, что всего за месяц так соскучусь по соседке.

К моему удивлению, Шейлана была рада меня видеть ничуть не меньше. Она сжала мою тушку в объятиях с такой силой, что я взмолилась о пощаде.

– Прости-прости-прости, но я так счастлива вернуться и застать тебя в полном здравии, прямо не могу сдержать эмоции. Мне казалось, ты обязательно вляпаешься в какую-нибудь неприятность. А ты такая умница!

«Ага, такая умница, вляпалась, даже не один раз», – про себя подумала я, при этом решив – ни за что не признаюсь подруге о событиях, произошедших за время каникул.

– Ножки, на место! – скомандовала Шейлана, и сундук потрусил к ее кровати. – До чего удобно, когда вещи следуют за тобой по пятам! Представляешь, тетка увидела это чудо недомагии и чуть в обморок не свалилась. Пришлось признаваться, что я создала ножки, когда не хватило сил на левитацию багажа, а убрать не смогла. Она собралась их уничтожить, но я не позволила – так привыкла к ним. Все каникулы с ней ругались…

– Из-за ножек? – ахнула я.

– Не только. Потом расскажу. Так вот, о чем я? Ах да. Дело дошло до того, что тетка покусилась на мой сундук, пока я развлекала в гостиной очередного навязанного мне жениха. Втихаря, значит. Хорошо я вернулась к себе в комнату вовремя, еле отбила.

На завтраке Шейлана продолжила щебетать, торопясь поделиться новостями, пока не начались уроки. Нам с Майком оставалось слушать, как вдохновенно вещает подруга, да вяло жевать надоевшую кашу. Моих редких фраз вполне хватало для поддержания видимости разговора.

– До чего же я вам завидую! Целый месяц здесь бездельничали в одиночестве! Счастливцы! А мне тетка весь мозг выклевала. Я думала, не выдержу и сбегу, несмотря на запрет ректора. Проще помереть у запертых ворот, чем терпеть тетку Нинелью. Видите ли, магический потенциал у меня небольшой, только на передачу потомкам и годится. Нечего в академии лишнее время терять, пора замуж выходить! – передразнила она тонкий голосок родственницы.

– Но ты же всего-то на втором курсе! – удивилась я.

– Вот и я о том. Но тетка считает, этого достаточно, чтобы произвести благоприятное впечатление на будущую родню. Поэтому самое время подыскать для меня жениха. Вроде как работать мне с моим даром бытовика все равно не придется – непрестижно это.

– Бытовика? Ты не рассказывала.

– А чего рассказывать? Дар у меня – заставлять любую вещь делать то, что я от нее требую.

– Как с ножками сундука?

– Не совсем. С ножками я промахнулась немного. Должна была без дополнительных ухищрений заставить сундук двигаться, но больно устала за время дороги, потому и получилось то, что получилось. Но для тетки это стало подтверждением моей никчемности. А потому месяц – нет, вы представьте только! – целый месяц она приглашала в дом соседей и знакомых. Меня перезнакомили со всеми холостяками округа и даже за его пределами. Причем мое мнение никого не волновало. В доме как зваными гостями, так и нежданчиком появлялись прыщавые подростки да трухлявые старики, из которых не то что песок, зубы с волосами при ходьбе сыпались. Фу!

Мы с Майком сочувственно покачали головой. Для нас, попаданцев с Земли, было странно слышать, что кого-то против воли пытаются выдать замуж. Средневековье какое-то!

– Но тетя Нинелья не на ту напала! Я, конечно, не сразу сообразила, как отвертеться от ненавистного брака. Но все же сообразила!

– И как? – горя от любопытства, поторопила я подругу.

– Сказала, что встречаюсь с сокурсником-попаданцем и почти помолвлена.

Мы с Майком снова покачали головой, только в этот раз уже одобрительно.

– Поверила?

– Не-а. Стала выспрашивать, как его зовут и всякие прочие подробности.

– И?

– И я сказала, что встречаюсь с Майклом Одли.

– Что?! – хором переспросили мы с Майком, уверенные, что ослышались. Оба перестали жевать и в ожидании уставились на подругу.

– Что, что… Отныне для тети, Майк, мы с тобой пара. Иномирянин – партия достойная, глава государства одобряет подобные браки. Поэтому она хоть и жутко недовольна, но возразить ничего не может. Как-то так. Вот…

Парень по случаю даже выбрался из-за занавеси длинных волос, чтобы взглянуть на Шейлану.

– И не надо на мне испытывать свои чары! – испуганно замахала на него руками девушка. – Я, конечно, понимаю, что поставила тебя в затруднительное положение, и прошу прощения. Так глупо вышло. Но ничего не поделаешь. Поздно! Сказанного не вернешь!

– Уверена? – уточнил Майк.

– Да! – твердо ответила Шейлана и нагло улыбнулась. Она явно не жалела о своем поступке. – В борьбе за счастье любые средства хороши.

