Глава 11

Блейн не ожидал, что увидит этот вездеход снова. Он позабыл обо всем на свете — о своих спутниках, о болотах и охоте на стаю, которую он только что наблюдал. Была только эта машина, неподвижная, наполовину увязшая в топи и этим похожая на погибшего зверя. С той стороны не доносилась ни звука, и Альда, такая же странная, как ее спутники, уже предупредила его, что внутри нет ни одного живого существа, но Блейн все равно продолжал на что-то надеяться.

Он и сам толком не понимал, на что. Но у него было это право, пока он не заглянул внутрь, не увидел мертвое тело… А вдруг?

Однако никакого чуда не произошло. Вездеход был покинут так давно, что его успели оплести тонкие стебли молодых растений. Именно они служили лучшим доказательством того, что эта дверь не открывалась много дней.

Киган обошел машину со всех сторон и заметил:

— Не похоже, что он врезался во что-то! Скорее всего, он ехал, пока у него это получалось, его только грязь и остановила.

Блейн коротко кивнул, ему нечего было сказать. Сердце билось все быстрее, от болотного воздуха кружилась голова. Хотя он все равно не жаловался: еще недавно он и представить не мог, что сумеет находиться здесь без маски.

Убедившись, что рядом нет ни угрозы, ни следов Фостера, Киган кивнул своим спутникам. Рале сделал шаг вперед и протянул руку к двери. Он не касался вездехода, однако металл все равно сминался перед ними, ломался, будто сам он был таким же хрупким, как окружавшие их листья растений. Изогнутая дверь отлетела в сторону, освобождая путь в машину.

Внутри было темно и пусто. За то время, что вездеход простоял на болотах, его окна залепило грязью, а растения умудрились прорасти даже через фильтр вентиляции. Но меньшего Блейн от Арахны и не ожидал, его гораздо больше смутила пустота в машине. Когда он последний раз видел салон, здесь все было иначе!

— Пропало, — только и смог сказать он.

— Что именно? — уточнила Альда.

— Все, что мой отец взял с собой! Оборудование, а главное, его работы…

То, что сегодня могло спасти жизнь колонии. Блейн прекрасно понимал, что его отца уже не вернуть. Но он хотел сделать имя Фостера Ренфро именем спасителя, а не безумца, которого все презирали!

— Вообще, все это логично, — заметил Рале. — Он застрял, собрал вещи и продолжил путь. Непонятно только, куда он шел! У него была хоть какая-то информация об этих болотах?

— Исключено, — покачал головой Блейн. — Ни у кого не было, и мой отец — не исключение. Я не знаю, что он мог искать здесь.

— Скорее всего, смерти, — неохотно признала Альда. — Он знал, что умирает, и хотел выбрать для этого подходящее место, так мне кажется.

— Но разве эта машина не стала бы подходящим местом?

— Парень прав, — согласился Киган. — Раз Фостер потащил с собой все это барахло, он искал не могилу себе, а хранилище своим трудам. Почему не вездеход? Что может быть лучше?

— Значит, что-то лучше он нашел. Но это место может располагаться только рядом с мрикком — тогда гриб был не таким большим, и все равно это была возвышенность, с которой Фостер осмотрел болота перед ним. Он увидел там что-то такое, что не дало ему просто принять смерть, а заставило идти дальше и нести большой груз. Вот и посмотрим, что!

Здесь им не нужно было ни петлять, ни высчитывать возможное направление. Растения переплетались так густо, что между ними оставалось лишь одно подобие дороги, узкая полоса грязи, в начале которой и застрял вездеход.

Они двигались дальше — медленно, по колено утопая в болоте, отмахиваясь от крупных насекомых, неустанно круживших над ними. Этот воздух, эта темнота, близкий вой хищников… Все это пугало Блейна, хотя рядом с ним шли пришельцы, способные убить целую стаю аров.

А его отец оказался здесь совсем один, он был ослаблен — он умирал! Так что еще большой вопрос, что милосердней: казнь или такое изгнание.

Впрочем, Фостер сам предпочел пойти именно сюда. Он не сдался и не сломался, теперь Блейн должен был следовать его примеру.

