Хранители Алассара. Глава 7

Поставив передо мной стакан с толстым донышком, хозяин таверны до середины наполнил его золотистой жидкостью. Решив не тянуть кота за яйца, я сделала большой глоток, и мне стоило большого труда не выплюнуть выпитое обратно. До этого дня мне ни разу не доводилось пить крепкий алкоголь. Только легкое эльфийское вино, а Арий с ворчанием и отеческим неодобрением изредка наливал мне светлого пива, которое варил сам, не доверяя местным пивоварам.

Содержимое стакана огнем опалило глотку и, покатившись вниз — прочие внутренности, а добравшись до желудка, растеклось там жидкой лавой. Я закашлялась с непривычки, на глаза навернулись слезы, и я поспешно вернула на голову капюшон и закрылась рукавом, чтобы хоть немного прикрыть свой позор. Я в курсе, что гномы при изготовлении горлодера не жалеют особого красного перца, и что это лучшее средство от простуды, потому что убивает напрочь всю заразу, но я и подумать не могла, что он настолько ядреный.

Проморгавшись, я украдкой огляделась и с удовлетворением отметила, что мой кашель практически не привлек внимания. Лишь за одним из ближайших столиков две девушки обернулись на меня и окинули таким взглядом, что впору было провалиться.

— Проклятые рудники, — хрипло пояснила я, надеясь, что лицо под капюшоном они в полумраке не разглядели.

Поджав губы, дамочки синхронно отвернулись. Видимо, мой ответ их полностью устроил.

— Не обращайте внимания, — наклонился ко мне хозяин таверны. В его руках снова появилась тряпка, которой он протирал и без того сверкающий стакан. — Впервые пробуете горлодер?

Я кивнула и с сомнением покосилась на свой стакан, уровень содержимого в котором, кажется, даже не убавился. А ведь мне показалось, что я сделала хороший такой глоток. Жжение в животе улеглось, и по телу растеклось приятное тепло. Может, заходит горлодер не очень мягко, но согревает мгновенно, а это стоит пары мгновений мучений.

— Может, предложить вам другой напиток? — хозяин склонил голову, и одно кроличье ушко трогательно повисло, тогда как второе продолжило торчать.

— Не стоит, — отказалась я. — Горлодер идеально подходит для моих целей.

— А что за цель, если не секрет? — заинтересовался мой собеседник, не перестав, однако, заниматься своим делом.

— Не секрет, — хмыкнула я. — Напиться и забыться.

Мужчина понимающе кивнул, его лицо, еще недавно почти мальчишеское из-за озорной улыбки, стало серьезным. Не прикрытый повязкой глаз сощурился, и на миг мне показалось, что он каким-то образом заглянул ко мне в душу.

— Расскажешь? — спросил он тихо, внезапно перейдя на «ты».

Почему нет?

Он меня не знает, я его тоже, и, скорее всего, больше наши пути никогда не пересекутся, уж я-то человека с такой приметной внешностью издалека замечу. Я кивнула и, зажмурившись, сделала еще один большой глоток напитка. Второй, к слову, зашел куда лучше, опалил внутренности, но слезу не выбил.

Менестрель, начавший что-то тихо напевать, как раз дошел до припева.

— Некроманту платите чеканной монетой, чеканной монетой, уооо, — душевно тянул он своим приятным баритоном, и я мгновенно забыла, о чем хотела рассказать, потому что тема в песне была затронута очень уж болезненная.

Кого в первую очередь преследуют храмовники? Некромантов.

Но кто при этом лучше всего избавляет мир от нежити?

Боевые маги, как я, способны только уничтожать последствия. Некроманты же зрят в корень проблемы, видят глубже, чувствуют сильнее. Спасают тысячи жизней, а плата за это — страх и лютая ненависть. И мне бы, наверное, не было никакого дела до такой несправедливости, если бы у меня самой в роду не было магов смерти. Да и сама я, с большой вероятностью, могу быть инициирована как некромант.

Вот и еще кого-то баллада задела за живое.

Высокий беловолосый мужчина одним плавным движением поднялся из-за дальнего столика и направился к менестрелю. Я, продолжая прятаться под капюшоном, украдкой наблюдала за развитием событий, в душе почему-то надеясь на хорошую драку.

Два таких разных мужчины, несмотря на одинаковый, снежный цвет волос. Один широкоплечий, мускулистый, обманчиво медлительный. Второй — поджарый, жилистый, на вид совершенно расслабленный, даже глаза прикрыл, выводя очередной куплет, но воздух между ними ощутимо задрожал от напряжения. И так сразу и не скажешь, кто выйдет победителем, доведись им сойтись в бою.

Девчонка, сидевшая рядом с менестрелем, куда-то пропала. Поравнявшись с исполнителем, беловолосый остановился и, окинув того долгим взглядом, положил на стол пригоршню мелких монет.

— Не Крыжовник, но сойдет, — бросил он, как мне показалось, одобрительно.

Я хмыкнула и улыбнулась, только сейчас заметив, что ждала, затаив дыхание. Менестрель кивнул, поблагодарив за оплату, и продолжил петь. Он проделал это с таким царственным видом, что я невольно восхитилась такой его самоуверенной наглости.

В этот момент в таверну, кутаясь в плащ, вернулась девчонка и со всего размаха налетела на того, в ком я уже без всякого сомнения определила мага. Пискнув от неожиданности, она уставилась на гиганта огромным испуганными глазами, но тот, взяв ее за плечи, аккуратно отодвинул препятствие в сторону и продолжил свой путь, так и не услышав поспешные, сбивчивые извинения.

— Думаю, наши коровы уже достаточно отдохнули, — проводив некроманта долгим взглядом, сказала девчонка. — Пора ехать дальше.

Коровы? Мне не послышалось⁈

Тихо тренькнула струна, когда белокосый менестрель оборвал песню, не допев до конца. С улицы послышался приглушенный шум, а потом ругательство, судя по всему, принадлежащее только что вышедшему некроманту.

— Плотва! — негодовал он. — Uparta klacz! Kurwa! — мужчина окончательно перешел на незнакомый мне язык, и мне осталось лишь догадываться, откуда он здесь такой появился.

Соскочив со стола, менестрель сгреб свое оружие и, взяв девчонку за руку, направился с ней к выходу. Монеты так и остались лежать там, куда их положил некромант. У самой двери маг обернулся и как-то хитро, по-свойски, усмехнулся хозяину таверны, после чего скрылся из виду. Обладатель розовой шевелюры хмыкнул, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

Мда.

Спустя еще один глоток стакан, наконец, показал дно. В голове приятно шумело, но останавливаться на достигнутом я не собиралась. Хозяин таверны понял меня без слов, и уже через мгновение янтарная жидкость оказалась на прежнем уровне, а моя серебряная монета перекочевала под стойку. Видимо, именно там хранилась касса заведения.

— Итак, — мужской голос оторвал меня от размышлений. — Я весь внимание.