Глава 24. Макс

За окном моего кабинета синели ранние сумерки. Зажигались золотые огни в окнах. Очередная оттепель превратила пушистый снег в слякоть. Деревья стояли голые, простирая свои черные ветви к темнеющему небу. Люди торопились домой. Кто захочет гулять по такой промозглой погоде? Серые тени на серых тротуарах. Автомобильные пробки на дорогах. На улице холодно, сыро и неуютно. У меня на душе тоже.

История с пари нравилась мне все меньше и меньше. Зачем я ввязался в этот идиотский спор? Где были мои мозги? Надо поговорить с Богданом и прекратить это.

О чем я только думал, когда поспорил на чувства девушки-простушки? Бессердечный мерзавец, решивший поиграть чужим сердцем. Но, похоже, я попался в собственные сети. Не знаю, как Аня, а я точно влюбился в нее. Да, похоже, и она неравнодушна ко мне. И что теперь делать? Признаваться во всем, и чем скорее, тем лучше. Пока совсем не запутался в липкой паутине лжи. Она не простит… Нет, не простит… Лучше пока об этом не думать, и так все мерзко складывается.

Очень кстати товарищ пригласил меня на свой день рождения. Пятница, вечер и до утра понедельника развлечения и утонченные удовольствия. Загородный клуб, роскошный банкет, виски рекой, бильярд, карты. Светские львицы… Вот уж кого мне точно для полного счастья не хватает!

Впервые подумал, а может, ну их к лешему? Остаться дома, отдохнуть от тяжелой физической работы на стройке… На стойке, а не в собственном офисе? И дома, это где? В пентхаусе? Или в коммуналке? Доигрался…

Двойная жизнь до добра не доводит. Хочу в коммуналку, к Ане. Максимилиан Радзивилов тронулся умом и променял комфортную и роскошную жизнь на убогую конуру. Супер!

В пятницу после работы я отправился в загородный клуб, принадлежащий моему товарищу и компаньону Глебу Кирееву. Еще один прожигатель жизни. Или я стал слишком строго судить о людях? Глеб нормальный мужик, с недостатками, как и все мы. Но партнер по бизнесу и друг надежный.

У него на вечеринке будет и Богдан, и Дарина, и еще масса наших общих знакомых – лучшие люди города, подающие надежды дочки и сынки банкиров, олигархов, депутатов. Опора и столпы общества. И я в их числе. Среди избранных. Есть, чем гордится! Папа дал мне хороший старт для начала карьеры. Кем бы я был без его денег? Никем. Как и остальные мои знакомые. А сколько в них гордости, спеси, надменности. Повезло родиться в состоятельных семьях – вот и все их достижение.

А таким, как Аня надо пробиваться по жизни, преодолевать неимоверные препятствия, терпеть лишения. Как только у меня ума хватило так жестоко пошутить над этой девушкой?

Мой «Ягуар» легко преодолел неблизкий путь из центра Питера к берегу Финского залива.

Вековые сосны вздымались к небу. Их мохнатые ветки нависали над дорогой, прямой, как стрела. Здесь снег не таял. Он лежал огромными, пока еще белыми сугробами вдоль дороги. Вспомнилось, как в детстве я любил валяться в снегу. А недавно Аня вернула меня в то далекое и беззаботное время. Она необыкновенная… Добрая, милая, честная. И наивная. И я ей, однозначно, очень нравлюсь.

Резные кованые ворота бесшумно распахнулись и пропустили меня в закрытую от всего мира жизнь, полную роскоши, запретных удовольствий, интриг и зависти. Элитный поселок, элитный клуб, элитное общество. В котором нет места Ане. Отогнал от себя мысли о ней.

Сегодня я отдыхаю. И совесть не будет этим вечером терзать меня. Это прощание с моей прошлой жизнью. Праздной и развратной. Вернусь из клуба и во всем признаюсь Анне. Она должна понять меня, и простить. А если не поймет? Нет, сегодня не думать об этом… Только отдыхать и развлекаться.

Вручил подарок имениннику – серебряный органайзер, инкрустированный малахитом. Глеб остался очень доволен. Вполне соответствует его высокому статусу.

Взял бокал виски, сыпанул туда льда и пошел в зимний сад. Посреди него тонко журчал фонтан. Мраморная Диана-охотница стояла в резной чаше, и вода омывала ее крутые бедра, стекая по ногам к поверженному оленю. Эту скульптуру Глеб привез из Рима. Эпоха раннего возрождения, подлинник.

На мраморном бортике фонтана эффектно сидела Дарина в роскошном шелковом платье цвета южной ночи. Кажется, от Гуччи. Я в женских брендах не силен. Ткань загадочно переливалась в неверном свете свечей, расставленных по всему зимнему саду. Очень романтично, изысканно и утонченно. Ане наверняка бы понравилось.

Рядом с Дашей стоял Богдан и что-то доверительно вещал ей, прихлебывая виски. Даша потягивала коктейль и весело смеялась, слушая Богдана. Увидев меня, она повеселела еще больше. Посмотрела на меня через хрустальный бокал и загадочно усмехнулась.