Дорога сужалась, растения нависали по обе стороны сплошными стенами, и очень скоро им пришлось идти колонной — иначе просто не получалось. К удивлению Блейна, путь возглавила Альда… хотя стоило ли удивляться? Рале поднял машину на мрикк, Киган уничтожил стаю аров, поэтому у нее и осталось больше всех энергии!

Он не был уверен, что впереди не тупик. Возможно, Фостер шел туда так же наивно, застрял, и его поглотили растения. Вот тогда совсем уж не понятно, что делать! Обречено будет целое поселение…

Но худшие опасения Блейна не сбылись. Стены из растений расступились, выпуская их на свободу — в лес высоких цветов. Почва здесь по-прежнему была болотистой, но то и дело попадались холмы с сухой землей. Идти стало проще, и даже воздух казался свежее.

Фостер мог заметить это место с мрикка, сюда он стремился — и добрался. Блейн убедился в этом, когда заметил метки на стволах ближайших растений. Похоже, рубили топором… Несколько ударов, в которых не было никакой практической цели, кроме одной: показать другим людям, что здесь кто-то был.

Его спутники тоже заметили это.

— Похоже, у нас наконец-то появился путеводитель! — отметила Альда.

— Поздно же он спохватился, — хмыкнул Рале. — Мы уже двадцать раз потерять его след могли.

— Тут одно из двух: или он начал оставлять следы, потому что считал достойными только тех, кто добрался до этой долины, — предположил Киган. — Или он оставлял следы с самого начала, но их просто поглотили джунгли. Фостер действительно мало знал про этот мир, он не учел, что к моменту, когда его начнут искать, тут половина растений изменится.

— Так или иначе, он помог нам, — пожала плечами Альда. — Осталось только отыскать, куда он пошел.

Здесь растения тоже менялись, но росли они редко и все чаще стелились по земле, поэтому след сохранился. След из зарубок привел их к одному из холмов, в котором, частично прикрытая сухими стеблями, зияла пещера.

Блейн чувствовал, что тело его отца там. Не знал наверняка, потому что не мог увидеть издалека, а именно чувствовал. Если бы он оказался здесь, ослабленный, умирающий, он бы тоже поступил так… Сначала, может, поднялся бы на холм, чтобы в последний раз взглянуть на приютивший его мир, а потом ушел в свое последнее пристанище.

Альда снова хотела идти первой, однако Блейн мягко отстранил ее. Он должен был выполнить свой последний долг.

Оборудование, которое Фостер забрал из лаборатории, было там — у самого входа. А вот тело они нашли в дальней части пещеры, там, куда не долетал свет, пока они не посветили фонарем. Фостер лежал на земле, странно свернувшись, и в какой-то момент казалось даже, что он спит… Но нет, слой землистой пыли на его коже указывал, что он уже много дней не шевелился.

И все равно его тело выглядело странно — не только эта поза, то, что он не изменился, тоже. Он наверняка умер давно, а Блейн не раз видел, что происходит с телами, если они остаются на болотах хотя бы пару дней. Однако Фостер совсем не изменился, и ары, которых здесь наверняка хватало, его не тронули.

Поначалу это сбило Блейна с толку, а пришельцев — тем более. Но он нашел разгадку, когда подошел поближе и дотронулся до руки отца. Тело Фостера было твердым, как камень, поэтому оно не разлагалось, поэтому не было запаха — и поэтому ни одно существо болот не попыталось его сожрать.

— Он что, в статую превратился? — удивился Киган.

— Почти, — горько усмехнулся Блейн. — Похоже, он добровольно ввел себе яд серпентид.

— Кого?..

— Серпентид. Это летающие хищники… Они сильно ядовиты, их яд парализует, а еще — отпугивает других хищников. Так они сохраняют добычу, если вдруг упустят ее из виду.

— Но мы не видели здесь никаких серпентид, — указал Рале.

— Думаю, на это и делал ставку мой отец. Он знал, что серпентиды не летают в таких местах и уж точно не проберутся в пещеру. А они — единственные, кого не отпугнет этот яд.

— То есть, он сделал все, чтобы его тело осталось нетронутым и неизменным, — догадался Киган. — Но зачем ему это?

— Думаю, вот за этим.

Альда указывала на сверток, который Фостер прикрывал своим телом.

— Это карты памяти, — определил Блейн.

