Глава 10
– Ох, прошу простить мне мою неуклюжесть!
Это Эрай, потянувшись за пирожным, уронил в мой бокал бисквитный шарик.
– Сейчас все исправим. – Сноб, забрав у меня испорченный пунш, ловко отправил его на один из магических подносов для грязной посуды и потянулся за готовым коктейлем.
– Нет уж! Я сам разберусь, что нужно моей спутнице, – очнулся Гордей и схватил меня за запястье. Другой рукой он расстегнул верхние пуговицы рубашки, расчесывая себе шею. – Пойдем отсюда, Даша. На улице тоже есть столики, к тому же можно уединиться. Там нет всяких… неуклюжих.
Жестами мой кавалер послал Эрая в дальний эротический тур, но тот даже не обиделся. С довольной улыбкой стоял и смотрел, как Гордей становится все более нервным, дерганым. То грудь начнет чесать, то бок, то плечи…
Далеко отойти мы не успели. Делая от силы пару шагов, парень постоянно останавливался, чтобы поскрести очередное зудящее местечко на теле.
– Эй, братан, – заметил кто-то, – проблемы? Блохи завелись?
– Отвали, – пробурчал Гордей, уже откровенно расцарапывая тыльную сторону ладони.
– Вот так-то, Гордеюшка, связываться с попаданками, – тут же нарисовалась рядом Оулина. – Запросто можно иномирную заразу подхватить.
Почему-то меня совершенно не тронул ее выпад, и я предпочла промолчать. Вялые смешки не вдохновили девицу на дальнейший треп, и она вскоре отошла. Впрочем, от нас вообще все стали держаться подальше. Даже Свен с Гоугом отступили на безопасное расстояние.
– Может, в магопункт? – предложила я, догадавшись о свойстве порошка, оказавшегося стараниями Эрая в пунше Гордея.
– Я здоров! – огрызнулся парень. – Это ты во всем виновата!
– Я?
– Конечно, ты! Раньше со мной ничего подобного не случалось!
– Отличный аргумент!
– Я сразу понял, что следует от тебя ждать подвоха, как только ты начала ломаться! Строит тут из себя, понимаешь, не знаю кого!
– Ты про то, что я не захотела с тобой уединиться?
– Какой нужно быть змеей, чтобы из-за обычного спора так низко отомстить!
– Спора? – О чем он? Я что-то пропустила?
– Подумаешь, поспорили! Ну порезвились бы немного мы с тобой в постели. Делов-то! – вдруг прорвало парня. – Не ты первая, не ты последняя. Нет же! Даже отказать по-человечески не могла. Нужно было обязательно нагадить. Мразь!
Так вот в чем заключался его неожиданный интерес ко мне! Спор. Как же я раньше не догадалась!
Гордей стоял передо мной, сжав кулаки, и, казалось, вот-вот ударит. Но нет, сдержался. Резко развернулся на каблуках и вылетел из зала.
Что ж, мне здесь тоже нечего делать. Вернусь к Шейлане, расскажу обо всем случившемся, ей понравится. Хоть так порадую, искуплю вину за неудавшийся бал.
Я схватила пустой поднос, пролетающий мимо меня, и принялась накладывать пирожные и закуски для соседки. В конце концов, угощения приготовлены для всех студентов, кто ж виноват, что некоторые не смогли попасть на праздник. Пусть подруга полакомится. Подруга… Надо же… А ведь, потеряв одну подружку-предательницу, я неожиданно обрела другую, честную и самоотверженную. До чего неожиданные повороты делает порой жизнь.
Передвигаясь вдоль стола, я высматривала вкусности, стараясь набрать как можно более широкий ассортимент, когда наткнулась на Эрая. Оказывается, он до сих пор не ушел.
– Какой у тебя хороший аппетит. Ничем не испортишь! – усмехнулся он, рассматривая содержимое подноса.
– Зачем ты это сделал? – не стала я ходить вокруг да около и в лоб спросила то, что занимало мои мысли.
– Ты о чем?
– О порошке, который всыпал в пунш. Кстати, твоей мишенью был Гордей или остальных студентов тоже собираешься потравить?
– Ты ошибаешься.
– В чем? В том, что других ты совсем не хотел угощать ядовитым пуншем?
– Я ничего никуда не сыпал. Тебе показалось.
– Тогда почему не дал мне выпить мою порцию?
– Просто нечаянно уронил в твой бокал десерт. Ты забыла? А после Гордей не позволил угостить тебя напитком. Хочешь сейчас?
Он потянулся к половнику с пуншем.
