Глава 29. Аня

Успех на выставке меня окрылил. Но я все равно была разочарована. Не в жизни, а в любви. Как можно продолжать любить человека, которому все ровно, что ты чувствуешь, что тебе больно и обидно? Оказывается, можно. Сколько я не пыталась убедить себя, что Макс не стоит моих слез, ничего не получалось. Разум говорил мне, что он негодяй, а сердце предательски замирало каждый раз, когда я видела его пропущенный звонок.

Керамический кошмар, который он подарил мне, я оставила на подоконнике и задернула занавеской. Но время от времени брала его в руки и трясла. Так называемое сердце не стучало, а гремело. Но от этого на душе почему-то становилось тепло.

И тогда безжалостный разум заставлял меня поставить его на место и задернуть штору. Амур за окном каждый раз осуждающе смотрел на меня, будто это я виновата в случившемся. Маленькому проказнику-Купидону только бы грезы о любви навевать. Где ему понять мои терзания?

Нет, не думать о Максе! Не думать и не вспоминать! Предатель, негодяй и подлец, недостойный меня.

В домофон позвонили. Нет, не Макс. Я бы это почувствовала. Оказалось, это Богдан. Сказал, что у него есть интересное предложение по работе. Я открыла. На Богдана я злилась меньше, ведь я не была даже влюблена в него.

Он появился на пороге с огромным букетом экзотических цветов и корзиной фруктов. Цветы он картинно бросил к моим ногам:

– Поздравляю с успехом на выставке. Весь культурный бомонд только об этом и говорит.

Богдан врал. Какой бомонд? Дарина с ее креативщиками? Перемывают мне кости? Завидуют статье обо мне в глянцевом журнале? Но мне это было все равно.

– Чего тебе, Богдан? – я не была расположена к общению. – Что за работа?

– Не пустишь меня дальше порога? Даже чаю не предложишь? – очаровательно улыбнулся он. – Не держи на меня зла. Каюсь, поступил как последняя свинья. Прости, придурка.

– Чего тебе надо? – с нажимом повторила я вопрос. – Не тяни.

– Есть заманчивое предложение по работе. Надеюсь, это тебе интересно? Или поставишь личные обиды выше творчества? И я же извинился.

Очень мне нужны его извинения. Тем более такие запоздалые. Но, возможно, он и правда предложит хорошую работу. Я не буду ни от чего отказываться. Не стоит почивать на лаврах славы. Это очень переменчивая особа, кто знает, как все обернется завтра?

– Ладно, пойдем на кухню, – звать Богдана к себе в комнату мне не хотелось.

Богдан повесил роскошное драповое полупальто в коридоре, брезгливо поморщившись и убедившись, что оно не испачкается о крашеную масляной краской стену. Меня это слегка покоробило. В нашей квартире все чистое, путь и не новое. И нечего так коситься по сторонам. Да, не дубовые панели в роскошном холле, и что?

Тонкий дорогой джемпер подчеркивал великолепную широкоплечую фигуру Богдана. Я невольно подумала, что он знает, как эффектно подать себя.

Согнала Ваську с табуретки, освобождая место непрошеному гостю. Кот лениво выгнул спину, потянулся и обиженно переместился на свою подушку на окне. Он демонстративно отвернулся и стал наблюдать за воробьями на дереве. Те громко чирикали и, очевидно, обсуждали что-то очень важное.

Богдан поставил корзину с фруктами на стол и начал не спеша разгружать ее – ароматный ананас, виноград, яблоки и груши. На кухню зашел дядя Саша и осуждающе посмотрел на нас. С шумом вымыл посуду, громко звеня тарелками и низвергая на них потоки воды.

– Присоединяйтесь, – предложила ему я, почувствовав неловкость.

– Некогда, – буркнул сосед. – На работу пора. Аня, зайди-ка ко мне на минутку.

Я пошла за дядей Сашей к нему в комнату.

– Значит, на Макса ты злишься, а с этим типом чаи гоняешь? – сердито спросил он, глубоко засунув руки в карманы по морской привычке. – Этот-то чем лучше? Врет красивее? Или комплименты у него позаковыристей?

– Он по работе зашел, – я еще верила, что это именно так. А зачем я еще сдалась Богдану?

– Ага, по работе. Ты слепая, или дура совсем? – обозлился дядя Саша окончательно. – По работе, а с букетом и подарками? Клеит он тебя.