— Вот они и нашлись…

Получается, даже зная, что умирает, его отец думал о долге. Он не поддался панике и безумию, он сделал все, чтобы сохранить знания, важные для людей, которые его изгнали. Он не знал, как быстро найдут его наследие, да и найдут ли вообще, но он не подвел свой народ.

Теперь Блейну нужно было сделать все, что не успел его отец.

***

Все зашло настолько далеко, что у Стерлинга не было сил даже возмущаться. Он просто отстранился от этой истории, заставил себя поверить, что от него уже ничего не зависит. Ведь так и было! Пока Лукия в добром здравии, решения принимает все равно она. А даже если бы с ней что-то случилось, командование принял бы этот безумец Киган, потом — следующий номер. До Стерлинга очередь дошла бы, только когда он остался бы один. Ну и кем тогда командовать, самим собой?

Так что он больше не возмущался, а чтобы спастись от неизбежной злости, Стерлинг занялся делом. Кто-то же должен проводить исследования, раз часть команды возомнила себя спасателями, а вторая часть вообще пропала! Обычно ему не приходилось возиться в лаборатории, да и не полагалось ему это, однако у того, что частью его тела стал компьютер, были свои преимущества: он вовремя получал подсказки и самые сложные задачи поручал машинам.

Стерлинг восстановил одну из лабораторий — ту, которую раньше занимал Фостер Ренфро, в ней было чище всего. Он перенес туда уцелевшее оборудование и кое-как запустил допотопные компьютеры «Хелены». Он делал все это не ради поселенцев, он прекрасно знал, что у него вряд ли получится сделать открытие, способное придать хоть какую-то ценность этой жалкой планете. В глубине души Стерлинг просто хотел выслужиться: он вернулся бы на базу с серьезным научным докладом, а Лукия — с сомнительными оправданиями того, на что она потратила столько времени. Может, за это ему даже подняли бы номер!

Впрочем, ради этой импровизированной научной работы Стерлинг не собирался рисковать, отправляясь в джунгли. Он взял только те образцы, которые были у него под рукой: воду из реки, еду из поселения и тот самый деформированный металл, который уже привлек внимание Кигана. Стерлинг запустил простейший анализ, он не думал, что на этом этапе возможно хоть что-то важное.

Однако компьютеры сами забили тревогу — не местные, а та программа, которую он установил на них, часть программного обеспечения «Стрелы». И Стерлингу не нужно было обладать ученой степенью, чтобы понять, о чем она его предупреждала.

— Вот дьявол… — прошептал он, хотя ни с какой из религий связан не был.

Он не собирался разбираться с этим сам и сразу же вызвал Лукию. Ей все равно нечего делать, а ее болтовня с Номадом — это не работа.

Она явилась быстро, все такая же невозмутимая и равнодушная, и с порога поинтересовалась:

— Что случилось?

— Беда.

— Да? Почему же я ее не заметила?

— Потому что она была здесь задолго до нас, — отозвался Стерлинг. — А мы погрузились в нее с головой!

Лукия наклонилась над экраном, изучая результаты анализа. На ее лице по-прежнему ничего не отражалось, словно ее совсем не волновала их судьба, однако Стерлинг не позволил себе обмануться. Образование у всех капитанов получше, чем у рядовых солдат, она не может не видеть, насколько все серьезно.

Изначально они предполагали, что отравлена только вода, — и ошиблись. Более совершенный анализ показал, что на этой планете все живое, Стерлинг даже не подозревал, что это возможно! Хотя нет, не совсем так… Камни здесь оставались камнями, а металл — металлом, и жизни в них не было. Но на Арахне обитало огромное количество микроорганизмов, такое сложно было предположить при общем сходстве с Землей.

На этой планете, в отличие от Земли, жили крошечные, невидимые человеческому глазу существа, которые умудрялись выживать на голых камнях и на металле, и они были не меньшей угрозой, чем паразиты, обитающие в телах людей.

— Вот откуда здесь столько каменной пыли, — невесело усмехнулась Лукия. — Это, признаться, давно интриговало меня. При таких погодных условиях разрушение камней должно проходить куда медленней. А камни, оказывается, дробят изнутри… Но, думаю, на это уходит много лет.

— Забудьте про камень! — не выдержал Стерлинг. — У нас есть проблема посерьезней — металл!

— Да, я заметила, во что он превращается. Все заметили. Думаю, Кигану будет интересно узнать, почему это происходит, ему было любопытно.

