Глава 5
Велена
Я кричала, возмущалась, молотила Аскольда по плечам и груди. А эндер только молчал и улыбался. Когда мой запал иссяк, муж крепко прижал, втянул запах моих волос и шепнул на ухо:
— Велена… Ты — моя жизнь. Скажешь — уйду с поста и никаких больше рискованных предприятий. Пусть все считают меня трусом, подлецом. Мне, правда, плевать! Я ведь все это делаю ради тебя и твоих близких. Чтобы земляне были защищены от демонов-отступников! Ты знаешь, что и среди наших есть те, кто не приветствует новые порядки. Но ты мне дороже. Я не хочу, чтобы ты так переживала.
Я задышала ровнее, прижалась к горячему телу Аскольда и некоторое время молчала.
Он только гладил по волосам, целовал в шею, в ушко, прижимался возбужденным телом, но даже не пытался затащить меня в постель. Хотя мы уже находились в наших личных покоях, где и кровать была соответствующей — пять на пять метров.
— Я смогу защитить тебя. Как и твоих родных. Я жизнь за вас отдам. Как и все, кто мне останется верен, даже если уйду с поста…
Я подняла глаза на мужа. Его лицо выглядело таким просветленным, таким красивым и одухотворенным, что я залюбовалась.
— Ты думаешь?
— Да. Мы воевали бок о бок. Нас объединяет не социальная лестница. Мы — соратники.
— Я боюсь, ужасно боюсь всякий раз, когда ты…
Я всхлипнула и просто не смогла закончить фразу.
Аскольд поднял меня на руки и прижал крепче.
— Велена. Сколько раз я тебя обманывал?
— Ни разу. Никогда.
— Сколько раз я уходил на битву или Майтах и не возвращался к тебе?
— Ни разу. Но…
— Никаких но. Я не могу к тебе не вернуться. Не могу. Как ты этого не понимаешь?
— А вдруг?
— Мне столько лет, что тебе и представить сложно. Я воевал столько раз, что у тебя не хватит волос на голове для сравнения. А сейчас — это даже не война, не схватки. Так, поразмяться…
— Но тебя ранили? — возмутилась я.
— Поверь. Они об этом очень пожалели.
— А Дементрий? Он серьезно пострадал!
— Он защищал свою журналистку. Так как я тебя защищал когда-то… Есть лишь одна причина, по которой я готов принять смерть — защита моей Велены.
Я закрыла рот эндера рукой, но он все равно договорил.
— Не смей!
— Это не обсуждается, любимая… Моя… только моя… убью любого, кто осмелится оспорить это…
Он уложил меня на постель и раздел за секунду. Я плавилась и стонала под поцелуями мужа как в первый раз и как каждый раз.
Я отдавалась ему так, как ни одному другому мужчине, даже прежнему любимому мужу-человеку. Я вся отдавалась Аскольду…
А потом… когда мы лежали вместе после трехчасового марафона страсти, он уложил мою голову на свое плечо, и я выдохнула:
— Жаль, что у нас не получается зачать ребенка…
Аскольд усмехнулся, ласково провел по щеке тыльной стороной ладони, как умел только он.
— Я получил больше, чем желал. Больше, чем, возможно, заслуживаю. Велена. Успокойся. Все в руках Вселенной. Как она решит, так и будет. Неправильно сетовать, когда мы… так счастливы.
Я усмехнулась. Философ. Но он, безусловно, прав. Человек всегда думает о том, что теряет или о том, что не может получить, забывая о том, что имеет.
Демоны чувствуют и думают иначе. Они умеют ценить все, чем одарила судьба и бороться до последнего за то, что хотят получить.
Я вдруг вспомнила то, что собиралась спросить у мужа и приподнялась на локтях. Аскольд прищурился:
— Говори!
И расхохотался. Он так и не избавился от этой привычки иной раз командовать. Вот только теперь я хорошо знала: если муж отдает мне распоряжения, значит переживает, волнуется, не может дотерпеть до момента, когда же я выскажусь.
— Извини, — Аскольд осторожно погладил мою щеку тыльной стороной ладони. — Я опять за свое… Просто ты молчишь и явно что-то хочешь сказать… А после нашей ссоры…
— Это была не ссора, — возразила я торопливо.
— Да? А что? — он приподнял брови и чуть улыбнулся с явным облегчением.
— Тогда я за тебя тревожилась. Вот как ты сейчас за мою реакцию.
Аскольд приподнялся и поцеловал меня в макушку, замерев на несколько минут.
— Сейчас скажу плохое. Только не злись…
Я усмехнулась.
— Первородный демон, беспощадный правитель, могущественный эндер боится моей злости?
— Если честно, это единственное чего я боюсь в этой жизни, — совершенно серьезно ответил он.
Я не удержалась, погладила мужа по голове, как он любил и я любила. Настал черед Аскольда усмехнуться.
— Что? — удивилась я.
— Ты меня возбуждаешь даже такой маленькой лаской. Ты нарочно? Чтобы я даже к народу выходил с пикой в штанах?
Я расхохоталась:
— Зато все увидят, что правитель силен не только умом и мускулами.
— Да… Эту мою силу не заметить в последние месяцы сложно. Подумываю даже использовать как дополнительную вешалку. Повесил сумку…
— Не надо. Завидовать будут.
— Мне? Сумке?
— Мне… Что мой мужчина так меня любит… Что у меня такой страстный муж.
— Ты хотела мне что-то сказать, Велена. Не мучай меня…
Голубые глаза Аскольда тревожно сверкнули.
— Марго хотела назвать сына Аскольд. Просила уточнить у тебя…
— Для тебя и твоих близких все, что захочешь. Велена, зачем вы вообще меня о чем-то подобном спрашиваете?
— А о чем тебя нужно спрашивать?
— Можно ли оставить меня одного без тебя хотя бы на минуту…
— Этого я спрашивать не буду! И нечего тут свои демонические привычки вспоминать!
— Плохо… Минута без тебя… Кто знает сколько демонов, между прочим — твоих подданных, могут пострадать или погибнуть. У тебя совсем нет сердца!
— А у тебя?
— Ты — мое сердце, Велена…
***
Делена
Татрий казался таким большим, опасным, могучим неккаллом. Однако, когда я снова погладила его по голове, слабо заурчал, словно большой кот и потерся о мою щеку.
Я удивленно посмотрела на Дементрия.
— Я ведь говорил — ласка может подчинить и покорить любого…
В его голосе слышалась хрипотца, интонации казались какими-то необычными… Я собиралась разобраться, когда Татрий присел и подставил мне крыло.
Дементрий подошел, показывая, что готов помочь. Но я жестом остановила эндера. Он усмехнулся и мотнул головой.
Мол, упрямица! Да, я всегда была ужасно упрямой. Еще мама говорила «если бы упрямство было электричеством, ты снабдила бы энергией всю Землю».
А вот теперь мамы нет и единственный, кто напоминает об этом моем качестве, почему-то также ненавязчиво, с юмором и без злобы — огромный первородный демон, к которому я испытываю смешанные чувства.
Да уж. Жизнь непредсказуема.
Я ступила на крыло, ухватилась за холку зверя, и он приподнял крыло так, что я фактически доехала до спины Татрия.
Устроилась верхом без особого труда. Оперенье неккалла, жесткое на крыльях, здесь сменялось мягким пухом, который приятно щекотал ноги.
— Я так понимаю, уздечки, стремена и прочее — не для могучих демонов? Им бы экстрим? — посмотрела я в сторону Дементрия, который уже оседлал своего Нурия.
— Это людям бы все подчинить себе любую тварь. Мы действуем иначе.
— Сразу убиваете? Отрываете головы и конечности?
— И так тоже, — не стал отрицать Дементрий. — Но если можно честно договориться, заключить союз, то почему нет? К чему попытки кого-то подавить?
— Скажите это женщинам, которых всенародно объявляют чьей-то вещью! — выпалила я.
— Скажу! Правда, они понимают, что мужчина берет в этот момент на себя ответственность: за их жизнь, удобства, детей. И объявив женщину женой, никогда не заставит ее зарабатывать на хлеб или прислуживать себе как рабыня.
— Только изображать сладкую рабыню в постели?
Зря я это сказала. Дементрий сглотнул, поменял позу на неккалле и уставился так, что мне захотелось спрятаться и одновременно принять позу посексуальней.
Несколько минут я терялась под сверкающим взглядом демона. Не знала, что предпринять. Хотела бежать и подойти к Дементрию поближе, сесть на его неккалла и прижаться… Меня раздирали эмоции. И, кажется, эндера тоже. Он еще раз поменял позу, поправил брюки и хрипло ответил:
— В постели мы можем многое такое, что тебе и не снилось, Делена. А теперь может полетим?