– Нет, спасибо. Воздержусь. Нет желания мучиться чесоткой…
– Глупости. Ты себя накрутила. Вот, смотри. – Эрай одним махом выпил бокал пунша, снова налил и принялся цедить вторую порцию мелкими глотками. – Отличный напиток. Зря отказываешься.
Как такое возможно? Я же видела своими глазами… Или мне действительно показалось?
Парень рассмеялся, глядя на мою растерянность. Издевается!
– Я не сумасшедшая. Ты что-то добавил, и Гордей стал чесаться. Не сам же он ни с того ни с сего вдруг заболел.
– Ты обвиняешь меня?
– Я лишь спрашиваю.
– А я ответил, что тебе показалось. Успокойся и забудь. Неужели расстроилась, что не стала ночной игрушкой Гордея? – В по-кошачьи желтых глазах блеснуло презрение. – В таком случае сочувствую.
Секунда созерцания прямой спины и широких мужских плеч – и Эрай испарился в толпе студентов.
Хватит! Сыта я этим балом по горло. Обняв поднос, метнулась к выходу. Благо никто не попытался ни остановить меня, ни забрать угощение, иначе, наверное, испепелила бы взглядом.
Как и ожидала, Шейлану я застала в комнате в унылом настроении. Но, увидев меня, соседка радостно встрепенулась:
– Ты вернулась? Так скоро? Да еще и с кучей вкусностей!
Но удовлетворение быстро сменилось озабоченностью, как только она заметила кислое выражение моего лица.
– Что-то случилось? Тебя обидели? – поинтересовалась она, заваривая чай.
– Напротив, это я всех обидела. И Оулину, и Гордея. И вообще… – вздохнула я, осторожно выбираясь из платья. – Паршивый вышел вечерок. Сейчас расскажу.
Начала, разумеется, с истории о платье, удовлетворив мстительные порывы Шейланы. Соседка явно смаковала каждое мое слово, слушая, как Оулина бумерангом словила собственную пакость. Дальше я описала предсказание мэдью Смок, на что получила ожидаемый ответ:
– Не бери в голову, ее пророчества туманны и малопонятны. Наверное, специально, чтобы при любом раскладе можно было повернуть в свою сторону, мол, я же предупреждала. Но на самом деле редкость, чтобы кто-то смог заранее, до наступления событий, правильно растолковать слова великой мэдью Смок. Профессорша по большей части всех путает и мистифицирует.
Успокоенная такими словами, я плавно перешла к рассказу про Гордея и Эрая.
К тому времени как чайные чашки опустели, Шейлана смолотила половину принесенной еды. При этом она успела несколько раз и посмеяться, и поохать, и осуждающе покачать головой, слушая мой рассказ.
– Надо же, – в итоге задумчиво протянула она, – а ведь Эрай снова выручил тебя.
– Что? Это как же, интересно? – с полоборота завелась я, уж больно раздражал меня Сноб. Само собой, никакой помощи от него я не желала, да и признавать за ним положительные поступки – тоже.
– Да так. Если ты в точности описала, как было дело, то порошок называется «Болтушка». Я читала о нем, работая над рефератом по алхимии. Используется в конторе безопасности для быстрого допроса или шпионажа. Совершенно безвреден и полностью самоуничтожается буквально через три-пять минут после растворения в напитке. Поэтому на Гордея порошок подействовал, а на Эрая нет. Принятая внутрь, «Болтушка» развязывает язык и убирает самоконтроль. То есть человек говорит о том, о чем раньше даже не заикнулся бы. Так ты и узнала о споре на тебя между высокопоставленными детками. Единственная неприятность у этого магопродукта: если допустить малейшую ошибку в приготовлении, порошок проявит себя раздражениями на коже, которые, как правило, чешутся еще несколько часов. Похоже, Эрай не особо хорош в алхимии! – Шейлана хихикнула. – Но это не важно. Гордей получил по заслугам. Дурит девчонкам головы и разбивает сердца. Сам смазливый, как чаровник, а нутро грязное, как свинарник. Ишь, вздумал на спор…
– Ладно тебе, – улыбнулась я возмущающейся подруге, – все же хорошо закончилось. Лучше скажи, как сама? Кожа сильно болит?
– Нет. Уже успокоилась. Я ходила в магопункт, мэдью Верука дала обезболивающую мазь, сказала, что через пять-шесть дней и следа от прыщей не останется. А пока подсказала, как морок на лицо кинуть, чтобы пятна не так сильно в глаза бросались. Кстати, Эрай, наверное, таким же прикрывал руки, пока порошок сыпал, потому никто и не заметил…
– Я заметила!
