Глава 4

Ни в коем случае, нельзя оставить так. Сонечка решила, непременно выяснить, что скрывается за сиянием глаз сестры.

Минуло больше двух лет с того времени, когда приниженная разводом Сонечка вернулась в имение к отцу. Вначале, она не слишком хорошо понимала, как поступать и что делать с положением в которое попала. Она просто покорилась обстоятельствам и позволяла отцу и сестре принимать за неё все важные решения.

Потом, в заботах о ребёнке, не было времени подумать и помечтать о чём-то. Жалоб на скучное существование практически не находилось, интерес материнства заполонял все помыслы Сонечки. Но прошло ещё немного времени и тревожное беспокойство посещало всё чаще, а раздражительность становилась заметна окружающим.

Теперь, из развлечений она имела, лишь игры с ребенком, гуляние по парку, визиты сестры и наставительные беседы с отцом. Всё. Что дальше? Никакой перспективы, никакого иного будущего. Никаких перемен.

И вот, приезжает замужняя сестра, а глаза её наполнены счастливым светом. Тихим, еле заметным. Как же так? Теперь, Сонечка очень хорошо понимала, что это значит. Она читала об этом в романах и не раз, представляла, как будут светиться её глаза, когда она полюбит. А тут, видит собственными глазами, зачарованное состояние Анны.

Сонечка чувствовала, с сестрой что-то происходит. Это заметно. Может быть не отцу, который, кажется, уже ничего не видит вокруг. Видит только внучку и детские её интересы. А то, что твориться в глазах дочери, не замечает.

На следующий день после разговора в спальне, Сонечка пригласила Анну прогуляться по парку. Конечно, с дальним умыслом. Собиралась раскрыть тайну и приложить к этому всё своё обаяние.

— Аня, прошу, не томи ты мою душу, я и так всю ночь глаз не сомкнула. Ведь ты влюбилась? Я чувствую. А чувства меня ни когда не обманывают, — Сонечка хитро посмотрела на Анну и заулыбалась, — ну может лишь один раз, когда я вышла замуж не за того.

Весёлый настрой Сонечки и тихое место, видимо, расслабили Анну. Она ответила напрямик:

— Да, ты права.

— Кто же он? — спросила Сонечка.

— Прошу тебя.

— Нет, нет, ты должна мне сказать. Клянусь, никто не узнает эту тайну. Ну, пожалуйста.

Анна смущалась и молчала, но потом вдруг выпалила:

— Это Фёдор — племянник Серёжи.

— Фёдор, — брезгливо протянула Сонечка. Она не ожидала услышать такого признания, — но, ведь он — страшный человек.

— Да нет, — улыбнулась Анна, — он очень хороший. За всё время, что он живёт у нас, я ни разу не видела в нём, ни одного недостатка о каких ты рассказывала. Он много помогает и Сергею и мне. Служит у нас управляющим. Сергей всегда хвалит его и крестьяне довольны.

Сонечка не верила своим ушам. Она не понимала, о ком говорит Анна. О каком-то другом человеке только не о Фёдоре. Пока Анна рассуждала, Сонечка постаралась вспомнить Фёдора, каким его знала. Представить как-то по-другому. Но, на ум приходил только грозный, растрёпанный человек и запах кабацкой сивухи. Нет, это не мог быть тот Федор, которого она знала. Тот, не такой хороший.

— Но я думала, что он… — попыталась прервать Сонечка рассуждения Анны.

— Если бы ты знала его, то согласилась бы со мной.

— Но я знаю его! И всё, что ты говоришь, это как то не совмещается в моём понимании с тем образом, что я знала. Я же предупреждала тебя.

— Да ты говорила. Но ты ошибалась — он другой.

— Ах, Аня, я боюсь за тебя. Он может тебя погубить. Постарайся понять, я не враг, я твоя сестра и нет у меня человека роднее. Но, я не могу допустить, чтобы этот человек тебя погубил. Вспомни мою историю, которая, Слава Богу, закончилась благополучно. Такие люди как Фёдор и Алексей, не имеют никого представления о совести и чести. Вспомни как я жила.