— Ка-ак?
— Мысленно прикажи неккаллу встать на крыло. И также задай направление. Следовать за моим Нурием.
Без всякой надежды, полная скептицизма матерого журналиста, я последовала совету… и… Оба неккалла мягко взмыли ввысь. Я схватилась за жесткие перья по бокам от шеи Татрия, как поступал Дементрий. Правда, он почти не держался, так лениво положил ладони на нужное место. Я же вцепилась изо всех сил. Однако меня не качало, не трясло и пока никаким падением я не рисковала. Неккалл летел так, что я всегда оставалась почти вертикально. Словно заботился. Или, правда, старался ради удобства наездницы?
Поначалу я сконцентрировалась на полете. На том, чтобы крепче держаться, не потерять равновесие и не рухнуть вниз. Но через какое-то время расслабилась и начала наслаждаться.
Ветер обдувал лицо, убирая назад непослушные волосы, вокруг — куда ни кинь взгляд простиралась дикая природа Дергошта. Прекрасная и опасная.
Гигантский горный хребет под нами сверху напоминал какого-то причудливого зверя. С длинной мордой ящера, мускулистым телом кошки и шипованным хвостом стегозавра. Морда каменного монстра смотрела в сторону реки, которая словно с перепугу утекала прочь от чудовища.
Мы обогнули горный хребет, и полетели дальше.
«Ты вроде собиралась брать у меня интервью?» — я не сразу сообразила, что Дементрий подключился к моему кольцу по телепатическому каналу. Сейчас почти каждое подобное устройство, предназначенное для связи, работы как за компьютером, выхода в сеть, позволяло и мысленное общение. Удобно, потому, что собеседник не мог слышать, как ты костеришь его вслух. Рычишь или упражняешься в ненормативной лексике. Устройство передавало лишь те мысленные импульсы, которые сопровождались словом «Передать». Все остальное оставалось за гранью разговора и можно было вслух как следует выразить эмоции, а мысленно вести спокойный деловой разговор. Эмоции и интонации телепатический канал не транслировал.
«Соскучились по моим острым вопросам?» — с вызовом ответила я эндеру.
«Боюсь уже за тебя. Ты такая тихая. Испугалась в драке?»
«Ты не ругал меня за то, что последовала за тобой и подставила вас всех под дополнительный удар…»
«А смысл? Дело уже было сделано».
Я думала, он объяснит дальше. Но молчание по телепатическому канало дало понять, что Дементрий распространяться не собирается.
«Почему вы дрались с теми чергоями?»
«Вот! Узнаю хваткую журналистку Антонову! Зрит в корень конфликта!»
«А все-таки. Хочу напомнить, что вы обещали отвечать честно и прямо».
С минуту по связи транслировалась тишина. И я поняла, что снова задела Дементрия намеком на то, что он мог обманывать меня или лукавить.
«Ты хоть знаешь кто на этой планете может обвинить меня во лжи?»
«И кто же?»
«Только Аскольд. Любой другой может заикнуться и только один раз… А ты… уже в который раз сомневаешься в моих словах…»
«Покараете?»
Еще минута тишины.
«Давай начнем с того, что ты перестанешь мне выкать».
«Хорошо».
«Я оторвал бы голову любому, кто хотя бы раз намекнет, что я нечестен. Но не тебе».
«Почему?»
«Это не касается интервью о демонах и Дергоште на которое мы договаривались. Так что сейчас я предпочту это не обсуждать».
«Великий Дементрий, оратор каких мало, тот, кто может убедить даже старушку, что демоны — милые и няшные, не способен ответить на простой вопрос?»
Я знала, что вопрос не простой. И почему-то хотела, чтобы эндер ответил. Он еще помолчал, а затем мне в голову прилетело:
«Я отвечу. Позже».
«Когда?»
«Когда сочту, что ты готова».
«Это так страшно?»
«Это не страшно. Просто нет смысла пока говорить о том, что тебе не нужно. Так ты еще хочешь узнать о причине схватки с чергоями?».
«Это ведь был Майтах? Древняя казнь демонов, которая теперь используется как последний инструмент решения споров?»
«Да».
«Неужели даже повелителя можно вызывать на Майтах?»
«Да».
«А женщину? Ой… то есть демоницу».
«Нет».
«Не верите, что женщины хорошо дерутся?»
«Женщин в наших краях положено беречь и защищать».
«Так зачем вы дрались?»
«Мы убили главу клана этих чергоев — Мейтта, повелителя Ортана».
«Так вот как твой брат стал повелителем всего Дергошта? Убив остальных правителей?»
«Нет. Аскольд не хотел этого бремени. Его попросили главы самых мощных кланов. И брат не мог им отказать».
«Аскольд не хотел властвовать над всей планетой демонов?»
«Нет. Он на тот момент вообще собирался уйти от власти».
«Почему? Его ведь любит ваш народ, насколько я знаю. И на Земле с ним считаются…»
«Он хотел этого ради любимой женщины. Любовь демона — это одержимость. Желание всегда делать так, как хочется женщине, что вызывала это чувство. Аскольд полюбил Велену и собирался сделать так, как ей лучше».
«Но все равно поступил иначе?»
Молчание дало мне знать, что Дементрий опять рассержен. И на сей раз пауза затянулась. Минуты капали, а эндер не отвечал. Я косилась на его лицо, но на нем застыло нечитаемое выражение. Словно Дементрий разом запер все чувства внутри. Боже! Какие же там бури бушуют! Становилось даже немного страшно. Почему-то я опять инстинктивно боялась этого демона, вспоминала как легко он отрывал головы и конечности себе подобным. Он ведь и меня может, как тряпичную куклу…
Я уже собиралась извиниться, сказать, что забираю вопрос назад, когда эндер ответил:
«Велена дала согласие. Если бы она отказалась, Аскольд ушел был с поста повелителя».
Я собиралась спросить — уверен ли Дементрий, но в последний момент остановила себя. Нет, я не стану больше дразнить дракона…
И тут же по связи пронеслось: «Боишься задать следующий вопрос? Отважная маленькая журналистка! Какого Ррасхета ты думаешь, что я причиню тебе вред?»
«Я видела вас… эм… тебя в бою».
Боже! Зачем, ну вот зачем я опять это сказала. Напряжение достигло какого-то пика. Я услышала, именно услышала рычание Дементрия. Он поджал губы и нахмурился. Выглядел сейчас эндер почти как в бою. Я сжалась и молчала, стараясь не смотреть больше на демона.
Несколько минут мы летели в полном молчании. Белые облака над головой соединялись, сгущаясь тучами, словно собиралась гроза. Даже чудилось — вдалеке громыхает гром.
Я нервно сжимала перья неккалла и не знала, что делать дальше. Боже! Я ничего и никого так не боялась, как этого демона, которому недавно еще собиралась бросить вызов!
Как же я ошибалась!
Холодная испарина появилась на лбу и по связи пронеслась мысль Дементрия:
«Ты не понимаешь… Насколько это ужасно, когда единственное существо в Дергоште, на обеих планетах, которому я не причиню вред, боится меня как ужасного убийцу и насильника. А ведь мне легче себе навредить, чем тебе».
Он замолчал, Нурий рванул вперед с удвоенной скоростью, а Тантал моментально подстроился. В ушах засвистел ветер. Я выдохнула и кажется немного успокоилась.
«Я не понимаю, Дементрий» — ответила по телепатическому каналу.
«Вы, землянки, такие одинаковые и такие разные!» — он словно одновременно удивлялся и возмущался. — «Готовы драться, горло перегрызть за близких. И это восхищает. Но потом начинаете бояться и шарахаться от того, кто за вас отдаст жизнь. Аскольд отдал палец Гейгерре, чтобы вылечить Марго, дочь Велены. А она еще долго от него шарахалась…»
«Но у него все пальцы на месте?! Неужели отрос?»
«Ну а как, по-твоему, сейчас люди отращивают ампутированные и потерянные конечности? Кости? Органы?»
«За счет сыворотки и ауры демонныхов?»
«Да».
«И долго отрастают пальцы, конечности, органы?»
«Пальцы — месяца три. Конечности — несколько лет. Смотря какие и какой демон. У древнего, вроде нас — за пару лет. У низшего могут уйти и десятилетия».
«А ты… отдал бы палец, если бы мой близкий человек умирал?»
«Да».
«А руку?»
«Да».
«А…»
«Любой орган».
«Почему?»
«Я, кажется, временно закрыл эту тему».
