IX глава: Покушение

Идея отыскать дворцовую библиотеку посетила меня уже на полпути к тронному залу. Чувство утекающего сквозь пальцы времени с каждым прожитым часом становилось всё острее. Желание продолжить свои изыскания ожесточенно спорило с необходимостью присутствовать на очередном бесполезном приеме. При Дворе царил жесткий регламент, и каким-то непостижимым образом я вдруг стала его неотъемлемой частью.

Однако, решительно завернув попытки своего неутомимого камердинера устроить очередные бесконечные сборы на бал, таки умудрилась выиграть для себя немного времени. И пускай ради этого я осталась без прически. Как по мне, распущенные волосы вполне гармонично смотрелись с легким струящимся платьем, раздобытым где-то к случаю маленьким стилистом. Своим нежно голубым цветом и украшающими пояс подвесками из серебряных цепочек с кристаллами, оно вызывало ассоциации с теплыми южными морями и живущими в них русалками. Этот утонченный летний образ нравился мне, пожалуй, больше всех предыдущих. Простое по крою платье на запах, не только льстило фигуре, но, к тому же, отличалось удобством.

Ещё одной победой оказалась обувь, которую я с боем вытребовала у Биля. Высоченные шпильки, какими бы уместными они ни казались при общении с рослыми фейцами, порядком мне надоели. Поэтому, как Золушка хрустальным туфелькам, я радовалась своим в тон платью лодочкам на невысоком изящном каблучке. Они весело стучали по полированным каменным плитам, вторя перестуку золотых копыт сопровождающего меня по левую руку Дана. Легкий уверенный шаг выступающего в качестве охранника Триана, который шел справа, в отличие от шумных нас, был почти неслышен.

Гвардеец оказался не в восторге от моего желания внезапно сменить маршрут, но время вполне позволяло сделать этот крюк, да и ничего опасного в том не было. Разве что только у кого-то из нас резко начнется сильная аллергия на книжную пыль. Подумав об этом, я усмехнулась себе под нос.

Определенно, сегодняшний вечер начинался для меня весьма удачно. Без долгих сборов, в комфортной обуви и в том самом месте, где лучше всего искать ответы на волнующие вопросы.

Библиотека ожидаемо потрясала масштабом. Огромная, узкая, длинная комната, больше похожая на просторный коридор с очень высоким потолком, затерянным где-то над головой в темноте.

Как пояснил Триан, некоторые наиболее ценные гримуары крайне отрицательно реагировали на свет и потому хранились на верхних ярусах, где свет зажигался лишь в случае насущной необходимости.

Внизу освещение также было скудным и, в целом, это хранилище древних и не слишком знаний действовало угнетающе и вызывало желание поскорее его покинуть.

Застыв недовольной статуей у входа, гвардеец велел нам далеко от него не удаляться и не забывать о времени и. Участвовать в наших поисках красноволосый сид не стал. Более того, он даже не поинтересовался, что, собственно, мы ищем. Поразительно нелюбопытный феец. Качество, которое, как я успела заметить, встречалось среди его братии нечасто.

А искали мы книги сказок, мифов и легенд. И чем старее, тем лучше. Дан помогал со всем своим рвением, однако за жалкие полчаса, бывшие в нашем распоряжении, успеть удалось совсем немного. В итоге пришлось разделиться. Кобольд остался в библиотеке, сортируя по стопочкам подходящие фолианты, а я направилась на бал.

Уже практически у самого выхода мне вдруг послышалось низкое проникающее в подкорку жужжание. Я тут же вспомнила Ирмину и её поэтических «мух», вот только ни какие муки творчества меня сейчас не терзали.

Жужжание то возникало, то прекращалось, с каждым разом будто становясь ближе. Стало как-то враз тревожно, и я ускорилась, в итоге почти подбежав к Триану.

— Ты это слышишь? — первым делом спросила у него, когда противный звук раздался уже совсем близко.

— Что именно? — заинтересовался сид.