– Ой, да? Странно. Тогда не знаю.
Как бы то ни было, но коли, по мнению Шейланы, Эрай мне помог, придется стать более справедливой к нему. Решила на следующий же день подойти к парню и поблагодарить. Все-таки не в первый раз выручает, хоть и довольно своеобразными способами.
Но в который раз дала маху. И кто, спрашивается, дернул меня улыбаться ему и говорить всякие глупости? Могла же пройти мимо и на ходу буркнуть «спасибо». Нет же, вздумалось выделиться.
– Эрай! – окликнула я парня, увидев наконец выходящим из столовой после завтрака. – Можно тебя отвлечь на минутку?
Ехидно подскочившая бровь должна была насторожить и отвратить от задуманного, но разве я когда-нибудь слушала голос разума?
– Мое настроение вчера было так себе, извини, я нагрубила. Ты в который раз великодушно помогаешь, а я до сих пор не поблагодарила тебя. Твой добропорядочный поступок…
– О боги, до чего же ты наивна!
– Что?
– «Добропорядочный поступок»… «Великодушно помогаешь»… – Его губы зло сжались. – А ты не задумывалась, что у меня могли быть собственные мотивы щелкнуть Гордея по носу? Мелкая, разве можно быть такой простушкой? Кто бы ни проявил к тебе хоть крупицу доброты, тут же готова его вознести на пьедестал. Право, как бездомная собачонка лижешь всякую руку, что не ударила тебя!
Гнев, стыд, обида затопили меня, стало трудно дышать. А горше всего было от осознания, что сказанное – правда до последнего слова. Ведь действительно, пока меня не пнут, храню в сердце любого без разбора. Саулика, Гордей… Даже ненавистного Эрая готова была принять. Кто следующий?
Сноб неспешно обошел меня и продолжил путь. А я стояла как оплеванная. И за что? За собственную неискушенность в здешних интригах? Но где та грань, разделяющая тупую доверчивость и маниакальную подозрительность? Как балансировать, не скатываясь ни в одну из крайностей?
Золотая осень словно дожидалась окончания Праздника листопада, чтобы покинуть город до следующего года. С утра небо затянуло тяжелыми темными тучами, а к обеду зарядил дождь. Мелкие ледяные капли усердно лупили по стеклам и навевали тоску.
Но, несмотря на ненастную погоду, в рядах студентов царило оживление. Вчерашнее обвинение, брошенное мне в лицо Гордеем, что в его чесотке якобы повинна я, в мгновение ока облетело академию. Мало кто задумался об отсутствии у меня магических возможностей для мести, народу это было неинтересно. Ведь до чего приятно разносить сплетни в аранжировке собственных домыслов!
В коридорах замка мне постоянно подмигивали, улыбались и кидали одобрительные реплики вроде: «Молодец!», «А ты крута!», «Здорово ты его!» Саулика отныне держалась на приличном расстоянии, но я не сразу это заметила благодаря постоянно толкущемуся возле меня народу. В оправдания, что чесотка местной звезды – не моя заслуга, никто не верил, дружно объясняя их ложной скромностью.
Весь день я переживала: если Гордей нажалуется ректору, то меня привлекут к ответственности, ведь умышленно применять магию к студентам в академии строго запрещено. Но либо парень постеснялся доносить, либо администрация, как обычно, закрыла глаза на нарушение правил. Так или иначе, а с претензиями ко мне никто не подходил. Сам же Гордей держался с прежней самоуверенностью, делая вид, будто ничего не произошло и он понятия не имеет, о чем шушукаются и хихикают студенты, бросая на него осторожные взгляды.
Я тоже не могла удержаться и посматривала в его сторону каждый раз, оказавшись поблизости. Ждала возмездия. Поэтому, когда выяснилось, что урок некромантии пройдет совместно с третьим курсом, не знала, радоваться или огорчаться. Возможность видеть врага придает спокойствия, но и его наделяет дополнительным преимуществом.
Оказалось, переживала зря. Гордей хоть и припас пакость, однако в этот раз не для меня.
Спустившись в подземелье вслед за мэдью Лиссэ и миновав несколько холодных коридоров, мы вышли в просторный зал. В центре, на пьедестале, напоминающем алтарь, лежал скелет. Совсем нестрашный. Никакой вони или разлагающейся плоти. На молочного цвета костях даже просматривался глянец. Кто-то тщательно почистил перед уроком?