Я вгляделась в лицо Дементрия, на котором застыло нечитаемое выражение и поняла, что дальнейшие расспросы бессмысленны.
Поэтому решила сменить «пластинку».
«Ладно. Тогда скажи мне. Почему головы и гениталии? Почему так?»
«Это наша древняя традиция. Мы подносим тем, кто нам эм… дорог вражеские части тела. Головы в знак того, что они больше не помыслят ничего дурного. Гениталии в знак того, что они не будут больше плодить собственных последователей…»
Еще больше скорости, так что мои волосы флагом взвились в воздух, а множество кос Дементрия, собранных вместе в какой-то единый узор, слегка приподнялись…
Он словно пытался уйти от разговора, от моих вопросов, на которые не хотел отвечать, но все равно отвечал…
Я сглотнула. Эта мысль пронзила молнией. Он ведь мог не отвечать. Мог! Мог перевести беседу в другое русло! Но все-таки терпеливо все пояснял.
И тут же пришло новое озарение.
Палец Аскольда! Не из него ли сделала такое мощное оружие Гейгерра?! Что может быть сильнее, чем кровь, плоть и часть тела самого сильного портальщика на планетах? Ну или одного из самых сильных.
Я покосилась на Дементрия. Тот стиснул челюсти, поиграл желваками и снова поразил меня знанием человеческой психологии. Да и вообще психологии, я предполагаю. Насколько я успела понять, наблюдая за Дементрием в Дергоште, демонов он считывал ничуть не хуже.
«Свела концы с концами? Хваткая журналистка Делена поняла, что палец Аскольда Гейгерра использовала для создания того самого оружия? Из-за которого была схватка в междумирье?»
«Да».
«Говори дальше!»
Мне прямо слышались приказные нотки в нейтральном мысленном сообщении. Дементрий был повелителем демонов, правой рукой Аскольда. Об этом не следовало забывать. Просто большую часть времени он общался с людьми. Вот почему поначалу казалось, что он мне ровня. Я даже ершилась, бросала ему вызов, как любому другому высокому чиновнику. Приходилось и не раз…
Но в минуты сильных эмоций, эндер показывал свою истинную сущность. Такую же, как и у его брата. Я слышала, как он распоряжался на руинах «Венеции». Наверное, даже президент Земли не посмел бы ослушаться. Я даже думала — сами развалины зданий встанут по стойке смирно. Нет, правда!
Внезапно вспомнился Аскольд с Веленой… Как он с ней обращался… И ведь не командовал… Был мягким и терпеливым… Заботливым, как ни один мужчина, которого я знала… Почему мне кажется, что у нас с Дементрием также? Бррр… Я тряхнула головой. Все-таки я истинная женщина.
Мы везде найдем романтику.
Какой-то идиот убил коллегу по работе? Наверное, застукал того с любимой женой! Какой-то хапуга украл деньги налогоплательщиков? Наверное, хотел купить любимой женщине тур в теплые страны! Какой-то солдат поехал в горячую точку? Наверное, копит на шикарную свадьбу с любимой девушкой!
Это все женские глупости. На самом деле, мужчины все делают ради себя, из эгоизма. Убивают из зависти и самцового соперничества. Воруют, чтобы стать богаче других самцов. Пустить пыль шикарной жизни в глаза любовниц. Едут в горячую точку, потому, что в обычной ежедневной рутине адреналина не хватает…
«Говори уже!» — Дементрий проявил новую свою черту — нетерпеливость. Я удивленно уставилась на демона, судорожно пытаясь найти правильный слова. И он рубанул:
«Считаешь, что Аскольд виновен в событиях в междумирье? В конфликте, кровавой бойне? И в том, что до сих пор там пылает борьба за власть? Война, по факту? А мы, братья Аскольда, виновны в том, что не остановили его? Ну же, говори!».
Я молчала. Несмотря на все слова демона в такие моменты я все еще боялась его. До колик в животе, до спазма под горлом. Срабатывал какой-то древний, дремучий инстинкт. Лицо Дементрия стало хищным, ожесточилось и я не знала, на что он способен в таком состоянии. Поэтому и не рисковала ответить…
Я не причиню тебе вред… Скорее уж себе наврежу… Это пока он себя контролирует…
Внезапно мы пошли на снижение. Я увидела горный пик, который здорово отличался от остальных. Он был совершенно белым, искрился на солнце и переливался всеми оттенками палитры. Время от времени от него словно исходили радуги. Несколько штук опоясывали гору причудливыми пестрыми лентами. Яркие-яркие! Я таких в жизни не видела!
«Эльтах ан тай. Гора тысячи радуг». Пояснил Дементрий.
Мы приблизились к плато. Ровному, словно искусственно созданному, и я заметила накрытый стол. Ух, ничего себе! Вокруг не было ни души. Пахло свежестью и почему-то первым снегом. При плюс двадцати восьми градусах! Так сообщало мое кольцо-компьютер.
Неккалл сел очень мягко, я даже не почувствовала толчка. И также, как залезала, я смогла «спешиться» благодаря мощному крылу Татрия.
Дементрий все же в конце протянул мне руку, и я инстинктивно подала ему ладонь. Горячие пальцы демона сжали мои, а серо-голубые глаза остановились на моем лице. Эндер с минуту смотрел так, словно мог прочесть меня, как книгу: от первой и до последней страницы. Затем повел к столу, не выпуская моей руки. Неккаллы сели по его щелчку.
Пиршество словно готовили на шестерых.
Снова я заметила бутерброды с красной и черной икрой — икринка к икринке, с нежно-розовой семгой и более темным, сочным лососем.
Салат из морепродуктов, мой любимый, так и бросался в глаза. Пах пряными специями, нежными креветками, сытными кальмарами и осьминогами.
Запеченные на шпажках овощи и баклажаны, приготовленные на решетке, так и манили поджаристыми бочками.
Кроме всего этого на столе было несколько видов рыбы: зажелированная стерлядь, поджаристый лосось, нежный морской язык… все не перечислишь. Гарниры тоже радовали разнообразием. Картошка фри в хрустящей корочке, картофель по-деревенски, в специях, ароматный плов, пахнущий перцем и пряностями, сочные оладьи из брокколи…
Овощное рагу, нежное и сытное…
Блюда с фруктами занимали всю центральную часть стола.
Такой большой глянцевой бордовой черешни и земляники я еще не видела! Малинки словно подбирали одну к одной по цвету и размеру — темные, сочные… ммм… Пальчики оближешь. Черника лоснилась глянцевыми темными бочками.
Уже привычные мне кольца ананаса, истекающие соком, соседствовали с ярко-оранжевыми ломтиками манго…
Хлеб нам подали разных видов. Пышные булочки, темный, ржаной хлеб со злаками и пряностями, обычный, длинные багеты из ржаной и белой муки…
Ассортимент напитков не уступал остальным. Вино какой-то просто нереальной выдержки, шампанское, апельсиновый сок, напиток из маракуйи на удивление нежный, с семечками, которые таяли во рту. Естественно, кофе и чай.
Дементрий выдвинул мне кресло.
Я села, и эндер разместился напротив.
Вначале мы отдали должное кушаньям. И хотя на столе оставалось еще много неопробованных блюд, я спасовала довольно скоро.
Налила себе кофе и Дементрий усмехнулся:
— Велена всегда пьет чай, а ты предпочитаешь кофе?
— Я просто привыкла работать не по графику и спать тоже, — призналась я. — А кофе помогает держаться в форме.
— Сейчас ты можешь и спать, и работать так, как удобно и хочется.
Дементрий налил мне чаю и подвинул чашку. Я глотнула. Ммм… В Дергоште умеют не только обалденно готовить пиццу, но и невероятно заваривать чай с травами. Я ощущала смородину, душицу и зверобой. Но что еще там было намешано, одним демонам известно.
Однако на протяжении всего обеда в голове крутился наш незаконченный разговор в полете. Если что я и усвоила — так это то, что вопросы без ответов оставлять нельзя. Поэтому сосредоточилась на лице демона. Тот будто мгновенно подстроился, вернувшись к нашей прежней, напряженной и опасной беседе.
— Говори уже! — приказал он так, что я невольно выпрямилась, как солдат на плацу.
Очарование момента схлынуло как вода. Я сжала кулаки, вся подобралась и Дементрий повторил:
— Да говори!
И от этого стало еще страшнее… Аж холодок пробежался по позвоночнику. Потому, что лицо демона снова походило на каменную маску, а взгляд остановился на моем лице. Немигающий, какой-то стеклянный. Будто Дементрий опять сдерживал бешеную бурю эмоций.
