XII глава: Смертная королева

Эфаир или Замфир? Потерять любого из них — утрата, несовместимая с жизнью. Быть может, таково было влияние этой мятежной колдовской земли, но я давно заметила, что мои чувства здесь стали значительно острее, а быстро возникающие привязанности и вовсе не поддаются контролю, сметая всё на своем пути, словно тропический ураган — безумный, свободный и фатальный.

К каждому своему мужчине я как будто прирастала кожей, хотя никак не могла понять, как это могло произойти столь стремительно.

Старый мир отринул меня, новый оказался так жесток, что я сама отвергала его, не желая быть частью вершащегося вокруг кровавого пира.

Существует ли вообще в Инмире место, где бал правит не смерть, а власть утверждает не страх? Где новый день дарит не тревогу за жизнь любимых, а надежду на долгие годы вместе?

Эфаир преодолел последнюю ступеньку и шагнул на гладкое темное покрытие Арены. Ему навстречу, чуть припадая на правую ногу, вышел Замфир, раненый, но всё также смертельно опасный.

Каждый материализовал оружие, выбранное для поединка. Все ожидали, что прославленный Рыцарь Рока призовет бьющее без промаха Копье Истины. Пускай и времена истинного могущества для него и его легендарного боевого артефакта и остались в прошлом.

Но вместо него в руках Эфаира появился не уступающий Багряному Крушителю в размерах облитый золотом меч.

— Он словно ищет смерти, — прижала пальцы к губам Ирмина.

— Что ты имеешь ввиду? — забеспокоилась я ещё сильнее, чувствуя, как неистово стучит в висках пульс.

— Почему он не взял копьё? — словно не слыша меня, пробормотала сида.

— Разве меч хуже? — ненавидя себя от собственной неосведомленности, снова спросила я.

— Конечно хуже! — в немом сожалении Ирмина покачала головой. — С копьём они были бы на равных. Обычный, пускай и очень хороший меч долго против зачарованного оружия не продержится.

— Получается, это не поединок, а обыкновенное самоубийство?

Меня сковал какой-то совершенно дикий холод, я вся точно заледенела внутри. Даже дышать было больно.

— Зачем? — выдохнула я, обращая свой то ли вопрос, то ли мольбу ко вступившему в бой Аспиду.

— Длань Всезнающей Ночи тяжела-а, — вдруг протянул стоящий долгие часы подле меня Дан. — Возможно, Темный просто устал.

Потрясенная, я посмотрела на верного кобольда. Он безотрывно следил за битвой и выражение его лица говорило о том, что маленький феец не понаслышке знает, как тяжела подобная ноша.

Хотела бы я сказать, что бой длился долго, но, как и предрекала Ирмина, простой меч не выдержал натиска Крушителя и в какой-то момент просто раскололся на длинные острые фрагменты. Распадаясь, один из осколков вонзился Эфаиру в скулу, заливая прекрасное суровое лицо водопадом ненавистного алого.

Вытащив припрятанные за голенищами сапог парные кинжалы, Аспид контратаковал, теряя кровь, но будто бы этого совсем не замечая. Совершив обманный маневр, он ловко и незаметно метнул кинжал, с виртуозной точностью рассекая щеку Замфира в зеркальном собственному ранению отображении.

Высокородная фейская публика на трибунах одобрительно загудела.

Даже практически безоружный, Эфаир — лучший мечник Темного Двора — не уступал Железному Королю в мастерстве.

Колдовской клинок Замфира пронзил грудь Эфаира шокирующе неожиданно.

Эф упал, в падении успев повернуть голову в ту сторону, где с застрявшим в горле горестным криком сидела сокрушенная я.

Взревели в радостном ликовании ложи. Король одержал победу, да здравствует король!

Замфир опустил меч, воткнув его в землю рядом с поверженным противником.

— Нет, — прошептала я, отказываясь верить в происходящее.

Помня, что случается с оставшимися на Арене телами, я вдруг вскочила с кресла и, не обращая внимания на попытавшихся меня остановить гвардейцев, с невиданной скоростью ринулась вниз по лестнице.