— Капитан, я пока не берусь сказать наверняка, но мне кажется, что колонии этих организмов могут разноситься по воздуху. Или так, или в них превращаются микроорганизмы, которые питались камнями. Ведь на самой Арахне обработанного металла не было, он появился, когда упала «Хелена», а теперь существует целый вид, который питается им. Вопрос только в том, как быстро происходит эволюция!

Вот теперь она напряглась, соотнесла одно с другим.

— Вы считаете, что опасность может быть и для «Стрелы», Витте?

— Считаю, — кивнул Стерлинг. — Система безопасности «Стрелы» среагирует, если человек или животное попытается пробраться внутрь. Но если это будут микроорганизмы… Сигнализация их вряд ли засечет. Металл может прийти в негодность, и тогда мы отсюда не улетим!

А еще их не спасут. Но Стерлингу не нужно было напоминать об этом, Лукия и сама знала. Законы флота суровы, однако их никто не нарушит. Если вся команда пропадет на неизвестной планете, и без того считавшейся опасной, о ней просто забудут.

— Когда это может случиться? — уточнила Лукия.

— Я пока не знаю, мне нужно рассчитать…

— Считайте. Это ваше официальное задание. Просчитайте для меня самый худший вариант развития событий.

— Да, я попытаюсь, но…

Он не знал, как это сказать, надеялся, что она догадается без слов. Но Лукия не проявила милосердия.

— Что такое, Витте?

— Расчеты могут показать, что у нас меньше времени, чем нужно экспедиции для возвращения. Это тоже нужно учесть.

— Мы пробудем здесь ровно столько, сколько позволяют обстоятельства, и улетим, как только появится риск для «Стрелы». С остальными или без них. А теперь приступайте к работе.

Лукия направилась к выходу, но по пути остановилась и снова обернулась к нему.

— Вот еще что, Витте… Будьте осторожны, ведь ваше тело тоже частично сделано из металла.

***

Рене могла изобразить что угодно, любое чувство, могла придумать любую ложь — но не могла спрятаться от самой себя. Она чувствовала, как ее мысли меняются, и вынуждена была принять это.

Она уже не знала, на чью сторону стать. Не то чтобы это имело значение, пока она заперта в клетке, но все же… Теперь она выяснила, что покидать Арахну не придется и ее власть, возможно, сохранилась бы, если бы она повела себя умнее. Это не давало Рене покоя, наполняя горьким сожалением. Ей не нравилось то, что творил Оливер, и она хотела остановить его, но уже не могла. После поражения, которое она потерпела от Лукии, никто не воспринял бы ее всерьез!

Ей оставалось лишь быть беспомощной наблюдательницей.

— Можешь, прекратишь это? — раздраженно спросила Рене. — Оливера здесь нет, на кого ты пытаешься произвести впечатление?

Скрежет камня по металлу был не слишком громким, и поначалу она не обращала на него внимания. Но он повторялся снова и снова, Ноэль не оставила свою проклятую игрушку, даже когда Оливер ушел. Они сидела все на том же месте, теперь окруженная мелкой металлической стружкой.

— Я не пытаюсь произвести впечатление, и я почти закончила, — отозвалась Ноэль.

— Поздравляю, ты сделала металлическую зубочистку!

— Это не для тебя, так что волноваться тебе не о чем.

— Если не учитывать того, что моя планета в опасности!

— Планета — нет, люди — да. Слушай, почему тебя не ищут? Оливер не рискнул бы оставить меня здесь, если бы ожидал, что за тобой кто-то придет.

— Он знает, что никто не придет, — усмехнулась Рене. — Дело не в том, что я приняла неправильное решение. Если бы речь шла просто о борьбе с Номадом, это еще могли проигнорировать. Но то, как ваша капитанша разделалась со мной… Это было слишком просто. Мне не простят этот позор. Нет, для меня все кончено, так и для тебя.

— У меня все в порядке. Это для поселения есть плохой и хороший вариант развития событий. А я выйду отсюда в любом случае.

— И что же это за варианты?

Рене и правда не прочь была послушать. Она провела в этой клетке много дней, потерянная, забытая и ненужная. По сравнению с этим, даже болтовня с одной из пришельцев была не так уж плоха.