Боже! Сказать или промолчать? Он же все равно будет требовать!
— У меня остался один вопрос, — осторожно начала я, внимательно следя за реакцией эндера.
Тот попытался слегка расслабиться, но ничего не вышло. Могучий Дементрий, каменный демон не мог сейчас изображать терпеливого и дружелюбного собеседника, как на пресс-конференциях. А ведь ему доводилось слушать вопросы и утверждения гораздо хуже, гораздо более провокационные!
Неужели я настолько его волную?
Я снова попыталась избавиться от романтических бредней. Трезво взглянуть на ситуацию. Я журналист и написать статью смогу даже одним пальцем, если все остальные и все кости в теле сломают. Я сообщила редактору, где я. Случись что со мной, очередного публичного скандала не миновать! Скорее всего, дело именно в этом. А вовсе не в том, что Дементрия, на самом деле, заботит мое мнение. Заботит, но совершенно в другом ракурсе. Он беспокоится о том, что я напишу… Вот!
Я и верила, и не верила в собственные выводы. Хотелось заставить себя проникнуться ими и не поддаваться очарованию этого мужчины. Демонически привлекательного и загадочного. Очень опасное сочетания, я бы сказала — роковое для большинства женщина.
— Ну? Что же ты остановилась? — вскинул бровь Дементрий. — Задавай свой «один вопрос».
Голос его звучал напряженно. Ладони демона, сцепленные в замок на столе, побелели от напряжения.
Я сглотнула и все-таки взяла себя в руки.
— Неужели Аскольд не подозревал, что его палец может натворить таких дел?
Эндер так улыбнулся, словно ожидал какого-то более каверзного, злого или провокационного вопроса.
Руки его на столе слегка расслабились.
— Не знаю. Возможно, и подозревал. Точно знать он, конечно, не мог. Магия Гейгерры — одна из самых передовых в нашем мире. Она может многое такое, на что даже высшие демоны не способны. Однако Аскольд достаточно умен, чтобы понять, что Гейгерра годами охотилась за его пальцем не просто так.
— Годами?
— Столетьями! Что только не предлагала за эту часть тела брата.
— Эм… А если бы он знал, вернее догадался, что Гейгерра учудит в результате…
— Делена, — голос Дементрия изменился. Вдруг, абсолютно и сразу. Теперь он словно разговаривал с любимым, пусть и нашкодившим, вреднючим ребенком. Вроде и пожурить не грех и хочется потрепать по макушке, и улыбка сама просится на губы. — Видишь ли… Я раньше уже говорил. Любовь демона — одержимость. Безумная и совершенно безудержная. Аскольд все равно отдал бы палец ради спасения дочки Велены.
— Даже если бы знал, что сам чуть не погибнет из-за этого? Вы ведь об этом говорили на пресс-конференции.
— Даже если бы знал.
— Даже если бы Гейгерре вздумалось покорять не междумирье, а сам Дергошт? Или вашу родину — Гойю?
— Даже если бы вздумалось…
— Он так ее любит… — не знаю почему я это сказала — вырвалось. Мысль, прожитая мной как события собственной жизни, внезапно обрела звучание. Я бы хотела, чтобы меня так любили…
— Все демоны так любят…
Дементрий сглотнул и усмехнулся с едва уловимым оттенком горечи:
— Я тоже рисковал ради тебя жизнью. Мог погибнуть. А моя гибель здорово усложнила бы коммуникацию между людьми и демонами. Я — то самое важное звено, которое становится буфером в любом конфликте, встает между враждующими сторонами. Не позволяет конфликту разгореться. Я принимаю на себя огонь человеческого гнева и демонической ярости тоже. Поверь, наши от новых порядков тоже далеко не в восторге. Не все, конечно, не поголовно. Но таких очень даже немало… Без меня Аскольду будет в разы сложнее сладить с публичной стороной дела. Только представь его общение с прессой…
Я представила.
— Говори! Заткнись! А ну помалкивай! Не смей обвинять меня во лжи!
Летающие, как мячики в воздухе головы, кровь и вырванные языки…
Боюсь, численность журналистов сократилась бы в разы за считанные дни. А на пресс-конференции начали бы ездить на танках…
И мне бы сейчас ужаснуться, пожалеть коллег по перу. Возмутиться жестокостью демонов…
Но я почему-то расхохоталась.
Да уж, Аскольда нельзя допускать на пресс-конференции, которые проводил Дементрий. Каменный демон, способный выдержать бомбардировку нападками, пулеметные оскорбления его расы и единичные выстрелы обвинений во лжи.
Я только сейчас поняла — каково ему было! Да он просто ангел! Даже если половина сказанного коллегами по перу — правда!
Дементрий внимательно наблюдал за моей реакцией. Усмехнулся:
— Ну, что, вообразила эту картину? Майтах на пресс-конференции… Эффектно, но не эффективно с точки зрения мира между нашими расами и планетами.
— Ты хочешь сказать, что рисковал ради меня жизнью, также как рисковал Аскольд ради Велены?
Дементрий замолк, смотрел с прищуром и глаза его сверкали все ярче, походили на драгоценные камни.
Тишина тревожила. Даже веселые радуги уже не разбавляли напряжение момента.
У меня в ушах словно струны звенели. Тоненько так, предупреждающе.
Дементрий не отвечал, не шевелился и продолжал неотрывно смотреть в мое лицо. Смущал. Совершенно сбивал с толку. В его взгляде мелькали такие разные эмоции. Или мне только так чудилось?
Расстройство, злость, забота и… что-то еще. От чего становилось тепло и уютно, как в родном доме. Хотелось подойти к громадному демону, сесть к нему на колени и прикрыв глаза, забыться…
— Давай сменим тему, — наконец, отвис эндер.
— Ты сам требовал от меня задать вопрос, — даже не знаю почему я его дразнила. Губы Дементрия вытянулись в жесткую полоску. Скулы заострились сильнее, желваки снова прокатились по ним и замерли.
— Требовал, — не стал отрицать демон. — Я хотел знать, что крутится в твоей прелестной головке.
Он сказал это так ласково, что у меня речь отнялась. Я только моргала, смотрела на демона и не могла сформулировать мысль.
Дементрий опять невесело усмехнулся:
— Что? Не ожидала? Делена! Ты ведь так хорошо делаешь выводы! В твоих статьях аналитика на самом высоком уровне. Я такое у журналистов вообще редко встречал. Я УЖЕ рисковал ради тебя жизнью. Я УЖЕ знал, чем обернется для Дергошта и Земли моя гибель! Зачем ты об этом опять спрашиваешь?
Я молчала, судорожно смаргивала и глаз не могла отвести от демона.
А он уперся взглядом в мое лицо и снова казался каменным. Не то чтобы невозмутимым, спокойным — в очередной уже раз запершим все эмоции за маской показного хладнокровия.
Мне почему-то чудилось, что Дементрий вот-вот что-то еще скажет…
Он приоткрывал рот, но снова закрывал его.
Я ждала, волновалась… Теребила краешек стола и прокручивала тарелку. А демон замер, будто, и впрямь, обратился в каменного истукана.
***
Аскольд
Эндер сам себе удивлялся. Ну вот как? Как можно оставить женщину час назад и уже скучать, стремиться, ловить себя на мысли, как же хочется снова обнять ее.
Но нет. В это место Аскольд не хотел брать Велену.
Почему? Почему в его новой семье, где было принято все друг другу рассказывать вдруг нашлось место тайне?
Да просто потому, что эндер и сам не знал, чем закончится визит в клинику «Полукровки».
Рустам Заладинов, очень крупный, бритый под ноль татарин с явной примесью демонической крови, встретил Аскольда в белом холле, не дав эндеру дойти до регистратуры. Стройная сероглазая блондинка в синем халате за стойкой регистратуры аж выпрямилась и уставилась на гостя немигающим взглядом.
Ну да! Теперь Аскольда на Земле знали.
Девушка взволнованно теребила пальцами клавиатуру компьютера и смотрела на эндера с некоторой толикой восхищения. Впрочем, Аскольд привык к тому, что женщины часто так на него реагируют. До знакомства с Веленой ему было плевать. Понравилась демоница — провели ночь вместе. С землянками эндер не связывался. Теперь Аскольд сразу давал понять, что он занят и ему это ужасно нравилось. Показывать, что у него есть его Велена.
— Приветствую высокого гостя, — Рустам почти поклонился.
— Я звонил вам, — напомнил Аскольд.
— Конечно, пройдемте в мой кабинет.
Просторная серая кабинка лифта подняла эндера и врача репродуктолога на семьдесят этажей.
