Часть 6. Глава 1

На пороге времён года, когда весна уже радовала тёплыми деньками, и мартовское солнце начинало прогревать землю, а зима ещё набрасывалась на ожидающие тепла деревья, в Малаховской богадельне пронеслась эпидемия. В то время, почти ни кто из благодетелей не посещал заведение, в боязни подхватить болезнь.

Остерегалась приезжать и Анна. Слишком хорошо она понимала, чем может грозить всего один визит в разгар болезни. В то время, она и сама не слишком хорошо себя ощущала. Каждую неделю почтой приходили новости, и уже было известно, что заведение полупустое.

Когда же весна, полностью завладела природой и деревья в саду покрылись благоухающим цветом, Анна поехала по деревням, с умыслом по дороге заехать и в богадельню.

Перемены в заведении потрясали. Запахи лекарств, забивали все остальные. И с весенними теплыми днями появилась возможность впустить в помещения, глоток свежего воздуха. Много новых лиц. В боязни ревизий, власти спешили занять освободившие места новыми жильцами. Прибавилось немного и к пропитанию. Анна повсюду замечала перемены. Несомненно, к лучшему.

— Теперь, не поверите, сам губернатор следит за тем, чтобы всё у нас было в порядке. После этих страшных дней не знаю, как я сама не стала жертвой болезни. Две сестры померли, — говорила Ольга Григорьевна Анне, — Правильно, что не приезжали. Что мы только не делали, чтобы прогнать болезнь. Хорошо ещё, что не всех она берёт.

— А что же Пелагея?

— Померла, одна из первых. Не уберегли. Сейчас много новых людей, есть и не в себе несколько. Марфа, крестьянка, как прорицательница. Что не скажет, всё сбывается. Другие как начинают рассказывать, верите, волосы на голове шевелятся. Но я стараюсь в стороне от этого держаться и вам не советую. Мало ли чего наговорит, потом думай, откуда, что взялось.

— Да что мне прорицать и так всё ясно, — улыбнулась Анна, — пойду, проведаю Агашу, как там она?

— А, всё так же, бормочет себе под нос что-то, ни кто разобрать не может, вы вроде бы её понимали.

В помещениях просторней стало. Новых постояльцев не много пока прислали, без переизбытка, как прежде. Оттого и больше места открылось.

Походила Анна среди женщин, поспрашивала, что да как. Кто, что расскажет, за жизнь или просто на судьбу пожалуется. А кто-то и весёлую историю припомнит, улыбнётся Анна.

Подошла к крупной женщине, что на койке сидит. Волосы её растрепаны, по бокам свисают, всё лицо застилают. Из тонких веток косу плетёт. Доплетёт до конца и снова расплетает. Подсела Анна и спрашивает:

— Что ты делаешь, милая?

— Плётка это, хочу Федьку сорванца, по голому заду отстегать.

— Федька, это сынок твой?

Женщина повернулась, глянула сквозь завесу волос. Лицо, всё в морщинах недобрым показалось. Глаза, будто угли чёрные, рот впалый без зубов. Посмотрела, точно насквозь пронизала и руку протянула к Анне, пальцы растопырила и говорит:

— Ты что? У меня сына нет. А у тебя — будет.

Анна в замешательстве, даже испугалась немного. Но от женщины не ушла.

— Не пугай ты меня. Давай, я тебе волосы расчешу. Будешь убрана хорошо, тогда и платье твоё видно будет. Оно у тебя красивое.

Женщина посмотрела на своё платье и погладила его обеими руками. Анна взялась за её волосы и стала медленно расчёсывать. Женщина притихла и закрыла глаза. Словно наслаждаясь.

— Как тебя зовут? — спросила Анна.

— Марфа, — ответила женщина, не открывая глаз.

— Откуда ты, Марфа? — Анна осторожно приглаживала волосы и смотрела на Марфу, стараясь не дёрнуть и не сделать больно.

