Глава 6

Прерывисто вздохнула. Он смотрел на мое лицо сверху вниз, пришлось задрать подбородок, чтобы видеть темный шоколад его глаз. Фавн легчайшим прикосновением пальцев провел по моему лицу: от виска к щеке. Острые длинные когти могли бы в два счета разрезать нежную кожу, но прикосновения были едва ощутимые. Его большой палец нашел мою нижнюю губу и чуть надавил, заставив приоткрыть рот. Я с трудом сдержала стон, продолжая прерывисто дышать.

Боялась пошевелиться, хотя и безумно тянуло дотронуться до этой груди, плеч… Между тем его палец чуть проник в мой рот, я немного сжала челюсти, едва прикусив его. Другая рука мужчины легла на мое бедро, туда, где задралась майка, начиная путь вверх по ноге.

Если у меня и оставались хотя бы какие-то мысли, то их тотчас выдуло из головы: как только он убрал палец, но тут же накрыл мои губы своими. Это не было неожиданно: я видела, ощущала, пропускала через себя малейшее движение, мельчайшее сокращение его мышц. Но все же всем телом вздрогнула от этого прикосновения. Его ладонь судорожно сжалась на моей ягодице, придвинув меня ближе к краю стола. Ближе к нему.

Застонала ему в рот. Его губы, такие горячие, немного шершавые, обветренные, исследовали мои. Касались то совсем нежно, то начинали двигаться смелее, сминая мои, требовательно пробуя на вкус.

Я в первый раз находилась так близко от фавна. Чувствовала запах его кожи, смешанный с каким-то с горьковатым с терпкими нотами парфюмом, который, впрочем, я смогла ощутить только прижавшись к нему вплотную.

На миг показалось, что я снова вижу сон. Наконец пазл сложился: руки, когти, рога… Теперь я видела еще и его лицо. Не знаю, каким непостижимым образом мое подсознание предвидело это, но Грег — именно тот, кто приходил в мои сны. Ощущение нереальности происходящего было настолько сильным, что я побоялась, будто все еще сплю. Чтобы развеять видение, если это всего лишь оно, впилась ладонями в его плечи, с силой сжимая пальцы. Но он не исчез. Лишь резким движением вклинился между моих бедер своими еще глубже.

Через тончайший хлопок трусиков ощущала прикосновение грубой ткани его формы и сильную эрекцию мужчины. Нижней частью тела он прижался ко мне еще теснее, показывая, что не намерен отступать.

Голова кружилась. Если бы он меня сейчас отпустил, я упала бы со стола. Но полковник держал крепко. Я задыхалась под его губами, в этих мощных объятиях. Под ладонями перекатывались твердые мышцы.

Чуть отстранилась от него, но только чтобы найти молнию на кителе и расстегнуть ее. Грег несколькими резкими движениями избавился от одежды, которая полетела куда-то в угол комнаты. Без кителя жар тела стал почти невыносим. Но я не могла остановиться. Уже нет, только не сейчас, когда в голове — пустота, а телом правят инстинкты и эмоции. И я чувствовала, что нужна ему так же остро, как и он мне.

Он взял мое лицо в обе ладони и снова заглянул в глаза. Будто пил меня взглядом и давал пить себя. И я питалась этой невероятной темнотой, льющейся из его глаз.

Потянула за края его футболки, он послушно поднял руки, позволяя избавить себя от еще одного предмета гардероба. Тот отправился следом за кителем — в неизвестном направлении. Посмотрела на обнаженный торс и замерла. Грудь фавна была испещрена множеством мелких и довольно крупных шрамов разного возраста. Принялась исследовать рубцы кончиками пальцев, облизывая губы, которые быстро пересыхали без его прикосновений. Будто он был для меня живым источником.

— Откуда это? — хрипло спросила, внимательно исследуя каждую отметину.

— До того, как пойти служить в человеческую полицию, я был охотником.

Вновь заглянула в темные колодцы его глаз.

— Охотником?

— Не только пограничный лес таит опасности, в Эрне много монстров, — он улыбнулся, но улыбка получилась не слишком веселой.

Мужчина снова приник к моим губам, но не стал задерживаться на них, а медленно двинулся сперва к самому их уголку, потом бархатным прикосновением прошелся по щеке, скуле и острыми зубами прикусил мочку уха. Это заставило меня вновь застонать и прижаться к нему еще теснее.

— Твоя очередь, — прошептал он, отчего на теле поднялся каждый волосок.

В таком состоянии я плохо соображала, не сразу поняла, что он имеет в виду. Между тем фавн чуть приподнял меня под ягодицы, освобождая ткань майки, и тоже потянул ее вверх.

Лифчика на мне не было, я предстала перед ним практически обнаженной, лишь небольшая полоска ткани еще осталась на бедрах.

Полковник глубоко вдохнул и медленно выдыхал, при этом руки его легли на мои плечи, оглаживая их, заставляя по телу бегать полчища мурашек. Я наблюдала за его лицом, бешено бьющееся сердце еще ускорило бег от того, как он смотрел на меня. Эта жадность, желание, неприкрытая похоть. Но он не торопился, хотя соски горели лишь от одного его взгляда на них. Я готова была умолять его скорее коснуться меня.