— Жужжание. Словно рядом кружит огромная муха или какой-нибудь шмель.

Триан ощутимо напрягся.

— Нет. Я ничего не слышу.

Он пристально осмотрел помещение, но видимо, ничего выбивающегося из общей картины не разглядел. Меж тем, звук нарастал.

— А сейчас он стал ещё громче, — прошептала, отчего-то вжимая голову в плечи. — Ты что, в самом деле ничего не слышишь?

Гвардеец покачал головой, продолжая всматриваться в пространство над моей головой.

— Получается, что я схожу с ума?

— Лучше бы так, — огорошил феец ответом.

Он выступил вперед, задвигая меня себе за спину.

— В таком случае, что это такое?

— Я не уверен. Жужжание становится громче? — уточнил Триан.

— Да. Оно совсем рядом.

— Тогда подождем.

— Подождем чего?

Едва я задала этот вопрос, как краем глаза заметила какое-то смазанное движение. От неожиданности пронзительно взвизгнула, указывая рукой в сторону непонятного черного пятна. Оно было размером с грейпфрут и, присмотревшись, я поняла, что умостившись позади меня на дверной обналичник, и в самом деле сидит здоровенная черная муха. Её сегментарное темное тело покрывали многочисленные волоски, удлиненные овальные крылья отливали сине-зеленым глянцем, а на спине точками белых проплешин складывался символ, отдаленно напоминающий корону.

— Что это за мерзость такая? — вцепившись в мужское предплечье, пропищала я.

— Бессмертный овод, — мрачным, почти похоронным тоном ответил гвардеец.

— В каком смысле бессмертный?

Если окажется, что в этом мире даже муху отправить на тот свет труднее, чем меня, я очень сильно расстроюсь.

— В прямом. Его нельзя убить, пока жив тот, кто отловил его и привязал к себе, — подтверждая самые худшие подозрения, пояснил феец.

— А зачем кому-то привязывать к себе эту уродливую муху?

— Затем, что овод идеальный убийца, если «хозяин» желает, чтобы жертва перед смертью помучилась.

— Ну конечно, — протянула я с сарказмом. — Куда же без мучений? Даже знать не хочу, как это происходит.

Мы с Трианом слаженно пятились, приглушенно переговариваясь и не отводя глаз от потирающей передние конечности мухи. Она бы выглядела вполне обыденно, если бы не размер и ужасающие подробности.

— Овод преследует свою жертву, пока та не истощится и не утратит способность сопротивляться. Затем насекомое откладывает в ухо несчастного яйца. В течение суток появляются личинки…

— Стоп. Прекрати сейчас же, — перебила мужчину, который несмотря ни на что, счел необходимым подробно расписать процесс.

А учитывая, что только я слышала жужжание этого киллера от мира насекомых, нетрудно было догадаться, по чью душу он прилетел.

— И что теперь делать? Срочно мастерить гигантскую мухобойку?

Вдруг овод закрутился на месте. Сначала по часовой стрелке, затем против. Зажужжал и замер, словно самолет, разогревающий перед взлетом турбины.

Я боялась даже моргнуть, помня о том, с какой скоростью способно передвигаться это чудовище. Сотые доли секунды — и насекомое взлетело, чтобы тут же оказаться пришпиленным тонким лезвием метательного ножа, чем-то похожим на японский кунай.

Нанизанный как на вертел, овод издал резкий пронзительный звук, ударивший по нервам на манер кувалды.

— Ты же говорил, что его нельзя убить…

— Пока жив хозяин, — напомнил Триан. — Мой снорк не убьет овода, а лишь задержит.

Подтверждая слова фейца, проклятая муха яростно дергалась на лезвии так, точно совсем не чувствовала боли. Создавалось впечатление, что это не нож представляет для овода смертельную угрозу, а овод для ножа. На моих глазах прочный металл стал оплывать, как нагретый огнем воск. В нашем распоряжении оставалась максимум минута.

