Глава 9

Оставалось три дня до бала, когда Саулика пришла ко мне в комнату и принесла объемный тканый пакет.

– Вот, – гордо выставила она вперед себя сюрприз, перешагивая порог. – У знакомой для тебя выпросила, ей оно уже без надобности. Не думай, что, вынужденно посвятив себя учебе и делам академии, я позабыла о подруге. Извини, пораньше не могла тебя порадовать, не знала, получится ли достать. Только сейчас человек привез из города.

Тараторя, она шустро раскрыла упаковку, и на кровать шелковой лужицей стекла алая ткань.

Нет, просто красным цветом это чудо нельзя было назвать. Платье отливало всеми цветами радуги, стоило слегка коснуться. При этом доминировал тепло-алый, живой и завораживающий.

Я ахнула в восхищении, не в силах выразить чувства словами.

– Да! Оно само совершенство! – Саулика благоговейно подцепила платье кончиками пальцев и приподняла, демонстрируя. – Единственный его недостаток – ношеное. И если ты побрезгуешь, не возьмешь, я пойму. Хотя очень старалась его добыть для тебя.

– Что ты! Какая мелочь – ношеное. Да у нас на Земле целые магазины существуют, где продаются вещи, побывавшие в употреблении. Конечно же возьму. И очень тебе благодарна!

– Тогда надевай! – Глаза подруги загорелись азартом.

Мне и самой не терпелось померить, но терзали опасения. Подойдет ли?

Я быстро скинула с себя форму академии и с осторожностью взяла в руки платье. Ткань на ощупь оказалась еще более восхитительной, чем на вид. Ничего нежнее я в жизни не касалась. Скользнув по коже крылом бабочки, оно село по фигуре, будто мерки снимали с меня лично. Идеально!

– Полный восторг! – подтвердила Саулика. – Вопрос с туфлями решай сама. В крайнем случае казенные наденешь. Все, я побежала, а то у меня еще масса дел. Заскочила только отдать. Вернешь после бала. Увидимся завтра!

– Спасибо! – крикнула я в закрывающуюся дверь и снова вернулась к любованию платьем.

Где бы на себя посмотреть со стороны? Взгляд забегал по комнате и наткнулся на небольшое настольное зеркало Шейланы. В позолоченной рамке отразился изгиб бедра, полыхнувший алым. Я отступила на несколько шагов назад и чуть присела. Зеркало продемонстрировало усыпанный бисером лиф без бретелей. Красотища! Чашечки обнимали грудь, пикантно приоткрывая аппетитную ложбинку, после чего линия плавно уходила вниз, подчеркивая талию и оставляя обнаженной спину. Откровенно и вызывающе.

– Хоть стой, хоть падай! – прокаркал знакомый голос из-под кровати, и на освещенную часть комнаты выбралась крыса. – Наконец стала на человека похожа. Причесать бы тебя еще – и хоть сейчас на бал.

– Бал – через три дня, – радостно поделилась я новостями. – Платье как раз для него.

– Вижу-вижу. – Посетительница залезла на стол. – А что для меня приготовила? Или ты только про бал и думаешь? Молодежь нынче ничем больше не желает голову забивать.

– А вот и неправда! У меня кое-что есть для тебя.

На самом деле пирожные я захватила из столовой для Шейланы, которая весь день ходила сосредоточенная и хмурая, даже на ужин не явилась. Но в комнате соседки не оказалось, видимо, ушла пить чай к подружкам. Поэтому я решила отдать десерт своей гостье – хоть разок угодить привередливой зверушке.

Пока я разворачивала бумагу, носик с усиками в предвкушении трепетали, а хвост нетерпеливо бил по столешнице.

– Угощайся, – пододвинула я профитроли с кремом.

– Мм! – оценила довольная Крыса, хватая крошечными когтистыми лапками пирожное и вгрызаясь в него. – Это я люблю!

Она громко зачавкала, нимало не заботясь о том, что с ног до головы перепачкалась кремом.

– Годится!

Пока крыска жевала, я вновь принялась рассматривать себя в зеркале, не смея поверить, что одеяние подобной красоты смогу надеть хотя бы раз в жизни. Никогда не страдала по тряпкам, но этот наряд оказался особенным. Ни одно вечернее и даже свадебное платье моего мира не смогло бы сравниться с ним. Сказочное, по-другому не назовешь.