Началась обычная лекция с попутным оживлением учебного экспоната. Кто бы мог подумать, что этот лакированный костный набор прежде был человеком, умер, истлел, после чего стал демонстрационным материалом в академии.
Когда началась практическая часть урока, студенты повеселели. Третий курс с азартом поднимали мощи Веня (насчет наименования учебного пособия нас просветила профессор Лиссэ) и пробовали пошевелить той или иной конечностью. Первокурсники наблюдали.
Меня не особо интересовали дергающиеся фаланги и пляшущие берцовые кости, поэтому я успевала кроме практики осматривать мрачный зал, испещренный непонятными письменами и по углам затянутый паутиной. Где, как выяснилось, далеко не все занимались учебой. Гордей с Гоугом и Свеном водили хороводы вокруг пьедестала. В сторонке незнакомый парень чертил на каменных плитах магические символы. В углу парочка третьекурсников с увлечением целовалась.
Так получилось, что в момент, когда прозвучал хлопок, я перевела взгляд на Гордея, не ожидая от него ничего хорошего. Я не видела то, о чем не меньше месяца потом судачили в академии, – всполох пламени, поглотивший студента. Зато успела заметить другое – как красивые длинные пальцы Гордея ловко цапнули маленькую косточку Веня и отправили в мешочек, прикрепленный на поясе.
Дальше я отвлеклась на всеобщую панику. Студенты бежали из подземелья под умоляющие крики мэдью Лиссэ соблюдать спокойствие. На лестнице образовалась толчея. Те, кто посильнее, распихивали остальных, пытаясь выбраться первыми. Рыдания и вопли ужаса оказавшихся в самом конце еще больше подогревали страх, гнавший наружу.
А сверху у распахнутых дверей нас ждали ректор и преподаватели, оказывая помощь каждому, кто в ней нуждался: залечить шишку или вывих, заживить царапину, успокоить нервы. И только после того как последний пострадавший ушел в свою комнату, началось расследование.
По академии поплыли слухи, что некая сущность вселяется в студентов, после чего те совершают подозрительные действия, доводящие их до края жизни. Преподаватели старательно гасили подобные сплетни, делая упор на несчастный случай, в который мало кто верил.
А тем временем скелет Вень, поднятый неизвестным студентом, стал бродить по замку и пугать всех тоскливым воем.
– Даша! – В комнату залетела Шейлана, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности и оторваться от задачника по построению заклинаний. Для надежности девушка подперла дверь мягким местом, при этом безуспешно пытаясь перевести дыхание. – Он опять здесь!
– Кто? Веник? – Я отложила книгу в сторонку и приказала сундуку с ножками подменить соседку на посту.
– Кто же еще! – Шейлана плюхнулась рядом со мной на кровать. – Я иду по коридору, а он как выскочит!
– Сама ж говорила, что он безопасен. Не мы его подняли… Пусть себе ищет Гордея.
– Все равно он ужасен! Кошмар, третий день бродит по академии и до сих пор не упокоен.
– А я вот не пойму, для чего Гордей так глупо поступил. Зачем ему гуляющий по замку скелет понадобился?
– Это старая шутка. Поднять умертвие и натравить на недруга. Вся прелесть в том, что заклинания, которые полностью подчиняют восставших, студенты изучают на пятом курсе, и то не все, а лишь имеющие к тому особый дар. Но Гордей, как обычно, самый умный, преподавателей на уроке, видать, не слушал. Теперь, готова поспорить, скрывается от Веня. Он скрывается, а нам этот набор костей нервы портит и бояться собственной тени заставляет.
– Ладно тебе, не сегодня завтра кто-нибудь из профессоров наткнется на Вениамина…
– На кого?
– В моем мире Веня – сокращенное от «Вениамин». Так вот, профессора встретят Веника и…
– …и пройдут мимо, – закончила за меня Шейлана. – Не станут матерые маги свои драгоценные силы тратить на эту ерунду. К тому же в учебных целях существует негласное правило: тот, кто поднял, обязан сам и упокоить, а у Гордея на это мозгов не хватит. Поэтому придется терпеть, пока кому-нибудь из старшекурсников не надоест. Ну или Гордей через пару лет все-таки осилит некромантию в нужном объеме, что вряд ли.
– Ты еще никому не рассказывала о том, кто наградил академию животрепещущими загробными концертами? – поинтересовалась я у подруги, так как считала, что она не выдержит и обязательно с кем-нибудь поделится информацией.