— Но есть одна хорошая новость, — готовый метнуть в бессмертную тварь очередной клинок, вдруг выдал гвардеец.

— Очень хотелось бы её услышать, — все силы уходили на то, чтобы не поддаться панике и не завопить во всё горло.

— Хозяин овода во дворце, — без тени сомнения заключил Триан. — И если мы его отыщем и ликвидируем, то сможем убить и его «посланника».

Я не спешила радоваться подобным новостям. Без сомнения, у этого плана имелся серьезный изъян.

— И как же мы будем искать хозяина? Он что, носит какие-то опознавательные знаки?

— Нет. Никаких знаков он не носит.

Овод практически освободился и неподвижно замер, видимо, собираясь с силами для нового броска. Помещение снова наполнил угрожающий гул его характерного жужжания.

Триан метнул нож. Казалось бы, попасть в неподвижную цель для высшего фейца не составляло никакого труда, однако гвардеец всё же промахнулся. Или, вернее будет сказать, что овод просто исчез. Продолжая изводить меня своей погребальной песней.

— Мамочки, — пропищала я, прижавшись к сиду «спина к спине».

Внезапно что-то тяжелое заворочалось на моем плече. Я в ужасе скосила глаза.

Неубиваемая тварь преспокойно, едва ли не в прогулочном темпе, ползла по бальному платью в сторону моего уха. Не дав себе и секунды на размышление, я резко смахнула овода рукой. Точнее попыталась, так как он ловко обвил кисть лапками, видимо, возомнив себя не мухой, а крабом.

На помощь пришел вьюн. Верный магический страж выстрелил из моей ладони как из катапульты и вмиг ощетинившись терновыми шипами, обмотал овода, как удав свою добычу. Насекомое задергалось, сопротивляясь, снова атакуя всех пронзительным ультразвуком. Однако сохранить свою опору оводу всё же не удалось. Вьюн сорвал насекомое с его насеста и зашвырнул куда-то в темноту библиотечного «коридора».

— Скорее, — скомандовал Триан, подхватывая меня на руки и направляясь к выходу.

Почти в ту же секунду дверь перед нашими носами осыпалась пеплом.

— Лаэрн! — вскрикнула я, как маленькая протягивая к нему руки.

Триан тут же передал меня Аркануму, тревожно оглядываясь по сторонам. Мужчины слаженно задвигались прочь. Железный орел — впереди, гвардеец — прикрывая нас с тыла.

— Кто-то наслал на меня бессмертного овода, — прерывающимся голосом попыталась я ввести в курс Лаэрна.

— Знаю, — непривычно низким, выдающим обеспокоенность голосом, сообщил Высший. — Твой кобольд нашел меня и всё рассказал. Но я и сам почувствовал, что что-то стряслось. Благодаря простокровному, не пришлось тратить время на поиски.

В груди стало тепло от признательности своему маленькому отважному секретарю и Лаэрну, без проволочек поспешившему на помощь. Я крепче обняла его за шею, а вьюн, чувствительный к моим эмоциям, изящными плетями обвил Аркануму лоб, поглаживая его бархатистыми листочками. Несмотря на экстремальность всей ситуации, вид Лаэрна с живым венком на голове был так забавен, что я даже рассмеялась.

Уже привычным образом мы шагнули в тень, мгновенно переносясь в другое место.

***

— Что происходит?

Голос вопрошающего был хорошо знаком. Разгоняя туман в глазах, я дернулась, без слов прося поставить меня на ноги. Лаэрн подчинился.

— Эфаир! — воскликнула с радостью и облегчением.

Аспид стоял возле окна, полностью готовый, если судить по состоянию парадной одежды, к началу официального королевского приема.

Я было подошла к нему, пронзенная веющим вокруг него чувством тоски и одиночества, но была остановлена Лаэрном.

— А происходит, Аспид, то, что кто-то натравил на Юлю бессмертного овода. И у тебя есть минута, чтобы убедить меня, в том, что это не ты.