– Что, прямо так и сказала? – обратилась она к Богдану. – Сердце хочет? Анатомическое, я надеюсь?

Богдан ответил ей саркастической улыбкой, и они со звоном сдвинули бокалы.

– Естественно, анатомическое. Как королева Марго. Вырезать сердце любовнику за одну ночь любви! Очень кровожадно и эротично. Потом можно высушить и хранить в банке на общей кухне, – расхохотался Богдан, и Дарина поддержала его заразительным серебристым смехом.

– Макс, представь, ваша дурочка затребовала от Богдана сердце, – доверительно сообщила мне Дарина. – Не больше, и не меньше. Купи ей говяжье, Богдан. Она из него рагу сделает, или что там из подобных вещей готовят. И для души, так сказать, и для желудка польза.

Дарина снова расхохоталась.

– О чем это вы? – не понял я.

– Я спросил Аню, что бы ты хотела в подарок. Может, приодеться поприличнее, или айфон? Или автомобиль? А может, квартиру в центре? Что бы она пожелала от влюбленного в нее принца? Просто, интересно стало. А она ответила – сердце.

– Святая простота, – Даша хищно провела кончиками наманикюреных ногтей по мраморному бортику бассейна. – Хочу большой и чистой любви, не хочу денег. Скромная и честная. Ску-у-у-ка…

– Что же в этом забавного? – их насмешки раздражали.

– Да ничего. Живет чуть лучше бомжихи. И думает, как бомжиха. Тут уж ничего не исправить – это у нее пожизненно. Мне денег не надо, любви подавай, – Дарина сощурила глаза и пронзила меня взглядом. – Да, нашел ты на кого запасть, Макс! Захотелось новизны отношений? Свежести и чистоты?

Я ничего не ответил. Ей не понять, что влечет меня к этой милой девушке.

– Богдан, пойдем, хочу поговорить, – кивнул я в сторону двери.

– Оставайтесь тут, – вспорхнула Даша, подхватив свой бокал. – Я уже ухожу. Не буду мешать серьезному мужскому разговору. Два альфа-самца дерутся за внимание пресной девицы! Прелесть какая! Надеюсь, она девственница? Сомневаюсь, что ваша Аня кому-то еще могла понадобиться. Хоть какой-то трофей победителю.

Она одарила меня насмешливой улыбкой и, изящно покачивая бедрами, удалилась из оранжереи. Красавица с холодным сердцем и умом. Знающая себе цену и продающаяся за очень большие деньги. Светская львица и просто красавица. А проще говоря – дорогая шлюха.

На пороге зимнего сада она оглянулась, набросила на роскошные плечи пушистый меховой палантин:

– Макс, ты неисправимый мечтатель. Когда упадешь с небес на землю, приходи, я излечу твои сердечные раны.

«Возьму недорого», – очевидно, забыла добавить она.

– Макс, ты не видишь, что Дарина сходит по тебе с ума? – Богдан погремел льдом в пустом бокале.

– Мне казалось, ты с ней недавно переспал? У нее в салоне, на открытии выставки.

– Да. Хороша, стервь! Необычайно хороша! Но хочет тебя. Так мне прямо и сказала. За что ее люблю – за прямоту. Что думает, то и говорит, без обиняков. Никаких тебе терзаний-метаний. Современная женщина. Восхищаюсь ею и уважаю.

– Да уж, есть за что уважать! С чего бы у нее такие странные желания? Тебя ей мало?

– Женщин не поймешь, – пожал он плечами. – Говорит, ты расстался с Анжелой?

– Я с ней никогда и не был.

– Анжела считала по-другому. Пожаловалась Дарине, что ты не звонишь больше. И на ее звонки отвечаешь сдержанно. Не находишь времени для встреч. Не проявляешь прежнего интереса. Расстроилась девушка. Не жалко тебе Анжелу?

– Насколько мне известно, Анжела уже нашла подходящую замену.

– Конечно, свято место пусто не бывает. Но ты-то теперь свободен. Вот Дарина и решила воспользоваться моментом. Я обещал оказать ей протекцию и поговорить с тобой. Подумай об этом. Она очень интересная особа. И умелая. Попробуй, останешься доволен, проверено, – пошловато улыбнулся Богдан, очевидно вспомнив проведенное с Дариной время.

Ну да, молодой, холостой, состоятельный. Что нужно еще такой, как Дашка?

– Считай, поговорил. И мне это предложение неинтересно. Богдан, прошу тебя как человека, забудем о пари. Я проиграл, и закончим на этом. Не выжил в коммуналке, едва не умер с голоду и воспользовался своими деньгами. Все, точка.

– Совесть проснулась? – усмехнулся Богдан. – Или ты всерьез заинтересовался Аней?

– Не собираюсь с тобой это обсуждать.

– Как пожелаешь. Гони бутылку коньяка, раз проиграл.

