Глава 3

Много дней, пришлось выслушивать Фёдору жалобы Софьи Михайловны. Вскоре, он стал понимать, что простыми просьбами уехать домой, или хотя бы съехать с его квартиры, Синицына просто пренебрегает. Становилось понятно, что, не смотря на испытанные страдания, она старается как можно дольше задержаться в Петербурге и беспощадно эксплуатирует терпеливое отношение Фёдора. Но это, совсем не подходило и близко к его планам, и он решил действовать по-своему.

— Вы Софья Михайловна, вроде бы как, дом присмотрели? Вы что-то такое произносили, но я простите, не внимательно слушал, — спросил он её как-то за обедом.

В муаровом платье, цвета модной теперь бирюзы, в приподнятом настроении, Софья игриво глянула на Фёдора:

— Вы, вообще слушаете меня не слишком внимательно. Я заметила. Только начну рассказывать, тут же, по сторонам головой вертите, будто и неинтересно вам, что я говорю.

— Так и есть.

— Как это?

— Мне совершенно неинтересно, то о чём вы говорите. Я лишь хочу, чтобы вы поскорее покинули мой дом. Вот и всё. Не могу одного понять, почему вы всё ещё здесь? Отчего я не выгнал вас в первый день? Пожал, видите ли. Но теперь, уже пора и честь знать. А про дом я ваш вспомнил, от того, что могу посодействовать, если не возражаете, в его скором приобретении. И будет у вас, наконец, своё собственное жилище, — он улыбнулся, показывая всю приятность сказанного, — И от отца, отделитесь и от мошенников разных. Хотя я, сомневаюсь в этом. Если один раз, вас ничему не научил, второй — так же не научит.

Синицына обиженно надула губки.

— Какой вы грубиян, — но тут же улыбнулась, — конечно, мне не хочется ехать в имение. Я только сейчас, можно сказать, настоящую жизнь почувствовала. Думаете, сидеть там с отцом весело, когда здесь всё общество. Ах вы, Фёдор Михайлович, не понимаете, как долго я этого ждала. Да, соглашусь, я была вовлечена в обман, но это не значит, что я должна покинуть Петербург.

— А вы не боитесь, что графиня начнёт против вас интриговать. Она очень злопамятная. Я-то знаю, что говорю.

— Ну, уж нет. Отныне я буду осторожна как никогда. Даже муха не проскочит в мой дом, не то, чтобы какой новый жених, — и она засмеялась.

Фёдор усмехнулся тоже. Теперь она непременно захочет самостоятельности. И, по крайней мере, уже не станет столь доверчиво подпадать под дурное влияние.

— Так что с домом? Будем покупать? — спросил он.

— Конечно, будем. Я хочу стать независимой женщиной.

— Это похвально. Так я помогу?

— Помогите, — кокетливо отвечала Синицына, — теперь вы, для меня, в Петербурге — самый близкий человек.

Фёдор нахмурился. Ему не слишком нравились постоянные её намёки.

Было видно, насколько несерьёзно, она воспринимает ошибки содеянные. Как будто не делает выводов и идёт совершать следующие, совсем позабыв о прошлых. Софья рассуждала слишком легкомысленно. Было понятно, что одна она, снова встрянет в историю. Фёдор понимал, теперь, ему самому придётся присматривать за ней и ограждать от того, во что она, так легко всегда встревает.

Внизу в вестибюле, нервно прозвонил колокольчик. И уже спустя несколько мгновений, громкий мужской голос эхом отзывался в каждом уголке дома:

— Где он? Где твой хозяин? Этот низкий человек!

Синицына в испуге расширила глаза:

— Это, верно за мной?

Но дверь распахнулась, и на пороге появился Бердяев. То, как он выглядел, насторожило Фёдора. Бердяев, казался ворвавшимся в комнату безумцем, который сейчас накинется и растерзает всякого кто встанет на пути.

— Где она? — руки его сжимали кулаки, глаза в безумном возбуждении подёргивались.

Он осмотрелся и увидел Софью. Небольшое замешательство и он снова повторил:

— Где она? Где моя жена? Пусть выходит лучше сама, в противном случае, если я начну искать, то не ручаюсь за последствия.

— О чём вы говорите? — в возмущённом недоумении произнёс Фёдор.

— Ты знаешь о чём, — Бердяев, уже не обращал внимания на Софью, — Она уехала пару дней назад. Бросила, подалась в Петербург. Она — обманула меня. Сказала, что едет к отцу, а сама поехала в Петербург. И ты утверждаешь, что она поехала не к тебе?

Софья испуганно смотрела, то на одного, то на другого.

— Ко мне, она не приезжала, — сурово выдавил Фёдор.

— Как не приезжала?

— Спросите, хоть Софью Михайловну, она тут живет, уже две недели. И Анну Михайловну ни кто здесь не встречал. Если и поехала она сюда, то не в этот дом. Но, как вы, могли допустить? — уже Фёдор, возмущённо надвинулся на Бердяева.

Сергей Фомич стоял в замешательстве. Он совершенно не мог ничего понять.

— Тогда куда же она поехала? — жалостливо протянул он, — Не понимаю, ничего не понимаю. Она получила письмо от отца и сразу собралась к нему. Потом конюх сказал, что отвёз её на станцию, и она уехала в Петербург. Так, где же моя жена? Я думал, сюда, сбежала от меня.

