X глава: Капитуляция

В саду оказалось на удивление тепло. Большой скальный выступ, словно шляпка древесного гриба на стволе могучего дуба, вырастал прямо из горы, на которой стоял мрачный дворец короля Замфира. Эта природная терраса располагалась гораздо ниже уровня пустоши в окружающей Железный Двор пропасти. Она имела форму правильного полукруга и сильно пугала меня отсутствием какого-либо ограждения. Всю площадь выступа занимали выточенные из камня или отлитые из различных металлов деревья, кустарники и даже цветы. Каждое растение было сделано с потрясающем мастерством и вниманием к мельчайшим деталям. Сама поверхность сада источала ощутимое тепло, отчего переносить царящую вокруг прохладу оказалось совсем нетрудно.

Светло здесь бывало лишь в часы, когда солнце находилось в зените. Затем всё окутывала густая тень и повсюду зажигались магические светильники. Иногда свет источали даже плоды, если речь шла о яблонях или, например, гранатовых деревьях. В центре сада стоял небольшой, но высокий фонтан. Он изображал красивую полуобнаженную девушку с изящными рожками и украшенной бирюзой сетью в руках. Сеть уходила на дно заполненной фонтанной чаши. Симпатичные каменные рыбы с крыльями из цветного стекла, точно засмотревшись на красавицу, выглядывали прямо из воды, выпуская из своих раскрытых ртов мощные веерные струи.

Мы сидели с Ирминой на выточенный из цельного куска светлого мрамора полукруглой скамье. Фейка лениво перебирала струны своей любимой кардары, а я всё думала, думала, думала…

С момента провалившегося покушения прошло трое суток. Грядущий день должен был стать днём ежегодного Турнира Чудовищ. По заведенной традиции каждый заинтересованный в исходе состязания Двор уже прислал своих представителей, последний из которых, темнокожий сид из Луркейна, прибыл вечером на кануне. Все посланники Дворов, выступающие в роли Высоких Свидетелей, везли с собой зеркальные линзы — особые артефакты благодаря которым их монархи смогли бы увидеть турнир практически в режиме прямой трансляции. Посещать Пустые земли лично правители других Дворов откровенно не любили. Путь был трудным и опасным, лишенным комфорта и проверяющим на прочность. Да и сам Замфир в предтурнирный период славился своим непредсказуемым и резким нравом. А учитывая его репутацию непобедимого воина, столкновение с ним вполне могло стоить проигравшему трона.

Шесть дней длились предшествующие главному событию светские приемы. Шесть дней я, как часовой на посту, наряжаясь в самые роскошные и провокационные туалеты, была вынуждена присутствовать на этой ежевечерней пытке. Мне бы очень хотелось наслаждаться обстановкой и галантным вниманием, если не всех, то многих Высших, однако я всё никак не могла забыть о том, какой ужасной кульминацией в итоге закончатся данные пышные торжества. Кажется никто вокруг, включая Лаэрна, не сомневался в том, что гарантированно победит Замфир. Я же не исключала самого худшего исхода и потому сильно переживала.

Дополнительно в копилку многочисленных тревог как-то внезапно упало осознание, что и Аспид, и король меня старательно избегают. И если причина подобного поведения Эфаира вроде как лежала на поверхности, то отчего прежде всегда активно, если не сказать навязчиво, искавший наших встреч Замфир так резко переменился, понять не представлялось возможным. В то, что король просто утратил интерес, верилось мало. Он всё так же продолжал кидать на меня обжигающие взгляды, правда, теперь делая это, зорко следил, чтобы я оставалась в неведении. И так бы оно и происходило, если бы не Ирмина, наблюдательная и сообразительная порой даже сверх меры. Фейка умудрялась всё подмечать. А уж делиться со мной своими наблюдениями для неё и вовсе было особым удовольствием.

К тому же, едва мы с Замфиром оказывались в зоне видимости друг друга, как мой новорожденный флёр тут же пробуждался, вызывая всё нарастающее напряжение. Как невидимый подстрекатель, он непрестанно побуждал и требовал оказаться в центре королевского внимания. Но странное избегающее поведение Замфира ужасно обижало меня. На фоне искренней тревоги за его благополучие и пульсирующее в груди предчувствие скорой беды, нежелание короля наших встреч ранило не хуже отравленного кинжала.

Отдельной «солью на рану» стал факт моего выселения с прежнего места у трона. Теперь я, как и прочие придворные, свободно перемещалась по отведенным для приемов залам, в случае необходимости самостоятельно ища местечко для отдыха. Вернее, почти свободно — рыжеволосый Триан уже привычной тенью следовал по пятам к откровенной радости Ирмины, не оставляя меня без присмотра ни на секунду. Чем фейка бессовестно пользовалась, не отказывала себе в удовольствии позаигрывать с красивым гвардейцем. Иногда она так его распаляла своими провокациями, что я всерьез начинала опасаться, как бы этот сдержанный, застегнутый на всё пуговицы сид, не придушил её.

Но стоило мне озвучить свои мысли Ирмине, как она звонко захохотала. Оказывается, по ночам крайнее раздражение Триана выплескивалось на коварную фейку вовсе не агрессией, а безудержной страстью.

Подобный рецепт подогрева чувств лично мне виделся чем-то весьма экстремальным, к тому же, я не очень понимала, как можно спать с одним, будучи влюбленной в другого. Однако задавать подобный вопрос вслух, очевидно, не стоило. Любой разговор о сердечной ране Ирмины действовал на фейку разрушительно.

Она надолго впадала в совсем несвойственную её огненному деятельному характеру апатию, улетая мыслями куда-то далеко-далеко, словно заново переживая те трагичные события. Ей требовалось немало времени, прежде чем прийти в себя и вновь стать общительной и бесшабашно веселой, точно игривый котенок.

Понаблюдав за ней, я в какой-то момент поняла, что наполняя свою жизнь новыми мужчинами и событиями, она просто заглушала ту боль и пустоту, которые были столь же реальны и бездонны, что и пропасть вокруг Железного дворца.