— Не помню.

— А кто это — Федька?

— Ох, Федька, Федька, — женщина громко запричитала и многие стали оборачиваться.

— Да вы её не затрагивайте, про него не упоминайте, а то, всякий раз причитает, как вспомнит, — подсказала старушка с правой койки, — уже мочи нет, эти крики слушать. Хоть бы отселили её от меня. Куда подальше. Ночью спать не даёт. Всё, про своего Федьку вспоминает.

Поняла тогда Анна, что Марфа, не в себе немного. Но любопытство подстёгивало и очень захотелось узнать историю этой женщины. И чтобы не мешать остальным Анна просто сказала:

— Пойдем, милая, погуляем на воздухе. Погода сегодня хорошая, а ты сидишь целый день.

Марфа и не отказывалась, встала и пошла. В парке, Анна сразу и спросила:

— А хочешь ты, о своей жизни рассказать?

Женщина кивнула и внимательно посмотрела на Анну.

— Ты рассказывай, а я слушать буду. Договорились.

Та, снова кивнула.

— Вот и славно.

Марфа, не сразу начала. И говорила она, странными урывками и непонятными словами. История была сбивчива и нелогична, но некоторые моменты всё же Анна поняла.

Вроде как, давно, служила Марфа у одного барина и сестра, названная Мария, и отец служили на него. И будто барин этот, полюбил Марию и к жизни совместной склонил. А та, по глупости и согласилась. А потом женился барин, а Мария как раз, беременна была. Собрал он тогда Марию, Марфу и отца, да увёз в дальнюю деревню. Туда же, порой и сам не забывал наведываться. Жили очень хорошо. Полностью барин обеспечил их, всё что угодно было. Там и мальчишка родился. Федька. Ещё тот, пострелёнок. Лет пять жили хорошо. А жена этого барина, подослала служанку. Та, подсыпала Марии отраву в еду. От того и померла Мария. А как не стало её, Федьку забрали и увезли. Отец от такого горя, тоже долго не жил. Вот и осталась Марфа одна. Обратно, барин её уже не взял. Искала работу. В разных деревнях, городах, везде работала. И в поле батрачкой, и в доме прислужницей. А как старой, неповоротливой стала, так прогнали её последние хозяева на улицу помирать. Приставы подобрали, да в богадельню привезли. С тех пор, тут и живёт.

Иногда, во время рассказа, Марфа останавливалась, осматривала Анну. Иногда касалась её пальцем, то плеча, то головы, то в живот ткнула, а когда ткнула, отскочила в испуге. Потом глянула на Анну грозно, повернулась и быстро так пошла прочь.

* * *

Пошла и Анна обратно к крыльцу. Издалека, приметила экипаж мужа, видно, заехал справиться об отчётах. Так, не сговариваясь, в богадельню приехали. Бердяев на крыльцо вышел, поискал вокруг, увидал Анну и рукой махнул, а она в ответ.

Пока приближалась, что-то неладное у крыльца случилось. Марфа на скамье у лестницы сидела. Обернулась, да как вскочит, чуть не упала, да как закричит:

— Это — Он. Он! — и пальцем в Бердяева тычет.

Поспешила Анна к крыльцу. Марфа на Бердяева набросилась, за полы кафтана ухватилась:

— Это ты, я знаю — это ты, — повторяет.

Бердяев глаза выпучил, отстраниться старается, но женщина цепко держит.

Голубева на крик выбежала и к Марфе. Успокаивает её, отстранить пытается, но та, ни в какую, крепко держится.

Подошла Анна:

— Что ты, Марфа? Кто — Он?

— Это — Он, — повернулась Марфа к Анне, — Тот — самый.

Чувствует Анна, нехорошо становится. Смотрит на Марфу, а та, с яростью на Бердяева. Понимает Анна, что за история сейчас приключилась. И падает.