Ужас лишиться возможности обнять Эфаира в последний раз разрывал сознание. Я бежала, проклиная мешающий шлейф и растрепавшиеся, лезущие в глаза волосы.

— Держись, миленький, — не замечая собственных слез, как молитву шептала я, с трудом удерживая на бегу равновесие и едва не срываясь в пропасть отчаянья.

Этот обреченный бесконечный ужасный бег я запомню навсегда.

Уже значительно позже, когда счастье и относительный покой наконец-то войдут в мою жизнь, ещё не раз и не два я буду видеть во снах этот сумасшедший спуск наперегонки со смертью. Он надолго поселит в моей душе иррациональную тревогу и ложное предчувствие внезапного краха.

А пока я неслась на всех парах к угасающему Аспиду и чувствовала, что не успеваю.

Сильный порыв ветра за спиной почти сбил с ног, и я непременно бы упала, если бы сильные руки не подхватили меня, прижав к твердой, словно выточенной из камня груди.

Пара секунд полёта и Лаэрн опустил меня на Арену прямо возле истекающего кровью Эфаира.

Я рухнула на колени, обхватив его бледное лицо ладонями.

— Эф… — позвала, задыхаясь от подавляемых рыданий.

Аспид ничего не ответил, лишь дрогнули его сомкнутые веки.

— Он жив! — закричала я, пытаясь содрать совершенно монолитный на вид доспех.

Замфир опустился рядом и, игнорируя крики ликования, которые так и продолжали доноситься отовсюду, быстро помог мне избавить Эфаира от мешающего оценить тяжесть его ранения металла.

Увидев, куда пришелся сквозной колющий удар, я снова испытала приступ беспросветного отчаянья. Точно в сердце. На самом деле, было непонятно, каким образом Темный всё ещё продолжает цепляться за жизнь.

— Прости меня, — голос короля звучал хрипло и подавленно. — Я хотел оградить тебя от этого…

— Никогда больше так не делай, — прошипела рассерженной кошкой, пытаясь лихорадочно придумать, какое грёбаное чудо сможет отменить произошедшее.

— Это же волшебный мир, черт возьми! — вскричала я. — Неужели не существует способа исцелить Эфаира?

Я попыталась зажать рану, чтобы остановить кровопотерю, но с таким обширным повреждением это было столь же бессмысленно, как пытаться справиться с затоплением, вычерпывая воду наперстком.

— Арена возьмет свою плату. Так здесь устроено. Такова цена короны. Если бы победил Аспид, я точно также был бы обречен стать кормом для Чар Пустых Земель.

На секунду наши с Замфиром взгляды встретились и, было зарождающаяся на него злость покинула меня. Я вдруг словно воочию увидела, как склоняюсь над ним, точно так же смертельно раненым, уничтоженная силой своей привязанности, беспомощностью и жестокой тоской.

Получалось, что в этой уродливой недоброй сказке нет и не могло быть счастливого конца.

Ну уж дудки! Я отказывалась смиряться. По крайней мере, пока весь этот проклятый мир не рассыплется пеплом!

Что-то огромное и яростное, как волна пробужденного девятибалльным землетрясением цунами, поднималось во мне. Я вдруг заметила, как капающие на обнаженную грудь Эфаира слезы словно впитываются в неё. Как бывает впитывает капли долгожданного дождя иссушенная летним зноем земля. Возможно, это был знак или же просто помутившееся от горя сознание играло со мной злые шутки.

— Говоришь, такова цена? — прошептала я, зацепившись взглядом за воткнутый в землю колдовской клинок.

Какая то шальная злая решимость напала на меня. Никто не ожидал подобной прыти от слабой земной девчонки. Вцепившись рукой в бритвенно острое лезвие, я с мрачным удовлетворением приветствовала боль и тут же заструившиеся по коже тонкие струйки теплой крови.

— Что ты творишь?! — взревел Замфир, перехватывая меня за запястье едва я разжала пальцы. — Это же не просто меч, раны не затянутся сами собой!

— Вот и прекрасно! Пускай ваши прожорливые Чары жрут и подавятся. Отпусти меня! — потребовала я, вырываясь.