— Как думаешь, почему Замфир меня разжаловал? — нарушая затянувшееся молчание, спросила я у фейки.

— Разжаловал? — переспросила она, а затем, додумавшись о чем я толкую, ответила: — Скорее сделал вид, что разжаловал. Хотя, конечно, это очень досадно. Мне нравилось сидеть с тобой рядом и смотреть на всех свысока.

Ирмина хихикнула, отложив в сторону кардару.

— Он так старательно избегает меня, — уныло протянула я. — Вот уж не думала, что буду из-за этого так переживать.

— Вот именно, старательно… Запомни, когда сид так сильно старается сделать вид, что ему не до тебя, скорее всего, только о тебе он и думает.

— Пусть так. Но какую цель он преследует? — озвучила вслух ключевой, не дающий мне покоя вопрос.

Ирмина пожала плечами.

— Замфир славится своей непредсказуемостью. Непредсказуемостью и силой, — фейка многозначительно подвигала бровями. — Собственно, поэтому остальные Дворы так опасаются переходить ему дорогу. А что же Арканум? Спросила бы его. Нет никого, кто бы был приближен к трону более, чем он. Наверняка ему известны мотивы короля.

Я в раздражении повела плечами.

— Если бы… Такое чувство, что все мужчины вокруг меня сговорились. Мы завтракаем вместе каждое утро, но Лаэрн мастерски обходит все острые темы.

— Лаэрн? — вдруг стала очень серьезной Ирмина. — Ты уже второй раз называешь это имя. Но всем известно — Арканум Безымянный…

Девушка смотрела на меня вопросительно в подозрительном недоумении. Я поняла, что настал момент, когда я должна решить, довериться рубиноволосой фейке полностью, или же сочинить какую-нибудь правдоподобную ложь. То, что последнее поставит под удар нашу едва оперившуюся дружбу, не вызывало никаких сомнений.

Вдохнув поглубже и задержав на мгновение дыхание, я взялась за её изящную ладошку сразу двумя руками, решаясь, возможно, на очень опрометчивый шаг.

— Больше не Безымянный, — почти что шепотом выдала свою самую большую тайну.

Мгновение потрясенной тишины всё множилось и множилось, и в конце концов, сложилось, должно быть, в полноценную минуту.

— Но как?! — также шепотом воскликнула фейка. — Ты хочешь сказать, что Арканум обрёл истинное Имя?

— Да, — страшась, что нас могут подслушать, я склонилась как можно ближе. — Теперь его зовут Лаэрн Железный Орел.

Фейка на секунду отстранилась, посмотрев на меня округлившимися глазами. Затем снова приблизилась и засыпала новыми вопросами.

— Как такое может быть? Он отыскал какой-то секретный способ?

— Что-то вроде того. Если считать секретным способом меня.

— Тебя?! — удивилась Ирмина.

Несмотря на нашу дружбу, она прежде всего была бессмертной фейри и поэтому к простым смертным относилась с некоторым снобизмом. В миллиард меньшим, чем у большинства её сородичей, но всё же временами нет-нет да и мелькающим в её реакциях или суждениях.

— Подожди, — теперь уже фейка схватилась за мои руки, впадая в крайнее волнение. — Правильно ли я поняла — Чары наделили тебя способностью обращать вспять действие самого страшного и незыблемого Закона Высоких Холмов?

Отчего-то всё ещё страшась произносить это вслух, я лишь медленно моргнула, давая понять Ирмине, что она не ошиблась.

— Вот только не обращать вспять. Я пока не знаю, могу ли возвращать утраченное, но точно могу даровать новое.

— Неважно! Это же Чудо! — вскричала фейка и тут же, испугавшись того, как громко это получилось, прикрыла рот ладонью. — Чудо! Со времен Созидателей* подобное считалось невозможным.

Из невероятных ясных глаз Ирмины вдруг пролились дорожки светлых слез. Поразив меня до глубины души, девушка опустилась на каменную поверхность выступа и, обняв меня за талию, прижалась щекой к моим коленям.

— Юля, дорогой мой долгожданный друг, клянусь, я буду преданна тебе.

Мои руки сами собой легли на её пышные яркие волосы и осторожно огладили их. Неожиданно для самой себя я беззвучно разрыдалась. Я плакала по самой себе, так внезапно и фатально попавшей в дьявольскую круговерть смертельных событий чужого мира. Плакала по тем прекрасным, но обреченным душам, так сильно изломанным, что сердцу в груди становилось тесно от распирающего его сострадания. Плакала по оставшимся на Земле маме и бабушке, по которым чудовищно сильно скучала и которых, возможно, мне было не суждено увидеть никогда.

В итоге мы с Ирминой сцепились каким-то спасительным объятием, то плача, то смеясь, то просто замолкая, бесконечно счастливые от того, что сумели обрести друг друга.

Наконец, выплеснув накопившиеся эмоции и подуспокоившись, мы в сопровождении Триана вернулись в мои покои. Гвардеец остался на своем посту в общей гостиной, а мы с Ирминой решили заняться делом.

На столе в служившей мне и столовой, и кабинетом комнате громоздились высокие стопки разномастных книг. Старательный Дан ответственно подошел к поручению и как следует перешерстил дворцовую библиотеку в поисках подходящих для моих изысканий фолиантов.

— Так что же делать с Замфиром? — спросила подругу, открывая первую попавшуюся под руку книгу.

— Попробуй воспользоваться моим методом, — усевшись с ногами на небольшой двухместный диванчик, так же, как и я с книжкой за компанию, посоветовала Ирмина.

— Это каким же?

— Подразни его и посмотри, что случится.

***

Дразнить короля Железного Двора с самого начала не казалось хорошей идеей. Но никаких других способов добиться аудиенции придумать я так и не смогла. Попытки подкараулить правителя у дверей его покоев ни к чему не привели. В умении ускользать непойманным, Замфир оказался похлеще «Неуловимых мстителей». В итоге, устав от сомнений, я отважилась на рискованную авантюру.

Правда, привлекая к её воплощению Ирмину, я была совсем не готова к тому образу, который она решила на меня примерить.

