Глава 15

Я потеряла счет времени, упираясь в рубаху виконта, под которой вздымаются упругие мышцы. Лишь, когда истерика стала утихать, поняла, что стою в объятиях мужчины, который не является мужем или братом.

Он тоже не шевелился, боясь спугнуть мое постепенное успокоение. Дыхание мерное и глубокое, горячие ладони на моей спине прижаты так, что способны прожечь дыры в платье.

Некоторое время я стояла и стыдилась собственных мыслей, которые полезли в голову, несмотря на то, что совсем недавно чуть не стала обедом для гигантских креветок. Потом положила ему ладошки на грудь и отстранилась.

Он тоже сделал шаг назад и повернул перепачканное лицо к окну.

Я опустила руки, положив ладони на юбку, и сказала со вздохом, какой бывает после истерики:

– Виконт, почему вы принесли… Почему я у вас в каюте?

– Она была ближе всего, – ответил он, глядя на проплывающие за окном волны. – До вашей было слишком далеко бежать, а вы были в опасности.

Мокрая, после окунания в бочку, одежда остыла и стала неприятно холодить кожу, а меня начало потряхивать. Но уже не от страха, а от сырости, которая быстро проникла в самую душу.

Простучав дробь зубами, я проговорила:

– Холод-дно.

Виконт вскинулся. В его руке откуда-то взялся халат, он быстро приблизился ко мне и на секунду замер, словно решает, как дальше с ним быть. Потом сунул мне в руки и сказал:

– Вот, пока наденьте это. А я принесу что-нибудь из ваших нарядов.

Он ужом шмыгнул к двери и скрылся, а я осталась возле бочки в меленькой комнатке, которую приспособили для омовения виконта.

Когда де Жерон ушел, я бегло осмотрела каюту, выискивая уголок, где можно переодеться.

Она оказалась значительно меньше моей. Комната для омовения, скорее, кладовка, где раньше хранили рыболовные снасти, а под купальню переделывали в спешке. Поэтому кое-где на стенах остались крючки для сушки рыбы. Пол деревянный, окон нет и в омывальной полумрак.

Вспомнив, как в такой же комнате в моей каюте мелькал призрак Вивьен Ру, я передернулась. По спине пробежал холодок, а я поспешила выйти в спальню.

Она оказалась ненамного больше купальни, но, к счастью, с двумя большими окнами. Обстановка по-мужски суровая – простая кровать на одного человека, при ней тумбочка, на которой по размеру разложены три метательных ножа. У окна стол с графином и двумя стаканами.

В мокрой одежде стало совсем холодно. Я покосилась на купальню, где можно было бы переодеться, но страх перед призрачной невестой заставил отступить еще ближе к окну, откуда льется родной и спасительный свет.

Еще пару оглядела комнату и поняла, что придется разоблачиться прямо здесь.

Быстро расшнуровав завязки корсета на животе, я стянула с плеч мокрые рукава. Когда платье скользнуло вниз и осталось на полу бесформенной кучей, я сунула руки в рукава халата.

Он оказался огромным потому, что сшит на виконта, и мне пришлось закутаться в него, как в одеяло. Некоторое время я стояла и таращилась в купальню, где в темноте видны очертания бочки.

Когда вспоминала, как виконт сунул меня в нее головой, становилось страшно и обидно. Но потом в памяти всплывала его широкая грудь, в которую упиралась рыдая, и обида превращалась во что-то, что пока объяснить не удавалось.

Я вздохнула и подошла к столу. Налив воды в стакан, обернулась к окну и с изумлением обнаружила виконта, который стоит со свертком одежды и смотрит через стекло прямо на меня.

Я застыла, а де Жерон вздрогнул, словно опомнился, и толкнул дверь.

Когда вошел, я медленно поставила стакан, а он протянул сверток, почему-то отводя взгляд.

– Вот, – сказал он. – Надеюсь, я правильно подобрал. В ваших одеждах только морской дьявол разберется.

Я нерешительно приняла одежду, прижав ее к груди, как младенца. Выждав пару секунд сказала:

– Спасибо.

– Пожалуйста, – коротко ответил виконт, все еще глядя куда-то в сторону.

– Виконт? – произнесла я.

– Да, миледи?

– Что вы делали возле каюты? – спросила я слегка гнусавым голосом, который еще не пришел в норму после бочки и рыданий.

Де Жерон нахмурился, но я заметила, как уши стали чуть розоватыми.

– Стоял, – ответил он.

– И долго вы там стояли? – снова поинтересовалась я, боясь услышать ответ.

Виконт неожиданно повернулся. Взгляд впился в меня, словно намеревается прожечь насквозь, и я отшагнула под его напором. Его кулаки сжались, на скулах заиграли желваки, но я собрала смелость в кулак и снова спросила тихо:

– Ответьте мне, как долго вы стояли у окна?