— Мы устроились поближе к богу, — прокомментировал врач.
Аскольд усмехнулся.
Рустам Заладинов провел гостя по широкому пятигранному холлу в свой кабинет. И каждая медсестра, каждый врач оборачивались на Аскольда. Кто-то старался делать вид, что ничего особенного в том, что повелитель Дергошта явился сюда нет, кто-то округлял глаза, а кто-то даже приостанавливался.
Такие люди и без охраны. Так сказали бы земляне.
Аскольду охраны не требовалось.
Конечно, возле клиники и внутри здания дежурят отборные бойцы: люди и демоны, нанятые за огромные деньги. Но ни одного первородного, тем более — эндера. А это значит, что никто не сможет тут не то чтобы победить, даже царапнуть Аскольда.
Убьет и даже рук не испачкает…
В кабинете Заладинова пахло какими-то химикатами.
Он устроился за небольшим деревянным столом, а Аскольду предложил разместиться на любом понравившемся месте. Хоть на кресле чуть поодаль, хоть на стуле возле стола.
Эндер сел поближе к врачу.
— Что вас ко мне привело? Вы сказали, что пришли ко мне как к лучшему специалисту репродуктологу.
— Да, — эндер справился с дыханием, которое почему-то внезапно сбилось. Он не волновался из-за огласки и не переживал из-за результата. Он боялся, что ничего утешительного не услышит и не сможет дать Велене то, чего она так хотела. Ребенка от любимого мужчины.
Странно. Встречаясь с демоницами и не предохраняясь тысячелетиями Аскольд никогда не расстраивался оттого, что ни одна не родила ему дочь или сына. Многие знали, что первородные — особый вид демонов и родить от них, по идее, может только женщина того же вида.
Так оно всегда и случалось. Аскольд ни разу не слышал, чтобы змей, эндер или чергой смог завести детей с демоницей любого другого вида, не говоря уже о землянке. Но у людей свои технологии, своеобразная магия конструкций, цифр и информации. Как знать, может то, что недоступно демонической магии, подвластно технологиям землян?
Аскольд давно смирился с тем, что они с братьями — последние эндеры Дергошта. И сейчас дело было не в том, чтобы преумножить свою расу, не в том, чтобы родить преемника. Он безумно хотел стереть эту грусть из глаз Велены, когда та вспоминала о детях…
Он видел, что значат для жены ее дети от мужа-смертного. Как она за них переживает и как умильно прикрывает веки, обнимая сыновей и дочку.
От мысли, что этот дар Аскольд не способен жене поднести, он вдруг начинал чувствовать себя совершенно никчемным, ненужным и неправильным…
— Так что вы хотели? — поторопил гостя Заладинов.
— Вы занимались репродуктологией демонов? — издалека начал Аскольд. Если проблема нова для этого врача и ученого, может и заикаться не стоит?
— Да. Мы занимаемся репродуктологией людей, демонов и полукровок. Как вы знаете, многие полукровки людей и демонов бесплодны. Мы помогаем им завести детей.
— Тогда вот вам задачка. Я хочу завести ребенка с женой.
Кто жена повелителя Дергошта знали уже все. Заладинов приподнял брови и покачал головой.
— Такого не можете? — подавив приступ одышки, уточнил Аскольд.
Да проклятые мощи! Ррасхетова бездна! Неужели все зря? Все напрасно?
— Мы как раз занимаемся вопросами деторождения у пар разных видов демонов, демонов и людей. Не только репродуктологией полукровок.
Аскольд кивнул.
— В таком случае, я отправляю вас на экспресс-анализы. Это займет не больше нескольких минут на нашей новой аппаратуре. Но потребуются еще и анализы вашей жены…
Да Ррасхетова бездна! Ну не может Аскольд ее обнадежить! А вдруг ничего не выйдет?
— Обязательно ее личное присутствие? Велена регулярно проверяется в клинике «Нить жизни». Я специально пришел к вам после ее очередного обследования.
Аскольд скинул на серьгу-компьютер Заладинова данные.
Тот вывел виртуальный экран перед собой, изучая их.
Минуты текли одна за другой. Медленно, лениво, неспешно…
Заладинов пролистывал, возвращался к предыдушим страницам, то хмурился, а то чуть выпрямлял спину. Аскольд изучил каждое его движение, каждый жест, ловил каждое изменение выражения лица.
И пока ничего не понимал.
Земляне говорили: «нет ничего хуже, чем ждать и догонять». Наверное, так и есть.
Аскольд вспомнил, как метался по своему замку, в ожидании возвращения Велены. Как не мог дождаться ее появления. Вот также он ощущал себя и теперь.
С Веленой эндер, старше человечества, испытал массу новых эмоций.
Вдохновляюще-прекрасных и ужасающе-неприятных.
Ради нее он бы умер. Но, что, если этого окажется мало? Что, если Аскольд не сможет снова зажечь свет радости в глазах Велены? Что, если он, практически бессмертный демон, повелитель всего Дергошта, не способен дать жене то, о чем она так мечтает?
Аскольд сглотнул ставшую горькой слюну, словно во рту разлился яд отчаяния и ощущения собственного бессилия. Раньше эндер не задумывался над тем, что ему что-то может быть недоступно. Это чувство для смертных, для тех, у кого много ограничений. Аскольду ничего не стоило махнуть за секунду в другую часть планеты, достать оттуда что-то движением руки сквозь пространство, почти не напрягаясь. Убить любого врага — запросто, предаваться страсти сутками — легко, поднять весь Дергошт по команде — тоже, в принципе, можно…
Но сейчас Аскольд не мог подарить Велене то, что подарил бы ей любой смертный человечишка. Даже маменькин сынок, что не отлипает от женской юбки, даже трус, даже слабак, который трясется перед любым ничтожным вызовом…
— Господин Энберский? — голос Заладинова прорвался в мысли эндера, как нечто чужеродное прорывается в атмосферу планеты. То, что способно подарить аборигенам новый материал, полезный и даже спасающий жизни или спалить все дотла, превратив в мертвую черную пустыню…
Аскольд уставился на спокойное, скуластое лицо врача, пытаясь заранее прочесть на нем приговор или же оправдание.
Не только для себя — и для братьев тоже. Возможно, никто из эндеров не сможет уже завести детей… Потому, что нет больше демониц их расы… А от землянок — их одержимостей, страстей и будущего, может статься, эндеры не способны иметь потомство…
И тогда… тогда… Аскольд не хотел думать, что будет с ним, с братьями, когда землянки это узнают и… Уйдут?
От этих мыслей все вдруг меркло, теряло смысл и растворялось в пелене безнадежности.
Оказывается, не так сложно жить в неведении… Не так сложно постоянно сомневаться, ежеминутно испытывать себя на прочность. Гораздо хуже получить столь важное знание. Потому, что в сомнениях теплится уголек надежды, а знание может выморозить в душе все живое… Отнять то, чего не отнять ни ранениям, ни врагам, ни слабости и немощи… Веру…
— Мы изучали пары землян и демонов, как я уже говорил, — издалека начал Заладинов и Аскольду это сразу не понравилось. Теперь он понимал Наташу, подругу Велены, которая сидя перед медиком, буквально тряслась, измяла весь подол блузки руками. Вырази эндер эмоции действиями — от кабинета камня на камне не осталось бы. — Обычно ведьмы могли забеременеть от демонов, в том случае если в их крови мы не находили особенные антитела. В крови любых землянок они есть. В крови ведьм часто отсутствуют. Именно благодаря этому эти особенные люди так долго живут… У Велены их нет. Она могла бы забеременеть от демона. Но мы никогда не изучали эндеров. Ваш вид — самый закрытый. Точнее не совсем так. Все первородные демонныхи — очень закрытые. Мы много знаем о репродуктивной системе пожирателей, черняков, раргоев, даже плотоядных. И почти ничего об эндерах, змеях и чергоях. Поэтому прежде, чем я смогу вас обнадежить, а я очень бы хотел это сделать, мне необходимо посмотреть ваши анализы. Как давно вы живете с женой половой жизнью?
Аскольд усмехнулся и мотнул головой. Странное определение для выражения акта любви. Желания предельно соединиться с любимой. Такое научное и такое неживое. Стерильное, если можно так выразиться.
— Около десяти месяцев.
— У вас регулярные половые контакты?
Аскольд опять усмехнулся. Да он вообще не выпускал бы Велену из постели, если бы не ограничения организма ведьмы и государственные дела.
— Да. Регулярные.
— Каждый день? Раз в два-три дня?
— Каждый день и не один раз.
Заладинов не удивился.