— Я в этом не выйду! — заявила, уперевшись руками в дверной проём.

— Выйдешь, ещё как выйдешь! — возражала фейка, крайне гордая собой и своими усилиями по моему преображению.

Она толкала меня под зад, побуждая отпустить руки и не упрямиться. Наблюдающие весь этот водевиль кобольды — вся троица в полном составе — не таясь, веселились за наш счет. Иногда даже закрадывалась мысль, что они избрали меня своей Госпожой просто от того, что я постоянно попадала в какие-то трагикомичные истории, без конца снабжая простокровных фейцев поводами для веселья. А хорошенько повеселиться кобольды ой как любили.

— Ты с ума сошла! — разорялась я, костеря саму себя на все лады за то, что пошла на поводу и позволила сотворить с собой не пойми что. — Проще пойти голой, чем в этом платье.

Если я думала, что прежние мои наряды были провокационными, то сегодня, с лёгкой руки рубиноволосой сиды, это понятие совершенно точно достигло нового уровня.

Будуарное нечто, которое подруга напялила на меня, представляло собой длинное платье-чехол цвета розовато-бежевой пудры. Платье усеивали россыпи мельчайших золотистых кристаллов, от чего при каждом движении я вся вспыхивала теплым светом, точно праздничная гирлянда. Корсаж плотно облегал грудь и имел вырез в форме сердца. Лишенный бретелей, он сидел так низко, что едва прикрывал ареолы.

Мне было страшно в нём даже глубоко вздохнуть. Воображение зацикленно рисовало момент возможной очень неловкой ситуации. Вдобавок к этой скандальной детали, платье могло похвастаться ещё и разрезом, который оголял не только ногу, но и часть тела выше. Чтобы нежная ткань не разошлась по сторонам, края стягивала замысловатая шнуровка, выполненная в неожиданно контрастном ярко-алом цвете. Она, словно неоновая вывеска, буквально вопила: «Смотри сюда!». И что самое неловкое, всякому последовавшему данному указанию сразу становилось ясно — белья подобная конструкция не предусматривает…

Но наиболее ошеломительный эффект «голого платья» достигался не вызывающим декольте, не цепляющим взгляд блеском и даже не отмеченным алым фривольным разрезом. Невероятно красивым, и в то же время бесконечно вызывающим, наряд делал его цвет. Он столь точно совпадал с оттенком моей кожи, что я самой себе казалась в нем совершенно раздетой.

— Голой ты не произведешь нужного впечатления, — сдув упавший на лицо непослушный локон, возразила запыхавшаяся Ирмина.

— В этом тоже! — насуплено пропыхтела я.

Сопротивляться фейке долго оказалось невозможно. Как истинная Высшая, она оказалась намного сильнее и с легкостью подавила бунт. Я таки вылетела вперед, в одну из комнат, предоставленных в мое распоряжение. Осмотревшись, поняла, что она самая крайняя, дальше следовала гостиная, общая для всех апартаментов на коронном этаже.

— По-моему, ты неправильно меня поняла. Я хочу поговорить с королем, а не затащить его в постель.

— А по-моему, самая непонятливая тут у нас ты, — настаивала фейка. — Если бы Замфир желал разговаривать, он бы уже давно так и поступил. Так что надень-ка ты лучше на шею вот это.

Ирмина протянула длинную бархатную ленту с нежно позвякивающими колокольчиками на концах. — И делай всё в точности так, как тебе скажет мудрая «тётушка» Ирмина.

— Что это за сбруя? — сообразив, что лента ни что иное как бархатка, я сильно напряглась, услышав пришитые к ней колокольчики. — Ты думаешь, меня нужно сделать еще заметнее? — указала на и без того сверх всяких мер вызывающий прикид. — Чтобы все фейцы в радиусе километра не только видели, но ещё и слышали, как я приближаюсь?

Сида с философским видом пожала точеными плечами.

— По преданиям, в эпоху Древних Королей трельги на шее носили только самые любимые наложницы правителей. Это были честь и символ… — начала пояснять Ирмина.

— Символ чего? Козы с колокольчиком? — прервала её, вспылив от волнения.

Ни капли не обидевшись, Ирмина, посмеиваясь, фыркнула.

— Вообще-то, некоторые из них и в самом деле были ещё те козы. Но ты меня отвлекла. Так вот, учитывая историю этого украшения, его наличие на тебе заставит короля желать лишь одного…

— И чего-же? — не скрывая своего скепсиса, я всё же позволила сиде повязать бархатку себе на шею, так, чтобы её длинные, издающие мелодичный перезвон концы свободно спускались по спине.

— Разумеется он будет желать её снять.

Видя моё искреннее недоумение, Ирмина снова засмеялась.

— Дело в том, что снять подобное украшение с наложницы может лишь тот, кому эта самая наложница принадлежит.

— Но я не его наложница и принадлежу сама себе.

— Вот именно! А значит бархатка с трельги станет для Замфира и вызовом, и искушением.

— То есть, ты намекаешь, что вот этого, — я показала на свои волосы собранные в высокий, завитый крупными локонами хвост, — ни вот этого, — обратила её внимание на ярко подкрашенные черным глаза, — ни этого, — в очередной раз обрисовала контуры голого-платья и выставив в разрез ногу в алой туфельке на очередном убийственном каблуке, — недостаточно, чтобы ошеломить и искусить?

Ирмина снова философски пожала плечами.

— Будем действовать наверняка. В твоем распоряжении единственный вечер. Завтра Турнир и Замфиру уж точно станет не до разговоров.

Последний аргумент крыть было нечем и, пару раз глубоко вздохнув, я, плавно покачивая бедрами, прошлась по комнате.

— Довольна? — спросила с вызовом и показала фейке язык.

Следующие по пятам кобольды тут же принялись упоительно мне подражать, показывая языки уже друг другу, ну точь-в-точь малые дети. На что Ирмина лишь закатила глаза, не посчитав нужным тратить на нас слова.

— Ты мне лучше скажи, что дальше? Я понятия не имею, где его искать.