– Не-а, я, как и ты, хочу посмотреть, к чему все приведет…
Дождались мы гораздо раньше, чем могли предположить. На следующее утро во время завтрака Веня ввалился в столовую и, ведомый потусторонним чутьем, направился к столику с высокопоставленными детками. Студенты разом примолкли, наблюдая за Гордеем. А тот, не замечая ничего вокруг, самозабвенно что-то вещал своим дружкам, пока костлявая конечность без одной фаланги – той, что парень не так давно стащил на уроке некромантии, – не легла на богатырское плечо.
Голову Гордей поворачивал медленно и важно, глаза на «руку» опустил с надменной ухмылкой, а когда осознал суть происходящего, то чуть не стек под стол. Вень не позволил, мертвой хваткой вцепившись в мантию ускользающего от него недомага.
Как Гордей верещал! Словно с него живого сдирали кожу. Выпрыгнул из собственной мантии, а заодно из жакета, оставшись в нижней рубахе. Увы, Вень уловом из студенческой одежды оказался не слишком доволен. Оба принялись нырять под обеденные столы, иной раз переворачивая их со всем содержимым. Студенты в восторге разделились и с азартом стали болеть за участников увлекательного забега, подбадривая своих фаворитов. Поднялся страшный гвалт.
Мы втроем как по команде вскочили на ноги. Майк, оттеснив нас с Шейланой в угол, заслонил спиной. Столик в его руках, ощерившийся ножками в сторону возможного нападения, напоминал огромный щит.
На звон разбивающейся посуды из кухни показалась стряпуха. Массивные кулаки угрожающе уперлись в крутые бока. Тяжелый подбородок выпятился вперед. Платок в виде чалмы, накрученный на голову, съехал на один глаз, сделав женщину похожей на пирата. На очень-очень злого пирата.
– Кому жить надоело?! – гаркнула она, и шум стих. Только два бегуна продолжали по-прежнему носиться меж столиками. – Что за развлечения у меня в столовой?!
– Мэдью Йох, я не виноват! Вень преследует меня, – тут же доложил Гордей, эффектно перепрыгивая через стул, чем вызвал бурные овации сидящих неподалеку студенток.
– И? Ты предлагаешь мне встать на твою защиту? – Кухарка с насмешкой закатала рукава и похрустела суставами, разминая пальцы.
– Нет, что вы, мэдью! Он может быть опасен. Я лишь прошу простить меня и не наказывать за вину другого… – Парень проехал на животе под столом и затормозил у ног стряпухи.
– Говори.
– Эрай наслал на меня Веня, вот я теперь и страдаю. Который день не могу отвязаться от этой груды костей.
Сотни глаз уставились на преспокойно жующего Сноба. Похоже, только его не коснулась суматоха, устроенная в столовой. Он продолжал трапезничать, наплевав на весь мир даже после того, как стал центром всеобщего внимания.
При взгляде на новую жертву брови мэдью Йох угрожающе сдвинулись. Подскочивший Веня словил по черепушке непонятно откуда взявшейся скалкой – стряпуха не была настроена шутить. Несчастный скелет рассыпался на составляющие, звонко стуча по полу. М-да, этой грозной мэдью лучше не попадать под руку, во всяком случае, студентам. Вене в этом смысле проще – спустя минуту косточки ожили и стали съезжаться друг к дружке, собираясь в единую композицию буквально на глазах.
– Детский сад какой-то! Сам спер косточку скелета, а сваливает вину на Эрая! – выскочило из меня прежде, чем я успела подумать, что снова вмешиваюсь в чужие разборки.
Шейлана раздраженно шикнула на меня, а Майк успокаивающе сжал ладонь, делая знак, чтобы замолчала.
А что я? Уже успела выдать все, что могла, и осознать собственную беспечность.
Грянул хохот. Близстоящие столики пересказывали мои слова соседним, а те передавали дальше. По столовой пошла волна смеха. Оно и понятно. Одно дело прятаться от чьей-то гнусной мести, и совсем другое – бегать по милости собственного скудоумия. Я снова стала причиной унижения Гордея. И снова нечаянно.
– Вот как? Напраслину на людей возводишь? – Зычный голос стряпухи разнесся по столовой, а скалка снова пришла в движение.
Гордею повезло – тяжелое оружие мэдью Йох просвистело мимо его хребта. Не хотела бы я оказаться на месте улепетывающего парня.
Далее вниманием общественности завладел Вень. Еще несколько минут, и он, обретя прежний бодрый вид, бросился вдогонку за горе-некромантом.
– Ох и любишь ты влипать в переделки! – бросила на меня укоризненный взгляд Шейлана, после того как уселась за стол, возвращенный Майком на место.