– Вы не правы. Такие, как я, ему не нужны.

– Ладно, упрямая. Твое дело. Но потом локти не кусай.

Я вернулась на кухню. Оказалось, Богдан принес еще и виски.

– Monkey Shoulder, – представил он мне бутылку с элегантной этикеткой. – Шотландский, купажированный. Мед и апельсин. Подходит дамам. Тебе понравится, уверен.

– Я не буду.

– Зря. Но как пожелаешь. Все же бокалы дай. Выпью за твой успех. А лед есть?

– Льда не держим, – усмехнулась я. Зачем он нам? Тут живут люди простые, мы коктейли не делаем.

Я поставила на стол один бокал. Громко хлопнула входная дверь. Дядя Саша ушел на работу. Богдан плеснул в бокал виски, посмотрел на свет.

– Как янтарь. Глубокий, насыщенный цвет. Благородный напиток. Составь мне компанию. Мы одни, никто не мешает. Поговорим, пообщаемся…

– Нет, благодарю. Пить я не буду. Что у тебя за предложение? – поторопила я его.

– Сейчас все расскажу. А мы разве спешим куда-то?

– Я занята. У меня много дел.

– Не будь скучной, – Богдан с наслаждением отхлебнул благородный напиток. – Давно хотел тебе сказать, ты очень интересная девушка. С характером. Целеустремленная. И я уверен, ты добьешься в жизни многого. Не будь букой, ешь виноград, пей виски. Это все для тебя. Видел журнал с твоим интервью. Очень интересная статья. Вчера я был у друзей, засиделись допоздна. Говорили о твоей картине. Макс тебе удался. Но ты ему явно польстила – утонченный аристократ, гордый и благородный. У тебя теперь отбоя от заказчиков не будет. Ты удачно стартанула. Знаешь, я много думал о тебе. Меня к тебе влечет. Ты же не могла этого не заметить. Уверен, что это взаимно… Мы родственные души, оба ценители прекрасного.

Он допил и налил себе еще:

– Точно не хочешь?

Я отрицательно мотнула головой.

– Зря, зря, – он смаковал виски. – Расслабляет и снимает напряжение.

– Богдан, я, правда, очень занята. Много работы. Что ты хотел сказать мне по делу?

– А ты сама, как думаешь?

Карие глаза Богдана внезапно потемнели. Они горели странным огнем. Мне стало не по себе.

– Тебе лучше уйти, – я поднялась.

Ну, уж нет! Поздно, милочка, спохватилась!

Он резко встал, шагнул ко мне и схватил за запястья:

– Ты думала, что я буду просто так тратить на тебя свое бесценное время? Я мог развлекаться с роскошными женщинами, а вместо этого таскался с тобой по идиотским выставкам и музеям, подыхая от скуки. Ты знаешь, сколько стоит один визит с тобой в приличный ресторан? Нет? И даже не задумывалась? Ты столько и за месяц своей мазней не заработаешь! Пора платить по счетам, девочка!

– Отойди, ты пьян! – я попыталась высвободить руки, но мне это не удалось.

– Нет, дорогуша, я не пьян. Я зол, – он схватил меня в охапку, до боли сжал. – Думала пофлиртовать со мной?

– Ты с ума сошел! Ничего подобного я не думала! Пусти! – стало по-настоящему страшно.

Его глаза стали колючими и злыми. Богдан не был пьян. Он был в бешенстве от моего отказа. Я ему была не нужна. Просто Богдан привык получать то, что ему причитается. И это не давало мне шанса образумить его.

Богдан потащил меня по коридору. Я попыталась закричать, но широкая ладонь Богдана плотно легла мне на рот и зажала так, что перехватило дыхание. На меня накатила паника и накрыла с головой. Ноги стали ватными, ладони противно похолодели.

– Только пикни, пожалеешь, – прохрипел он мне на ухо. – Кончай корчить из себя недотрогу.

Богдан легко, как пушинку, втолкнул меня в мою комнату. Опрокинул на кровать, продолжая зажимать мне рот. От него пахло дорогим парфюмом и виски.

– Сучка, что ты о себе возомнила? Что я буду тебя ублажать, а взамен ничего не получу? Не на того напала. Обратишься в полицию, скажу, что все было по взаимному согласию. Кому поверят? Сыну олигарха или уличной девке? Мужика себе богатого искала? Погоди, сейчас будет тебе мужик!