— Дворец будто укрывает короля, Госпожа, — прижав кончики ушей к голове, с видом провинившегося обрисовал трудности нашего положения Вим. — Должно быть, Высокий Господин не хочет, чтобы его нашли.

Мы с Ирминой переглянулись.

— Что ж, в таком случае сделаем так, чтобы он сам нас нашёл, — тоном матерой интриганки заявила фейка.

Я уже догадывалась, что должна буду сыграть роль приманки. Оставалось лишь уточнить детали.

— И как мы это обстряпаем?

— Сегодня в одном из приватных залов нижнего яруса собирается одна весьма пестрая компания сидов, — с заговорщицким блеском в глазах сообщила Ирмина. — Вот к ним-то мы и присоединимся.

***

Уже на подходе к месту обещанной вечеринки я почувствовала подвох. Из-за массивных двухстворчатых дверей доносились взрывы нетрезвого мужского хохота, звуки тягучей, неуловимо напоминающей арабские напевы, музыки и даже улавливался аромат табачного дыма с примесью чего-то пряного и сладковатого.

Я опасливо попятилась, косясь округлившимися глазами на чуть ли не приплясывающую от нетерпения Ирмину. Едва фейка взялась за дверную ручку, потянула её за предплечье, немного притормаживая.

— Ты уверена, что это безопасно? Может мы зря не взяли с собой Триана?

Ирмина фыркнула как норовистая антилопа.

— Безопасно? — почти что возмутилась она. — Забудь про это слово! Ты либо рискуешь и побеждаешь, либо рискует и побеждает кто-то другой.

— А как насчет рискуешь и терпишь поражение? — несмотря на нервозность всей ситуации, меня очень веселила столь однобокая избирательность Ирмины.

— Это не наш вариант, — легкомысленно отмахнулась фейка.

Вдруг одна из створок двери перед нами с шумом распахнулась, ударяя по глазам ярким светом. В коридоре, где мы стояли, царил приятный полумрак, и внезапная перемена в освещении на мгновение ослепила.

— Какой приятный сюрприз, — протянул высокий, худощавый сид с длинными темными волосами.

Налившимися кровью глазами он смотрел на нас с интересом патологоанатома.

— Ирмина Ловкие Пальчики, — насмешливо окрестил феец подругу и шутливо поклонился. Прозвище, которым он наградил её, прозвучало настолько пошло, что я наверняка вся порозовела.

Но Ирмину подобное обращение, похоже, ни капли не смутило, если не сказать наоборот. Фейка выглядела очень довольной и, ответив Высшему не менее насмешливым поклоном, прощебетала:

— Уран Длинный Язык.

Уран порочно усмехнулся и переключил своё внимание на меня.

— А это, как я понимаю, главный подарок вечера, — приветствуя, сид в очередной раз склонил длинноволосую голову, непринужденно кланяясь, — прекрасная смертная.

Я понимала — здесь, чтобы сойти за свою, мне следует вести себя вполне определенным образом.

— Прекрасная смертная? — в притворном недовольстве, откровенно кокетничая уточнила я. — Для Ирмины у тебя нашлось прозвище не столь банальное.

На лице сида едва уловимо промелькнула тень удивления, которое быстро сменилось хищным предвкушением.

— Парни, — распахнув дверь во всю ширь, в полный голос воскликнул Уран. — Тут одна из наших нечаянных гостий не удовлетворена тем прозвищем, которое я ей дал.

— Проходите, стрекозки, — побуждая нас двигаться быстрее, сказал сид, указывая приглашающим жестом в центр небольшой, утопающей в зефирных клубах розоватого дыма комнаты.

Ирмина шла первой, и мне оставалось только надеяться, что на фоне её грациозных и чувственных движений мои не выглядят как ковыляние переработавшей путаны.

На какое-то непродолжительное мгновение, едва Высшие разглядели, кто именно к ним пожаловал, в комнате воцарилась тишина. Разумеется, явившись нежданными, мы оказались в эпицентре всеобщего внимания.

Вокруг, на многочисленных диванах, оттоманках, креслах и стульях сидели высокородные фейцы, в подавляющей массе подданные Азаргэса. Узнать их было несложно. Почти каждый представитель Двора Ветра даже сейчас, находясь в неформальной обстановке, имел в своей одежде элементы голубого и серебряного цвета — сочетание, являвшееся частью широко известной королевской символики сумеречных земель.

Также среди азаргэсцев часто встречались Высшие — обладатели весьма впечатляющих роговых выростов на голове, причем последние отличались довольно большим разнообразием форм и размеров.

В день официального прибытия их делегации Ирмина сразу предупредила меня, что к рогам у азаргэсцев отношение особое. Дотронуться до них без дозволения мужчине — значит нанести смертельно оскорбление. Сделать то же самое женщине — предложить себя в качестве развлечения на ночь. В случае же взаимной симпатии рога превращались в самую настоящую эрогенную зону, способную за пару поглаживаний довести фейца до состояния полной боевой готовности.

Но что самое примечательное, ко Двору железного короля пожаловали далеко не рядовые азаргэсцы. Клинки — как их с придыханием называла Ирмина. Ими были элитные воины, представители дворцовой гвардии, известные не только своими ратными умениями, но и напористым похотливым нравом.

Как выяснилось, чтобы спровоцировать Клинок на активные действия, до рогов не нужно было даже дотрагиваться, достаточным расценивался и просто заинтересованный взгляд. Если гвардеец короля Кэдогана решал, что его выросты на голове стали предметом любопытства приглянувшейся ему девушки, то последствия могли наступить самые непристойные.

Отчего-то Ирмина решила, что компания этих непредсказуемых, убежденных в собственной неотразимости и безнаказанности сидов, самая для меня подходящая.

— Возможно, я и в самом деле преступно не разглядел главное достоинство нашей прелестной гостьи, — не хуже балаганного конферансье, приковывая к нам ещё большее внимание, вещал Уран. — А что скажешь ты, Ирмина? Тебе я угодил?