Анна брела по дорожке парка и задумчиво смотрела по сторонам. Было видно, все, что сказано, не влияет на её чувства совершенно. Она там, в своём мире мечты. Она думает о нём, мечтает о нём. И всё, что говорят не касается этого мира. Она где-то, где нет понимания ничего другого, кроме любви к человеку. Там, внутри себя. Внутри — своей любви.

Два дня пролетели и Анна засобиралась. Она никогда не уезжала так скоро. А тут нашлась какая-то причина. Сонечка понимала, сестрой движет только желание встречи с ним, и она не стала отговаривать её и стыдить. Отпустила. Папенька был не слишком доволен, но он всегда понимал силу обстоятельств.

После отъезда Анны, Сонечка как то нехорошо себя ощущала. Понимание того, что она чего-то недополучает, буравчиком врезалось изнутри. Невероятная досада, обида и разочарование. И даже зависть. Ведь это она, красивая и яркая, одинокая и несчастная. Она заслуживающая это самой любви как ни кто другой. Так отчего же, не к ней приходит светлое и прекрасное чувство, оно, почему-то, является к замужней, не слишком красивой сестре. Где же справедливость? Где равное распределение? Так нельзя. Досада и злость всё чаше посещали рассуждения Сонечки. И под влиянием этих чувств, она ещё больше надоедала отцу разговорами о Петербурге.

Вдохновлённая влюблённым состоянием Анны, спустя неделю после её отъезда, Сонечка, собрав четыре сундука нарядов, благополучно укатила в Петербург в надежде на светские развлечения.

Низкое солнце, будто в дымке серой пыли, медленно перемещалось над невысокой рощицей показавшейся вдалеке. Из полумрака экипажа Анна смотрела на сонные поля под одеялом серого снега.

“Не лишком ли была я откровенна?” — думала Анна. На сердце неспокойно. Она только теперь одумалась и поняла, что, возможно, сглупила. Ведь Сонечка бывает порой легкомысленна и беспечна. Что если она, расскажет отцу или кому-то ещё. Это было бы совсем некстати. Анна корила себя, но в то же время осознавала, что не могла уже сдерживать невыносимую потребность поделиться тайной. Так что плохого в том, что рассказала именно сестре. Самому близкому человеку. Анна понимала опасность, какую может представлять раскрытие её тайны, но всё же рассчитывала на благоразумие и молчание Сонечки. Тем более что сказала лишь, будто влюблена в Фёдора. Только и всего.

За столько времени, жажда увидеть Фёдора, уже была нестерпимой. Анна чувствовала это всем организмом. Нынешнее существование, казалось каким-то бессмысленным проживанием дней. Чем больше проходило времени, тем хуже становилось. Да — влюблена, да — блеск глаз, но вместе с тем тоска по объятиям и поцелуям. Тоска по касаниям. Тоска невыносимая.

Анна уже подумывала, не смотря на опасность быть увиденной, заехать по дороге во флигель Фёдора и хотя бы оставить записку. Ведь за последний месяц они не сказали друг другу ни слова. Только редкие беседы с Сергеем Фомичом.

А сейчас есть возможность, под видом деловых указаний заехать к нему, хоть на несколько минут.

— Никола, останови, как у флигеля проезжать будем, — выкрикнула она в окошко.

— Хорошо хозяйка, — услышала ответ

Возле флигеля коляска остановилась. Анна вышла и шагнула к дому. К горлу подступил комок. Знакомая дверь. Стукнула, ответа не последовало. Ещё раз. Толкнула дверь и вошла. В доме тишина. Запах, такой знакомый. Анна осмотрелась. Тут — она была счастлива.