— Хороший вариант — это если вы получите помощь с Земли, — пояснила Ноэль, продолжая играться со своей жалкой пародией на ножичек. — На Арахне не такие уж плохие условия, если задуматься. Если я правильно поняла, здесь не бывает серьезных гроз и землетрясений. Даже кипящую реку под каменной плитой можно использовать — вы тут легко ТЭЦ построите! У вас будет свой город, настоящий город. А со временем, думаю, найдется способ избавить вас от паразитов или хотя бы сдержать их, тогда вам будет открыт доступ к общению с другими колонистами и землянами.

— Как-то слишком хорошо звучит… Слишком хорошо не бывает.

— В этом случае, может быть. Но может быть и плохо. Если вашим лидерам не удастся договориться с капитаном Лукией, все пропало. Вы не понимаете, что она дает вам шанс, а вы его не цените.

— Если я правильно поняла, она угрожает убить нас или бросить! Где же тут шанс?

— Многие другие капитаны уже улетели бы, узнав, что вам нечего предложить. А Лукия осталась и одобрила экспедицию. Зря вы не цените, видите только плохое… Этим вы можете все испортить. Если наш экипаж просто улетит, вы долго не продержитесь. Когда у нас не останется электричества, планета быстро проглотит вас.

Ноэль говорила о гибели целого поселения так спокойно, будто обсуждала ничего не значащую теорию, и это задевало Рене больше всего.

— Мы жили без вас, проживем и дольше! — с вызовом заявила она.

— Это вряд ли. Как те микроорганизмы паразитируют на вас, так и вы паразитируете на достижениях предыдущего поколения. Это не могло длиться вечно… И это заканчивается. Вы не продержитесь дальше третьего поколения, и ты увидела бы это раньше, если бы не была так одержима желанием доказать, что ты лучше капитана Лукии.

Ноэль наконец перестала возиться с железкой. Она осмотрела заточенный край, с довольным видом кивнула, а потом, к немалому удивлению Рене, открыла рот и будто бы прикусила собственный палец. По крайней мере, так показалось Рене на первый взгляд, и лишь потом она сообразила, что эта странная девица просто давит на внутреннюю сторону собственных зубов.

— Ты что творишь?!

Ноэль смазала слюной, собравшейся на пальце, заточенное лезвие.

— Что нужно. Это не для тебя.

— Это самый нелепый ритуал, который я когда-либо видела!

— Думай что хочешь, — пожала плечами Ноэль. — Когда придет время, ты поймешь, для чего это было нужно. Если, конечно, Оливер не решит убить тебя раньше, ведь к этому все и идет.

***

За время обучения в академии связь с родителями слабела, а потом и вовсе обрывалась. Это не было необходимостью, все происходило само собой. Семьи собирались вместе все реже, подсознательно чувствуя, что теперь они — существа из разных миров. Никто не запрещал им встречаться, и это правильно, ведь запретный плод сладок, но в них убивали само желание видеться.

Поэтому Альда, продолжая любить своих родителей, признавала, что ей несложно было расстаться с ними. Она понятия не имела, что сейчас чувствует Блейн, который был со своим отцом куда ближе — и обрек его на такую смерть. Она могла бы узнать, если бы прочитала его мысли, но она запретила себе это. Альда позволила ему остаться наедине с окаменевшими останками Фостера Ренфро, а сама направилась к Кигану, изучавшему наследие ученого.

— Как ты? — тихо спросил Киган.

Вроде как у него не было причин волноваться за нее, однако Альда понимала, почему он волнуется. Похоже, он изучил ее лучше, чем она предполагала.

— Я справлюсь.

— Я не сомневаюсь, но меня не это беспокоит, — мягко улыбнулся Киган.

— Спасибо… Так что там оставил Фостер?

— Я пока не разобрался, но он пошел на немалые жертвы, чтобы защитить это!

Сложно сказать, было ли это его главной жертвой. Фостер был обречен, он умирал. Он не знал, что его тело способно адаптироваться к ядовитому воздуху болот — а может, для него, представителя второго поколения, этот путь и не был доступен. В любом случае, он бы долго не протянул. Он погрузился в работу, и любой на его месте поступил бы точно так же.

Он неплохо изучил болота за время своего короткого путешествия, он знал, где можно укрыться. А яд… Яд он вез с собой, не иначе, он уже знал, какой будет его смерть, и сделал свое тело последним препятствием на пути к тому, чему посвятил жизнь.

