Глава 2

Женившись на Анне, Сергей Фомич, как оказалось, немного не рассчитал своих сил. Он, конечно, предполагал, что молодая жена, это известная ответственность и определённые обязательства, но спустя небольшой промежуток времени после женитьбы, уже понял, что взялся за работу — какую не сможет осилить. Не то чтобы он не справлялся со своими супружескими обязанностями, просто довольно скоро почувствовал, что эти самые обязанности он порой, уже не в силах выполнять.

В связи с этим, но так же, и в связи с полной неопытностью Анны, всякие попытки продолжить Бердяевский род, оказывались тщетны. Это обстоятельство, внесло новые тревоги в жизнь Сергея Фомича. Не то чтобы он не доверял Анне — нет. Но предположения, которые сами собой рождались в его мозгу, просто таки отравляли, почти счастливую семейную жизнь. Порой, он замечал, как грустила Анна, и слишком хорошо понимал, в чем именно заключается эта грусть.

Время шло, а ничего не происходило. Он видел, какая счастливая приезжала Анна от сестры. Осознание того, что жизнь жены неполноценна, а он сам совершенно не в состоянии ничего изменить — угнетало. Он старался одаривать её, покупал драгоценности, наряды, но вскоре понял, что не та Анна женщина, какой бриллианты могут заменить ребёнка. Подарки эти были лишними и некстати, тогда Сергей Фомич оставил бессмысленные попытки.

Мучительные мысли днём и ночью. Что может сделать он, для того чтобы жена не страдала? Думал, но ничего не мог придумать.

А те размышления, в которых допускал недопустимое, Сергей Фомич отгонял, как мог. Иногда его сердце, просто сковывал страх. Он смотрел на Анну и понимал, так — не будет длиться вечно. Обязательно что-то изменится или случится. И хоть был уверен в жене, мысли о том, что она может отвернуться или уйти бесконечно возвращались.

Что если, так случится?

Бердяев сидел на веранде, и в который раз пытался, об этом размышлять. Но вот среди деревьев увидал фигуру жены. Улыбка на усталом лице, цветастое платье развивал лёгкий ветерок, открывая кружево нижних юбок. В руке туфли. Сергей Фомич привстал.

— Аня! — взволнованно воскликнул Бердяев, — Откуда? Где коляска? Отчего ты босая?

Она улыбнулась и помахала рукой.

— Что произошло, почему ты одна? — не унимался Бердяев.

— У коляски отвалилось колесо, — она махнула рукой в ту сторону, откуда пришла, — я решила идти пешком, но так натёрла ноги, что лучше уж босиком.

Сергей Фомич забеспокоился, но Анна была в хорошем настроении. Она бросила туфли на траву, присела на бревенчатые ступеньки лестницы, что с веранды спускалась в сад. Вытащила шпильку из волос, и они рассыпались по плечам тёмным водопадом. Бердяев улыбнулся, глядя на неё.

— Ты настоящее дитя. Кто как не ты будет ходить босиком по саду. Хоть не наколола ногу, — он спустился по ступенькам, присел напротив жены, взял её ступню, — посмотри, твои нежные ножки мог повредить камень или колючка. Надеюсь, ты была осторожной.

— Но ведь крестьянки, ходят так, почти все лето.

— Дорогая, не нужно сравнивать себя с крестьянками. И потом они привычны к такому, а ты нет. Твои ступни слишком нежные. Я совсем не хочу, чтобы они огрубели.

— Теперь, я не смогу надеть туфли, пока не заживут мозоли, — она улыбнулась мужу, но вдруг переменила тему, — А что за человек живёт во флигеле в конце сада?

Сергей Фомич поднялся с корточек. Неожиданность вопроса застала его врасплох, но он попытался не затягивать паузу.

— В домике, что в том конце сада? — переспросил он.

Анна кивнула:

— Я встретила там какого-то человека. Он живёт там. Ты знаешь это?

— Конечно.

— А кто он такой, и почему живёт в том доме? Он новый приказчик? — Анна проявляла большую заинтересованность этим вопросом, что не совсем понравилось Бердяеву.