Арканум отвел в сторону преобразившуюся под воздействием призванных Чар руку, на вид словно целиком отлитую из железа. Он сжал пальцы в кулак, и по их сгибам тут же заплясали разряды ультрамариновых молний.

Эф нахмурился. По широкой линии челюсти, переходя на высокие скулы, проступили фракции черных чешуек.

— Это не он.

— Это не я.

Практически одновременно заявили мы с Аспидом. Я возмущенно, а Эфаир спокойно и уверенно.

— Но я знаю, кто это сделал, — всё так же уверенно заявил он.

Долгий взгляд, протянувшийся между нами мостом невысказанных признаний, и сердце, мгновенно сорвавшееся в бешеный ритм. Хотя, на фоне всего

происходящего казалось, что биться сильнее оно уже просто не может.

Эфаир словно заразил меня своей тоской, сковал всепоглощающим взаимным притяжением. Я снова на секунду зависла, захваченная неуместными фантазиями о своем желанном воссоединении с Аспидами. Именно сейчас, когда сама смерть шла за мной по пятам, я как никогда одержимо хотела обнять каждого из них. Я скучала отчаянно и сильно, и моё плачевное положение проявило данную истину ошеломляюще остро.

Но Эфаир… Чувства к нему всегда отличались какой-то особенной глубиной. С момента его прибытия ко Двору я не могла думать ни о ком другом. Возможно, так работал любовный яд его брачного укуса, пускай и в мизерном количестве, но попавший в мою кровь. Или же, быть может, просто наши души, игнорируя всю черную магию Инмира, все самые страшные клятвы, здравый смысл и обстоятельства, упорно тянулись друг к другу, узнавая незримое, но истинное родство.

Мне так хотелось укрыться в этом теплом ласковом коконе, который неизменно окутывал нас, едва наши руки соприкасались. Но, как всегда, для этого было не время и не место.

Аспид решительно двинулся к выходу.

— Пускай каждый сделает то, что должен, — сказал он на ходу, и ужас по-новой охватил мой разум.

— Поспеши, — коротко бросил ему вослед Лаэрн.

— Куда он? — чувствуя, что ноги меня уже не держат, я присела на первый подходящий предмет мебели.

Внезапно в стену смежную с другими покоями что-то с грохотом впечаталось. Я так резко подскочила, что опрокинула стул.

— Что это?!

Удар повторился, и картина с убегающим от волков белорогим оленем вздрогнула и свалилась вниз. Встретившись с полом, её позолоченная рама жалобно треснула.

— Значит, всё же Тёмные, — задумчиво протянул Лаэрн.

Он подошёл ко мне и отвёл подальше от сотрясающейся поверхности.

— Да что происходит, черт возьми! — воскликнула я, захваченная мыслью о том, что Эфаиру нужна помощь.

— Видимо, один из свиты Златовласки и есть хозяин овода, — наконец пояснил Арканум. — Что ж, Рыцарь Рока быстро исправит это обстоятельство…

Спрашивать, каким образом, я не стала. Способ фейцев решать проблемы был мне хорошо знаком. И в данном случае, я находила его вполне обоснованным. Стать инкубатором для «деток» смертоносной мухи в мои планы не входило. Поэтому тот, кто наслал овода, не должен быть в обиде за то, что побывает на той стороне «радуги», где по его расчетам должна была оказаться я.

Очередной удар сотряс стену, вызывая новую вспышку беспокойства.

— Может, ты пойдешь и поможешь ему?

Лаэрн весьма флегматично посмотрел в ответ и сложил на груди руки, явственно сообщая, что не сдвинется с места. Я стала метаться по комнате, то и дело кидая на него умоляющие взгляды. Бездействие убивало.

— Ты зря тревожишься. Эфаир сильнейший мечник Темного Двора, не говоря уже о том, что он хранитель Копья Истины, — видя мои мучения, в конце концов пояснил феец.