— Отпусти её, — пришел на помощь Лаэрн. — Дай ей попробовать…

— Попробовать что? — явно выходя из себя, желчно уточнил король, но руку отпустил.

Я торопливо приложила порезанную ладонь к ране Эфаира. Кровь обильно омыла разрез и впиталась. Зарыдав от облегчения, я прижалась к изуродованной стороне его прекрасного лица и зашептала.

— Вернись ко мне, Эф. Я тебя не отпускаю.

Рана затягивалась на глазах, впитывая кровь так жадно, что не оставалось даже красных разводов. Меня переполняла надежда, что когда рана затянется окончательно, Аспид очнется, живой и невредимый.

Но секунды таяли, я слабела, а Эфаир так и продолжал лежать, уже казалось бы полностью здоровый, но всё также холодный и неподвижный. Будто впавший в глубокую кому.

— Ну же! — сжав кулак, я толкнула его в солнечное сплетение, вдруг почувствовав, как токи невидимой энергии перетекают в Аспида ровным мощным потоком.

Вот только сопровождалось это мучительным спазмом, скрутившим все мои внутренности тугим агонизирующим жгутом. Я застонала и, не выдержав, отстранилась. Тут же пришло понимание, как действовать дальше.

— Помогите мне, — по очереди посмотрела на Замфира с Лаэрном умоляющим взглядом. — Одна я не справлюсь.

Король с Арканумом переглянулись и Замфир спросил:

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали?

— Держите меня и если я попытаюсь разорвать контакт, не позвольте этому случится.

Игнорируя собственную рану в ноге, Замфир тяжело вздохнул, покачал головой и, смахнув с виска пот, опустился позади меня на колени. Я оперлась о него спиной, и мужские руки крепко и уверенно обхватили меня за талию. Лаэрн страховал нас, присев возле Эфаира с другой стороны.

Никогда, так как в эти минуты безоговорочной поддержки я не любила их сильнее.

— Поспеши, ты истекаешь кровью, — голос Лаэрна звучал властно и уверенно, словно он ни секунды во мне не сомневался.

Ведомая инстинктом, я с легким ударом прижала ладонь к тому месту, где тускло мерцала, почти полностью исчезнувшая татуировка Эфаира. До того, как уже знакомая боль завладела моим сознанием, хвостом кометы мелькнула странная мысль, что мои действия чем-то похожи на старую добрую дефибрилляцию.

Сначала я подумала, что горю. Невидимый колдовской огонь сжигал мою плоть, плавил стонущие от жара кости. Я терпела изо всех сил, вжимаясь в Замфира, словно в нём, в его неоспоримой стойкости и мощи, крылся источник спасения и для меня. Когда боль достигла такой силы, что из горла вырвался мучительный вой, жар резко сменил холод, словно ключевой водой обдавая все пылающие рецепторы. Я наконец задышала без боли, купаясь в восхитительном чувстве перерождения, словно я — тот самый мифический феникс, прошедший через пламя и обретший новую версию себя.

Перед глазами сквозь привычные очертания живых и мертвых предметов вдруг проступили Нити. Они различались цветами, прочностью и плетением. Некоторые буквально гудели и выглядели как стальные тросы, столь сильно они были напитаны силой. Другие же, напротив, казались совсем тонкими и готовыми в любое мгновение истаять.

Я посмотрела на Эфаира. Он сиял, как солнце. Сильные, ровные лучи ярким золотым коконом оплетали его тело. Кое-где в узлах причудливого плетения вспыхивала то изумрудно-зеленая, то медно-рыжая полоска, создавая неповторимый гармоничный узор.

Во всех плоскостях моего нового зрения Аспид выглядел здоровым и напитанным энергией. Если бы только не обдающая смрадом, землянисто-черная, невероятно прочная даже на вид петля. Она дважды обвивала его шею и, похоже, откачивала силы, так как соприкасающиеся с ней Нити тускнели, медленно, но неотвратимо теряя плотность и цвет.