— Тут в основном карты памяти старого образца, — указал Киган.

— Но из можно будет просмотреть на «Стреле»?

— Обижаешь! На «Стреле» можно просмотреть что угодно, она совершенна. А эти карты мы можем запустить и на здешнем вездеходе, та машинка — их современница. Что же до оборудования, то ничего толкового я там не нашел.

К ним подошел Рале, до этого дежуривший у входа. Пока никто из местных уродцев не рисковал приближаться к холму — возможно, из-за случившегося с арами неподалеку отсюда или из-за яда серпентид. Но Альда знала, что это ненадолго, рано или поздно голод победит страх.

— Вы закончили? — поинтересовался Рале.

— Да, можно сказать и так.

— Тогда так и скажите, нам нужно уходить — скоро закат. Сдается мне, ночью это место куда неприятней!

Он говорил громко, громче, чем нужно. Он хотел, чтобы его услышали не только Альда и Киган, но и Блейн.

Блейн не стал притворяться, что не заметил этого. Он, до этого стоявший на коленях перед телом отца, выпрямился.

— Вы правы. Мы можем забрать его с собой?

— Боюсь, что это неудачная идея, — покачал головой Рале. — Если бы мы добрались сюда на машине, об этом еще можно было бы подумать. Но нести его с собой…

— Я понимаю, — вздохнул Блейн.

Альда не хотела читать его мысли, однако боль и сожаление, пульсировавшие в нем сейчас, были настолько сильны, что она не могла их не чувствовать. У нее закружилась голова, и она могла не устоять на ногах, если бы Киган не обнял ее за плечи. Он сделал это осторожно, чтобы Рале ничего не заметил, и все равно он готов был поддержать ее.

Она была благодарна ему за это — и хотела точно так же поддержать Блейна.

— Я думаю, нет смысла забирать его отсюда, ты единственный, с кем он хотел бы проститься. А место погребения… Он сам выбрал эту могилу.

— Его рано или поздно утащат отсюда, — признал Блейн.

— Не утащат, — вмешался Киган. — Альда права, он выбрал этот холм, и он будет здесь — со своими инструментами, со всем, что было ему дорого. Даю тебе слово! А теперь пойдем, темнота и правда приближается.

Вряд ли Блейн понял, что он на самом деле имеет в виду, но спорить не стал. Они покинули небольшую пещеру, и Киган кивнул Рале.

Рале был не так сентиментален, как Альда, но и его эта ситуация задела, поэтому его не пришлось просить дважды. Ему хватило небольшого усилия, чтобы завалить вход, обрушить холм, навсегда погребая в его недрах все, что было дорого Фостеру Ренфро.

У них не было времени стоять здесь и скорбеть о нем, на Арахне темнота наступала стремительно. Альда помнила, какой сложный путь их ждет, и чувствовала, что вокруг них теперь куда больше жизни, чем раньше. Обитатели странного мира заметили их появление, они таились, наблюдали, ждали, что будет дальше, — и решали, что им делать.

Некоторые были достаточно голодны, чтобы напасть. Это становилось просто вопросом времени.

Альда не говорила об этом, потому что не хотела никого пугать. Они сейчас все равно не могли ничего изменить, и постоянное напоминание об угрозе лишь усилило бы напряжение. Они спешили, как могли, не останавливались ни на секунду, и все равно не успели.

Знаком того, что их время истекло, стало не наступление темноты. Темнота пришла тихо и мирно, она не тронула их, позволив продолжить путь. Нет, все изменилось в момент, когда первый хищник болот решился напасть на них.

Он был над ними, большой, быстрый и ловкий. Альда не могла его рассмотреть — мешала темнота. Она попыталась заглянуть в сознание Блейна, чтобы понять, как зовется эта тварь и на что она способна. Однако Блейн тоже понятия не имел, что это, люди никогда не забирались так далеко в болота.

Существо пока скорее испытывало их, чем нападало в полную силу. Оно подлетало близко, атаковало и тут же отстранялось, оно ждало, что они сделают в ответ. А они ничего толком не могли сделать! Они все еще находились в узком тоннеле из плотно растущих растений, здесь они были легкой мишенью.