А Аскольд вспомнил, как Готрик вчера прощупывал почву. Его тема возможных совместных детей с землянкой в последнее время очень волновала.
«А ты не уйдешь сразу после этих медицинских вопросов о личной жизни? О твоей сперме и прочем?»
Нет. Аскольд не ушел бы, даже если бы его детородный орган рассматривали под лупой и оценивали. Ради Велены он пошел бы на все.
— Что ж… У человека сперма не успевала бы созревать. Однако мы уже знаем, что демонам достаточно и получасового перерыва, чтобы получить хорошее семя…
Но ваша совместимость с Веленой… вот что вызывает вопросы. Сколько вам лет, Аскольд?
— Я старше человечества…
— У вас уже были дети?
— Нет.
— А вы имели половые контакты с эндеркой?
— Нет.
— Кхм… — Заладинов покачал головой. — Если бы вы имели половые контакты с эндерками и они беременели, мы могли бы говорить о вашей возможности иметь детей, в принципе…
Врач замолчал и посмотрел на Аскольда так, словно опасался, что за эти слова эндер учудит нечто ужасное. Однако испуганным Заладинов не выглядел. Скорее готовым ко всему и прямо сейчас. Даже к тому, чему не сможет противостоять нормально. Судя по поведению и общению врача, он прекрасно понимал — с кем имеет дело и какой силой обладает Аскольд.
Эндер прямо зауважал Заладинова. Понимает, что говорить правду — все равно, что ходить по лезвию ножа, но не лжет и прямо смотрит в глаза. Врач молчал, ожидая реакции Аскольда. Тот вздохнул и произнес:
— Я понял. Высшие демоны тоже могут быть бесплодными. Я не думал об этом. Как-то не особо это меня волновало. Но ни у меня, ни у братьев детей нет… Так что вопрос открыт. Возможно, мы бесплодны, в принципе.
Заладинов не стал утешать Аскольда. Говорить, что еще ничего неизвестно, вначале надо провести тесты, обследования и прочее. Так ведь обожали успокаивать пациентов человеческие медики. Аскольд наблюдал это в клинике, куда отправлял на лечение подругу Велены…
— Я мужчина, и очень древний демон, — добавил он. — Я способен принять правду.
Эндер хотел развязать руки Заладинову, дать зеленый свет на любые предположения, вопросы и мнения. Врач кивнул:
— Я и не сомневался.
Немного помолчал и продолжил:
— Никто не скажет, способны ли вы иметь детей, пока мы не проведем нужные тесты. Я не могу обнадеживать вас и огорчать тоже смысла не вижу. Только анализы покажут истинное положение вещей. Но я считаю своим долгом предупредить. Чтобы уже не было между нами недоговоренностей. Вас ведь в семье Энберских четверо?
— Да. Я — старший, второй — Дементрий, третий — Назаврий и младший — Готрик.
— Вы сказали ни у кого из них детей тоже нет?
— Все верно… — глухо ответил Аскольд, уже примерно зная, о чем думает врач. Он почти предвидел следующую реплику Заладинова:
— В таком случае, вероятность наследственного бесплодия вашей ветви энберов очень велика. Я не мог вам этого не сказать. Простите, Аскольд.
Энбер мотнул головой и с минуту молчал, глядя в окно. Макушки деревьев за плотным стеклом кланялись ветру и тот с наслаждением перебирал листву. Несколько птиц танцевали в воздухе брачный танец. На ближайшем карнизе устроились бабочки. Похоже, тоже для этого дела…
У всех могут быть дети, только не у эндеров… Аскольд сглотнул горечь во рту. Мысленно попросил прощения у Велены, которая, бедная, мучилась, надеялась. Расстраивалась месяц за месяцем…
Голову бы свою ей принес на блюде, если бы это утешило землянку. Но на что ей подобный подарок?
Заладинов молчал, позволяя гостю обдумать услышанное. Не торопил и ничего не комментировал.
Аскольд жестом предложил медику говорить дальше:
— Предположим, вы вполне можете иметь детей. Вернемся к нашей проблеме. Вы — эндер, а ваша жена — землянка. Насколько я знаю, у первородных не может быть детей со средними и низшими. В энергетике любой жидкости тела первородных содержится некое поле, которое реагирует на жидкости тела более слабых демонов. Мы с коллегами предполагаем, что этот механизм позволял вашим видам не производить более слабое потомство. Так сказать, удерживать силу популяции.
Аскольд невольно приподнял брови. Этому человеку удалось удивить его. О том, что низшие и средние не рождают совместных детей с высшими, не знал в Дергоште разве что новорожденный. Однако выяснить причину, разложить все по полочкам… Этого еще никто на памяти Аскольда не делал.
В который раз эндер убеждался, что не все люди — недалекие и незаслуживающие внимания. Велена была первым исключением. С тех пор он познакомился с несколькими такими землянами и понял, что просто не с теми общался до этого. Почему-то в кругах власти Земли крутились исключительно те, кого и назвать-то достойными уважения означало бы оскорбить само это слово.
Заладинов не имел магии, лишь долголетие. Но его ум и его исследования с коллегами вызывали уважение Аскольда.
— Вы далеко продвинулись, — произнес он.
Заладинов слабо улыбнулся.
— Похвала такого, как вы… Для нас многое значит. Наверняка за свою жизнь вы встречали много умных существ.
— Не так много. И вы — один из них. Так что там дальше?
— Вам нужно сдать анализы. Я проведу небольшое исследование и к вечеру сообщу результаты. Но вы должны знать, что есть несколько вариантов. Если забеременеть естественным путем Велена от вас не сможет, мы можем сделать ЭКО. Сейчас эта процедура не опасна, как раньше. Не грозит осложнениями. Потому, что все делается с добавлением крови и сыворотки средних демонов. Есть разные варианты. Мы довольно успешно делаем ЭКО смешанным парам при помощи фильтрования семени. Мы убираем из семени демона аурные компоненты и вещества, препятствующие зачатию.
— Какого вида рождаются дети? — не удержался от вопроса Аскольд.
Нет, он любил бы любого ребенка от Велены. Даже, если бы тот родился ведьмаком, человеком. Но интерес к исследованиям и проекту Заладинова заставил эндера выйти за рамки цели визита.
— По-разному. — развел руками Заладинов. — Бывало, что дети наследовали ДНК демонов. А бывало наоборот. Этого мы, увы, предсказать не в силах и с этим вам придется смириться или отказаться.
— Это не имеет значения. Мне просто было любопытно.
— Что ж… Если у вас нет других вопросов, давайте я провожу вас в лабораторию. Мы возьмем у вас немного крови, соскоб с кожи и рогов. Надеюсь на ваше понимание. Данные анализы необходимы. Также вам придется сдать и семя.
— Я в курсе. Сделаю, что скажете.
— Вот и отлично! Конфиденциальность мы гарантируем в договоре. Так обычно требуют демоны. Однако существует закон о неразглашении врачебной тайны.
Заладинов поморщился — его явно обижало недоверие пациентов.
— Я вам доверяю, — спокойно сказал Аскольд и лицо врача приняло прежнее выражение: немного одухотворенное, почти нездешнее и одновременно деловито-серьезное.
Такими и представлял себе эндер настоящих ученых. Тех, что не пытаются высокомерно показать свою значимость через блестящую бижутерию бессмысленных терминов и заумных фраз. Тех, кто стремится, действительно, узнать что-то новое. И даже иногда помочь другим с помощью своих знаний.
***
Дементрий
Дементрий всегда считал себя самым хладнокровным из братьев Энберских. Аскольд выглядел скалой, но внутри него бушевали те еще демоны… Вот такой каламбур. Готрик — и вовсе жил на эмоциях. Назаврий часто проявлял больше порывов, чем от него ожидали окружающие. И только Дементрий много лет был самым бесстрастным, самым расчетливым, самым терпеливым из семьи Энберских…
Только не после встречи с Деленой.
Его бросало из огня в полымя.
Дементрий наблюдал за журналисткой, за ее реакциями, жестами, мимикой и его эмоции взвинчивались до небес. Так, что сдержаться иногда получалось лишь ценой титанических усилий. Такие Дементрий прилагал только раз в жизни. Когда погибли родители эндеров и Аскольд убеждал братьев не мстить, а выждать время и вызвать врагов на Майтах.
Она упрекала Дементрия во лжи! Раз за разом! Раз за разом! Словно испытывала — насколько хватит его терпения. И терпение эндера трещало по швам. Он позволял себе слишком живую мимику и даже изменения интонации голоса.