Но озвученные титулы никак не унимали беспокойства.

— Вим! — громко позвала я своего пажа.

Принесенная кобольдами клятва верности позволяла мне призывать любого из них на прямую, без каких-либо приспособлений.

Паж появился сию секунду, словно только того и ждал.

— Да, моя добрая Госпожа. Я тут как тут и готов служить, — не отвлекаясь на стоящего неподалёку Арканума, Вим ловко поклонился.

— Если возможно, загляни, пожалуйста, в комнату по соседству, — я указала рукой в сторону многострадальной стены, — но будь очень осторожен! Как только разведаешь обстановку, сразу возвращайся и доложи.

— Я мигом! — нисколько не испугавшись, воскликнул Вим и, крутанувшись на копытце, исчез.

Через пару минут кобольд снова появился и бодро отрапортовал:

— Всё в порядке, моя Госпожа. Один Тёмный мертв, остальные бьются.

— Их что, много?! — схватилась я за сердце.

— Живых — трое, — привел точную статистику Вим.

Внезапно кобольд присел на корточки и, прижав заостренные кончики ушей к голове, весь позеленел и затрясся.

— Что с тобой, Вим? — Я подошла к нему и опустилась рядом. — Ты увидел там что-то страшное?

— Нет, — тихо, словно сильнейший испуг мешал ему даже говорить, ответил кобольд. — Овод… он близко… Отпусти меня, Госпожа, я боюсь.

— Конечно, ступай.

Сосредоточившись на шуме идущего поблизости боя, я умудрилась не заметить всё громче звучащее жужжание.

— Лаэрн… — горло сдавил спазм, и я беспомощно посмотрела на Арканума.

Высший вновь призвал чары, на этот раз задействовав и свой Плащ праха. Вот только сколь бы круты ни оказались его магические «девайсы», а все мы знали: бессмертного овода, это не убьет.

— Ой, — вздрогнул Вим, едва темная тень промелькнула над его головой в неизменной апельсиновой шапочке. — Я позову короля, — пропищал он и исчез с привычным «плюм».

Зажав уши ладонями, что, должно быть, со стороны выглядело очень по-детски, я прижалась спиной к груди Лаэрна. Он так быстро оказался рядом, что я даже не уловила глазом его перемещение.

Уже не таясь, овод кружил над нашими головами, то и дело переходя на ультразвук, сверлящий нешуточной болью барабанные перепонки. Однако атака проклятого насекомого оказалась не просто звуковой, а явно имела магическую примесь. Я очень быстро слабела, жужжание словно высасывало все силы. В голове помутнело, и тело точно закачалось бы как маятник, если бы не Лаэрн, который надежно меня удерживал.

Внезапно он дернулся, выбрасывая «железную» руку вперед, отчего я едва не рухнула ему под ноги. С трудом открыв глаза, которые от истощения успели сами собой закрыться, я увидела как могучий кулак сжимает бессмертную тварь с хрустом сминая полупрозрачные крылья и хитиновый, мохнатый панцирь. С кулака, на пол сочилась мерзкая, до тошноты зловонная жижа жёлто-зеленого цвета.

На секунду я даже понадеялась, что случилось чудо и овод сдох. Но едва Лаэрн разжал кулак, как в воздух поднялись сотни черных, переливающихся в свете магических ламп капель.

Они двигались по спирали, скручиваясь в тугой пульсирующий жгут. Окончательно уплотнившись, он сжался наподобие пружины и спустя всего один удар сердца, демоническая муха, целая и невредимая, снова зависла в воздухе.

Видимо, возомнив себя камикадзе, не теряя времени зря, овод описал перед нашими взорами мертвую петлю и, не ведая сомнений, пошел в лобовую. Мой верный магический страж рванул ему наперерез, а я, взвизгнув, рефлекторно присела, практически обхватив Лаэрна за ноги.