— Бежим! — скомандовал Киган. — Быстрее!

Как будто до этого они медлили! Если задуматься, дела их были совсем плохи. Крылатое существо напало, осталось живо, и это заметили. Альда чувствовала, как дрожит под ними земля, как волнуются переплетенные сетью растения. Обитатели болот приближались, они были повсюду — под землей, в небе, со всех сторон…

Это была маленькая, дикая армия, которая действовала слаженно, потому что каждое существо в ней шло к одной цели. А им даже защититься было нечем! Киган не мог использовать свою силу, тут без вариантов. Рале тоже устал, как бы он ни старался скрыть это, Альда все чувствовала. Он еще не был беспомощен, но он подошел к опасной черте: если он использует слишком много энергии, он попросту потеряет сознание.

Сама Альда тоже пока не могла ничего изменить. Она пыталась настроиться на разум этих существ, чтобы отпугнуть их, но все бесполезно. Они были слишком разными! Только ей удавалось наладить хоть какую-то связь с одним хищником, как на нее нападал другой и все портил. Существа, разгоряченные близостью добычи, были слишком злы, чтобы реагировать на те импульсы страха, которые она им посылала.

Когда они добрались до широкой части дороги, стало легче, но не слишком. Это упростило существам нападение, а бежать здесь стало тяжелее, потому что грязь под их ногами была густой и зыбкой. Каждый шаг превращался в вызов, каждый рывок вперед давался им все медленней.

Никто не жаловался, потому что это было бесполезно. Даже Блейн не просил о помощи своих спутников, он стрелял в подлетавших слишком близко существ и даже иногда попадал: Альда чувствовала запах обожженной плоти. Но это не отпугивало остальных хищников. Если кто-то из них получал слишком сильную рану и падал, на него тут же набрасывались недавние товарищи. Воздух наполнился запахом крови, и он пленил их, дурманил, сводил с ума.

Сначала людям везло, но удача рано или поздно должна была покинуть их, и когда это случилось, первой жертвой стал Киган. Сверху на него навалилась массивная туша болотного хищника, и он сумел оттолкнуть это существо, сумел даже ранить, но заплатил за это. Киган не выдал себя ни криком, ни стоном, однако Альда почувствовала исходящую от него боль. Она, до этого двигавшаяся впереди, поспешила к нему, чтобы помочь подняться.

— Ты как?

— Да нормально! — широко улыбнулся Киган. — Подумаешь, меня сбил гигантский комар, с кем не бывает!

Он был верен себе, пытался все свести в шутку, но его слова значили не так много, как рана, оставленная нападением существа. Левое плечо было выбито, с руки возле плечевого сустава хищник содрал кожу и мышцы, почти до кости, и кровь смешалась с грязью. Это было опасно само по себе — и смертельно опасно на этой планете. Киган уже наверняка был заражен микроорганизмами Арахны, и сложно было сказать, справится ли его совершенный иммунитет с такой угрозой.

Его нужно было доставить к хилеру, срочно, только Ноэль сейчас была в состоянии хоть что-то для него сделать. Вот только хозяева болот не желали их отпускать, над ними летал целый рой, хищники среди растений готовились прыгнуть вперед, они уже почуяли чужую кровь, убедились, что их странных маленьких жертв можно ранить.

Это должно было привести Альду в отчаяние, однако она почувствовала странную, неведомую ей прежде решимость. Она не могла отступить перед гигантскими насекомыми — вот ведь они кто, не больше! Она не для этого преодолела расстояние между планетами, которое в недавнем прошлом казалось непреодолимым, не для того приняла свои способности. Не для того так долго старалась быть принятой командой «Северной короны», чтобы так быстро потерять кого-то! Да еще и человека, который первым протянул ей руку помощи.

Не будет этого.

— Поддержи его, — велела его Рале.

Она еще никогда не отдавала приказы вот так уверенно, ей этого просто не хотелось. Она и не знала, что умеет! Но когда у нее не осталось выбора, все представало в другом свете. Она — второй по старшинству номер после Кигана, и если он ранен, она имеет право принять на себя командование.

Рале то ли помнил об этом, то ли почувствовал ее решимость. В любом случае, он не стал спорить и поддержал Кигана, который, как бы он ни храбрился, мог в любой момент потерять сознание.