Его тяжелое тело придавило меня к кровати. Богдан обдал меня жарким дыханием, полным животного желания. Я не могла пошевелиться. Свободной рукой Богдан рвал на мне рабочую блузу. Ткань легко подавалась под его натиском. С ней он справился быстро. Рванул шорты. Я все еще пыталась вырваться, но силы были неравны. На помощь позвать я не могла, даже дышала с трудом. Голова кружилась, я почти теряла сознание и слабела с каждым мгновением.

Рука Богдана уверенно и жадно ощупывала мое тело. Глаза горели животным вожделением. Я еще раз попыталась вырваться, но это только больше распалило Богдана.

– Не дергайся. Хуже будет. Никуда ты не денешься. Расслабься и получай удовольствие!

Удовольствие?! От злости у меня потемнело в глазах и это придало мне сил. Я попыталась укусить его руку, но даже не смогла разжать зубы. Он плотнее прижал меня к кровати.

– Маленькая дрянь! Об этом ты сильно пожалеешь, – прошептал Богдан, прикусывая мочку уха до боли.

Его губы впились в мою шею потом в плечо. Взгляд стал совсем безумен и похотлив. Богдан криво ухмыльнулся, наслаждаясь моей беспомощностью, провел горячим языком по моему плечу, спускаясь к груди.

Я вновь дернулась, теперь от отвращения. Богдан снова рванул шорты, пытаясь порвать их. Это ему не удалось, но ткань больно впилась в кожу. Богдан покрыл мою грудь крепкими поцелуями, от которых становилось мерзко.

Силы уже совсем оставили меня, но я все еще не оставляла попыток вырваться и сопротивлялась из последних сил.

Вдруг Богдан заорал дурным голосом. И с грохотом свалился с кровати на пол. В комнате невесть откуда появился Макс. Богдан проворно вскочил на ноги.

– Ты охренел совсем?! – завопил он. – Придурок!

Макс молча схватил Богдана за грудки. Они сцепились, не удержались на ногах и покатились по полу как два разъяренных хищника. Макс и Богдан дрались молча, рыча и нанося друг другу удары. Я вскочила с кровати и отбежала к окну. Макс бил безжалостно и зло. Сначала он одерживал верх.

Но у Богдана было преимущество – легкий джемпер не мешал, а движения Макса сковывала его роскошная кожаная куртка с мехом волка. Вскоре Богдан начал одолевать противника, повалил Макса на спину, прижал к полу и взгромоздился ему на грудь. Богдан занес над Максом кулак в разящем ударе.

Медлить было нельзя. Я схватила первое, что попало мне под руку, и обрушила его на голову Богдана. Тот на мгновение замер, словно в удивлении, посмотрел на меня затуманенным взором и повалился на пол, как мешок. Макс быстро скрутил его, ругаясь последними словами, взял за шкирку и вытащил сначала из комнаты, а потом вышвырнул и из квартиры.

Я слышала проклятья Богдана, доносившиеся с лестницы. Очевидно, он пересчитал все ступени до первого этажа. Тяжело хлопнула входная дверь в коммуналку, вопли Богдана стали затихать и наконец, совсем прекратились.

Макс вернулся в комнату. Я все еще стояла у окна. Помещение совершенно неуместно заливал яркий солнечный свет. Веселые янтарные блики лежали на полу, играли на стенах. В окно заглядывал любопытный купидон. Видимо, на его веку в комнате дрались не часто. А тут за последнее время дважды произошли серьезные потасовки. И оба раза в них участвовал Макс. А я была их причиной.

По всему полу были разбросаны черепки и вещи. Конечно, я пыталась дать отпор Богдану, но не предполагала, что раскидаю все, что можно по комнате. Безусловно, злость и возмущение предали мне сил. А теперь силы меня оставили окончательно. И накатил страх.

Я добралась до кровати и тихонько опустилась на нее, пытаясь прикрыться разорванной блузой. Но от нее остались одни лохмотья. Богдан хорошо над ней поработал. Макс закутал меня в плед и сел рядом на пол.

– Ты как? – спросил он, озабоченно глядя на меня снизу вверх. – Испугалась?

Я кивнула:

– Очень. А ты цел?

– Цел, – усмехнулся Макс. – Более-менее…

У него под глазом начинал наливаться синяк. На щеке ссадина. Рукав у куртки почти оторван и держится на честном слове. Клочки шерсти из воротника валялись по комнате.