Фёдора нет, видимо поехал в одну из деревень. Анна постояла немного, подошла к секретеру, достала перо и бумагу, написала записку:

“Дорогой мой, все мои мысли с тобой. А” — и оставила на секретере.

* * *

Стояли дождливые дни конца марта. Дороги в губернии размыло, перемещаться, куда- либо не представлялось возможным. Экипажи и телеги месили грязь. Лошади трудились в полную силу, чтобы хоть как-то переместить своих хозяев из одной деревни в другую. А может еще, в каком направлении. Молнии так часто полосовали небо, что крестьяне уже устали креститься и бить поклоны, в благоговейном ужасе слушая громовые раскаты.

В доме у Бердяевых, всё как всегда. Они почти не выезжают. Сергей Фомич за бумагами, целый день проводит, Анна за рукоделием. За окнами дождь, чуть не круглые сутки. Мало, что разнило эти дни. Иногда, по вечерам приходил Фёдор. Почти всегда угрюм и немногословен. Порой казалось, что какая-то тайная мысль его печалит. Взгляд, будто потухший. Каждый визит холоднее и холоднее. Было ли это от того, что чувства угасли, или он всеми силами пытается показать, что их уже нет, устал от слишком долгого ожидания, а может от какой другой причины, неизвестно, не знала Анна к чему это отнести, но только замечала отчуждённость Фёдора и равнодушие.

Предположения эти — угнетали. Анна не могла себе представить, что такое может случиться. Не допускала мыслей о том, что Фёдор разлюбит. Это просто не приходило ей в голову. Но теперь, казалось, так оно и есть. Он совершенно отстранён. Не видит, и не слышит. Он как будто не замечает её взглядов. Сам в себе. И нет ничего снаружи. Что думать, Анна не знала.

Ведь после той записки, он и взглядом не показал, что её прочитал.

Анна долго не могла заснуть. За окном накрапывал мелкий дождь, оставляя на стекле частые дорожки. Изредка комнату озарял блик отдалённой молнии, и редкий громовый раскат предвещал приближение буйства стихии. Но пока, только мелкие капли барабанили в окно. Неожиданно, другой звук прервал размышления Анны. Как будто кто-то бросил камешек в окно. Анна прислушалась. Второй. Третий. Она встала и подошла к окну. Блеснула молния и осветила человека. Фёдор, там, под окном.

Сердце Анны дрогнуло. Значит — любит. Не забыл, не охладел. Она стала дёргать за задвижку. Окно резко распахнулось и капли дождя брызнули на рубашку. Фёдор подтянулся, встал на выступ стены и через мгновение был уже в комнате. Анна захлопнула окно и обернулась. Он стоял, мокрый с головы до ног. Волосы облепили лоб и несколько стеклянных капель застыли на щеках. Анна подошла, провела ладонью по этим каплям, а Фёдор взял её и прижал к щеке. Потом к губам. Глаза его вспыхнули жадным огнём. Фёдор с силой притянул Анну. И она оказалась в холодных объятьях, но этот холод, в одно мгновение превратился в горячий огонь.

— Ты пришел ко мне, — прошептала она.

— Не могу больше ждать, — он целовал её лицо, — столько времени. Без тебя.

— Я думаю о тебе каждую минуту. Ты был так холоден последние дни, — Анна таяла в его объятьях.

— Я ждал удобного случая, но он, всё не наставал. Тогда, я решил идти прямо к тебе. Сюда.

— Ты мне необходим. Я не могу без тебя. Ты слышишь?

Как мокрая одежда Фёдора оказалась на полу, оставляя небольшие лужицы, Анна теперь уже не вспомнит. Только то, как сливалось её тело с телом Фёдора, как движения и жесты были подвластны его движениям. Как сладострастное забытье окутало сознание и безумной рекой залило мысли. Как страсть, вспыхнула ненасытным огнём и казалось, будет вечно гореть в этой комнате, в эту ночь.

И забыла Анна, где находится. Казалось, ничего уже не важно. Ничего. Только он. Только — Он.