— Нет. Это мой дальний родственник. Племянник.

— Но почему я никогда про него не слыхала. Ты ничего не говорил мне.

— Он приехал неожиданно, скоро снова уедет. Просто я, не часто о нём вспоминаю.

Сергей Фомич не слишком хотел поддерживать этот разговор и постарался уйти от него.

— Я пойду, распоряжусь, чтобы тебе ванну приготовили, — он поднялся по лестнице и, будто не заметив вопросительный взгляд жены, скрылся в доме.

Вечером Анна ушла к себе. Решила лечь пораньше, чтобы сбросить накопившуюся за день усталость. В комнате, поскорее разделась и легла в постель.

Летняя ночь, что слегка затушила жар дня, убаюкивала мерной музыкой цикад. Окна открыты. Ночная прохлада дышала спокойствием и безмятежностью. Вдалеке кричала птица, словно пыталась напомнить о себе. Окутанная звуками ночи Анна, погрузилась в тишину сна.

Но вот ночную мелодию нарушили другие звуки. Голоса. Где-то, неподалёку от окон Анны шел разговор. И ладно бы, если ноты этого разговора ровной нитью вплелись в усыпляющие звучания ночи. Но нет, резкими контрастами они только привлекали внимание.

Анна открыла глаза и прислушалась. Низкий тембр мужа. Второй голос, после сегодняшней встречи, так же знаком. На несколько секунд она замерла, но когда один из собеседников перешел на крик, Анна встала и подошла к окну. Отсюда можно было различить даже некоторые фразы. Но так как разговор слышался из сада, откуда-то из-за деревьев, то многое было не разобрать.

Можно было лишь понять, незнакомец из флигеля говорит, а Сергей Фомич резко ему отвечает.

— Но почему я не могу остаться здесь? В том доме, я не помешаю вам нисколько. Обещаю не приходить и не искать общения. А если вы захотите поговорить, можете сами навестить меня, — говорил незнакомец.

— Ты не понимаешь? Сколько ещё раз повторить. Ты не должен здесь быть. У меня семья. И мне не нужны неприятности. Я этого не желаю, — кипятился Сергей Фомич.

— Я ведь могу быть вам полезен. Вон, хоть управляющим, хоть кем. Я хочу помочь.

— Боюсь, вместо пользы, ты можешь лишь навредить. Я хорошо проинформирован о твоих похождениях в Петербурге. Фёдор, я не хочу больше говорить об этом. Ты получаешь достаточное содержание, что ещё тебе нужно? Влезть в мою жизнь? Ведь мы с тобой давно условились и не к чему сейчас от этого отклонятся. Я делаю все, что в моих силах, чтобы ты не нуждался, но согласись, всяким благим намерениям может быть предел. Если воспринимать их как должное, то так ведь и ни с чем можно остаться.

Несколько мгновений молчание.

— Я понял, я вам не нужен. Думал… впрочем, всё равно, что я думал. Не важно. Важно, что у вас теперь семья. Так вы сказали? Не волнуйтесь. Завтра я уеду.

Всё стихло. Анна ещё немного постояла у окна, потом легла в постель. Разговор мужа с незнакомцем не выходил из головы. Анна не знала, какое придать ему значение и как отнестись. Только понимала, что муж её поступает как-то не справедливо, по отношению к тому человеку. С этими мыслями и заснула.

Утром за завтраком, она не стала таить о том, что слышала и прямо спросила мужа о ночном разговоре. Сергей Фомич был озадачен и сказал по этому поводу следующее:

— Анна, дорогая, я прошу тебя отнестись к этому разговору не слишком серьёзно. Не бери в голову то, что ты услышала.

— Но как же, я не могу, так относится к тому, что ты делаешь, — серьёзно ответила она.

— Что ты имеешь в виду?

Анна в небесного цвета платье с высоко зачёсанными волосами, очень мила. Но строгость в лице её не понравилось Бердяеву, и он хотел поскорее отойти от нежелательного разговора.