Альда выпрямилась и сделала шаг в сторону от них. Хищники болот по-прежнему были совсем близко, и она, отдаляясь, становилась для них желанной добычей. Но Альда знала, что так будет, и хотела этого, решимость, появившаяся в ее душе, больше не затихала.

Она не пыталась настроиться на рваные вспышки сознания, которые заменяли этим созданиям разум. Телепатия тут была бессильна, она больше подходила для разумных форм жизни. А если на Арахне таких нет, значит, с ее обитателями придется говорить на языке силы! В конце концов, телепатия не была единственной способностью Альды.

— Осторожней, они нападут в любой момент! — предостерег Блейн.

— Альда, ты что творишь? — возмутился Киган. — Возвращайся под защиту, немедленно!

— Да нет здесь никакой защиты, — заметил Рале. — Ночи даже опасней, чем я ожидал… Пусть делает, что хочет, хуже уже не будет.

Альда не обращала на них внимания, ей сейчас не нужна была ни поддержка, ни осуждение. Она была сама по себе, она словно вышла из собственного тела и наблюдала за всем со стороны. Она видела невысокую девушку, застывшую перед гудящим роем хищников. Девушка раскинула в сторону руки, сосредоточилась — и оттолкнула чудовищ.

Ее сила была направлена на всех, кроме ее спутников. Альда и не думала, что у нее получится контролировать этот дар так тонко. Даже на тренировке, когда Рале ее чуть не покалечил, она не могла сделать ничего подобного!

Но там она ни на секунду не забывала, что ей ничего не угрожает. Да, ее разуму было страшно и обидно, а телу — больно. И все же ее подсознание знало, что Рале не позволит ей умереть, что бы он там ни говорил.

Сейчас все сложилось по-другому. Она могла умереть — и не одна, вот что хуже всего! Ее спутники были ослаблены, Киган истекал кровью. Киган, который столько сделал для нее! Не пора ли ей вернуть долг? Стать полезной для всех — хотя бы раз!

Ее уверенность питала силу, и сила слушалась. Вокруг Альды поднялась волна энергии, невидимая и несокрушимая. Она прокатилась по болотам, ушла под землю и поднялась к небесам. Она отталкивала тварей, заставляла их отступить, отлететь далеко, так далеко, что они уже и не видели своих жертв. Она причиняла им боль, если они пытались сопротивляться, и уничтожала их, если сопротивление становилось слишком упрямым.

Хищники болот были сильны. Они, укрепленные броней и опьяненные кровью, готовы были на все, лишь бы продолжить охоту. Но иногда даже этого недостаточно, и у них появился противник, с которым они ничего не могли сделать.

Волна прошла быстро, всего за пару секунд, и схлынула, но этого оказалось достаточно. Мертвые хищники падали в грязь, раненые с воем улетали подальше. Даже стена растений, до этого казавшаяся твердой, нерушимой, отклонилась в сторону, словно подсеченная незримым лезвием. Атака завершилась, и на болотах стало тихо и пусто.

Альда отдала этому все, что у нее было, всю энергию. Она опасалась, что после такого напряжения просто потеряет сознание, но напрасно. У нее чуть кружилась голова, и в висках пульсировала глухая боль, но на этом — все. Она уверенно стояла на ногах и знала, что сможет продолжить бой.

Она обернулась к своим спутникам и улыбнулась им:

— Все живы? Рале, давай я помогу Кигану, а ты иди первым, у тебя все-таки лучше получается нас охранять! Если поторопимся, доберемся до машины до того, как они вернутся.

— Я не думаю, что они вообще вернутся, — ошарашенно прошептал Блейн, глядя на раздавленных тварей. — Почему ты сразу это не сделала?!

— А я не знала, что могу, — пожала плечами Альда. — Я и сейчас не знаю, удастся ли это повторить. Но давайте поболтаем позже, а? Надо выбираться отсюда!

Она уверенно подставила плечо Кигану, позволяя опереться на нее. Рале отстранился, он и правда готов был идти первым.

Но перед этим он смерил Альду задумчивым взглядом и заметил:

— Знаешь, они были не правы.

— Кто? — удивилась Альда.

— Командование. Девятьсот какой-то там номер — это слишком мало для такого телекинетика, как ты. Ты только что сделала то, на что я, со своим семьдесят восьмым номером, не буду способен никогда.