Я представила, как танцую в объятиях Гордея вся такая распрекрасная, и закружилась по комнате.

– Все умрут от… зависти! – Крыса икнула и принялась лапками намывать мордочку.

– А я – от счастья, – мечтательно протянула в ответ, продолжая витать в облаках.

– Спрячь до бала, чтобы никто не стырил, – посоветовала гостья, наконец закончив вылизываться. Она спустилась на пол и обошла меня вокруг, осматривая со всех сторон. – Такими вещами дорожить нужно.

– Ну что ты! К нам с Шейланой в комнату никто не заходит. Разве только Саулика. Но ведь именно она мне платье и принесла.

– Вот от соседки и спрячь. Неча ей душу трепать, небось у нее наряд-то поскромнее будет.

– Она совсем независтливая! – возразила я.

– Все мы независтливые, пока наша мечта не исполнится у других. Говорю тебе – спрячь.

– Уговорила. Запакую обратно в ткань, в которой принесла Саулика, да повешу в шкаф. Шейлана и внимания не обратит. Не переживай.

– Ну смотри. Я предупредила.

Я снова взглянула на свое отражение. Эх, мне бы зеркало побольше! Выдвинув ногу вперед, распахнула разрез, в котором оголилось бедро. Секси! Сама себе кажусь роковой женщиной.

– Ножки у тебя что надо! – одобрила Крыса.

И в этот момент после почти двухмесячного сна очнулся сундук – ножки в гольфиках услышали ложный зов и подскочили, поднимая груз личных вещей Шейланы.

Мы с Крысой удивленно замерли, пытаясь сообразить, что происходит. Мне на обдумывание выдалось чуть больше времени, так как перепуганная животинка не выдержала и закружилась по комнате.

– Ноги! У него ноги! – голосила она. – Спасите-помогите!

Подозреваю, что ножки исполняли как раз эту самую команду – пытались спасти Крысу, – так как весело понеслись за крикуньей по пятам. Каюсь, не смогла удержаться от смеха, чем разозлила гостью еще больше:

– Дурья твоя башка, сделай хоть что-нибудь! Он догоняет меня! Люди добрые, на помощь! Кто-нибудь! А-а-а!!!

У меня закружилась голова от наблюдения за догонялками Крысы и сундука. Наконец я вспомнила, что требуется сказать:

– Стоп! Место!

Ножки на мгновение остановились, а затем наперегонки с Крысой бросились к кровати. Сундук – на место, а Крыса, видимо, – в нору. Не разошлись буквально чуть-чуть. Вся тяжесть вещевого ящика опустилась на кончик хвоста убегающей гостьи.

Визг и брань, какой я не слышала даже от мэда Вивина, оглушили. После чего в комнате наступила благословенная тишина. Похоже, животинка на меня серьезно обиделась. Я ее понимаю: прийти в гости и стать объектом… хм… преследования, мягко сказать, – неприятно. Да еще от меня вместо помощи – оскорбительный смех, который я не смогла сдержать. Эх… Такую подружку потеряла!

Я сняла платье и, запаковав в чехол, убрала в шкаф. Красоваться перед зеркалом совсем расхотелось. Пакостное настроение завладело мною и не отпускало до следующего дня.

А дальше я переключилась на чужие проблемы. Меня стала тревожить Шейлана. Ходить несколько дней, озабоченно хмурясь, было для соседки совершенно нетипично. Поэтому к вечеру, потеряв терпение, я напрямую спросила о причине ее хандры.

– Не бери в голову, – пыталась отмахнуться Шейлана, и вертикальная складочка на лбу стала еще глубже.

– Нет уж. Рассказывай. Чую, что-то стряслось. Вдруг помогу.

– Ты? Нет.

– Уверена?

– Уверена, к сожалению.

– А поподробнее?

– Да ничего особенного, учебный процесс. На уроке третий курс тренировался по заклятиям, а второй – по щитам от них. Я пропустила удар.

– И что?

– Сама не знаю что. Проклятие простенькое, если и активируется, то в ближайшие пять дней. «Прыщи сплетницам» называется. Но что-то не дает мне покоя.

– Что именно? Проговаривай, так легче добраться до сути, чем молчать целыми сутками и думать об одном и том же.