Нарушая все законы физики, взметнулся Плащ праха, едва не задев краем юркое храброе растение. От этого я вскрикнула, искренне переживая за стража. По счастью, каким-то чудом вьюн ловко увернулся, а вот оводу так не повезло. Соприкоснувшись с чарами Лаэрна, жуткое насекомое ожидаемо рассыпалось горсткой пепла, и мы застыли в настороженном ожидании, гадая, воскреснет, или нет.

Казалось, эта бесконечная игра «Терминатор. Судный день» не закончится никогда. Каждый раз погибая, эта жужжащая машина смерти вновь и вновь восставала из праха, полностью оправдывая своё название.

Прошла минута. Затем ещё одна. Прах медленно таял, и очень скоро от преследующей меня твари не осталось и следа. Наконец, я заметила, что шум за стеной стих. Наступившая тишина ощущалась как нечто зловещее… Неужели хозяин овода наконец-то покинул нас?

Я рванула к двери с такой скоростью, которую не могла у себя даже заподозрить. Не ожидавший от меня такой прыти Лаэрн метнулся следом, но, учитывая крайне скромную длину дистанции, нагнал только у порога соседних покоев. Дверь в них по недоброй местной традиции оказалась снесена с петель. В первой же комнате в окружении трех не подающих признаков жизни тел стояли король и Эфиар.

Лицо последнего напоминало маску из фильмов ужаса. Заостренные, лишенные и намека на человечность черты; вытянутые к вискам змеиные глаза; кровь, покрывающая рот и подбородок столь обильно, что чудилось, будто Аспид зубами рвал глотки своим противникам. Смотреть на Эфаира было откровенно страшно и, не выдержав, я на мгновение опустила веки. Но даже в этот жуткий момент свидетельства его жесткой чуждой природы у меня не мелькнуло мысли начать бояться Эфа или, того больше, отречься от него.

— Как я понимаю, ты убил всех воинов твоего Двора, способных сразиться со мной на турнире? — так, словно констатирует очевидные факты, поинтересовался Замфир.

Король не выглядел хоть сколь-нибудь опечаленным окружающим его погромом.

Впавший в боевой раж Аспид, постепенно успокаиваясь и выходя из частичной трансформации, молча утвердительно кивнул.

— Ты их просто умертвил или же испил?

— Одного испил. Мирду.

Все посмотрели в сторону упомянутого. Нельзя было не поразиться тому, насколько иссушенным и старым выглядел ещё совсем недавно молодой и сильный феец. Особенно по сравнению с другими лежащими неподалеку, более «везучими» мертвецами. Те казались просто крепко уснувшими, сохраняя свою стать и красоту.

Возможно, я так же, как и окружавшие меня фейцы постепенно черствела душой, но испытывать жалость к погибшим никак не получалось. Втроем, будучи военной элитой, они вполне могли отнять у меня того, без кого я уже не мыслила своей жизни. Потому, сколь бы цинично это ни звучало, но единственный Темный в данной комнате, благополучие которого меня заботило, был Эфаир.

Сейчас его голос звучал хрипло и надломленно. Я бескомпромиссно двинулась ему навстречу. Лаэрн попытался сему воспрепятствовать, но настрой мой был столь решительным, что я всем своим видом транслировала: «Не влезай — убьёт». Чем, кстати, очень позабавила Арканума, и он, усмехнувшись, таки выпустил «птичку из клетки».

Обогнув короля, я подошла к Эфу и обняла его, прижавшись щекой к широкой, словно высеченной из гранита, но такой теплой и родной груди. Под ухом истово забилось сердце Аспида. От моих прикосновений он едва ощутимо вздрогнул и, точно сомневаясь, осторожно приобнял в ответ, поспешно пытаясь убрать следы крови с лица.

— Юля… — вдруг окликнул меня Замфир.

Долгий нечитаемый взгляд короля внезапно стал дурным знамением. Он словно пытался что-то сказать — то ли предупредить, то ли повиниться. Если бы я только знала, за что именно Вечный воин безмолвно просит у меня прощения…