Сражаясь с нарастающим головокружением, я попробовала ещё немного поделиться с Эфом энергией, отчего места, было утратившие яркость, вновь налились светом. Но подобное совсем не понравилось смердящей дряни на его шее… Петля вдруг задвигалась, затягиваясь всё туже и туже.

Недолго думая, я исхитрилась подцепить её пальцами и рванула, вложив в это движение весь свой гнев, всю свою ненависть к тем злым силам, которые так коварно и беспощадно пытались отобрать у меня любимых.

Руку словно обдало кислотой. Петля натянулась и громко лопнула, потрясая всех невероятными спецэффектами. Твердь задрожала, а всю нашу четверку пригнуло к земле коротким порывом ураганного ветра.

Эфаир выгнулся дугой, хватаясь руками за горло, разевая рот в беззвучном крике.

Ранее уже и вовсе незаметные письмена на его татуировке обрели четкость и словно ожили, начав перемещаться, складываясь в предложения, а затем и в нечто похожее на короткий, довольно примитивный стишок.

Если я считала, что его энергетический контур, или, быть может, аура — кто знает, чем являлось то, что теперь я была способна видеть? — сияли, как солнце, то теперь мне стало очевидным, насколько сильно этот теплый ослепительный свет крала ныне разорванная петля. Едва власть магический удавки исчезла, как оплетающие защитным коконом Эфаира Нити вспыхнули так свободно и ярко, что стало больно смотреть.

Прежде чем зажмуриться, — всё же, с непривычки видеть этот мир на подобном плане реальности было сложно — я посмотрела на Лаэрна, а затем и на короля.

Арканума окружали подвижные пульсирующие росчерки зеленовато-белого и голубого цвета. Они пронзали клубы черно-сизого тумана, словно вместо доспехов Лаэрн носил на себе вечные гром и молнии.

Замфир же казался замотанным в клубок ниток всех оттенков алого. Большая часть нитей пульсировала и рокотала, словно полноводные реки, но часть казалась «пустыми», как русло пересохшего ручья. И всё же, даже в таком наполовину опустошенном состоянии Замфир пугал своей силой.

Король встал с земли, поднимая меня следом. Я машинально перевела взгляд вниз и вздрогнула. Его ноги словно проваливались в каменистый грунт по самую щиколотку, а за спиной бетонной плитой выступало что-то такое же смердящее и мерзкое, как и петля Эфаира.

Тут же откуда-то изнутри пришло знание, что магическая удавка на шее Аспида была результатом его клятвы не той женщине, в отличии от природы королевской ноши. Став Безымянным, Замфир лишился чего-то очень важного, составляющего большую часть его магической сути. Результат подобной утраты я и имела возможность сейчас лицезреть.

Считайте меня наивной дурочкой, сующей своей нос, а точнее, окровавленные руки куда не следует, но я не придумала ничего лучше, как ухватиться за это зловонное облако и мысленно приказать: «Исчезни!».

Замфира скрутило почище, чем несколько мгновений назад Эфаира. Правда в этот раз обошлось без спецэффектов. Видимо, боясь ненароком меня зашибить, король отступил подальше и тут же провалился под землю. Буквально. Гладкое каменное покрытие Арены разверзлось и поглотило правителя.

Встревоженная, я ринулась к этому месту, но Лаэрн перехватил меня, призывая не беспокоиться.

— Я к подобному никогда не привыкну, — сказала, устало вздохнув.

— Привыкнешь. Дай себе время. Это лишь малая часть тех чудес, которыми богат Инмир.

— Чудес? — возмутилась я. — Как по мне, скорее уж аттракциона ужасов.

— Разве это не чудо? — не согласился Лаэрн, обхватывая меня за запястье и поднимая руку так, чтобы я лучше разглядела произошедшее с ней.

Там, где лезвие Багрового Крушителя оставило глубокий порез, который по всем приметам ну никак не мог затянуться сам, образовался тонкий и уже изрядно подзаживший шрам. А причиной тому являлись длинные, прочные шипы моего магического стража, которые, на манер скоб медицинского степплера, надежно стягивали края раны.

Не сдержав возгласа восхищения, я с благодарностью заворковала над бархатистыми листочками маленького спасителя.