– Не проблема.

– Хотя пари было и о том, кого предпочтет Аня. А это еще вопрос. Знаешь, я увлекся этой малышкой не на шутку. Интересная штучка. С характером.

– Оставь ее в покое.

– А если не оставлю? Морду мне набьешь, как настоящий сантехник? Или кем ты там прикидываешься?

– Я тебя предупредил.

– Понял, – равнодушно кивнул Богдан. – Пойдем, выпьем за здоровье прекрасной дамы из глубинки. А то у меня в горле пересохло.

Не отвяжется он от Ани. Завтра же поговорю с ней и все расскажу. И будь что будет.

Мы прошли в банкетный зал. Он сверкал огнями софитов. Музыка гремела, народ веселился.

– Богдан, оставь Аню в покое, прошу как человека.

– Не дергайся. Не обижу. Она не ребенок, сама за себя отвечает.

Да, Аня сама будет выбирать, с кем ей быть. Уверен, Богдану ничего не светит. А мне? Возможно, и меня ничего хорошего не ждет. Захочет ли она простить меня?

К нам подошла Дарина и вцепилась в меня мертвой хваткой:

– Не откажешь в танце однокласснице, Макс?

Она заглянула мне в глаза. Откровенно, призывно. Ее темные волосы рассыпались по плечам тяжелой волной. Даша облизнула яркие губы и хищно оскалила белоснежные зубки, словно хотела вонзить их в очередную жертву. Она извивалась в танце, как змея, то прижимаясь ко мне полной грудью, то отстраняясь. Дразнила, заводила, играла.

– Ты не похож на себя, Макс. Хватит валять дурака, ты же мужчина! Не сдерживай себя, мой хищник! Дай волю желаниям, – она понизила голос до шепота. – Самым низменным и изощренным…

Она поцеловала меня. Умело, уверенно, страстно. Ее руки обвили мою шею. Я чувствовал нарастающее нетерпение Дарины, ее дыхание участилось, стало хриплым. Она посмотрела на меня затуманенными страстью глазами. Даша потянула меня к двери, ведущей в номера клубного отеля.

– Идем, идем же, я умираю от нетерпения…

Я освободился из цепких Дашиных объятий:

– Нет.

Она посмотрела на меня с дикой ненавистью. Ее лицо исказила гримаса злобы. Такой ярости на женском лице я никогда еще не видел.

– Ты пожалеешь, что отверг меня, – прошипела она. – Страшно пожалеешь… Таких, как я, не отталкивают. Я могу оттолкнуть, но не меня! Ненавижу тебя и твою маленькую дрянь! Деревенская сучка! Гадина!

Она схватила с подноса официанта бокал с шампанским. Хотела плеснуть вино мне в лицо, но я крепко перехватил ее руку.

– Не смей! – тихо предупредил Дашу, глядя в ее горящие яростью темные глаза. – И лучше замолчи…

Она на мгновение замерла, я отпустил ее запястье. Дарина поняла, что подобная выходка будет ей дорого стоить. Она со злостью швырнула бокал мне под ноги. Брызги шампанского и стекло разлетелись в разные стороны. Осколки тонко зазвенели по гранитному полу.

– Чего стоишь? – набросилась она на парнишку-официанта. – Убери!

Дарина еще раз метнула на меня взгляд, полный ненависти и злобы, резко развернулась и исчезла в темноте зала. Да, бешеная коза, а не роскошная львица.

Неужели я раньше не замечал, с какой истеричкой общаюсь? Ведь со школы ее знаю. Быстро с Дашки светский налет слетел. Только скандала не хватало на дне рождения моего товарища и партнера по бизнесу! Хороша реклама нашим клубам!

Нашел Глеба, извинился за инцидент. Все-таки эта идиотка взорвалась по моей вине. Отверг я ее, видите ли! Так нечего было навязываться!

Глеб все понял. Разумный у меня компаньон. Предложил мне партейку в бильярд и посоветовал не думать о фокусах Дарины. Игра отвлекла и сгладила мерзкий осадок от безобразной истерики светской львицы Дашки.

Однако на ночь оставаться не стал. Глеб не уговаривал. Догадался, что у меня какие-то проблемы.

Дорога назад всегда короче. Я врубил музыку. Луи Армстронг страстно хрипел во всех динамиках, саксофон завывал, как раненый слон в джунглях. Впереди мерцала холодными огнями северная столица.

Завтра признаюсь Ане во всем. Надеюсь, она меня выслушает. И может, все-таки простит?

Я ехал в Питер. Домой. В коммуналку. Туда, где на окне спит полосатый боевой Васька. Где Валя бьет меня полотенцем, а Сан Саныч рассказывает пошлые анекдоты. На кухне пахнет вкусным борщом и горелыми спагетти. Из окна дует, а смывной бачок унитаза работает за счет капроновых женских колготок.

Туда, где перед мольбертом в ободранной комнатушке до поздней ночи стоит Аня и рисует мой портрет.