Глава 4

Как-то вечером, всего за несколько дней до предстоящего венчания, Сонечка скучала в одиночестве. В этот день, Николай сказался занятым и предупредил о неотложных, накануне свадьбы, поездках. Привыкшая уже каждую, считай, ночь проводить с любимым, Сонечка, в те дни, когда он не приходил, страдала от безделья и скуки. Страшно тосковала по крепким его объятьям.

Был уже третий час ночи. Не спалось. Сонечка вертелась с боку на бок, в конце концов, встала и оглядела комнату. Подошла к окну, посмотрела на мостовую. Тишина. Сонечка прижалась лбом к стеклу и задумалась, но какое-то движение заставило присмотреться к дальнему боку улицы. Там, где находилась калитка для слуг, стоял экипаж. Спустя минуту, он отъехал.

Должно быть, это Николай. Когда он поздно приезжал, всегда входил через ту калитку. В ожидании встречи, довольная Сонечка снова легла. Сейчас, он войдёт — её любимый. Пусть подумает, что разбудил.

Прошло минут пять, потом десять, а князь всё не появлялся. Что-то или кто-то задержал его по дороге. Возможно, он пережидает где-то за шторой, чтобы прошла горничная. Но, слуги не бродят по дому в три часа ночи. Сонечка забеспокоилась и снова встала с кровати. Подошла к двери, прислушалась. Тишина. Ничего и никого.

Возможно, ошиблась. Верно, не князь зашел в калитку, кто-то другой. Но на сердце тревожно. Сонечка подошла к двери и выглянула. Длинный коридор, освещенный парой тусклых свечей пугал пустотой, но Сонечка смело шагнула на цветастый ковер и тихонько прошла несколько шагов. Прислушалась. Тихо. Ещё несколько шагов до лестницы, она проделала просто для того, чтобы убедиться в том, что ошиблась. У перил, остановилась.

Там, внизу, в какой-то из комнат, слышны голоса.

Теперь всё было понятно. Гость пришел к графине. Ведь там, внизу находится её спальня. Не мудрено, что она проводит время с одним из своих поклонников. Имеет полное право.

Сонечка, уже было, повернула назад, но смех мужчины показался ей знакомым. Она остановилась и прислушалась. Нет. Кажется, ошиблась.

И всё же, любопытство подстёгивало. В виске что-то пульсировало и лицо, вдруг, стало краснеть, словно горячая волна подступала медленно и беспощадно. Сонечка чувствовала, что идти туда не нужно, лучше бы, вернуться к себе в комнату и ничего не слышать. А ноги, сами делали шаг за шагом. Причём тихо, осторожно. Чтобы звуки эти, не были услышаны.

Дверь в спальню графини оказалась слегка приоткрытой, но и этого было достаточно, чтобы разглядеть картину, которая предстала перед взором Сонечки. На кровати, что возвышалась на подиуме, слегка завешена прозрачным пологом, почти в полном неглиже лежала графиня Элеонора, чуть прикрытая полоской простыни. Рядом, расположился — князь Николай, и что-то весело рассказывал.

Сонечка закрыла рот ладонью, дабы крик, что чуть не вырвался из груди, ни в коем случае никого не потревожил. Она отпрянула от двери. Дыхание участилось. Что, что это? Что происходит? В уме, случилось мгновенное помутнение, шум или даже скрежет. Сонечка схватилась за голову и сдавила. Но вдруг, будто издалека, услыхала своё имя. Прислушалась. Точно, говорят о ней.

— Немного осталось, и ваша Софья Михайловна Синицына, снова поедет в деревню разводить кур. Вот бедняжка, она даже не догадывается об этом, всё о свадьбе говорит, — Элеонора засмеялась.

— Делать нечего, должен же я, наконец, стать одним из богатейших людей в обществе. Что-то мне, уже роль князя-дворянина, надоедать стала. Пора уже, дворянский титул на самом деле примерить. Чтобы я без тебя делал, моя красавица. Ведь если бы не ты и не твоя эта дурочка, неизвестно как бы сложилось.

— Тут ты прав. Столичные барышни не такие дурочки. И папаши их, с мамашами нос во всё тычут. Проверяют родословные до пятого поколения, чтобы ничего не пропустить. И не дай Господь, если там купчишка, какой затесался. А из провинции как раз тебе и подходит матрона. Женишься, пошлёшь её домой к батюшке, а сам делай, что хочешь, с её-то деньгами. Не пропадёшь. Теперь ведь, ни папаша ее, ни сестра, ни какого на неё влияния не имеют. Только ты мой милый, только ты.

— Не торопись. Я ведь, ещё не женился.

— Да что тут осталось? Скорее бы. Не то передумает, а мы, столько времени на эту дурёху потратили. Не нужно, чтобы дело сорвалось. Долго, что ли, мне для тебя наряды княжеские заказывать, у меня, мой дорогой, тут не банк.

Князь наигранно засмеялся.

— А чего же тогда? Распрощалась бы со мной и дело с концом.

— Иш ты, распрощалась. Нет уж милый. Как свои долги передо мной погасишь, тогда и распрощаемся, — графиня тоже засмеялась и послышалась их любовная возня.

Как дошла Сонечка до своей комнаты, не почувствовала и не поняла. Села она на кровать, в глазах слёзы замерли. В голове пустота. Долго сидела.

Потом встала, медленно по комнате прошлась, у окна остановилась, приложилась к стеклу щекой, мокрый след оставила.

После приятно проведённой ночи, в хорошем настроении, утром графиня Падышева поднялась на второй этаж, чтобы поприветствовать подругу. Поболтать о том, о сём перед завтраком. И ещё раз, убедить её в необходимости скорее повенчается с князем. Но когда она толкнула дверь, то застыла в изумлении. Вещи, разбросаны по комнате. Платья корсеты, бельё сплошь застилали пол. Тут, как будто буйствовала стихия. Элеонора позвала Сонечку, но ни кто не ответил.