Немного погодя, отвлеченные от разглядывания мерцела, мы слаженно обернулись на шум торопливых шагов. От края Арены к нам быстро приближались гвардейцы с носилками.

— Когда ты только всё успеваешь? — догадавшись, что это Арканум каким-то образом умудрился отдать распоряжения, удивилась я.

На что Лаэрн лишь по-мальчишески задорно улыбнулся и пожал плечами.

***

— Это называется литаргос — сон бессмертного. Через пару дней предводитель Тёмных очнется совершенно здоровый, еще сильнее, чем был прежде, и… — кобольд-секретарь сделал паузу, словно хотел, чтобы я прониклась важностью последнего обстоятельства. — Свободный…

Приходя в себя после всего пережитого, я лениво отмокала в пенной ванне, болтая с Даном, который любезно вызвался разъяснить некоторые важные детали.

Мои новообретенные способности вели себя нестабильно, то и дело переключая зрение с обычного на магическое. Это утомляло и совершенно сбивало с толку. Привычка считать себя простой среднестатистической девушкой из русского пригорода, безо всяких там мистических фокусов в рукаве, упорно сопротивлялась изменившейся реальности. Но я не роптала, а лишь пыталась как можно скорее научиться этим управлять. В голове почти дозрел план по освобождению Хэма и Крайта, оставалось лишь собрать недостающую информацию.

— Сво-бод-ный, — самой себе не веря, протянула, смакуя каждый слог этого пьянительно прекрасного слова. — Неужели у меня получилось?

— Получилось, Госпожа. Истинно получилось! — доносился через распахнутую дверь ванной воодушевленный голос секретаря.

Сердце наполняла радость, невесомая, как пыльца на крыльях райской бабочки. Ненадолго я позволила себе насладиться этим светлым чувством, прежде чем вернуться к реальности, в которой всё самое страшное было ещё впереди.

— Шкатулка, где она?

— Я убрал её в тайник для писем, тот, что в спальне, — тут же с готовностью пояснил кобольд.

Ни о каком тайнике я, конечно же, и понятия не имела и очень удивилась, откуда о нём известно Дану, учитывая, что это закрытая территория самого правителя. О чём я и спросила кобольда, стараясь отогнать мысли о том, что часть тела Хэма будет храниться где-то вблизи моей кровати.

— Я никому кроме братьев об этом не рассказывал, — немного помолчав, сказал Дан, — но Чары одарили меня умением легко находить и открывать всевозможные тайники. Найти скрытую нишу для писем было совсем просто. Только прошу, госпожа, не выдавай мой секрет.

— Будь спокоен, Дан, не выдам, — заверила фейца, про себя поражаясь, каких разносторонне развитых подопечных мне подкинула судьба в напарники.

— А что же содержимое шкатулки? Не правильнее было бы положить его туда, где холодно? Разве оно не испортится?

— Что ты? Нет. Пока Высший жив, никакой его части, пусть даже отделенной и увезенной далеко-далеко не коснется разрушение тлена. В случае с ухом, этого не случится до тех пор, пока у Темного не отрастет новое.

— А оно отрастет?! — поразилась я, до этого безмерно огорченная тем, что совершенный, по животному притягательный Хэм будет вынужден жить с подобным увечьем.

— Конечно! Правда не быстро. Вот если бы он лишился руки или ноги, тогда вряд ли. Если только не попробовать прирастить её Чарами. Но это нужно делать в первые часы после ранения. А ещё, где-то в Безымянном море есть остров Прядильщиц, так вот там обитают создания, способные пришить к живой плоти всё, что угодно. Даже что-то мертвое. Сказывают, что в таком случае оно наполняется подобием жизни.

Моё бурное воображение тут же стало вырисовывать жуткие картины с монстрами наподобие Франкенштейна.

— Бр-р-р, — я затрясла головой. — Дальше можно без подробностей. Лучше расскажи, как продвигаются наши поиски?

— Госпожа говорит о сказках?

Я кивнула, а когда сообразила, что кобольд меня может лишь слышать, ответила:

— Да.

— Кажется, я кое-что нашел.