– Ты уверен?

– Да. Хорошо, что я ключи от квартиры отцу не отдал.

– Не то слово, как хорошо. Но у тебя синяк на пол лица…

– Все нормально, точно. Главное, зубы целы. Но ты разбила мое сердце, – он поднял один из черепков, повертел в руке и бросил на пол. – Вдребезги.

– Прости, я не хотела, – почему-то мне стало жаль разбитую скульптуру. Слезы потекли у меня по щекам.

– Не плачь, он не вернется, – Макс осторожно взял меня за руку. – Никогда больше не вернется, это я тебе обещаю.

– Я не из-за Богдана, – всхлипнула я. – Мне сердце жалко. Правда… Ты его для меня сделал… А я об этого мерзавца разбила…

– Спасибо, что помогла мне, – улыбнулся Макс своей необыкновенной улыбкой. В его глазах искрились те самые огоньки, которые я никак не могла забыть. – Ты очень вовремя огрела Богдана по голове. Этот гад мне бы все зубы пересчитал.

Сползла с кровати, села рядом с Максом. Он достал платок и осторожно вытер мои щеки. Я подобрала несколько черепков:

– Их уже не склеить…

На одном виднелась часть надписи: «…ердце для А…».

– Его давно надо было разбить, – улыбнулся Макс, снова вытирая мои слезы. Теперь теплой ладонью.

Он посмотрел по сторонам и среди соколков и разбросанных вещей подобрал красную бархатную коробочку. Среди беспорядка я ее раньше не заметила. Коробочка вся была в рыжей керамической пыли.

– Вот, это для тебя. Посмотри, надеюсь, тебе понравится.

Макс отряхнул ее о рубашку, сдул пыль и протянул мне. Коробочка была довольно большая. Так вот что стучало внутри керамического сердца. А я думала деревяшка или кусок пластика… Я открыла ее и замерла как завороженная.

Это был тот самый рубиновый кулон, на который я так долго смотрела в витрине ювелирного магазина. Он переливался и вспыхивал в лучах солнца горячими красными искрами в окружении холодного сияния бриллиантов. Лед и пламень. Противоположности, которые не могут быть рядом. Но, вопреки всему они вместе, и ничто не может их разлучить.

– Как красиво, – восхищенно прошептала я и подняла кулон за длинную цепочку. Кулон закачался, кидая яркие блики на пол и на лицо Макса.

– Сердце для моей любимой, – улыбнулся Макс. – Такое подойдет? В придачу к тому, что у меня в груди? Оно тоже твое.

Я молча кивнула, не в силах оторвать взгляда от роскошной подвески.

Макс осторожно взял мою руку и поцеловал ладонь, потом пальцы. Задумчиво погладил меня по голове, вытащил заколку и небрежно бросил ее на кровать. Волосы рассыпались по моим плечам. Стальные глаза Макса стали бездонными. В них все так же горели искорки, которые манили меня и обещали счастье.

– Я люблю тебя, – очень тихо сказал он, обнял за плечи, коснулся горячими губами моего виска.

Я тоже обняла его и прижалась к Максу. Мы сидели на полу, крепко обнявшись, среди черепков и разбросанных вещей, и мне было необыкновенно хорошо и спокойно. Видимо, это и есть счастье. Простое и тихое.

Я подняла глаза на Макса. Он улыбнулся, нежно поцеловал меня. Потом еще и еще раз. Но теперь крепко, до боли. Голова закружилась, и я начала падать в пропасть. Нет, я не падала, я парила и наслаждалась этим. А крылья подарил мне Макс…

– Прости меня, идиота. Не сейчас, но, возможно, когда-нибудь? – тихо попросил Макс. – Я законченный негодяй и эгоист. Но я безумно люблю тебя.

Я обняла его за шею и тоже поцеловала. Поцелуй длился долго, бесконечно долго.

– Ты меня еще любишь? – зачем-то спросил он. Ведь все и так очевидно.

– Да, очень. Я очень люблю тебя, несмотря ни на что.

– Я тебя больше никогда не обижу, обещаю.

– Знаю… – в этом я не сомневалась ни секунды.

Макс осторожно притянул меня к себе. Я замерла в его руках и только крепче обняла, словно боясь, что через мгновение все исчезнет, как мираж.

Он взлохматил мои волосы и зарылся в них лицом.

– Какой же я придурок, – повторил он. – Я мог потерять тебя навсегда.