– Угу, – выразительно поддержал ее парень, искоса сверкая в мою сторону глазом из-под занавеси волос. И когда эти двое спелись?
– Я правду сказала, – прогнусавила я в попытке оправдаться перед друзьями.
– Как обычно, – вздохнула Шейлана. – Видать, позавидовала Гордею, что он так весело бегает наперегонки с Венем. Решила присоединиться? От Гордея побегать?
Мы с Майком промолчали. Что тут можно добавить? Врагов я мастер наживать.
– Да ты крутышка, попаданка! – Огромная лапа упала мне на плечо, заставив пригнуться к столу. – Так отомстить Гордею!
Незнакомый парень заржал и удалился, не желая слушать мои оправдания. Но на смену подошел другой, сказав примерно то же самое.
– За что отомстила? – не поняла я их логики.
– Ну как же! Он бросил тебя на балу. Все видели, как ты осталась не у дел. Вот и разозлилась. Это понятно, не переживай.
– Уважаю! – подошел следующий студент. – За себя нужно уметь постоять.
– Так держать, попаданка! – донеслось из-за соседнего столика.
Никакие попытки откреститься от «мести», навязанной мне общественным мнением, не удались. Одни поздравляли и одобряли, а другие кляли и стыдили, но оправдательных слов так никто и не пожелал услышать.
– Ты об этом преследовании пророчила? – спросила я чуть позже Шейлану, когда студенты немного успокоились и столовая частично опустела.
– И об этом тоже, – грустно улыбнулась подруга. – Держись!
А Майк по привычке растрепал мне макушку.
– Справлюсь! – уныло отозвалась я.
Но самое неприятное ждало чуть позже. Расставшись с друзьями, я неспешно брела на лекцию и столкнулась в коридоре с Гордеем. Как обычно в последние дни, бисеринки пота покрывали его лоб, а сбившееся дыхание выдавало, что парень недавно поучаствовал в славном забеге. Он бесцеремонно преградил мне путь, из чего напрашивался вывод: поджидал здесь именно меня.
– Ты! Тварь! – Его крупный кулак с силой впечатал мое плечо в стену. – Мстить решила?
– Я? – просипела, делая над собой усилие, – от неожиданности даже горло пересохло.
– Нечего строить из себя кроткую овцу и блеять о невиновности! Я тебя насквозь вижу! – Он снова легонько ткнул кулачищем. Вопреки желанию проявить гордость, стон боли мне не удалось сдержать. – Думаю, стоит указать тебе твое место.
Я прикрыла глаза, чтобы сдержать непрошеные слезы, а открыв, успела увидеть смазанную тень, отлетевшую от меня. Гордей грудой валялся у противоположной стены, а над ним стоял Эрай.
– До чего же ты низко пал, Хон. – Каждое слово звучало жестче стали. – Напасть на слабую девушку…
– Пошел ты! – Из разбитой губы Гордея стекла струйка крови. – Тоже мне, образец для подражания.
– Может, и нет, но о женщин кулаки не чешу. Неужели не хватило мозгов понять, что своей глупостью она спасла твою шкуру от еще большего унижения?
– Ага! А ты меня сейчас по доброте душевной учишь уму-разуму.
– Точно. Можешь же шевелить извилинами, когда захочешь. – Почти ласковый тон звучал еще хуже, нежели угрожающий. – И я надеюсь, ты хорошенько запомнишь мою науку.
Эрай склонился над поверженным врагом. Я не видела и не слышала, что он сказал или сделал, но Гордей охнул, после чего, с трудом встав на ноги, поспешил ретироваться.
Эрай обернулся и, чуть помедлив, приблизился:
– Выходит, теперь я, в свою очередь, должен тебя благодарить за спасение? Как ты выразилась в прошлый раз? Великодушная помощь!
– Это тебе спасибо за заступничество.
– Мне? За то, что поступил как полагается мужчине? Нет уж, избавь. Сегодня ты у нас героиня дня.
– Меня тоже не нужно благодарить. Все в порядке, – смутилась я, пряча глаза. Его воинственный настрой и странный тон заставляли чувствовать себя неловко. – Просто не смогла промолчать, услышав вранье.
Я рассматривала мягкие черные мокасины на его ногах и не знала, как бы поделикатнее свернуть разговор да смыться.
– А зря!
Я подняла удивленный взгляд. Желтые хищные глаза, чуть прикрытые длинной каштановой челкой, смотрели не мигая. Темно-бордовая мантия почти полностью скрывала поджарую гибкую фигуру, но опасность от этого парня исходила волнами, пробирая до мурашек.