— Можешь быть спокоен, в моем случае ты не промахнулся! — Ирмина подняла вверх руку и словно намекая на то, что её пальчики и в самом деле ловкие да шаловливые, игриво ими пошевелила.

Не теряясь и, похоже, вообще чувствуя себя как рыба в воде, фейка не мешкая устроилась на колени какого-то здоровенного сида. Мужчина сидел развалившись в массивном кресле, демонстрируя в распахнутой на груди бледно-голубой сорочке, впечатляющие рельефы молодого тренированного тела. На голове, загибаясь к затылку, красовались темные рога, покрытые у основания вязью черных рун.

Судя по мужской реакции на буквально упавшую ему в руки Ирмину, оба были хорошо знакомы и явно рады друг другу. Подметив это, я про себя с облегчением выдохнула. Всё же идти на столь резкое сближение с совершенно незнакомыми Высшими в мои планы не входило категорически.

— В таком случае, давайте придумаем Стрекозке более подходящее прозвище. — Уран галантно предложил руку, и едва я не без колебаний её приняла, крутанул меня так, словно мы были танцоры на паркете, демонстрирующие себя строгому жюри.

От резкого движения полы платья взмыли в воздух, до предела открывая фривольный разрез на бедре. Зрелище вызвало оживление у азаргэзцев, и комнату наполнили громкие хлопки и возгласы одобрения.

— Юлия Сладостные Холмы! — выкрикнул кто-то из собравшихся.

— И Ущелья… — тут же добавил светловолосый сид, раскуривая нечто похожее на земную сигару, только немного тоньше и синеватого цвета.

Громоподобные взрывы хохота на мгновение почти меня оглушили.

— Юлия Услужливые Губки, — разрезая смех и гам хриплым, словно простуженным голосом вдруг промолвил кто-то за спиной.

По затылку тут же паникующей толпой забегали мурашки. Я развернулась, наткнувшись взглядом на худощавого, очень высокого и плечистого сида. Он стоял, скрестив на груди руки, оперевшись плечом на выступающую из стены каменную полуколонну. Темно-красные, испещренные многочисленными засечками рога наподобие своеобразной костяной короны обвивали черноволосую голову.

Как по команде, веселье в комнате ощутимо подутихло, словно заговоривший имел в руках невидимый пульт с регулятором громкости. Феец явно был непрост. О чем и свидетельствовали его глаза, полностью черные, точно залитые смолой.

Мне сделалось откровенно жутко. И хотя про себя я без устали, словно мантру, повторяла: «Только не смотреть на рога. Только не смотреть на рога», стоило только наткнуться на один примечательный образец, как тут же сделала ровно наоборот.

Растерявшись, я, видимо, просто не рассчитала время и задержала своё внимание на головном «украшении» черноглазого так долго, что он это заметил. Резные ноздри крупного породистого носа на мгновение раздулись, а рога, кажется, ещё больше налились багрянцем.

Сид отлепился от стены и медленно двинулся мне навстречу. Уран тут же отступил в сторону, безо всяких предисловий вдруг утратив всякий интерес к дальнейшему заигрыванию.

Я сделала шаг назад, оглядываясь на Ирмину, с лица которой тут же слетела вся расслабленность. Судя по напрягшейся на её талии мужской руке, фейку банально удерживали, не позволяя встать и, возможно, наделать глупостей. Мой взгляд сам собой метнулся к спасительному выходу, но пепельноволосый сид, у которого Ирмина сидела на коленях, отрицательно покачал головой.

Сначала я не поняла, отчего возникло легкое напряжение в шее. Затем оно усилилось и, немного повернувшись навстречу своей новой «проблеме», я осознала: краснорогий тянет меня за ленту, постепенно распуская одну сторону свободно завязанного банта.

Трельги на концах ленты жалобно позвякивали, отчего-то, несмотря на шум, слышимые неожиданно громко.

— Вижу, ты решил сразиться со мной на турнире, Брон, — прозвучала от порога хорошо узнаваемый низкими рокочущими нотками голос. — Или не станем откладывать?

Давление в шее прекратилось, и я, не скрывая радости, стремительно обернулась к Замфиру.

Не знаю, что там происходило за спиной. В этот момент несказанного облегчения мне на то было совершенно наплевать. Могу лишь предположить, что полыхающий гневом, в ореоле красного тумана Железный Король произвел на сида достаточно весомое впечатление, дабы заставить отступиться.

Замфир далеко не нежно схватил меня за руку и быстрым шагом, почти волоком, увел с вечеринки. Учитывая скорость и ширину его шага, я едва ли не задыхаясь бежала за ним, начиная всерьез волноваться уже по другому поводу.

В такой слепой ярости мне не доводилось видеть короля даже когда он прервал наше с Эфаиром свидание…

***

Битый час, даже не потрудившись раздеться, я уныло слонялась из комнаты в комнату своего временного убежища. Приходилось признать очевидное — наш с Ирминой план с треском провалился. По крайней мере, та его часть, где Замфир таки соизволит задержаться и наконец-то поговорить.

Однако, вместо разговора король на сверх-скоростях просто притащил меня в мои же покои, и, даже не взглянув, молча оставил думать над своим опрометчивым поведением. В довершение ко всему, я, похоже, снова осталась взаперти, лишившись возможности покидать коронный ярус без монаршего дозволения

От глубины разочарования у меня пока даже не было сил злиться на столь вопиющее самоуправство.

Я окинула удрученным взглядом громко тикающие напольные часы. Стрелки показывали полночь. Скинув туфли и подобрав тут же ставший слишком длинным подол платья, неспешно отправилась в спальню. Следовало хотя бы попытаться уснуть.

Флёр ударил внезапно. Казалось, каждый рецептор в теле заликовал и раскалился. От шока и резко нахлынувшего возбуждения я на мгновение захлебнулась воздухом, вытянулась в звенящую от напряжения струну.

Словно только этого и ожидая, мой собственный флёр вдруг распустился хищным ненасытным цветком, мягко, но не менее сокрушительно атакуя в ответ. В ту же секунду я услышала низкий мужской стон и едва успела обернуться на звук, как была приподнята сильными руками, а затем прижата к ближайшей стене.