Он посмотрел на Фёдора таким взглядом, в котором можно прочитать все, что он хотел сказать. И Фёдор понял его.

* * *

Он постарался поменять свою жизнь. Начать всё с начала. Так, чтобы забылось прошлое. То, что не хотелось вспоминать, и то, от чего он всячески старался убежать. Вроде бы всё получалось. Шло, как планировалось. Ничего уже не напоминало, о том, что было прежде. Всё по-новому.

Когда Фёдор взял деньги, подписанный Бердяевым чек на пятьсот тысяч, сразу уехал в Петербург и постарался выполнить договор. Из всех своих недостатков он мог сложить большой список, но в этом списке не было бы пункта, попрание слова чести. Ничего подобного. Теперь он понимал, что сделано, то сделано. И хоть не раз, потом, пожалел о данном слове, нарушать его не собирался. Даже если, сама Анна попросит, Фёдор не нарушит слово данное Бердяеву.

Потом, когда он купит дом и заведёт адвокатскую практику, и всё, что представлялось идеальным раньше, осуществится, он задумается над тем, как поступил с Анной. Разве не попрал он, свою честь и слово. Между ними не было ни каких обещаний, но Фёдор понимал свою ответственность за судьбу и жизнь Анны. Он чувствовал, что его вмешательство в эту жизнь, оставило след глубокий и ранящий. В тот момент, когда он отказался от неё ради денег, разве не было это предательством чести и совести. Разве не нарушил он, тот незримый закон, который называется любовью. А если так, то кто он после того, что совершил? Кто, если не — изменник чести и совести.

Каждый день, он жил с этими мыслями. Дорого бы дал, чтобы повернуть время вспять, до того момента, когда Бердяев предложил сделку. Сейчас, он хотел бы взять деньги и вернуть Бердяеву и отказаться от своего слова, но было уже поздно. Слово сказано.

Но неожиданный приезд Бердяева, снова всё всколыхнул. Фёдор понял, это возможность, какую он не должен упустить. Так долго он жил, упрекая себя, что бросился в события очертя голову. Уже ни что не могло его остановить.

Тогда когда Бердяев ходил по полицейским участками писал заявления о пропаже жены, Фёдор обходил знакомых, всех кого знал в Петербурге. С утра до позднего вечера, он расспрашивал всех, кого только успевал повстречать. Но, ни у Бердяева, ни у Фёдора к концу недели, так и не было ни какой полезной информации.

В отчаянии, Фёдор постучался даже в дом к графине Падышевой.

Тут, его ждала первая зацепка.

Графиня встретила Фёдора не слишком приветливо, но снедаемая любопытством, всё же в приёме не отказала. Как она могла отказать тому, кто приютил её добычу. Кто знает, может он пришел отдать ей Сонечку Синицыну.

— Фёдор Михайлович, чем обязана столь раннему визиту, — натянуто улыбнулась графиня.

— Пришел к вам, с просьбой о помощи, — без обиняков начал Фёдор.

— Чем могу, помогу. Вы знаете, моё к вам расположение. И если не будет сложностей.

— Сложностей не будет, нужна только информация.

— А что мне за это будет? Может, пришлёте свою новую квартирантку? — ехидно протянула княгиня.

— Это вы о ком? — будто не понял Фёдор.

— Как же, а Софья Михайловна разве не у вас квартирует? Не лукавьте. Весь город знает о вас с ней. При каждом салоне о вас говорят.

— И что ж говорят?

— То и говорят, что любовники вы. Разве не догадываетесь? Что может говориться в салонах. А вы, что же, отрицаете?

Фёдор усмехнулся:

— Как у вас всё ловко получается, а? Если она от ваших интриг сбежала, значит уже и помочь ей, ни кто не должен? Скажите, какая выгода вам в том? Только чтобы ваш князёк вам долги после женитьбы вернул? Да, интерес ясен. А вы не пробовали завести нормального мужчину, не нахлебника? Такого, чтобы вам подарки дорогие дарил, с каким в свете показаться не стыдно. А то, всё тягаете себе в спальню каких-то оборванцев. Они ещё с вас денег тащат. А потом вы же их женить пытаетесь, чтобы долги возвращали. Странные у вас вкусы Элеонора.

Графиня злобно посмотрела на него и процедила:

— А ваша Софья Михайловна, значит святая? Да? Да она, сама о любовниках просила чуть не на коленях. Чтобы ей в постель кого-то закинули. Вот и получила, что хотела. А слухи, не я распускаю. Только отцу её письмо написала, чтобы доченьку свою забирал в деревню, что себя она, уже от и до запятнала. Написала и то, что с вами теперь, интрижку ведёт. А что, пусть знает про свою дочь, чем она тут в Петербурге занимается.

Когда Фёдор вернулся домой Бердяев и Софья ждали его в гостиной.

— Ну как, — взволнованно спросила Сонечка, — что графиня?

— Что-нибудь узнал? — в нетерпении выкрикнул Бердяев.

Фёдор сел в кресло.

— Это она написала отцу о том, что Софья Михайловна скомпрометировала себя и живёт в моём доме. Написала, чтобы он ехал забрать её, — он посмотрел на Софью, которая, тут же поникла, под этим строгим взглядом, — Видимо отец написал Анне, а она, не сказав вам ни слова, поехала спасать сестру.

— Но где же она теперь? — плаксиво спросила Софья.

Фёдор пожал плечами.