Ноздри виконта раздулись, он набрал воздуха, чтобы ответить, но неожиданно выдохнул и метнулся к выходу, плотно прикрыв за собой дверь. А я осталась в одиночестве, закутанная в его безразмерный халат со свертком одежды в руках.

Осознание, что де Жерон смотрел на меня, пока переодевалась, вызвало бурю эмоций, которые рвались наружу и искали выход. Сердце заколотилось, по телу прокатилась волна жара, а щеки вспыхнули, как в парной у Бенары в бане.

– Он за мной наблюдал… – прошептала я, впиваясь пальцами в сверток. – Видел меня обнаженной. Снова…

Во рту пересохло. Предстать перед чужим мужчиной нагой показалось хуже нападения гигантских креветок. Но когда с ужасом поймала себя на мыслях, недостойных приличной леди, из груди вырвался стон.

– Он ужасный человек, – проговорила я себе и отбежала в угол, где обзор из окна не возможен. – Он… ужасный.

Косясь то на окно, то на купальню, то на дверь, куда в любую секунду мог войти виконт, я скинула халат и судорожно принялась натягивать одежду, которую принес.

К глубокому удивлению, де Жерон оказался знатоком женского гардероба потому, что в свертке оказалось все, что требуется для полного переодевания леди. К платью весьма скромного покроя. которое Бенара сложила специально для выхода в город, чтобы жители Черной Пустоши, не приведи боги, не сочли меня распутной, прилагалось остальное. Корсет с мягкой подкладкой, две нижние юбки, камиза, чулки и даже пояс к ним.

Когда разглядывала их, представляя, как виконт рылся в моих вещах, подбирал одно к другому и ругался на весь женский род за обилие бантов и рюшей, щеки вновь запылали. Но вместе со стыдом возникло чувство злорадства.

– Так вам и надо, виконт де Жерон, – проговорила я нервно и встряхнула платье.

Чулки и остальные дополнительные элементы гардероба полетели на пол, а я быстро распахнула халат, оглядываясь и вертя головой, как шпион во вражеском лагере.

В ворохе одежды разыскала камизу и быстро натянула на себя. Потом влезла в корсет и стала шнуровать. Но этот корсет, в отличии от тех, что ношу обычно, завязывается сзади, и самой его надеть почти невозможно.

Несколько минут я безуспешно боролась с веревочками. Злость на швею, которая зачем-то изготовила такой корсет, росла, как и гнев на Бенару, положившую его в саквояж. И на виконта. Я ковырялась, заламывая руки и изворачиваясь, как акробатка, но шнуровка не поддавалась.

В конце концов, махнула рукой и отказалась от мысли его надевать.

Вновь оставшись в одной камизе, некоторое время глазела на чулки, потом все же натянула. Они красиво облепили ноги, а пояс не дал им сползти до колен.

– Если бы вы, виконт, сейчас это увидели, точно бы захлебнулись слюной, – пробормотала я злорадно.

И тут же хлопнула себя по губам, запоздало поняв, как распутно и неподобающе это прозвучало. Жгучий стыд прилил к щекам, а жар растекся до самой шеи.

Быстро, стараясь не думать о виконте, я натянула платье и постаралась привести его в такой вид, который говорит, я приличная леди, достойная самого глубокого уважения.

Когда закончила расправлять юбки, в дверь постучали.

– Кто там? – спросила я, оглянувшись.

– Виконт де Жерон, – раздалось из-за двери. – Спрашиваю разрешения войти в собственную каюту.

Я гневно фыркнула, но ответила:

– Дозволяю вам войти, виконт.

Створка скрипнула, и де Жерон вновь оказался в комнате. Он уже успел где-то отмыть лицо и волосы, которые мокрыми сосульками свисают до плеч. Но одежда все еще перепачкана.

– Вы сменили прическу? – спросила я, стараясь держать голос холодным, хотя подмывало бросить в него чем-нибудь тяжелым.

– Что? – переспросил виконт.

– Обычно вы собираете волосы на затылке, – пояснила я.

Он зачем-то провел ладонью по волосам, затем посмотрел на пальцы и произнес:

– Пришлось. Едкая кровь магнакарид начинает щипать, если не смыть вовремя. Так что, если на вас попала хоть капля, рекомендую немедленно смыть. Так и быть, можете воспользоваться моей купальней.

– Спасибо, – отозвалась я, делая вид, что очень занята разглаживанием складок на юбке. – Вы уже достаточно меня искупали.

– Я сделал это для вашего же блага, – произнес он невозмутимо. – И сделаю это снова, если потребуется.

Покосившись на виконта, я сказала хмуро:

– Не сомневаюсь. Но даже не знаю, радоваться этому или нет.