– Да, официально доказать вину Гордея было бы не так легко, как в случае с дверью. – А ведь я была права. Эрая тогда подставили Гордей и его дружки, сняв дверь с петель и свалив вину на Коннелла. Но, выходит, Эрай все-таки сумел оправдаться. – Некромантия не оставляет следов, там работают иные эманации. Но этого и не требовалось. Если бы не ты, мэдью Йох сама могла его разоблачить. Гордей не силен в этом предмете, а потому заврался бы и опозорился поинтереснее, чем это вышло с твоим вмешательством. Про наказание от стряпухи и вовсе можно не говорить – ты лишила академию умопомрачительного зрелища.
Выходит, моя помощь совсем не требовалась Эраю? Напротив, если бы не я, то Гордей попал бы в собственноручно вырытую яму. Эх я бестолковая…
Кляня себя за очередную глупость, бросила осторожный взгляд на Эрая. Хмурится. Меж бровей пролегла глубокая складка. Появилось иррациональное желание прикоснуться к ней и разгладить кончиками пальцев.
– Или ты действительно мстила за честь, которая чуть не оказалась поруганной на балу? – вернул меня с небес на землю противный ехидный голос.
– Извини, я хотела как лучше. Чувство справедливости трудно сдержать… – пролепетала я, оправдываясь.
– А твоя справедливость на тебя саму тоже распространяется? Свои поступки ты так же непредвзято оцениваешь, по справедливости? – Вопрос стал для меня отрезвляющим ледяным душем.
Я уже открыла рот ответить «да», когда вспомнилась наша первая встреча с Эраем. В кухне, куда мне довелось пробраться воришкой в поисках еды. Я тогда жутко разозлилась на парня за то, что рассказал обо мне стряпухе. Однако, если посмотреть на ситуацию со стороны, то он так же, как и я сегодня, просто ратовал за справедливость.
Я покраснела до корней волос.
– Не думаю… – С большим трудом выдавила я, пряча глаза.
Впрочем, зря переживала. Эрай не стал дожидаться моего ответа. Когда я подняла взгляд, его уже не было рядом.
Не скоро я отмерла и продолжила путь. В голове крутились слова Эрая. Меня осенило: несмотря на то что парень со мной необходителен и прямолинеен на грани грубости, я просто не имела никакого права на него обижаться, сама далеко не идеальна. А он – он не в первый раз выручает меня. Нужно быть вконец неблагодарной, чтобы забыть об этом.
– В академии не запрещены драки между студентами? – Первое, что я спросила у Шейланы, придя в комнату.
– Разумеется, запрещены. Но кто будет этого придерживаться? – флегматично отозвалась соседка, оторвавшись от тетради с лекциями. – Если застанут за дракой, конечно, накажут. А так… Нет доказательств – нет и преступления.
– Это не доказательство? – Я стащила с себя мантию и, спустив рукав кофты, обнажила плечо, где налился кровью синяк.
– Я сейчас! – Шейлана подскочила с кровати и бросилась к своему сундуку. Встав на колени, взялась сосредоточенно рыться в его недрах, пока не выудила баночку: – Вот!
Подруга зачерпнула кончиком пальца темно-зеленую мазь и осторожно смазала мой синяк.
– До завтра и следа не останется. А про наказание обидчика законным способом забудь. Синяки да шишки – не доказательства для жалоб. Расследовать никто не будет, пока нет серьезных увечий.
– Да я и не собиралась. Просто спрашиваю. Хочу узнать, почему некоторые в академии такие смелые. Никто не будет этим заниматься, даже если парень ударил девушку?
– Даже если так. Пока пожаловалась, пока дошли до места преступления, следов пребывания уже не остается. А твое слово против его… Не ошибусь, если скажу, что все происходило без свидетелей, верно?
– Да.
– Вот видишь. Пока студент серьезно не пострадал, администрация не вмешивается. Я тебе это говорила.
– Да.
– Но ты можешь пожаловаться Майку. Он не даст спуску… Гордею, верно? Это был он?
– Кто ж еще. Но не стоит впутывать Майка. Не говори ему, пожалуйста, не хочу втягивать его в неприятности. К тому же за меня Эрай заступился. Если подробности выйдут наружу, то ему тоже попадет.
– Эрай? Как странно. Что-то больно часто он стал помогать тебе… Раньше ему было наплевать на всех, кроме себя любимого. А тут такая честь. Возможно… – Шейлана хитренько улыбнулась, поиграв бровями.
– У него свой интерес. Он сам так сказал. Без всяких «возможно».