Он, которого за глаза журналисты и политики прозвали «каменный демон» за полное отсутствие чувств и в том, и в другом.
А еще Дементрий завидовал Татрию, когда журналистка ласкала неккалла, гладила и терлась щекой о щеку гигантского летающего зверя.
Эндер весь напрягся и чувствовал, насколько же ему хочется покарать ни в чем не повинного Татрия за то, что тому достается нежность и забота Делены, а Дементрию — ни единой капли, ничуточки.
Ему жутко хотелось сгрести Делену в охапку, утешить, защитить и нежить на своей груди. И сразу же, когда она отстранялась, отбирала руку, избавлялась от ладони эндера на своей талии, внутри демона вспыхивал незнакомый огонь. Жажда убивать. Немедленно, жестко и безрассудно! Бессмысленно и очень жестоко.
Дементрий вспомнил, как Аскольд с Готриком сражались в подвале, почти убивали друг друга, чтобы успокоиться после разлуки с любимыми.
Он бы тоже сейчас поучаствовал…
Увидев головы и гениталии своих врагов, которые по древней традиции Дергошта преподнес ей Дементрий в качестве жеста уважения и любви… журналистка внезапно изменилась.
Вначале она, как и большинство землян, отвернулась, не смогла долго выдерживать подобное зрелище. Затем на лице Делены промелькнуло осознание. Вот же! Враги мертвы! Месть свершилась, справедливая и беспощадная! Больше не нужно жаждать расплаты и злиться…
А затем она впала в уныние.
Дементрий никогда не понимал эту человеческую сторону. Внезапно, когда цель достигнута, растеряться и стоять, подобно альпинисту, что покорил самую высокую гору и смотрит в пропасть, словно та сейчас поглотит его.
Ему бы восторженно праздновать победу! Задаваться новыми, головокружительными целями! Но люди, увы, устроены иначе… Они всех себя отдают ради одного желания, ради одного пути и устремления. А затем просто не в силах перестроиться.
Дементрий едва поборол порыв обнять журналистку, утешить ее, поддержать.
Да проклятые мощи! Когда и кого он вообще так успокаивал? Никогда! Никого! Ни разу в своей жизни!
Остальные эндеры не нуждались в подобном от брата. А другие… К другим Дементрий относился с изрядной долей скептицизма.
Мать братьев Энберских всегда говорила. «Чувства — это испытание. А бесчувственность — пытка».
Только теперь Дементрий понял смысл ее слов. Его собственные чувства к Делене стали тем еще испытанием для эндера. Силы воли, самообладания, даже тела Дементрия, которое хотело Делену так, словно не имело контактов с женщинами много столетий. А то — и вообще — тысячелетия! А бесчувственность, отстраненность журналистки оказались для эндера жестокой пыткой. Куда более жестокой, нежели все телесные наказания в плену у врагов, раны и тяжелые травмы.
Теперь вопроса, почему Аскольд отдал палец ради дочери Велены, у Дементрия больше не возникало.
Только едкое, болезненное, колющее в груди осознание. Он поступил бы также ради Делены. Не задумываясь, не пытаясь предугадать — чем все закончится, и кто пострадает.
Не торгуясь и не скупясь.
Он все бы сделал ради ее ласкового взгляда, нежного касания и теплого слова…
И вот теперь даже Готрик больше не казался Дементрию таким придурком. Просто у него не хватало выдержки старших и их терпения. Готрик всегда был младшим в семье. Его баловали, ему потакали, его всегда меньше всех наказывали.
Его защищали от бед и опасностей старшие братья, даже когда погибли родители.
Вот почему Готрик оказался не готов к испытанию, о котором говорила мать.
А Дементрий?
Да Ррасхет его знает!
Дементрию нравилось то, с каким аппетитом ест Делена приготовленные для них кушанья. Век бы смотрел… Вот же проклятые мощи! Почему ему так интересно все, что с ней связано? Даже такие вещи, которые в отношении других женщин эндера не заботили вовсе?
Поела — хорошо, голодна — надо исправить. Заболела — можно вылечить. Не хватает средств — дать денег.
Все было так просто…
А вот теперь их разговор с Деленой ушел в какие-то высшие материи. Дементрий мог сказать ей, что любит. Это не так сложно для демона, что ходил по острию смерти не раз. Воевал, участвовал в Майтахе, помогал Аскольду подавлять восстания.
Неужели ему не хватит смелости… решимости и силы духа, чтобы всего лишь рассказать о своих чувствах?
Но он почему-то не говорил… Уходил от этой темы раз за разом. Слова застревали в горле, а язык не ворочался. Сердце вдруг начинало так биться, словно планирует выломать ребра.
А, Делена со свойственным ей упорством, нет-нет, да и возвращалась к вопросу. Пока разговор не зашел в тупик и парочка не принялась снова за напитки. Дементрий — чтобы потушить пожар, что бушевал внутри, разгорался и резью опалял внутренности. А Делена? Она просто любила кофе.
Журналистка неспешно осушила две чашки, подняла глаза на Дементрия и спросила — в лоб, как она любила:
— Почему вы так смотрите?
— Как? — прочистив горло, уточнил эндер.
— Как будто любуетесь.
— Потому, что так и есть…
Она выпрямилась, напряглась и вдруг уточнила:
— Дементрий. Вы же не думаете, что за эти эм… головы и другие части тел… я лягу с вами в постель? — а потом неожиданно зачастила, словно торопилась сказать, пока не остыла: — Я видела, как женщины на вас реагируют. И видела, как вы реагируете на меня!
Она сделала акцент на последней фразе и приостановилась, буравя Дементрия внимательным, чуть опасливым взглядом. Направление беседы эндеру почему-то не нравилось. Нет, он совсем не скрывал, как сильно хочет журналистку. Да и смысл? Скрывать то, что торчит перед глазами кошечки.
Но что-то в ее интонациях, в том, как она строила фразы, в том, как расставляла ударения, очень настораживало демона. Холодной змеей скользило по коже… Брр…
— Договаривай! — скомандовал он.
Делена вскинула брови и вдруг выпалила:
— Не командуйте мной! Я — не ваша подданная! Хватит уже!
Дементрий усмехнулся. Он и не собирался командовать. Вернее, собирался, но неосознанно. Он не хотел, чтобы кошечка подчинялась. Только лишь, чтобы сама желала того же, что и эндер.
А еще Дементрий вспомнил как Велена реагировала на приказы Аскольда. Тот первое время вообще не мог с ней иначе общаться. А вот Дементрия только сейчас пробило. Да, когда эмоции через край, делаешь то, к чему привык с детства. И все эти цивилизованные одежки красноречия, высокопарных фраз и правильных выражений, трещат по швам и рвутся на части. А наружу выступает настоящее, истинное желание и стремление.
Вот только Велена спокойней реагировала на «заскоки» Аскольда. Делена же смотрела на Дементрия сверкающим негодованием взглядом и даже губы поджала.
Снова эндер ей восхитился. Еще недавно она четко осознала — насколько Дементрий силен и опасен. Чего стоит ему сломать человека. Чего ему стоит сломать даже демона! А теперь бросала ему вызов1 Потому, что не хотела терпеть попытки подчинить себя!
Как же она сейчас заводила его! Такой: непокорной, хорохорящейся, испуганной и одновременно храбрящейся.
Желание дало о себе знать сильнее. Демон поменял позу и поправил брюки.
Мысли потекли совсем в другое русло.
Да Ррастехтова бездна! Схватить бы ее сейчас, сбросить все со стола и отыметь как следует! Сколько можно терпеть?
В конце концов, она захочет, поймет, как это приятно. У нее же никогда не было демонов! Это Дементрий четко видел по ауре Делены. Она просто не представляет, что это такое — стать любовницей эндера, для которого Камасутра все равно, что Азбука для Академика.
В голове демона помутилось, а все внимание сфокусировалось на ее губах. Чуть приоткрытых, красных, чувственных… В паху неприятно заныло.
Да сколько же можно держаться?
Демон тряхнул головой и выдохнул, чтобы немного остыть. Налил себе соку и проглотил залпом. Нет. Нельзя. Почему? Да Ррасхет его знает? Нельзя против ее воли!
— Ну и чего замолчал? — бросила очередной вызов в лицо эндеру Делена.
— Ты же сама просила меня не командовать…
Его голос звучал слишком хрипло и с придыханием.
Делена медленно поднялась из-за стола, обошла его и… устроилась рядом с Дементрием. И нет бы сесть как положено! Раздвинула ноги и разместилась лицом к эндеру. У демона перехватило дыхание, боль в паху усилилась, словно на жаровне поджаривали.