– Попробую. Видишь ли, слови я проклятие после того, как преподаватель дал команду, то никаких подозрений не было бы. Но Гниска, во-первых, начала кидаться сгустками до сигнала, и во-вторых, не в своих противников, а в сторону. Поэтому я не успела защититься. Да я даже не думала, что мне может прилететь проклятие, наша подгруппа наблюдала, отрабатывать защиту мы должны были чуть позже.

– Выходит, она намеренно в тебя кинула этими «прыщами».

– Выходит, так. Но зачем?

– Отомстить за сплетни? Ты же, если откровенно, любишь поболтать. Про нее ничего в последнее время не говорила обидного?

– Нет, ни про нее, ни про Оулину.

– А Оулина тут при чем?

– Так Гниска – ее самая близкая подруга. И знаешь, если это месть, то какая-то мелкая совсем. Высокопоставленные детки мстят покрупнее.

– А что с прыщами? Подлечили уже?

– Нет. Проклятие еще не активировалось. Я ж никакими слухами не делюсь. Молчу, стараюсь. Лечить пока нечего. А вот если активирую… будет непросто. Немагическое воздействие легко убрать, а с проклятиями не меньше недели приходится возиться.

– То есть над тобой висит неактивированное проклятие?

– Да, – вздохнула Шейлана. – И это перед самым балом. Столько тем интересных для обсуждения, а тут проклятие топором над шеей. Не станешь же портить внешность перед праздником. Но хорошая новость в том, что через несколько дней оно, если не вступит в силу, развеется само.

– Но почему преподаватель не снял его? Неужели невозможно?

– Мэд Лоус не считает нужным, мол, учитесь сами снимать всякую мелочь. А он ведь здесь самый главный, ему никто не указ.

В тот вечер мы так и не нашли разгадку странного проклятия, а вскоре она отыскалась сама.

Перед балом замок гудел, напоминая улей. Девчонки прихорашивались, бегали друг к другу то за гребнем, то за шпильками. Кто-то, распахнув двери в коридор, зазывал подруг помочь со шнуровкой на платье, кто-то вовсю танцевал, вальсируя из комнаты в комнату. Все смеялись, шутили и напевали романтические песенки.

Мы с Шейланой, сделав друг дружке высокие прически, с гордостью любовались собственными творениями, ну и, конечно, отражением в зеркале.

– Теперь платья! – с восторженным предвкушением скомандовала соседка.

Мы вынули свои чехлы из шкафа и, развернувшись лицом к стене, принялись одеваться.

Я закончила первая. Обернулась к Шейлане и задохнулась от восторга.

– Божечки, ты такая красивая! – выдохнула, жадно пожирая глазами фигуристую девушку в платье незрелого яблока. К ее красным волосам бледно-зеленый подходил настолько идеально, что соседка казалась сказочной феей, окутанной в морскую пену.

Шейла повернулась ко мне… и ослепительная улыбка, словно маска, стекла с ее побледневшего лица. Она замотала головой и зажала обеими ладонями рот. А по пальчикам побежали крупные слезы.

– Шейлана… – Я не находила слов и не могла понять причины того, что так сильно расстроило девушку.

– Мне нельзя говорить, нельзя! – выкрикнула она. И столько злости, обиды, возмущения прозвучало в голосе. – Но я не могу промолчать!

– Я не понимаю тебя…

– Платье! В нем нельзя идти на бал ни в коем случае!

Лицо Шейланы на глазах стало покрываться крупными сине-красными прыщами.

– Молчи! Не говори ничего! – закричала я в ответ, сообразив, что соседка активировала проклятие. – Мы сейчас все прыщики замажем, ни одного не будет видно…

– Поздно. – Ее кожа вовсю опухала и гноилась. – Даже не буду спрашивать, откуда у тебя эта «красота», и так понятно – Саулика постаралась.

– Да, и что…

– Заткнись! – вызверилась Шейлана. Слезы высохли так же быстро, как и появились, но такая соседка пугала меня даже больше, чем рыдающая. – Я за эту сплетню заплатила собственной внешностью. И не только лишилась бала, но и целую неделю обречена ходить пугалом. Поэтому, будь добра, сядь и слушай!

Удрученная случившимся, я послушно села на кровать и приготовилась внимать.