Графиня кликнула горничную, та в изумлении осмотрела спальню.

— Где она? — Элеонора ткнула пальцем в кровать.

— Я не знаю, госпожа, клянусь, — в испуге моргала горничная.

В тихой ярости графиня развернулась и прошипела:

— У, дура.

Внизу в будуаре, она написала несколько писем и послала служанку по адресам. К обеду приехал Николай. Он вбежал в гостиную и тут же бросился к графине.

— Что вы написали, дорога, это правда?

— Ах, если бы это было неправдой. Столько времени и денег я потратила на эту идиотку, а она просто взяла и сбежала. Отчего так? Скажите Николя, отчего люди такие неблагодарные?

— Не вините себя не нужно. Может быть, она просто вышла погулять, а вы тревожитесь.

Усталым голосом графиня произнесла:

— Если бы так. Загляните в её спальню. Хотя, — она махнула рукой, — там, наверняка, уже прибрали. Она ушла не просто так, Николя. Видимо, она услышала наш разговор, этой ночью. Мы были слишком неосторожны. Отчего мы не подумали о том, что она может спуститься и подслушать нас?

— Ну, полно душенька, убиваться. В конце концов, пострадал ведь только я. Не так ли?

— Только вы? А я, значит, совсем не пострадала?

— В чём же?

— А кто вернёт мне мои деньги? А время? Или вы сами, заплатите свои долги? Я старалась для вас, но вы совершенно не цените моих стараний. Ах, как я несчастна. Отчего меня окружают одни глупцы?

— Обдумывайте фразы, душа моя, а то ведь я могу подумать, что вы и меня имеете в виду.

— Да идите вы к чёрту! Я ношусь с вами точно с маленьким ребёнком, а отдачи никакой. Только пользуетесь моей благосклонностью. Учтите, если не наедете её, я больше не намерена вас держать подле себя. Слишком дорогая — вы обуза.

— Что вы говорите, милая моя, я ведь люблю вас всем сердцем, — спохватился, было, князь.

— Да кого вы вообще любите? Только комедию ломаете, а сами, ничего собой не представляете. Идите и не приходите пока не найдёте эту девку. Если женитьба сорвётся, я умываю руки. И предъявлю вам, все ваши векселя. Так что, решайте сами, как поступить.

* * *

Горничная налила из чайничка, белая дымка закружилась над чашкой и взлетела не оставив и следа. Фёдор потянулся за чаем, но звякнул колокольчик, рука дрогнула и на белой скатерти образовалась лужица.

— Что ещё такое? — недовольно протянул Фёдор и положил на стол газету.

Через несколько мгновений показался дворецкий и протянул поднос, на котором лежала визитка — самого Фёдора. Он усмехнулся и прочитал то, что было написано с обратной стороны.

— Проси, — снова взялся за газету и нарочито развернул.

Тихое шарканье у двери, не возымело никакого действия, а слова не потревожили чтения.

— Доброе утро.

Фёдор демонстративно закрыл газету и сделал вид, что только заметил посетительницу. Софья Синицына, стояла у двери и приниженно переминалась с ноги на ногу, как будто гимназистка в кабинете у строгой директрисы.

— Что вам угодно? — небрежно кинул Фёдор и громко помешал в чашке.

— Я бы хотела, просить вас…

Вид у неё был, прямо таки, жалкий. Отпечаток бессонной ночи. Бледная кожа, чуть покрасневшие глазницы, тёмные круги под глазами и обесцвеченные слезами веки. С первого взгляда Фёдор понял всё.

— Вы помните, ту, нашу с вами встречу, когда вы смеялись мне в лицо? — серьёзно сказал Фёдор, — вы думали, что умнее всех? Теперь вам понятно, от чего я вас предостерегал?

Она кивнула, и слеза покатилась по щеке.

— И о чём же, вы теперь просите?

Она как будто решалась, а затем вымолвила едва слышно:

— Простите меня, я не поверила вам тогда. А теперь, я просто не знаю, куда мне идти.

Она начала сотрясаться в накативших рыданиях и Фёдор не выдержал и подошел. Он обнял её, а она прильнула и громко всхлипывала в его рубашку.

— Ну, ну, не нужно, — Фёдору не совсем нравилось всё это.

Он не любил женских слёз. Совершенно не знал как вести себя с плачущей у него на груди девушкой. Он просто похлопывал её по плечу и повторял — “ну, ну”. Потом, когда она, наконец, успокоилась и рассказала всё, что слышала и видела, он спокойно сказал:

— Я предупреждал вас, но вы решили действовать по-своему. Это хорошо еще, что вы не успели обвенчаться. Сейчас, кто знает, где бы вы были. Хорошо, если в имении с отцом, а не в лесу за городом или в реке. Считайте, легко отделались.

— Я не думала, что так случится.

— Нужно слушать, когда вам говорят опытные люди.

Фёдор позвал горничную, когда она вошла, указал на Софью:

— Проводите в комнату для гостей, — и уже обращаясь к Синицыной, сказал, — не думайте, что я собираюсь держать вас здесь и жалеть. Отдохните день, и домой езжайте. Не нужно, вам тут оставаться.

Софья вышла, а Фёдор развернул газету. Чтение не шло. Мысли не давали сосредоточиться. Он чувствовал, что поступает не верно. Не должен он, оставлять сестру Анны, даже на день, у себя в квартире. Лучше отправить её домой, немедленно. Если она ушла вот так от графини, та не оставит это дело. Она обязательно попытается вернуть Софью и довершить то, что задумала. Не та, графиня Падышева женщина, чтобы отступаться так просто.