Заставив обхватить себя ногами, на меня яростно и одержимо смотрел Железный Король.

— Спящие** — мне свидетели, я пытался… Всеми силами пытался держаться от тебе подальше! — практически прорычал Замфир, поджигая фитиль нашей невозвратимости своим полубезумным лихорадочным взглядом,

Стало томительно и страшно, столько нечеловеческой мощи и сексуального напряжения крылось в его словах. Твердый крупный ствол возбужденной плоти, скованный королевскими штанами прижимался и надавливал на мою промежность ровно в том месте, где наиболее остро пульсировало растущее, словно цунами, желание. Оно ревело и вздымалось под кожей, безжалостно вышибая всякую способность думать или сопротивляться. Ещё улавливая обрывки ускользающих мыслей, вцепившись в широченные, бугрящиеся мышцами плечи, я торопливо спросила:

— Зачем?

— Зачем? — зло и как-то измученно переспросил Замфир.

Подхватив под ягодицы, он удерживал меня навесу, то и дело сжимая упругие полушария чуть сильнее, словно противясь, но проигрывая собственной потребности.

— Затем, чтобы твоя ненависть коснулась лишь меня.

— Какая ненависть? — удивилась я, всё сильнее пьянея от порабощающей страсти.

— Я не прощу себе, если после… ты станешь считать себя виноватой.. — Ответ прозвучал рвано и запутал меня окончательно.

Пересохшие губы рывками втягивали точно раскалившийся воздух. Мне казалось, что вокруг нас пустыня, и только Замфир — источник сладостной дурманящей влаги. Потянувшись вверх, умирая от чувственной жажды, я лизнула уголок его рта и тихо застонала, без слов умоляя облегчить мои мучения.

Король задрожал, словно где-то в глубине его грудной клетки тревожно заворочался огромный, ранее крепко спавший, а ныне наконец разбуженный свирепый зверь.

Сид зафиксировал мою голову, обхватив мозолистой ладонью затылок, и обрушился таким голодным, поглощающим душу поцелуем, словно это то единственное, что когда-либо сбудется между нами.

Король впитывал мои стоны, а я — его хриплое тяжелое дыхание, отчего наш флёр буквально бесновался, превращаясь в дикого и бескомпромиссного диктатора. Он сталкивал нас, прошивал насквозь, спаивал и испепелял, оставляя лишь пустоту и неутолимую жажду обладания.

Лиф платья уже давно сполз вниз, обнажив тяжелые, с пиками болезненно напряженных сосков груди. Я слепо терлась ими об украшенный вышивкой королевский камзол в поисках хотя бы небольшой разрядки. Феец исступленно целовал мои плечи, ритмично вдавливаясь в исходящее влагой, не прикрытое даже трусиками лоно.

— Замфир, — прерывисто прошептала я, — ты нужен мне…

Прозвучавшая просьба словно привела короля в чувство. Он разжал тиски своих объятий и, осторожно поставив меня на пол, сделал шаг назад. От усилий, которые потребовались ему для этого, казалось бы, простейшего действия, жилы на его шее напряглись, кулаки сжались, а на висках выступили капли испарины. Он даже прикрыл глаза, словно смотреть на меня было большим, чем он мог вынести.

— Замфир, — слега растягивая последний слог, позвала я короля.

Не вызывало никаких сомнений — Вечный Воин, руководствуясь какими-то своими странными тайными мотивами, снова собирался покинуть меня. Даже если окончательно сорвавшийся с поводка флёр прикончит его.

Вот только вряд ли я смогла бы вынести подобное. Без его прикосновений от ненормальной бешеной потребности слияния меня уже начинало ломать так, что от боли стонала каждая косточка. Я не являлась таким могущественным древним фейцем, как Замфир, и, разумеется, не могла похвастаться ни сверхтерпением, ни железной волей. Вожделение захлестнуло мой разум и грозило его попросту сжечь.

Флёр жил собственной жизнью, бескомпромиссно подталкивая к королю, словно важнее нашей с ним близости нет ничего на свете. Сделав несколько манипуляций со своим платьем, я подошла к Замфиру и осторожно погладила его по щеке. Он был горячий и немного колкий из-за короткой густой бороды, покрывающей широкую упрямую челюсть.

Второй рукой я поглаживала его несокрушимые плечи, нервно вздымающуюся грудь, напряженный торс…

— Не отталкивай меня, — попросила как можно более интимно и доверчиво.

Замфир будто через силу открыл глаза и, едва увидев, что я стою перед ним совершенно обнаженная, отрывисто вдохнул, с шумом втягивая через стиснутые зубы воздух. Удивительно, но его могучее, переполненное силой и энергией тело ощутимо дрожало под моей слабой тонкой ладонью. Он всё ещё пытался сопротивляться неизбежному, хотя по выражению пылающих настоящей одержимостью глаз становилось очевидно, сколь велико и жестоко терзающее его желание.

Казалось, целую вечность я смотрела в «лицо» этой искренней всепоглощающей страсти. Страсти, которая не ломает, не пачкает и не сажает на цепь. Я видела, как глубоко и безмерно Замфир желает быть со мной, и как вместе с тем отчаянно подавляет свою потребность, считая, что может причинить вред.

— Прошу тебя, — обхватив мою ладонь, он прижал её к своим губам, благоговенно целуя в центре, — прикажи мне уйти.

— Никогда, — покачала головой.

— Ты не понимаешь! Я не принадлежу себе. Я причиню тебе сильную боль, — прохрипел и вздрогнул, когда моя вторая ладонь наконец-то достигла своей цели и стала поглаживать твердую пульсирующую сквозь гладкую ткань штанов длинну.

— Таков твой мир, — не стала спорить, понимая, что скорее всего так и случится. — Поэтому люби меня сейчас…

Внезапно я испугалась, что никакие мои просьбы не побудят Замфира переменить своё королевское решение. Он столь сильно верил в правильность выбранного им для нас блага, что был способен раз за разом отталкивать меня. Возможно ли было допустить подобное?