Новость приснопамятным шилом ввинтилась в моё мягкое место. Я с шумом и плеском выскочила из ванны, по пути напяливая бархатный халат.

— Где?! — влетев в спальню, пристала к кобольду, который с деловитым видом как раз выкладывал на прикроватный столик стопку ветхих даже на вид книг.

— Вот здесь, — Дан постучал коротким заостренным ногтем по обложке одной из них.

— А случаем, истинного названия нужного мне обряда там нет?

— Я могу ошибаться, Госпожа, поэтому лучше всего прочитай сама. В нужных местах стоят закладки.

Схватив томик в синем переплете, забралась на кровать и, устроившись поудобней, погрузилась в чтение. Сначала продираться через текст было невероятно трудно, но постепенно я втянулась и процесс пошел значительно легче.

После трех часов самого тщательного штудирования где-то раздобытых Даном дефицитных книг я отложила в сторону последнюю и разочарованно вздохнула. Не то чтобы в подборке не содержался нужный мне ответ. Учитывая тот текст, который я смогла разобрать, были все основания считать, что загадочное сочетание двух написанных неизвестными рунами слов и есть искомое. Вот только ни прочитать, ни перевести я их не могла. Не мог и Дан, который лишь подтвердил, что перед нами действительно ортанг. Вот только знаний кобольда не хватало, дабы опознать хотя бы один из символов.

В досаде я чуть не прокусила себе губу. Стало очевидным, что без посторонней помощи не обойтись. Просить Ирмину смысла не имело, она в принципе не слишком-то любила читать, так что расчитывать на её свободное владение древним языком расчитывать не приходилось. От Замфира с момента его эффектного исчезновения новостей пока не было, да и уверена, помогать, предварительно не разузнав, зачем мне это нужно, он бы не стал. А выяснив причину, первым делом приказал бы сжечь мой единственный источник жизненно важной информации.

Конечно, можно было попросить прочитать название обряда и Лаэрна. Насколько я успела узнать, по возрасту он был ближе к Эфаиру, а по рассказам Ирмины, Рыцари Темного Двора, разве что за исключением Хэма, являлись одними из самых Древних представителей своего народа. Поэтому вероятность того, что Лаэрн владел древним алфавитом, была очень велика. Вот только я не сомневалась — действия Арканума, разгадай он мой безумный план, оказались бы ещё круче королевских.

Эфаир же не придет в себя ещё несколько дней. Да и помогать бы мне он точно не стал. Скорее уж, в очередной раз пытаясь спасти своих друзей, подставил бы свою шею сам. Но меня, учитывая, каким чудом удалось вернуть его с того света, такой расклад никак не устраивал.

Вот к досаде и получалось, что при таком количестве вариантов не имелось ни одного подходящего.

***

— Слушай, а что если тебе обратиться к Брону? — заглянув ко мне перед сном, предложила Ирмина.

Мы пили с ней поздний чай, который здесь все называли морус, и я жаловалась, что зашла в тупик.

— Ты шутишь? У меня от этого сида мурашки по телу.

Ирмина захихикала, интерпретировав сей факт по-своему.

— Не в том смысле! — возмутилась я. — Довольно с меня мужчин! Тем более, от этого рогатого так и веет жутью. С чего ты вообще взяла, что он сможет, а самое главное, захочет помочь?

— Ой, ну не зна-аю-ю, — в промежутках между глотками исходящего паром напитка, посмела усомниться сида. — Где пять — там и шесть.

И захохотала, когда я разгневанно поставила собственную чашку на стол, громко звякнув ею о блюдце.

— По-твоему, это смешно?

Ири окончательно развеселилась. Её чрезвычайно забавляла моя чувствительность в отношении шуток на данную тему.

Привыкнуть к мысли о том, что я вся такая нестандартная и, по ходу дела, влюбилась «оптом», было крайне непросто. Да что там говорить? Я до сих пор наедине с собой временами испытывала прямо-таки запредельное удушливое смущение. А тут ещё Ирмина со своими шуточками.