– Надев это платье сегодня, ты разрушишь свою репутацию навсегда, заклеймишь себя позором на веки вечные! Звучит пафосно, зато сущая правда. Начну с самого начала. В академии учатся дети людей богатых и знатных либо приближенных к ним, поскольку уровень магии напрямую влияет на положение в обществе. Всех слабеньких магов отправляют в заведения попроще – будущее их ждет посредственное. Выпускники же академии могут рассчитывать на хорошую работу и на выгодный брак. Поэтому все здесь стараются соблюдать негласные правила высшего общества, в котором вскоре предстоит вращаться. И одно из таких правил гласит: один праздник – одно платье. В этом, – она ткнула пальцем в мой наряд, – в прошлом году блистала Оулина.

– Саулика мне сказала, что платье не новое, но я не придала значения и не спрашивала, кем носилось…

– И ладно бы только это. Оулина – девушка практичная и сразу после бала продала наряд. Знаешь кому? Хозяйке дома развлечений. Сначала та выгуливала платьице сама, а потом отдала своим девочкам для выхода к важным клиентам. Молчишь?

М-да, от такой новости онемеешь. Я, конечно, не брезгливая, но надевать платье после дружной носки всем борделем – это слишком!

– И еще…

Есть что-то еще?

– Неужели ты не обратила внимание, как вульгарно выглядит платье? Оно было слегка переделано под нужды дома развлечений. Разрез до причинного места, голая спина по самые булки, чашечки, держащиеся на груди лишь при помощи капельки магии…

– Я думала, у вас здесь такая мода…

– Ага, как же! Теперь мне ясен умысел Оулины. Тебе вручили платье, надеясь, что попаданка не в курсе местных интриг. Меня пытались устранить при помощи проклятия. Расчет был на то, что я не стану портить свою внешность ради твоей репутации. А когда ты появишься на балу, они сделают так…

Шейлана щелкнула пальцами, и наряд, до того надежно утягивающий фигуру, стал вдруг свободен. Чашечки раскрылись, словно цветочные лепестки, обнажая грудь. Ткань стекла по телу алым всполохом, собираясь лужицей у ног на полу. Я осталась практически обнажена, если не считать крошечных трусиков, в которых явилась из своего мира.

– Эффектный приемчик для особых клиентов, о нем судачила вся столица в этом году.

Я пораженно уставилась на коварное платье. Подумать только, ведь мне его «специально достала» лучшая подруга! Теперь, без сомнения, бывшая.

На душе стало пусто и гадко. Я это заслужила? Наверное, да. Шейлана предупреждала.

– Нечего валить с больной головы на здоровую. Если некоторые люди прогнили до самой своей сути, ты-то тут при чем? – возмутилась соседка.

– Ой! Я думаю вслух?

– Похоже на то. Но не смей расклеиваться! Этого они и добивались.

– А Майка устранили каким образом? Если бы ты промолчала, Майк предупредил бы…

– Он ни на одном балу ни разу не появлялся. Если ты заметила, Майк нелюдим и не любит шумные сборища. Кроме того, даже если бы и предупредил, ты к этому времени все равно успела бы засветиться и опозориться.

– Выходит, я была обречена стать посмешищем не только для студенческой братии, но и для всего высшего света? Жестоко.

– Выше нос! Все обошлось.

– Благодаря тебе.

– Не буду скромничать – да, благодаря мне. И не смей вынимать шпильки! Я кучу времени угрохала на твою прическу! – Шейлана вырвала из моих пальцев заколки и принялась втыкать их обратно.

– Но мы же никуда не идем… – не поняла я того усердия, с каким соседка стала меня прихорашивать.

– Это я никуда не иду. А ты сейчас наденешь мое платье и отправишься на бал с Гордеем, чтобы стерва Оулина подавилась собственной злобой.

– Твое?!

– Мое! Чего ему без дела висеть, к следующему балу у меня заготовлено другое. – Она быстро скинула с себя наряд и протянула мне: – Одевайся уже, не тяни время.

– Я не такая фигуристая, как ты, – сделала я последнюю попытку отвертеться от нежеланного праздника, но Шейлана легко отмела ее:

– А шнуровка для чего? Подтянем везде, где велико. Хватит, не ломайся. Мне, конечно, жаль, что не смогу увидеть рожу Оулины, когда ты появишься на балу, но очень надеюсь, ты сама все запомнишь и расскажешь в подробностях. Да и у девчонок завтра обязательно выспрошу.