— Возможно, я не знаю о чём речь, и не ведаю, почему так неприятен тебе этот человек, я считаю, что ты не должен так жестоко с ним поступать. Возможно ты единственный родной человек в его жизни. Как можно отгонять его, когда он желает быть полезным.

— Анна, послушай, ты не знаешь о чем говоришь. Ты ничего не знаешь, — пытался оправдаться Бердяев.

— Так объясни. Чем он так тебе неприятен? Я не требую, чтобы ты любил его, но помочь родственнику ты обязан. Не важно, какой у него характер, он твоя родная кровь.

При этих словах Сергей Фомич нахмурился:

— Так, послушай, — сказал он тоном, от которого Анна пришла в недоумение, муж никогда ещё не позволял говорить с ней так, — я сказал, не лезь туда, куда не нужно. Я не собираюсь спрашивать у тебя совета, как поступать с моими родственниками. Запомни это и, прошу тебя, впредь, не допускай больше подобных разговоров. Если мне понадобится твой совет, я попрошу его. Спасибо, — он вытер губы салфеткой, встал и вышел из столовой.

* * *

Было бы странно, если бы после пяти лет, не совсем удачного брака, Сонечка не сделала соответствующих выводов. Конечно, она эти выводы сделала. Уход от мужа, определённо, пошел на пользу.

В доме отца она снова почувствовала себя той маленькой девочкой, с которой все нянчились. Но, спустя столько лет, она внесла в такое к себе отношение некоторые изменения. Слуги, да и сам отец с удивлением отмечали эти положительные метаморфозы в поведении Сонечки. Странно было наблюдать, как спокойно она выслушивает кухарку и совершенно не имеет претензий к горничным. Раньше, это было невозможно. Она всегда находила повод, чтобы придраться хоть к кому-то. А теперь все с удивлением обнаруживали, как молодая хозяйка, не то, что приказывает, а даже пытается разговаривать со слугами.

— Что это Маша, у тебя сегодня лицо грустное, может, случилось чего?

От вопроса, Маша — горничная, что прислуживала за столом, даже рот открыла. Она переводила взгляд с Сонечки на Михаила Ильича и обратно и лишь несколько мгновений спустя решилась что-то ответить.

— Да, нет, нет, ничего, — засуетилась Маша и поспешила удалиться, чтобы рассказать слугам о необычном вопросе хозяйки.

Раньше такого никогда не случалось. Чтобы Сонечка спросила горничную о чём-то — невозможно. Только требования и ругань, вот что было раньше. Но теперь абсолютно другое. По возвращении из Петербурга молода хозяйка вела себя совершенно иначе нежели прежде. Угнетённой, после неудачного брака она не себя чувствовала, но некоторая степень грустной задумчивости, всё же, появилась.

Только сейчас, когда оказалась там, где по-настоящему любят и относятся так как, возможно, она того не заслуживает, Сонечка поняла, насколько была неправа. Зачем не слушала отца и сестру? Отчего поверила Алексею, этому хитрому обманщику, скользкому человеку? Теперь, ответы, как на ладони. Она поняла то, что не смогла понять тогда, всё это был — лишь коварный обман. Что Алексей, задумал и осуществил план, в котором Сонечка, сыграла главную, но не совсем удачную, роль.

И вот она, наконец, освободилась от того, что связывало все эти годы. Получила хороший урок и впредь, решила не допустить подобного никогда. Отныне, она не будет столь легковерной и податливой. Не позволит кому-то воспользоваться её наивностью и доверчивостью. Впрочем, теперь она и не так наивна. После нелёгкого пути и пережитых унижений в замужестве, стало ясно, что брак — это не волшебная сказка, какую она представляла. Горький, опыт она решила никогда не забывать и, отныне, не быть в роли лёгкой добычи.

Благодаря связям отца, Сонечку и Алексея не без труда, развели. В обществе Петербурга мало кто вспоминал эту пару, а после и вовсе о них забыли. Алексея давно не принимали в приличных домах, оттого и упоминания о нем, совсем затихли. Благодаря этому, удалось избежать огласки развода.