– Я это запомню, – вернул улыбку Майк, и на его лице появилось такое странное выражение, что, будь подружка повнимательнее, обязательно почуяла бы подвох.

– Я потом что-нибудь придумаю, не переживай. Обязательно… – заюлила Шейлана, решив, что слегка перегнула палку, но на полуслове прервалась и обернулась.

На другом конце столовой нарастал шум.

Сцепились Гордей и Эрай, видимо здорово соскучившиеся друг по другу за время каникул. В чем суть взаимных претензий, мы пропустили за разговором, а вот развязку конфликта наблюдали вместе со всеми присутствующими в зале.

– Ты бы, Коннелл, так нос не задирал, а то глава, остригая свои ногти, ненароком подрежет.

– Говори яснее, а то твое бормотание лишь раздражает.

– Думаешь, тебе все позволено? Ошибаешься. Семейка Коннелл уже знатно засветилась – страна из-за твоего предка лишилась мощной защиты. Это надо же, потерять Кристальное сердце! А быть может, оно и не терялось? А, Эрай? Быть может, оно специально припрятано для запретного ритуала всесилия? Что скажешь, умник? И покушения на главу за последний год не случайны?

Гомон поднялся среди студентов.

– Это он хватил лишку, – послышалось за соседними столиками. – Шутка ли, обвинить семью хранителя власти в измене! Да и разве отвечает Эрай за предка?

Немного пошумев, студенты снова обратили внимание на спорящих. Гордей стоял перед противником, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Самоуверенность его ощущалась за версту, что неудивительно – сказанное им действительно имело эффект разорвавшейся бомбы. Но и Эрай не выглядел при этом пришибленным. На лице парня, безразличного ко всему, не промелькнуло даже тени неудовольствия. Забрав свой поднос с остатками завтрака, он преспокойно двинулся на выход, обронив:

– Следи за языком, Гордей. Богатство отца не спасет от наказания за клевету, слишком много свидетелей.

Эрай ушел, и все уставились на Гордея, побледневшего и враз сдувшегося. Спесь слетела, оставив жалкое озлобленное существо. Парень постоял, играя желваками и хрустя суставами сжатых кулаков под прицелом множества глаз, а потом вылетел из столовой, будто Вень за ним гнался.

– Гордей совсем из ума выжил, – сделала вывод Шейлана, вернувшись к еде. – Чересчур увлекся враждой с Эраем. Папаша его не похвалит за сегодняшний инцидент, и так между их родителями натянутые отношения.

– А о чем вообще шла речь? – не поняла я. – Что за Кристальное сердце?

– По легенде, боги спустились с небес и дали правителю нашей страны тринадцать Кристальных сердец, наделенных особой магией. Тот разделил их между верными людьми, которые обладали собственным мощным даром, чтобы не было соблазна присвоить артефакты. С тех пор их потомки – самые влиятельные семейства, чьи представители являются хранителями Сердец и передают из поколения в поколение должность вместе с кристаллом по наследству. Нашу страну невозможно завоевать благодаря этим артефактам, вместе они образуют непобедимую обережную силу.

– А при чем здесь Эрай и его предок?

– Эрай как раз из семейства хранителей. Но поговаривают, что прадед Коннелл давным-давно потерял Сердце. Возможно ли это, никто не знает, как, впрочем, и то, насколько достоверна информация о пропаже. Не исключено, что просто сплетни.

– Почему тогда семья не покажет Сердце и не обелит собственное имя?

– Ходят слухи, что это выгодно главе государства.

– Чем? Ведь на страну могут напасть с целью завоевания, раз уже нет мощного оберега. Гордей вон рассказывал, даже про покушения на жизнь главы.

– Выгода заключается в том, что артефакты не работают при завоевании чужих стран, только для охраны Светлонии. Зато если кто нападет, то можно выиграть войну и, будучи победителем, забрать чужие земли.

– Хитро.

– Да, но насколько подобная версия правдива, я не знаю. Просто ходят разговоры. А касательно покушений на главу… Гордей намекал на то, что Сердце не утеряно, а намеренно сокрыто семьей Эрая. Опять-таки, по непроверенным данным, артефакт при слиянии может наделить мага нереальной силой. И так как глава Светлонии выбирается по критериям, среди которых первым пунктом значится мощный личный дар… Сама понимаешь, запретный ритуал с Сердцем может создать нового конкурента существующей власти. Это, скорее всего, не приведет к госперевороту, так как глава и его наследник очень сильны, но смуту посеет.

– Тогда выводы Гордея в корне неверны. Разве глава не призвал бы немедленно к ответу семью Эрая, будь Сердце на самом деле не на месте?

– Кто знает? Может, так, может, и нет. Отец Эрая – близкий друг главы, а это особый уровень доверия правителя. При этом семья под подозрением у других хранителей, что, само собой, сказывается на доходах семейства Коннелл. В общем, там все сложно, и нам, середнячкам, лучше не соваться в проблемы верхушки.