Соседка ворчала и сноровисто одевала меня в свой наряд. Ее туфельки на удобном каблучке, как ни странно, мне тоже идеально подошли.

– А это, – Шейлана с отвращением, будто змею, отодвинула ногой алую ткань в сторонку, – попозже схожу к Саулике и верну, чтобы не было претензий. Будет наперед знать, как людям пакостничать.

Похоже, девушка придумала ответный удар моей бывшей подружке. Но вмешиваться у меня не возникло никакого желания, даже интересоваться не стала, что там у Шейланы на уме. Лишь спросила:

– Разве она не пойдет на бал?

– Нет, конечно! Будет отсиживаться в своей комнате, после того что натворила. Люди подобного склада слишком боятся расплаты, которая все равно их настигает рано или поздно.

Когда я вышла на улицу, солнце уже село и парк осветили магические огни. К ним служащие в честь праздника добавили разноцветные гирлянды и крошечные фейерверки, что придавало дорожкам, сходящимся у главного корпуса, сказочности и романтичности.

Мне казалось, на свой первый бал я отправлюсь на дрожащих ногах и с сияющей улыбкой. Но после разоблачения Саулики и ее подарочка у меня не было настроения ни любоваться уличными украшениями, ни веселиться. Больше всего на свете хотелось вернуться в комнату к Шейлане и, проявив солидарность, провести с ней этот вечер. Впрочем, никто не запрещает мне покинуть праздник через час…

Я отошла от крыльца, где толпился народ. Расфуфыренные, с печатью торжественности на лицах, парни ждали девушек, но среди них не было Гордея. Понятно, опять опаздывает.

Я успела вдоволь послоняться вдоль женского крыла замка, пока наконец услышала:

– Даша, ты прекрасна!

Столь восхищающий местных девчонок баритон вырвал меня из размышлений. Одетый с иголочки Гордей обольстительно улыбался и даже немного поворачивался из стороны в сторону, чтобы я могла по достоинству оценить его роскошный вид.

– Ты тоже, – вежливо отозвалась я, а Гордей скривился будто от зубной боли. М-да, видать, комплиментов стоило добавить. Хорошо, мне не жалко. – Прическа – волосок к волоску. Костюм сидит идеально! И ткань такая… мм… дорогая.

О! Улыбка стала более естественной и довольной. Значит, угодила.

– Пойдем?

Гордей не предложил мне руку, как делали другие парни, лишь махнул небрежно рядом с собой.

Возможно, не случись сегодня казуса с платьем, я и местную звезду восприняла бы более благосклонно вместе с высокомерными выходками. Но ничего не поделаешь, в этот вечер мне буквально все казалось подозрительным, а заговор чудился на каждом углу. Поэтому мысли были не о том, как же мне повезло сопровождать столь великолепного парня на бал, а – что же ему от меня все-таки нужно? Сама по себе я его не интересовала, не дура, поняла. Но причину найти не удавалось. Разве только снова выставить меня на всеобщее посмешище. Но это уже избито и неинтересно.

Я выпрямила спину, подняла подбородок и двинулась за Гордеем. Самое время во всем разобраться!

Наверное, бальный зал был прекрасен. Во всяком случае, девушки дружно и шумно вздыхали, выражая восхищение. Я же в упор не замечала ничего особенного ни в кружащихся над головой вихрях из золотых и багряных листьев, ни в гирляндах из всевозможных фруктов, свисающих с потолка и до пола, ни в переливающихся теплыми оттенками стенах, на которых то здесь, то там проявлялись живописные осенние пейзажи.

Стоило переступить порог зала, как позади Гордея пристроились его вечные спутники Свен и Гоуг. Так и пошли дальше под конвоем, точно не на танцы явились, а на бандитскую стрелку.

Чувствовала себя отвратно. Шагала под прицелом множества удивленных глаз и делала вид, что все в порядке. Но в порядке не было. Я читала разочарование на лицах тех, кого предупредили о предстоящем развлечении, и мысленно возносила благодарность Шейлане за ее самоотверженный поступок. Оказывается, немало народу готово позубоскалить за чужой счет. Но нет, не сложилось. Ваша Оулина – та еще брехушка.