– А-а, ну тогда понятно, – без споров приняла иную версию подруга. – Это на него как раз таки очень похоже. Впрочем, самое главное, что он принял твою сторону, а значит, Гордей больше не посмеет напасть в лоб. А по мелочи украдкой он всем подгаживает, тут уж только терпеть остается.
Шейлана оказалась права: Гордей больше не подстерегал меня в коридорах замка, но исправно подстраивал мелкие пакости. К чему я быстро привыкла и научилась избегать многих казусов.
Зима наступила так же внезапно, как до того – осенний сезон дождей. Еще вчера за окнами стеной стоял ливень, а с утра уже резало глаза от блеска белоснежного покрывала. Город за одну ночь укрылся в пуховый платок до весны.
– До чего на улице стало красиво! – восхищенно щебетала Шейлана за завтраком. – Так и хочется прогуляться. Надеюсь, до большого перерыва в парке не весь снег вытопчут. Сходим поваляться в сугробах?
Майк с энтузиазмом закивал, а я поежилась. С того момента как зарядили дожди, я все время мерзла, хотя замок хорошо отапливался. Двери столовой, выходящие на улицу, заперли, оставив лишь входы со стороны женского и мужского общежитий. Сквозняков не было, но теплее мне почему-то не становилось. Возможно, отвратительное настроение влияло?
– Хватит хандрить, Даша, – не в первый раз завела разговор Шейлана на неприятную для меня тему. – Проявится еще твой дар, не переживай. Прошло всего три месяца.
– У остальных он уже обнаружился, причем почти сразу. Я одна осталась непроявленной.
– Тю-у! Вон у Майка вообще только через полгода обнаружили.
– У Майка дар раньше стал действовать, просто хватились через полгода. А у меня пусто. Я и сама ничего не чувствую, и вокруг ничего необычного не происходит. Его просто нет!
– Пока, – вмешался Майк, ободряюще улыбнувшись мне.
В последнее время парень все чаще смотрел мне в глаза, не боясь не справиться с собственным даром обаяния. Лишь Шейлана до сих пор не доверяла его самоконтролю. Стоило Майку на нее искоса бросить взгляд, как получал звонкий шлепок ладошкой по лбу.
– Вам легко говорить. Вы уверены, что у вас дар есть, а я чувствую себя самозванкой в академии. Все первокурсники давно приступили к личным занятиям, и только мне приходится довольствоваться общими.
– Радуйся и отдыхай, – отмахнулась Шейлана. – Потом сама будешь стонать от столь желанных тобой индивидуалок.
– Твои слова да Богу в уши…
– Пропал еще один студент, – совершенно не в тему вдруг обронил Майк, ни к кому конкретно не обращаясь.
И мы с Шейланой примолкли.
Страшно. Несколько исчезновений, но следов, как и самих пропавших, так и не нашли. Преподаватели старательно уводили разговоры от этой темы, администрация академии замалчивала известную ей информацию, а власти страны закрывали глаза на происшествия. Что не могло не пугать.
– Неужели кому-то выгодно, чтобы преступления продолжались? Почему нет масштабного расследования? – переключилась я, враз позабыв о собственных переживаниях.
– Кто-то покрывает преступников? – предположила Шейлана.
– Никто не знает, что произошло, – выдал свою версию Майк.
– А если студенты добровольно покидают академию, не закончив обучения? – с сомнением предположила я.
Парень пожал плечами.
– Или это происходит необъяснимым образом, не по чьей-то вине, а просто… неизвестная аномалия. – Слова Шейланы звучали логично.
– В таком случае следовало бы предупредить студентов. Нет?
– Паника в стенах академии не нужна, – пояснил Майк.
– Согласна, – с готовностью приняла я объяснение. – До сих пор с ужасом вспоминаю, как из подвала напуганный народ бросился наверх. Не меньше половины пострадало от общей истерии.
– Будьте обе осторожны, – непререкаемым тоном велел парень и на каждую пристально посмотрел.
– Балда! – вскинулась Шейлана и припечатала ладонь ко лбу Майка. – Не смей на мне использовать свои штучки! Я и так никуда не лезу. Вон Даше внушай, чтобы не совала нос в новые проблемы.
– Мой нос давно ни во что не совался, кроме учебы! – тут же отбила я несправедливый намек.
– Это и настораживает, похоже, пора готовиться к новым неприятностям.
– Никуда я больше не влипну, вот увидите! – буркнула я недовольно, заметив испытующий взгляд Майка.
И некоторое время действительно удавалось сдерживать обещание. А потом неприятности нашли меня сами.