Я согласилась. Меня мало интересовала политика, жизнь в академии на данный момент казалась более актуальной. Гордей неделю пропускал занятия, а когда все-таки появился, почти до самых летних каникул был тих и незаметен. Поэтому инцидент мне запомнился победой Эрая, и подробности долгое время даже не всплывали в памяти.

К тому же появился новый повод для переживаний и страхов. При странных обстоятельствах пропали еще два студента. По академии поползли новые слухи. Кто-то обратил внимание на то, что жертвами становились исключительно иномиряне. Последние ударились в панику, предпринимая порой смешные и нелепые меры предосторожности от неизвестной опасности. Подмеченный факт должен был в некоторой степени успокоить местных жителей, но лишь усилил мнительность в отношении попаданцев. Оно и понятно: исчезала молодежь не просто так, а по собственному почину. Что наводило на мысль о невменяемости иномирных студентов. В академии стало беспокойно и неуютно.

Каникулы, проведенные за учебниками, были потрачены не зря – по всем устным предметам у меня теперь стояли исключительно хорошие отметки. А вот за практику по-прежнему в табеле числилось «не аттестована». Дар во мне не желал проявляться ни в какую. Либо я без должного внимания относилась к знакам магии, как намекали некоторые преподаватели. Так или иначе, но выявить за собой странности, которые бы указывали на просыпающиеся магические способности, мне не удавалось, как, впрочем, и опытным профессорам.

Ближе к лету объявили, что на каникулы местных студентов снова в обязательном порядке отправят по домам без права вернуться пораньше. Я совсем затосковала, прикидывая, сколько учебников вызубрю, оставшись без Шейланы. Кто бы мог подумать, что время летних каникул, на Земле самое любимое, здесь окажется ненавистным.

Я возвращалась от мэда Лоуса в наихудшем настроении, какое только может быть, яростно пиная воздух. Ректор в который уже раз пытался различными методами подтолкнуть мой дар, дать ему возможность раскрыться. Но вредные магические силы окопались во мне так глубоко, что обнаружить их не получалось, а сами они и вовсе не стремились наружу. Нет, я не была разочарована, я была просто в бешенстве!

Видеть никого не хотелось. Я свернула в коридор, которым мало кто пользовался, стремясь поскорее покинуть преподавательское крыло и попасть в собственную комнату. Здесь как раз был короткий путь. За учебный год я вполне освоилась в замке и научилась ориентироваться в лабиринтах академии в достаточной степени, чтобы не плутать. Аппетит отсутствовал, поэтому обед решила пропустить. Шейлана и Майк знали, что после индивидуальных занятий с мэдом Лоусом я в расстройстве, и не волновались, не обнаружив меня в столовой.

Мне осталось преодолеть небольшой коридорчик, когда в одной из ниш послышались рыдания.

Я остановилась и прислушалась. Кто-то плакал, взахлеб, самозабвенно. Но где?

Пришлось несколько раз пройти по коридору, заглядывая в темноту каждой из ниш, прежде чем удалось-таки найти плаксу в дальнем стенном углублении за каменным вазоном. Мне туда точно не пролезть. Кто же там спрятался? Ребенок?

– Эй! – позвала я, особо не рассчитывая на отклик – не зря же неизвестный спрятался. Но меня услышали, и плач прекратился. – Иди сюда. Я тебя не обижу, правда.

Всхлип и шебуршание.

– У тебя что-то случилось?

Тяжелый вздох в ответ.

– Выходи, – как можно мягче и ласковее снова позвала я. – Познакомимся.

Из-за вазона показалась лохматая голова. Черные всклокоченные волосы торчали в разные стороны. С одного бока прилипли паутинки и комок грязи.

Я потеряла дар речи от удивления. Голова подкатилась к моим ногам и захлопала красными глазками. «Диббук!» – как сказала бы Шейлана. Что это? Волосатый колобок?

Я наклонилась к растрепышу, не зная, как вести себя дальше.

– Ты кто? – спросила, стараясь не спугнуть нового знакомца.

Существо задрожало. С волос на пол посыпалась пыль. Мне показалось, что лохматая голова вот-вот сиганет обратно в темную нишу, но она вдруг прижалась к моим ногам и заскулила.

– Пойдешь ко мне на ручки? – предложила я и осторожно прикоснулась к жесткой от грязи шерсти – горячая ванна кому-то не помешала бы.

Мне показалось или существо слегка подпрыгнуло? Знак согласия? Я без колебаний взяла на руки волосатика. Он всхлипнул и прижался к груди, прикрыв алые глазки. Моя рука прошлась по млеющему растрепышу, и он потянулся выше, к шее, ну словно котенок.

– Боги, почему вы лишили эту девицу разума?! – раздался вопль над ухом, прервав нашу идиллию нежности.

Я вздрогнула и опустила взгляд на животинку. Существо как раз распахнуло багровую пасть с мелкими острыми зубками и примеривалось к моей шее.