Легка на помине. Не замечая меня, девушка устремилась к Гордею, распахнув объятия, словно замок – ее личный дом, а она хозяйка вечера. Сладкая улыбка нарисовалась на лице.

– Гордеюшка, рада видеть! Ты без спутницы сегодня?

Парень даже немного попятился от подобного напора, а затем и вовсе свернул в сторону, сделав вид, что обратились не к нему. Королева же не успела ни затормозить, ни выбрать иную жертву для своих объятий, поэтому с лету врезалась в Свена. Чем тот не преминул воспользоваться, ощупав ее за все выступающие места.

– Зато ты сегодня прямо нарасхват, – громко прокомментировала я, привлекая внимание окружающих.

Кто-то прыснул со смеху.

Оулина раздраженно вырвалась из рук Свена:

– Убрал лапы!

Разглаживая складки на платье, осмотрелась, и в ее поле зрения попала я.

– Ты почему не в красном? – непроизвольно вырвалось, прежде чем девушка успела прикусить язычок.

– Ты сейчас про свое красное платье, которое делила со столичным борделем?

Лицо Оулины пошло пятнами – формально я ни единым словом не погрешила, но прозвучало довольно оскорбительно. Почему-то те, кто горазд издеваться над ближними, сами не готовы принять обиду даже в меньшей степени.

– Зря надеялась увидеть меня в подобной пошлости. В моем мире считается, что одежда должна лишь намекать на женские прелести, а не выкладывать на прилавок весь имеющийся товар.

Все, кто слышал наш разговор, дружно уставились в глубокое декольте Оулины, которое как раз выставляло напоказ обнаженную плоть красавицы, почти ничего не скрывая от нескромного взгляда. Послышались глумливые свистки и неприличные реплики.

– Да как ты смеешь!.. – прошипела девица, не зная, что еще ответить. В отличие от ее наряда, на мне платье Шейланы выглядело образцом целомудрия и очарования.

– Я? – Сделала удивленные глаза и нагло улыбнулась в ответ на оскал противницы. – Платья тебе, дорогуша, шью вовсе не я, да и к развратным фасонам тоже отношения никакого не имею. Твои претензии не по адресу.

– Ты пожалеешь…

– Ты повторяешься.

– Я тебе устрою…

– Кажется, не так давно я уже подобное слышала. И жалеешь пока только ты. Поэтому остынь и не нарывайся. Если не угомонишься, поверь, дам отпор – мало не покажется.

Несколько минут Оулина переваривала сказанное мной, после чего резко развернулась и пошла прочь. За ней засеменила ее свита, среди которой я, как ни пыталась, Саулику так и не нашла.

Самое удивительное, что больше всех пришел в восторг от моей маленькой победы над королевой академии Гордей. Подхватив меня под локоток, он водил от одной компании к другой и с удовольствием пересказывал случившееся. Балагуря и отпуская бесчисленное количество комплиментов… себе любимому, вовремя заметившему «дерзкую девчонку», то бишь меня. У него, мол, нюх на самое лучшее.

Забыть про маленький инцидент Гордея заставило новое происшествие. В зале неожиданно появилась троица женщин в длинных серебристых мантиях. Они величественно прошествовали в центр и, взявшись за руки, принялись раскачиваться из стороны в сторону. Музыка смолкла. Присутствующие уставились на странных дамочек, но те, не обращая ни на кого внимания, продолжали медитировать, все более наращивая амплитуду группового наклона. При этом еще и тоскливо подвывали.

Я вопросительно посмотрела на Гордея.

– А, – беспечно отмахнулся парень, – это мэдью Смок. Преподает предсказания. У нее всего две ученицы с даром предвидения, вот и ходят всюду вместе.

Я перевела взгляд на предсказательниц. Троица уже вовсю бесновалась, издавая душераздирающие вопли.

– Сейчас что-то выдадут, не зря ж появились на балу, – с предвкушением прошептал Свен.

– Обычно их пророчества сбываются. Любопытно, о чем в этот раз они расскажут. – Гордей даже сделал несколько шагов к центру зала, чтобы лучше расслышать то, что вот-вот сообщат ведуньи.

Я решила не отставать. Впервые подобный цирк наблюдала.