Дома, в имении, недолго ходила Сонечка беременная. Чуть не через пару недель, благополучно разрешилась. На свет появилось чудное создание — дочь Лизочка. Эти, новые, непривычные заботы о ребёнке, что предстояли молодой матери, охватили всё её сознание. Она подумать не могла, что занятие это настолько захватит. Как будто открыла в себе неведомые грани. Новое себя ощущение. В свете этого, прошлая жизнь, показалась пустой и бесцельной. Перемены в себе, Сонечка замечала чуть не каждый день и наслаждалась новым состоянием — ощущением материнства.

Все свои переживания и чувства, Сонечка потоками изливала на сестру. Она, как никогда прежде, выражала свою к ней любовь. Практически, не отпускала Анну домой, к мужу. Нежно расставалась и требовала чуть не через неделю приехать. Дошло до того, что Анна приезжала к отцу и сестре каждые две недели и оставалась, всякий раз, всё на дольше. Несказанно благодарная сестре Сонечка, радовалась и всегда о том говорила.

Единственное, чего не слишком проницательная Сонечка не могла заметить, грусть в глазах сестры. Нежность, с какой Анна прижимала маленькую Лизочку. Сонечка не могла разгадать, того, что Анна так часто посещает имение отца потому, что именно здесь находятся все её мечты. Тут, она чувствует нужность и полезность. Бесконечную любовь и нежность.

Кто знает, как поступила бы Сонечка, если бы простая, материнская ревность взыграла в ней. Возможно, тогда, она не слишком привечала бы Анну. Но нет. Сонечка позволяла сестре заботиться о ребёнке. Она не ревновала. Напротив, любовь Анны к девочке настолько понятна, и Сонечка не искала здесь скрытого смысла. К чему это? Не стоит искать умысел там, где его, конечно же — нет.

* * *

После разговора с женой, Сергей Фомич вышел в сад. Мысли его, суетливо искали выхода из накопившейся массы противоречий. Он жалел, что повысил на жену голос и теперь корил себя за то, что не смог сдержаться. Но с другой стороны, чувствовал, что поступил правильно. Ведь если не остановить Анну, неизвестно да какой степени дойдут её благие намерения. Сергей Фомич совсем не хотел, чтобы она повлияла на него в том, что касается Фёдора.

Достаточно уже, его приезда, который смешал все планы. Как не старался Сергей Фомич выглядеть не раздраженным, ему это плохо удавалось. Всякий раз, когда Фёдор появлялся в имении, Бердяев нервничал. Он не любил этих неожиданных появлений. И уж тем более, вызывало беспокойство, желание Фёдора остаться в имении жить. Этого только не доставало.

Много чего нехорошего слышал о Фёдоре, Сергей Фомич. Не верить рассказам уважаемых людей, он не мог. Не тот, Афанасий Петрович человек, который будет усугублять. Скорее всего, как говорят — так и есть. Не больше, не меньше.

А теперь, приехал неожиданно Федор и покаялся, что все деньги спустил. Такого раньше не бывало. Знать, совсем уже дошел, до низов. Но, вроде бы, не похож он на бесчестного человека. На лжеца — не похож. Да — он, возможно, гуляка, но в своих ошибках признающийся. Он не лжец, и никогда им не будет. В тридцать пять, пора уже за голову браться.

А если он и приехал — за этим? За помощью. В надежде, что он — Бердяев выслушает. Поверит, не отвернётся. Если Фёдор, пришел к нему, как к единственному человеку? Если — нет никого?

Об этом Сергей Фомич сразу-то и не подумал. И, что если права Анна, родному человеку нужно помочь. Возможно, он ищет выхода из своих поступков, хочет жизнь изменить, повернуть в другую строну. А он — Сергей Фомич Бердяев, оттолкнул, отверг, не захотел поддержать это благостное желание.

Да, Анна права. Не нужно гнать его, пусть живёт. Пускай пользу приносит. Возможно тогда, не станет он обманывать и таиться, ведь не для того он каялся. Фёдор, он гордый, не просит. А тут вишь — пришел, покаялся и попросил. Ну что же, так тому и быть. Пусть остаётся. Может к лучшему.

И повернул Сергей Фомич на ту дорожку, что к домику на окраине вела.