– Лучше радуйтесь, – посоветовал он. – Кроме меня вас никто не станет так яростно защищать.

Я вспыхнула, больше не в силах удерживать гнев и обиду, и сказала, топнув ногой:

– Защищать? От вашей защиты можно отправиться к богам быстрее, чем на войне! Вы меня чуть не утопили! Чуть не утопили!

Виконт вздохнул и начал:

– Миледи, я же вам уже объяснял…

– Надо было предупредить! – оборвала я его. – О таком предупреждают! Вы что не понимаете? Вы схватили девушку и сунули ее головой в бочку с водой! А если бы я захлебнулась?

– Я бы сделал вам искусственное дыхание рот в рот, – невозмутимо ответил виконт и посмотрел на меня так честно и открыто, что я запнулась.

– Рот в… – проговорила я, представляя, как он наклонился бы надо мной и снова повел себя не самым бесчестным образом. – Ну уж нет. Приличная леди такого не позволит.

Де Жерон пожал плечами и уперся плечом в стену, сложив руки на груди.

– Может и не позволит, – сказал он. – Но вы были бы без сознания и не смогли бы возмущаться, как сейчас. Я вообще не понимаю вашего негодования. Вам спасли жизнь. За это следует благодарить. А вы ведете себя как вздорная девица.

Я задохнулась от гнева и, пока придумывала, что ответить, виконт прошелся к столу и налил из графина воды. Затем неспешно, словно демонстрирует свою беспрекословную власть на корабле, сделал несколько глотков.

Я все еще стояла и думала, когда он вдруг развернулся и проговорил:

– А вы, если такая целомудренная и благочестивая, не разбрасывали бы нижнее белье по каюте, где живет мужчина.

Я бросила быстрый взгляд на корсет, который одиноко лежит на полу и тихонько простонала. В голове всплыли слова Бенары о том, что настоящая леди никогда не покажет белья чужому мужчине, даже если это белье сушится на веревке.

Подобрав юбку, я стала наклоняться, чтобы подобрать его и поскорее спрятать, но виконт каким-то образом оказался возле него быстрее и поднял.

– Это ведь ваше? – спросил он, поднеся его к лицу. – Или станете отрицать? Скажете, это корсет Дилариона? Или может Вивьен Ру? Или может капитан Сэм тайно разбрасывает корсеты по каютам?

В груди заклокотало, захотелось вцепиться в лицо виконту и совсем не как леди расцарапать. Стоило немалых усилий сдержаться, чтобы не показать себя в еще худшем свете, чем уже есть. Подняв гневный взгляд на де Жерона, я проговорила:

– Виконт, отдайте мне мою вещь.

Его губы растянулись в улыбке, какая может быть у кота, который поймал мышь и теперь думает – съесть или поиграть еще немного. Он выждал пару мгновений, потом протянул его мне.

– Забирайте, – сказал он покровительственно. – Но рекомендую все же надеть какой-нибудь корсет. Потому, что без него ваши прелести слишком заметны.

Мои глаза расширились, рот раскрылся, руки механически дернулись вверх, чтобы прикрыть то, что, по мнению виконта, выглядит вызывающе. Но потом поняла, что сквозь платье и камизу просвечиваться ничего не может.

Я сложила руки под грудью и вопросительно взглянула на виконта, но его лицо приобрело победное выражение. Словно прочитав мои мысли, он сказал:

– Нет-нет, ткань плотная. Но любой мужчина, взглянув на вас, поймет, что вы без корсета, а дальше бурная фантазия может завести куда угодно. Не забывайте, на корабле мужчины подолгу не видят женщин.

Я нервно сглотнула и проговорила тихо, глядя в глаза виконту.

– Виконт де Жерон, вы чудовище.

Он вдруг быстро шагнул ко мне, оказавшись так близко, что меня качнуло. Потом наклонился и посмотрел прямо в глаза. Меня прошибло молнией, по спине прокатился жар, а во рту пересохло, будто неделю сидела на сухом голодании.

– Лиззи, – сказал виконт вкрадчиво, – я единственная ваша защита в целом мире.

Пропустив вольность обращения, я проговорила тихо, глядя на виконта снизу-вверх:

– У меня будет муж. Черный принц. Он защитит меня от всех. И от вас.

Де Жерон наклонился еще ближе, и я почувствовала его дыхание у себя на щеке.

– Черный принц лично поручил мне защищать тебя, Элизабет, – прошептал он. – Чтобы ни случилось и до конца жизни.

Он выпрямился и отшагнул, затем добавил:

– Я приходил сказать, что палуба очищена, а мы покинули зону опасности, и вы можете вернуться к себе.

Потом развернулся, швырнув корсет на кровать, и вышел прочь.