— Ты хочешь меня… Вот зачем ты меня сюда привез! Вот зачем этот дурацкий жест с головами и гениталиями. Типа ты за меня отомстил! Чтобы завалить меня? Так?
Дементрий сглотнул, выдохнул. Вскочил — и через секунду Делена распласталась под ним на скамейке. Руки журналистки эндер собрал у нее над головой и зафиксировал одной своей рукой. Ноги зафиксировал своими бедрами. В паху аж запульсировало от желания.
Эндер стиснул зубы до скрежета.
— Ты считаешь, я не мог бы взять силой то, что хочу? — спросил он с вызовом. — Ну давай! Сопротивляйся!
Глаза Делены расширились. Она замерла, сжав ноги до дрожи в мышцах. Правильно! Умница! Знает, как действовать! Не стоит дразнить зверя. Тем более, когда он и так на грани. Дементрий навис над Деленой, едва дыша и та не выдержала:
— Отт-пус-тите!
Эндер выдохнул, снова стиснул челюсти и заставил себя освободить пленницу. Такую сладкую и желанную. Такую… Аж слов не хватало… Но не его, пока еще не его…
Делена вскочила как ужаленная, шарахнулась от стола и побежала. Дементрий неспешно двинулся следом. Журналистка подскочила к Татрию, и неккалл послушно подставил хозяйке крыло.
Летающий ррасхетов предатель!
Делена осторожно сделала шаг, два, удерживая равновесие за счет раскинутых по сторонам рук, как канатоходец в цирке. Гибкая, стройная, решительная!
Эндер не стал ловить ее, запрещать или препятствовать. Лишь спокойно резюмировал, стараясь, чтобы буря в душе не отражалась ни на мимике, ни на голосе:
— А вот теперь ты бежишь от меня? Ты уж определись. Либо дразнишь, либо боишься. Это два противоположных действия!
На самом деле, ему нравилось, когда Делена дразнила, подначивала. Лишь бы не с тем посылом, который чувствовался еще недавно. Читался в каждой ее интонации, слове, жесте и даже во взгляде.
— Я-а-а… не бегу…
Делена остановилась на крыле неккалла. Татрий удивленно покосился на наездницу. И залезть не хочет и не спешивается. Странная. Дементрий усмехнулся. Не он один так считает.
Ему до ломоты, до боли хотелось понять эту женщину. Так понять, чтобы она успокоилась, приняла его как свое будущее. Своего… мужчину? Дементрий сглотнул. Он попал. Он у ног Делены уже сейчас. А она? Она видит в нем лишь насильника, гада и лжеца…
Чудесное начало отношений, ничего не попишешь!
Впрочем, Дементрий привык начинать отношения с людьми с самой худшей для этого точки. Когда только начал выезжать на мероприятия и пресс-конференции. К нему относились не то чтобы настороженно — враждебно, откровенно зло. И все те эмоции: безумные, яростные, что вызывала у некоторых людей раса Дергошта, выплескивались на Дементрия. Но он медленно, неспешно шел к своей цели — к доверию людей, которого добился сейчас.
Шаг за шагом. Слово за словом. Действие за действием. Этап за этапом.
Парировать злой выпад разумным доводом. Ответить на агрессию в голосе нарочитым, почти блаженным спокойствием, почти подставить вторую щеку…
Проглотить злость, что закипала внутри и опаляла внутренности, стиснув зубы сдержать яростные слова, напрячься всем телом, чтобы не броситься на клеветника и обидчика. Как сделал бы это в Дергоште. Не оторвать этой мрази голову!
Кто-кто, а Дементрий Энберский умел терпеть, ждать и добиваться желаемого.
И сейчас добьется… Желаемого? Да не-ет! Необходимого, как вода и воздух!
— Ну и куда ты, неразумная девочка? — почти ласково спросил эндер у кошечки. — Татрию нужно задавать цель полета. Ты — в самом сердце Дергошта. Ты хоть знаешь, как добраться на Землю? Хотя бы долететь до междумирья, не облетев всю планету вокруг ее оси? А это займет, ни много, ни мало — месяцы… Дергошт больше Земли почти вдвое. Притяжение у нас такое же. Но лишь благодаря особенностям почвы, которую удерживает не плотность, а магия и энергия нашего края.
Журналистка смутилась, растерялась, опешила. Стояла и мялась как девочка. Не зря Дементрий ее так назвал.
Его девочка! Пусть она и сопротивляется, пусть отказывается! Он не Аскольд! Он не отпустит свое маленькое вредное счастье черт знает куда, куда ей захочется! Не теперь, только не теперь, когда нашел ее!
Делена все еще не решалась сойти обратно на камень горы. Дементрий протянул ей руку — руку мира и дружбы. Журналистка неловко спустилась с крыла неккалла и Татрий сложил крылья.
— Вы… Ты… Ты… — ноздри Делены раздувались, голос вздрагивал, глаза метали молнии. Дементрий снова ощутил, как же тяжело без расслабления, с колом в штанах, когда рядом та самая, которую хочешь каждой своей клеткой. И она не дается. Не хочет. Не собирается…
А у тебя в глазах темнеет от желания! Как Аскольд столько времени держался?! Да ему памятник надо поставить!
Дементрий сглотнул и покрутил в воздухе ладонью.
— Я? — обратился к Делене.
— Ты притащил меня в Дергошт и убил тех мразей, чтобы трахнуть меня! — теперь она не стеснялась в выражениях, не подбирала хорошие, литературные слова. Лупила напрямую, что чувствовала. Дементрий усмехнулся.
Люди… Земляне… Человеки… Все такие похожие и такие предсказуемые. Даже эта невероятная женщина, с которой общение — Американские горки. То плато — спокойный разговор, практически уже доверительный, интересный обоим. То всплеск — обвинения и злость, отторжение и ярость, вызов и побег. То вдруг язвительность и ирония, подковырки на каждом шагу и такое чисто журналистское любопытство — а что сделает Дементрий на сей раз. Только привыкай, не расслабляйся!
— Я хочу тебя и этого не скрывал.
Вот так. Коротко и по делу.
— Ты не ответил! Ты для этого притащил меня в Дергошт?
— Нет.
— Тогда для чего?
— Для общения.
— Ты имеешь в виду обмен жидкостями во время полового акта?
— И это тоже.
А что же теперь лгать? Дементрий не стал бы ее обманывать. Ни за что! Никогда!
Делена медленно подошла к столу, налила себе сока, затем отставила стакан и в другой налила чаю.
Выпила и не села — упала. Дементрий медленно вернулся на свое место, стараясь не делать резких движений.
Еще чего доброго опять бросится наутек. Нет уж! Пусть успокоится…
— Ппочему ты не трахнул меня только что? От тебя же батарейки заряжать можно было… — спросила она осторожно.
— Хороший вопрос.
— А хороший ответ?
— А ты сама подумай. Ты ведь сказала, что мы — лжецы и насильники. Я! Лжец! И насильник! — он повысил голос и Делена выпрямилась опять, будто готовилась к обороне.
— Тогда почему я тебя сейчас не трахнул?! — он нарочно использовал ее, человеческое слово. Непривычное, зато Делена усмехнулась.
— Я умею говорить на языке собеседника, — уже спокойней отметил Дементрий. — Ты ведь сама это видела.
— Да. И не раз, — не стала она отпираться.
— Ну вот сама сделай выводы. Почему я тебя не трахнул! — он нарочно повторил это слово. А затем налил себе чаю и начал медленно цедить напиток. Велена приучила Энберских пить его. Раньше демонам и в голову не пришло бы…
Делена тоже глотала чай, смотрела на Дементрия и молчала. Изучала его лицо, медлила. Но не убегала и не ощетинивалась как маленький, смешной ежик. Впрочем, даже такой зверек мог очень даже больно уколоть. И уже не раз эндер в этом убедился. Только вытаскивать иголки пока не спешил. Ждал, когда Делена успокоится.
Разговор, правда, не клеился. Надо бы сменить тему.
Расположение не получается с первого взгляда, если есть весомое предубеждение.
Отношения не строятся на желании одного, нужно, чтобы оба двигались навстречу.
Доверие не завоевывается насильно: приказами, требованиями и шантажом.
Быстро изменить чье-то мнение о себе не получится, если у этого «кого-то» очень серьезные причины относиться к тебе совершенно конкретным образом.
Дементрий гасил пожар внутри чаем и самоанализом.
Делена взяла кусочек булки и принялась неспешно жевать, отламывая малюсенькие ломтики. Тоже приходила в себя. По-своему…
Затаилась, как маленький котенок, чтобы затем снова выпустить когти…