Распустив шнуровку на поясе штанов короля, я опустилась перед ним на колени. Замфир не ожидал подобной смелости и потрясено замер, не сводя с меня пылающих глаз. Я облизала пересохшие губы, отчего кадык на крепкой мужской шее тяжело дернулся.

Не теряя времени, высвободила крупный, увитый рельефными венками член и, обхватив его у основания, поднесла к своему рту. На красивой резной головке выступила капля влаги, и я, не веря самой себе, что делаю это — тщательно её слизала.

— Юля… — хрипло то ли выдохнул, то ли простонал Замфир.

На языке расцвел терпкий пряный вкус, отчего низ живота скрутило невероятно острым невыносимым приступом возбуждения. Не выдержав, я накрыла клитор рукой и, одновременно обхватив член губами, постанывая, стала себя ласкать. Замфир низко зарычал, словно раненый в самое сердце зверь, и, намотав на кулак мои собранные в хвост волосы, заставил взять его глубже. Он старался быть осторожным, но получалось это у короля откровенно плохо. Пытаясь подстроиться под впечатляющий размер и ритмичные движения, я то и дело давилась, отчего по горлу прокатывался спазм, и влажные объятия моего рта становились ещё теснее. Тогда Замфир вздрагивал и замирал, видимо, удерживая себя на краю полного безумия.

Нас так трясло от страсти, что казалось, будто во Дворце началось землятресение. Потребность в большем возрастала, накатывая, как девятый вал. Добраться до спальни не стоило даже мечтать.

Рывком подняв с укрытого толстым светлым ковром пола, король подхватил меня на руки и тут же уложил на стоящий поблизости довольно массивный письменный стол. Я изо всех сил вцепилась в его край, когда, закинув себе на плечи мои подрагивающие ноги, вторгаясь и до предела растягивая, Замфир стал наполнять меня.

Если первые толчки ещё как-то можно было назвать осторожными, то последующие вышибали дух. Не утрать я окончательно связь с реальностью, наверняка бы испугалась и размера, и напора. Моего опыта отчаянно не хватало, чтобы вместить в себя такого гиганта, как Замфир, избежав при этом болезненных ощущений и возможных травм. Я очень рисковала, но остановиться было выше моих сил.

А затем, отметая всякие сомнения о нашей совместимости, тело охватило сияние. Оно вспыхнуло с очередным ударом сердца, тут же перекинувшись и на короля. Мы будто оказались в центре мягкого теплого кокона. Словно древняя любовная магия благословляла нас, щедро проливая свою благодать.

Я почувствовала, как бесследно тает даже тень прежней саднящей боли. Как острее и ярче становится наслаждение. Оно всё стремительнее закручивалось тугой спиралью внизу живота, и каждый резкий толчок порождал такой шквальный порыв удовольствия, что я искренне опасалась не пережить её кульминации.

Замфир хрипло постанывал, крепко удерживая мои бедра и с выверенной силой направляя их навстречу своим движениям. От порочности громких шлепков ударяющейся друг о друга плоти кружилась голова.

Сквозь полуприкрытые веки я смотрела на порабощенного влечением короля, бесстыдно упиваясь его силой и какой-то первобытной мощью. Он брал меня беспощадно, умело удерживая на пике запредельного возбуждения, словно мы вели меж собой необъявленную войну, проигравшим в которой станет тот, кто первым капитулирует подступающему со всех сторон сокрушительному экстазу.

Я держалась изо всех сил, внезапно захваченная идеей довести Замфира до состояния чувственной агонии.

— Сильнее, — бесстыдно потребовала, сжимая грудь и выгибаясь дугой на твердой поверхности стола.

Мягкое сияние поющей крови сменило бьющее по глазам алое марево. Я тут же распознала специфичные, ни на что больше не похожие чары Замфира. Внезапное мимолётное чувство падения с высоты окончилось моим визгом и приземлением на спружинившую мягкость прохладной, застеленной черной простынёй перины.

Король переместил нас в спальню. Судя по аскетичному, откровенно неуютному интерьеру — в свою собственную. По пути он весьма кстати потерял всю мешающую ему одежду, и я с нескрываемым восторгом тут же уставилась на голого правителя Железного Двора.

Что ни говори, а сложен Замфир был как Бог Войны. Крупный, массивный, с совершенным рельефом натруженных мышц, но полностью лишенный привычной неуклюжести тяжеловеса. Весь в бесчисленных выцветших шрамах былых ранений, видимо, практически смертельных, так как от любых других фантастическая регенерация Высших не оставила бы и следа. Причудливые переплетения рун и красно-черных линий покрывали плечи и обе его руки почти полностью. Когда я засмотрелась на эти буквально пышущие агрессией татуировки, мне вдруг показалось, что знаю, о чем говорится в зашифрованных на них письменах. Но заниматься чтением Замфир был не расположен.

Я очень быстро оказалась на животе с приподнятой и выставленной на королевское обозрение пятой точкой. Широкая округлая головка вздыбленной плоти, дразня, прошлась по истекающим влагой лепесткам и, немного надавив, на самую малость протолкнулась внутрь. Стон сорвался с моих губ и, уткнувшись лбом в мягкую поверхность, я инстинктивно подалась назад, пытаясь насадиться сильнее.

Тут же тяжелая ладонь накрыла поясницу, властно приказывая не двигаться. Видимо, решив меня наказать за самоволие, Замфир полностью отстранился и я разочарованно застонала, едва не начав вилять задницей как похотливая кошка.

Пару мучительных секунд ничего не происходило, а затем король стал ласкать меня рукой, то потирая набухшую горошину клитора, то приникая в изнывающую глубину лона сразу тремя пальцами. Всё это лишь распаляло меня, доводило до едва переносимого исступления. Поэтому, когда Замфир обильно увлажнил оставшимися на пальцах любовными соками тугое колечко моего ануса, я даже и не подумала возмутиться. Скорее уж постаралась расслабиться. В памяти с легкостью воскресали воспоминания о подобном соитии и то захватывающее чувство максимальной наполненности, которое лишь оно и было способно подарить.