Одной рукой Грег дотронулся до моей кожи прямо между холмиками грудей, там, где начинался длинный шов на всю грудную клетку. Он зачарованно вел по нему когтем указательного пальца. А когда дошел до окончания рубца, склонился и коснулся его губами. Горячий влажный язык заскользил по неровной коже, огибая каждый чуть ощутимый бугорок.

Руки его в это время нашли обе мои груди. Я больше не сдерживалась — застонала во все горло. Пошатнулась и, если бы не он, точно оказалась бы на полу. Но полковник вовремя меня подхватил одной рукой, а другой быстрым движением отодвинул кружки с остывшим недопитым чаем на край стола, освободив поверхность. Он аккуратно уложил меня. Лопатками я почувствовала прохладу дерева, но не успела еще сосредоточиться на этих ощущениях, как острые зубы коснулись моего твердого соска. Я вскрикнула от неожиданности, но фавн зажал мне рот ладонью, прошептав:

— Ш-ш-ш, здесь слишком тонкие стены…

Когда его рот снова накрыл сосок, я лишь тихо застонала, впиваясь ногтями в его сильные руки так, что остались глубокие синеватые лунки. Мужчина тоже не сдержал стон.

— Прости, — я испугалась, что переборщила.

— Все в порядке, я люблю, когда больно, — он прошептал это и сразу же продолжил ласкать грудь, перекатывая сосок языком, посасывая его и втягивая в себя.

— Я тоже, — еле слышно выдохнула и тут же ощутила, как он решил это проверить: ощутимо прикусил чувствительный кусочек плоти.

Я лишь выгнулась навстречу. Мои ладони нашли его затылок и сдавили сильнее, показывая, что я хочу большего. Он усилил нажим, одновременно начав перекатывать сосок языком.

Внизу я вся пылала. Но он стоял так, что сейчас не касался моей промежности. Я завозилась под ним, бедрами придвигаясь ближе. Но он не дал мне коснуться его паха, вместо этого свободной рукой шире раздвинул мне ноги и положил руку на самое чувствительное место. И хотя он сделал это через ткань трусиков, ощущения горячих пальцев в самой сокровенной части тела и его зубов на моей груди пробудили внутри целый вулкан. Оргазм накрыл меня неожиданно, я судорожно вцепилась в его короткие волосы на затылке. Только бы он не остановился! Только бы продолжал этот мучительный танец языка! Стиснула зубы, чтобы не закричать.

Мужчина крепко держал меня, пока я сотрясалась в мощных судорогах, а когда почувствовал, что меня отпустило, аккуратно разжал зубы — я снова тихо вскрикнула. Он взял меня на руки и понес на кровать.

Аккуратно положил, возвышаясь непоколебимой и нерушимой стеной. Я села, опустив ноги на пол, а лицо оказалось на уровне его живота, который тоже имел несколько довольно внушительных размеров шрамов. Провела по одному из них языком, фавн резко втянул в себя воздух, его руки сжались в кулаки.

Посмотрела на него снизу вверх, и от ответного взгляда внутри все всколыхнулось. Прикрыла веки и продолжила исследовать губами и кончиком языка кожу, хотя хотелось, будто кошке, тереться об него, чтобы впитать этот горьковатый аромат. Руки мои в это время потянулись к ремню с хитрой конструкцией. Не получилось справиться с ней, он помог, одним резким движением раскрыв замок. Я расстегнула молнию и приспустила брюки. Перед глазами оказались темно-синие облегающие боксеры, через тонкую ткань которых проступали явные очертания налитого члена. Все-таки не выдержала и потерлась о ткань щекой. Аромат свежевыстиранного белья смешался с чуть ощутимым запахом кожи и терпким насыщенным — туалетной воды. От этого в буквальном смысле кружилась голова. Я снова потерлась щекой. Мужчина замер, его выдавало лишь прерывистое дыхание, с которым он, похоже, ничего не мог поделать. Мне нравилась эта реакция его тела на меня. От этого низ живота снова запульсировал. Я сдерживала нетерпение.

Кончиками пальцев подцепила резинку на трусах и спустила их вниз самую малость, обнажив лишь головку члена. Дотронулась губами, еще пока сухими, я намеренно не облизывала их, чтобы в полной мере ощутить эту бархатную мягкость самой нежной кожи на его теле. Фавн глухо застонал, не выдержал и положил руки мне на плечи.

Я снова распахнула ресницы и посмотрела на него. Он внимательно следил за моими действиями. При таком освещении его глаза казались почти черными. Они затягивали меня, гипнотизировали, заставляли внутренне трепетать. Не отводя взгляда, я наконец провела кончиком языка по головке. Его пальцы чуть сжались на моих плечах. Я ощущала и его тщательно сдерживаемое желание. Мы оба сейчас томились.

Мои пальцы потянули резинку вниз, обнажая ствол, а губы сомкнулись на головке. Когда я позволила себе взять ее в рот полностью, все еще крайне медленно, растягивая мучительное удовольствие, при этом хорошо смочив слюной, он простонал мое имя.