Но фейка была далека от моих терзаний. Истинное дитя мира Высоких Холмов, она не видела в этой ситуации ничего экстраординарного и уж тем более заслуживающего осуждения. Скорее, даже наоборот подходила к вопросу максимально практично и в плане выгоды, и в плане удовольствия. Брон в её понимании «женихом» являлся завидным, а для меня, как для своей единственно и любимой подруги, она желала всего самого лучшего. И желательно побольше.

Зато «побольше» не хотела я. Возлюбленных мне точно уже хватит, а любовников — тем более. Осталось попытаться как-то это донести до тяготеющей к экстремальным приключениям подружки. Правда, когда я наблюдала за хохочущей фейкой, что-то мне подсказывало, что эта затея обречена на провал.

— Брон — один из Старших* сидов при Дворе Грома и Ветра, к тому же, относится к той редкой породе Высших, которые совершенствуют себя не только физически, но и умственно.

Ирмина постучала указательным пальцем себе по виску. Он известен своей одержимостью коллекционировать редкие рукописи, зачарованные артефакты, такое же оружие, ну, и красивыми фейками тоже не брезгует…

— Ты что, предлагаешь мне пополнить его коллекцию?

— Только если сама пожелаешь. Кстати, ещё надо разобраться, кто чью коллекцию пополнит, — усмехнулась фейка. — А так, я это к тому тебе рассказываю, что Брон наверняка читает на ортанге. Меня больше вот что волнует, — внезапно заявила она. — Что ты собираешься делать после того, как добудешь название обряда?

— То единственное, что должна, — попыталась уйти от прямого ответа, зная что Ирмина постарается меня отговорить.

— Это самоубийство, — легко угадав, о чём я умалчиваю, припечатала сида.

Я пожала плечами.

— Разве есть другое решение?

— Нет… — после минутной паузы вынужденно признала она. — Но неужели ты не боишься?

— Боюсь, конечно. Только знаешь, сегодня я очень четко поняла, что когда опасность угрожает тем, кто мне дорог, за них я боюсь гораздо больше.

Мы помолчали немного, похрумкивая в безмолвии сахарным печеньем. Каждый думал о своем.

— Значит, говоришь, Брон? — нарушая тишину, протянула я задумчиво. — А он, случаем, не может заодно помочь добраться до Темного Двора побыстрее и желательно незаметно?

По выражению прехорошенького, обманчиво юного лица Ирмины было заметно, что фейка колеблется, до конца не определившись, идти ли на поводу у моего замысла, или же все же ему препятствовать.

— Может, — в итоге сообщила она и нахмурилась, когда увидела, как я оживилась, немало обрадованная такой новостью.

— А поподробней?

— Ты когда-нибудь летала на драконах? — вопросом на вопрос ответила Иримна.

Кусочек печенья выпал из моего рта.

— Брон — дракон? — спросила и хихикнула над неожиданно получившейся глуповатой рифмой.

— Вроде того. Он драак, младшая ветвь некогда правящего рода. Драконами у нас называют только королей, всех остальных азэргезцев, способных превращаться в гигантских летающих ящеров, именуют драаками. Но на самом деле, по способностям Брон настоящий дракон. Видишь ли, только они умеют транзировать, не выходя из своей второй ипостаси, прямо в полёте. И предводитель сумеречных это тоже умеет.

Ошарашенная, я откинулась в кресле. С ума сойти! Здесь водятся драконы! А если мне удастся сторговаться, то очень скоро на одном из них я даже прокачусь!

* Среди высших фейри существует градация по возрасту и могуществу. Как правило, последнее прямо пропорционально зависит от первого. Древними называют сидов — прямых потомков Богов. Автор затрудняется сказать, как долго они живут, но явно о-о-очень немалое количество столетий. Для Древних характерна отличительная особенность — наличие именного артефакта, владение которым определяет их предназначение, характер и мистические способности (например «Копье Истины» у Эфаира). Следом идут Старшие, также очень долго живущие фейри, но все же уступающие в знатности и силе Древним. Впрочем, с течением жизни Высший имеет возможность наращивать своё могущество. И замыкают эту классификацию Младшие фейцы, к ним относятся все более молодые сиды.