Открыла глаза, в экипаже, на бархатной подушке от тихой езды покачивается. Напротив муж сидит, в окно сосредоточенно смотрит. Видно, расстроен очень. Привстала Анна, за голову взялась, волосы поправила. Вспомнила, что сейчас было, с разговором откладывать не стала:

— Серёжа, — тихо позвала Анна.

Он повернулся, глянул в глаза.

— Расскажи мне.

Он глаза опустил, в руках перчатку теребит. Потом в окно глянул и говорит:

— Думал, так и схоронится это. Ни кто не узнает, — усмехнулся, — надо ж такое, откуда она взялась на мою голову. Хотя…, - снова усмехнулся, — эта богадельня, меня то награждает незаслуженно, то бьёт беспощадно. Надо же, ведь я тебя, именно здесь, встретил. А теперь — она.

Анна улыбнулась.

— Да что там, это Бог мне тебя послал. И её — видно, тоже. Ну, а раз так, не буду больше ждать сюрпризов. Расскажу, мою грустную историю.

Он остановился, видно с мыслями собирался, а потом начал:

— Так давно это было, что сейчас, кажется, будто не со мной. Но теперь что уже, нужно признать, судьба моя, возможно, именно от того так сложилась. Был я молод и влюблён. А влюбился, не в кого родители указали, барышню-дворянку из соседней губернии, мол, с детства мы сосватаны были, а девку дворовую полюбил, представляешь. Красоты она была — невероятной, настоящей. Белая кожа, волос, точно смоль, а глаза… Мне тогда двадцатый годок шел, ну и понятно, кровь то кипятком кипит, вот я и не выдержал, ту девицу соблазнил. Она меня тоже, очень сильно любила. Тайно мы с Марией, любовь свою лелеяли, а отец мой от конюха узнал о том. Так её, чуть не прибил и меня, когда я на защиту кинулся.

Понял я тогда, не жить нам, вместе никогда, но и с родителями лучше не ссориться. Взял, какие были у меня деньги, и увёз её в дальнюю деревню. Деньгами снабжал и всё что нужно посылал. Чтобы не бедствовали. А порядком, и в достатке. Сам я, тогда по отцовской воле — женился, на той кого мне прочили. Жена моя, оказалась с характером не сахарным, много кровушки с меня выпила, подозрениями, да упрёками. Тем временем, Мария мальчика родила — Федьку.

Тут Бердяев затих. Понимала Анна, о чём он молчит. Ни слова не проронила, только слеза дрогнула непрошеная.

— Дальше, — он вздохнул, — жили они хорошо. Очень хорошо. А я, как куда соберусь по делам, всегда к Марии на несколько дней заезжаю. Там у меня, как настоящий дом был. Понимаешь? Семья.

Он поджал губу. Видно, тяжело говорить.

— Супруга моя, каким-то образом проведала обо всём. Как? Не знаю. Только, страшное злодеяние сотворила. Послала служанку, та и продала им что-то, отчего Мария слегла сразу. Недолго мучилась, померла.

Он снова замолчал. Анна смотрела на него. Она чувствовала, в словах его искренность и правду. И понимала, что он сделал всё, что мог.

— Федьку, в школу отдал. Не сам, через поверенного. Потом, в университет устроил. Образование достойное хотел дать. Но вот — характер.

— Отчего к себе не взяли, ведь не обязательно было говорить ему.

— Сначала супругу боялся, а потом, когда она отдала Богу душу, хотел взять, очень хотел. Несколько раз порывался. Но что-то, всякий раз останавливало. А потом, поздно уже было. В университете он совсем неуправляемый стал. Такое вытворял, что и желание пропадало знакомиться. Как нарассказывает поверенный. Но я всё одно, ему средства посылал. Пусть, думал, хоть что-то у него будет.

— Так и не открылся?

— Нет.

— А теперь, что же?

— А как теперь? — он посмотрел на Анну, — Сама знаешь.