Медленно введя в меня одну фалангу указательного пальца, Замфир остановился, параллельно начав наполнять лоно своим нетерпеливо подрагивающим, восхитительно твердым членом. С каждым размеренным толчком он продвигался всё глубже, а наши обоюдные стоны, становились всё громче. В какой-то момент сладкое распирающее чувство усилилось и я поняла, что теперь принимаю не один палец, а целых два.

Движения короля стали быстрыми и рваными. Он дернул меня на себя, и я окончательно встала на четвереньки, отчего проникновение стало ещё глубже, а ритм совсем уж бешеным. Самое поразительное, что я с радостью отдавалась королевской одержимости, на удивление самой себе вполне ей соответствуя. Каким-то врожденным женским чутьем я безошибочно угадывала, что Вечный Воин наконец-то сбросил свою, по сути вросшую в душу, броню, до самого дна раскрывшись и навсегда доверившись связавшему нас непрошеному чувству.

Наконец лавина оргазмов обрушилась на меня. Я утратила всякую связь с окружающим пространством. Всё моё существование сузилось до нескольких точек, от которых, словно жидкий огонь, растекались волны безграничного сокрушительного наслаждения.

***

Турнирная арена сильно отличалась от того, что я ожидала увидеть, когда мне наконец удалось вытребовать для себя право посетить это легендарное место, где происходила ежегодная битва за трон Железного Двора. Предполагая, что турнир — событие открытое и никто не станет возражать против ещё одного зрителя в моём лице, я оказалась совсем не готова к тому, что кое-кто решит, будто этот день мне лучше провести у себя в покоях.

По установившемуся за века порядку, «Турнир Чудовищ» начинался с первыми лучами восхода и заканчивался на закате дня, вместе с гибелью последнего противника. Это была самая настоящая смертельная битва, в финале которой оставался единственный выживший, он же победитель, выкупивший ценой отнятых им жизней свое право на безграничную власть. Разумеется, в пределах печально известных своими магическими аномалиями Пустых Земель. Казалось бы, кто в здравом уме мог захотеть сражаться за эти бесплодные, кишащие самими опасными чудовищами, отщепенцами и ренегатами территории? Однако, несмотря на все издержки, желающих бросить вызов Вечному Воину из года в год находилось с избытком.

Не скажу, что я испытывала энтузиазм от перспективы в течение многих часов смотреть, как фейри всевозможных мастей целенаправленно уничтожают друг друга. Но чувство вершащегося рока было таким ярким и осязаемым, что навязанное бездействие воспринималось как нечто невыносимое. Откуда-то я точно знала, что если не проявлю твердость и пропущу Турнир, случится нечто непоправимое. И пускай у меня не было ответов на вопросы: «Каким образом я смогу отвести беду? Да и смогу ли вообще?», какой-то глубинный не опознаваемый инстинкт бескомпромиссно толкал к немедленным действиям.

С Замфиром мы расстались незадолго до рассвета, в час, когда объявшая Железный Дворец тьма стала наиболее глухой и непроглядной. Я безмятежно спала, удобно устроившись на его плече, ненадолго позабыв про все свои тревоги, в том числе и про наш столь важный, но так и не состоявшийся разговор. Строптивый флёр спутал мне все планы, вынудив обзавестись ещё одним любовником, на манер тарана проложившего себе дорожку не только в мою постель, но, похоже, и в сердце. И теперь я никак не могла осознать тот факт, что, оказывается, действительно возможно так мучительно сильно тянуться душой не к кому-то одному, а сразу … Даже мысленно мне было трудно озвучить эту весьма нескромную цифру.

Момент, когда я оказалась в собственной постели, а Замфир, прощаясь, целомудренно целовал меня в угол приоткрытого рта, отпечатался размытым, но нестираемым кадром. Я обвила его шею слабыми со сна руками и, прижавшись щекой к немного колючей из-за бороды щеке, прошептала:

— Обещай, что победишь.

В голове моей некстати закрутились мысли о том, каким, по сути, чудом является королевская борода. Ведь по общеизвестному факту подавляющее большинство высокородный сидов не страдало щетиной и, как следствие, не имело никакой растительности в нижней части лица. Даже этой малостью Замфир словно подчеркивал сколь сильно Железный Король отличается ото всех остальных.

Отвлекшись на подобные рассуждения, я совсем не предала значения тому, как на сотую долю мгновения закаменели плечи правителя.

— Обещаю, — едва слышно выдохнул он, укрывая меня белоснежным одеялом.

Я тут же провалилась в глубокий, лишенный сновидений сон. Настолько крепкий, что даже исполняющий роль будильника Дан не смог меня поднять к началу Турнира. Я проспала на целых три часа дольше и подозревала, что без усыпляющих чар Замфира тут не обошлось. Наконец, справившись общими усилиями с оковами наведенного сна, я пробудилась, чтобы тут же сделать малоприятное открытие — озаботиться моим присутствием на Турнире никто и не подумал.

Данное обстоятельство не только обеспокоило, но и изрядно взбесило. К чему тогда была вся эта показуха с приемами, где меня, разряженную словно куклу, на протяжении неполной недели выставляли напоказ для каждого, кто желал смотреть?

Получается, что несмотря на искреннюю заботу, ни один из моих мужчин не гнушался воспользоваться своим преимуществом и в очередной раз принять важное решение в одностороннем порядке. Сильнее всего за это я обижалась на Лаэрна. Мне казалось, что мы миновали данный этап и Арканум хорошо усвоил, что не стоит продолжать поступать со мной точно я драгоценная туповатая кукла. Но, видимо, жизнь при Дворе не слишком хорошо влияла на наши негласные договоренности. Немного по-детски ждала я помощи и от Эфаира, хотя, в случае с ним и понимала: Аспид на чужой территории и у него, по сути, связаны руки. О Замфире и говорить не стоило. Очевидно, именно по его велению самое главное событие года я должна была банально проспать.

По счастью, Вечный Воин попросту не учел преданность и настойчивость моих дорогих кобольдов.