Еще несколько секунд агонии, и дамочки без сил повалились на пол. Но если две девицы так и остались лежать, распластанные по узорным плитам, то женщина постарше медленно, дергаясь, словно марионетка, поднимаемая привязанными к ее телу нитками, потянулась вверх. Когда мэдью Смок твердо встала на ноги, из ее груди хлынул во все стороны голубоватый свет. Лицо магини в этот момент походило на маску – побелевшее, с закрытыми глазами и отсутствием мимики. Приоткрытые губы не шевелились, но изо рта послышался хриплый голос:

– Преступление за преступлением. Жажда власти не щадит никого. Сердце академии магии скрывает зло и больше не служит во благо страны. Даже самые могущественные маги бессильны, когда творится предательство. Шанс на спасение так мал. Но надежда есть! Всегда! Трепещите, преступники!

Закончив говорить, женщина обессиленно упала к ногам как раз поднимающихся спутниц. Те быстренько подхватили мэдью Смок под руки и под вялые аплодисменты уволокли из зала.

М-да, непраздничное предсказание вышло. Я осмотрелась. Студенты пребывали в растерянности. Наставники спешно записывали слова мэдью Смок в личные блокноты. Кто-то требовал поскорее организовать танцы. Гордей сделал вид, что не произошло ничего особенного, и, обняв меня за талию, продолжил обходить знакомых.

Через несколько минут все-таки заиграла музыка, преподаватели скрылись в толпе, студенты повеселели и расслабились. И лишь изредка кто-то нет-нет да вспоминал странное предсказание, но его прерывали на полуслове, не желая задумываться над тем, чего многие даже не поняли.

Отправляясь на бал, больше всего я жаждала и боялась танцев: мечтала вальсировать по праздничному залу и страшилась выставить себя неуклюжим бегемотом. Но до них дело так и не дошло. Поначалу мой спутник был жутко занят «светской» беседой с бесчисленными приятелями, а когда наконец обратил внимание на меня, то взялся делать фривольные намеки. Меня же перспектива оказаться в его объятиях уже не радовала. Даже на время недлинной мелодии, не говоря уже о продолжении, к которому парень усердно склонял.

В очередной попытке избежать приглашения на танец я заявила, что умираю от жажды. Пришлось Гордею вести меня к столику с напитками и закусками.

– Что будешь? Выбирай, – щедро предложил он с таким видом, будто привел провинциалку в столичный ресторан и готов угостить за свой счет самыми дорогими и изысканными деликатесами. – Есть серебряные крабы с Дальнего полуострова, икра рыбы чи или вот пирожные с фруктами из соседнего государства. Здесь лучшие блюда, сравнимые разве что со столом самого главы.

Подтверждая его слова, Свен и Гоуг накинулись на еду, будто их не кормили как минимум лет пять.

– В самом деле? – наигранно удивилась я, но, похоже, парень не заметил иронии в моем голосе. – Во всем-то ты разбираешься, все знаешь…

– Да. Самому иногда становится от себя скучно. – Это прозвучало бы остроумно, если бы не было сказано с таким серьезным видом.

– Так что же ты другим навязываешь свое общество, раз даже сам собственную персону с трудом выносишь? – Язвительная реплика прозвучала для меня милее музыки.

Признаться, я жутко обрадовалась обществу Сноба, настолько утомил Гордей со своими приспешниками.

– Тебя не спросил! – огрызнулся мой спутник.

Эх, промахнулась я с парнем так же, как и с подругой. Да и балы совсем не такими представляла, читая о них в земных романах. Ожидала романтичного вечера в старинном стиле, а получила обычную вечеринку с грязными интригами, бессмысленными перебранками и пошлыми поползновениями. И стоило ли ссориться с Оуликой, наживая врага, ради всего этого?

А впрочем, что меня тут держит? Я уже готова была под каким-нибудь предлогом сбежать от самовлюбленного приставучего кавалера и его компании, когда заметила то, на что другие почему-то в упор не обратили внимания.

Эрай подошел вплотную к Гордею, собирающемуся налить пунша из большой вазы, и буквально у того под локтем протянул руку. Большой палец сдвинул камень на перстне, и в напиток просыпался сероватый порошок. Гордей половником взболтал пунш и разлил по бокалам.

– Прошу. – Один из напитков достался мне. Второй Гордей сразу опрокинул в себя.

Все произошло настолько быстро, что я не успела среагировать, а тем более предупредить своего спутника. Оставалось наблюдать. И ждать, что будет дальше.