Совсем ещё недавно, представлялось Анне, что замужество — это решение всех, её жизненных задач. Но, всё оказалось совсем не так. Проблем не прибавилось, но и ожидаемых радостей и желанных забот тоже. Всё осталось, так как и было.

Поначалу, конечно, новые ощущения заполнили пустоту. Ни с чем несравнимое чувство — женской полноценности, преобладало над другими некоторое время и не позволяло задумываться о чём-то ещё. В этот период, внешность Анны немного изменилась. Не слишком, но показалось, что новые ощущения добавили света в её наряды и смелости в причёски. Она уже не походила на прислугу, скорее на не слишком искушенную барышню. Природная её простота, всё же была основой. И как, порой не уговаривал Сергей Фомич заказать роскошные наряды, в этом вопросе Анна была непреклонна.

Всё было хорошо и ровно. Но спустя время, Анна почувствовала, прекрасные отношения, не заменяют того, чего действительно недостаёт. Проходили дни, недели — ничего.

Будучи замужней женщиной, Анна ждала рождения новой жизни внутри себя. Особенно остро, это чувствовалось в доме отца. Когда Анна брала на руки малышку Лизу, казалось, будто земля уходит из-под ног. Время останавливается. Анна чувствовала, что нет наслаждения большего, чем держать на руках своего собственного ребёнка. И после приезда из отцовского имения, она страдала ещё больше. Думала и не могла понять, почему её обходит стороной это неземное счастье. Почему Бог не даёт ей ребёнка, ведь уже пора, давно пора. Но молитвы оставались, не услышаны.

По-прошествии двух лет брака, Анна и вовсе пала духом. Занималась чем-то, но уже не с той пылкой настойчивостью как раньше. Посещала богадельню, проведывала крестьян, ездила к отцу, она старалась вложить в эти занятия весь свой пыл и желание помогать. Но что-то в душе Анны погасло, надломилось. Она перестала быть такой, как прежде — увлечённой. Сопереживала, поддерживала, тревожилась, но скорее от того, что не могла по-другому.

К мужу, так же внимательна и ласкова, но что-то в отношениях претерпело изменений. Это не было заметно. Со стороны общение Анны и Бердяева, казалось привычным и устоявшимся. Так и было. То, что происходило, нельзя назвать охлаждением, нет. Вежливость, внимание, чуткость, что угодно, но уже, без трепетной нежности. Да, именно это пропало в отношениях Анны и Сергея Фомича. Нежность.

Все стремления и порывы Анны пресекались на корню. Бердяев не часто был расположен к нежности, больше отстранялся под видом усталости или работы. Анна замечала, как муж отдаляется, и понимала почему. Состояние здоровья Бердяева ухудшалось. И Анна старалась окружить его заботой и теплом. А он, всё чаше жаловался, и посылал за доктором.

Вместе, они уже не проводили столько времени как раньше. Отстранённость мужа ощущалась с каждым днём всё больше. Анна одна наведывалась в богадельню, и надолго уезжала к отцу. Она перестала откровенничать. Хотя, иной раз, в порыве вдохновения, рассказывала про свои поездки. В какой-то момент заметила, что Сергей Фомич, без участия воспринимает эти рассказы. Раньше не было так, он всегда поддерживал и сопереживал. А теперь, отстранённость и равнодушие.

И она снова, мирилась с обстоятельствами. Что ещё оставалось? Только это. Снова, как в прежние годы, Анна замыкалась и тоже отстранялась. Сергей Фомич, перестал казаться, самым лучшим другом, каким показался вначале, что бесконечно слушал её, а она слушала его.

Но самое грустное произошло тогда, когда Сергей Фомич попросил Анну снова переселиться в её спальню. С той поры, отношения их определялись лишь вежливым, дружеским общением и не более того.

Иногда, всё же, Сергей Фомич звал Анну к себе в комнату, но только лишь для того, чтобы спустя несколько минут отослать обратно, под предлогом нездоровья.

Так, медленно и постепенно, влюблённость в мужа стала преображаться во что-то иное, пока ещё чувство — непонятное.