Этим он снес все самообладание. Взяла его, насколько смогла, глубоко. Снова глухо застонав, мужчина положил мне руку на затылок. Не давил, но и не давал сразу отстраниться. Позволил сделать это, только когда я дернулась, чуть запаниковав от нехватки кислорода. Набрав больше воздуха в грудь, я повторила движение. Глубоко, но мягко, без резких движений вбирая его в себя. Он снова задержал меня ладонью. Еще несколько таких контролируемых глубоких вдохов и мягких движений — и я, как можно лучше спрятав зубы губами, опустилась на него резко, при этом руками сильно сжимала его бедра. Каждое мое движение вырывало из его груди плохо контролируемые стоны, а от этого хотелось двигаться все быстрее.

В какой-то момент он резко отстранил меня от себя, тяжело дыша.

— Ани, не надо так, у меня был слишком большой перерыв без секса, я так долго не смогу…

— Правда? — позволила ему увидеть хитрые искорки в моих глазах, все еще глядя снизу вверх, и быстрым движением языка снова коснулась головки, играя с ней.

Он зарычал и каким-то молниеносным движением, я даже ничего не успела понять, выдернул из петель свой ремень. Через две секунды мои запястья оказались стянуты петлей. В первый миг я испуганно на него посмотрела.

— Ты мне веришь?.. — послышались его хриплые слова, когда он увидел мое замешательство.

Не смогла ответить, голос не слушался, лишь кивнула. Он медленно поднял мои руки и завел их за голову, заставив подвинуться ближе к изголовью кровати.

— Ляг, — сказал он таким тоном, что я не могла не выполнить это.

Он на несколько мгновений завис надо мной, ловко привязав руки к спинке кровати. Не собиралась вырываться, но все же инстинктивно проверила: ремень держал крепко. От этого у меня окончательно пересохло во рту.

Он освободился от штанов, кажется, намеренно не снимая нижнее белье. Медленно начал опускаться на меня, раздвигая мои бедра своими. Когда между нами оставалось не больше двадцати сантиметров, завис надо мной, удерживаясь на руках. Непроизвольно покосилась на них. Он не обладал большим объемом перекачанных гипертрофированных мышц, но все же плечи и руки выглядели идеально в напряжении. Я выхватывала взглядом четкий рельеф. Мужские руки и плечи всегда были для меня самой сексуальной частью тела. И сейчас от созерцания той силы, которая в них заключена, я первая подалась навстречу.

Но мужчина, чуть приподняв уголки губ, не позволил дотронуться до него, а продолжал нависать надо мной верхней частью тела. Я захныкала, пытаясь быть ближе к нему, и закинула на него бедра, скрестив ноги чуть выше его ягодиц. Каменный член вонзился мне между ног. Но между нами все еще оставалась ткань нижнего белья.

— Грег, пожалуйста, — взмолилась я, чуть не плача.

Он начал двигать бедрами: осторожно, даже нежно, все это время вкрадчиво всматриваясь в мои глаза. Я поняла, что на подходе второй оргазм, а он еще даже не снял с меня последнюю преграду.

— Грег… — я могла лишь стонать, глазами моля прекратить пытку.

Он опустился еще ниже ко мне, но все еще не сокращал между нами несколько оставшихся сантиметров, и принялся целовать шею. Я извивалась, беспомощно дергала руками, пытаясь освободиться из сладкого плена, но мужчина продолжал и продолжал пытку. Его губы и язык ласкали мою кожу, невыносимо медленно опускаясь ниже. Зубы нашли второй сосок, который остался обделен, когда я лежала на столе, и повторили с ним все то же самое, однако когда фавн почувствовал, что я вот-вот испытаю еще одну разрядку, резко отстранился от меня.

Он постепенно сползал все ниже, захватывая губами новые территории моего тела, то целуя шелковым прикосновением, то ощутимо прикусывая. Я была в исступлении, могла лишь ерзать по кровати, нетерпеливо подталкивая его своим поведением к более активным действиям.

Но полковник оставался неумолим. Продолжал неторопливый танец, пока наконец не дошел до моего белья. Я затаила дыхание, когда он, будто в отместку, отзеркалил мои недавние действия: потерся щекой о мягкую ткань, не таясь вдыхая мой аромат. И только сполна насладившись им, по миллиметру стал опускать резинку, прокладывая языком влажную дорожку по границе трусиков, там, где начиналась обнаженная кожа. Он заставлял меня выгибаться ему навстречу. Только сейчас я поняла весь коварный план: если бы не связанные руки, я давно бы уже сама сняла оставшуюся преграду, но фавн был мучительно нетороплив. Я поражалась его выдержке.

Спустя вечность длинные пальцы освободили мои бедра от оков. Он не спеша развел мои колени и приник губами к нежным складкам, аккуратно раздвигая их языком, неторопливо водя им по кругу. Там все пульсировало, сердце колотилось, но, что интересно, не доставляло ровным счетом никакого дискомфорта. Меня наполняла энергия. Энергия страсти, которая желала найти выход. Но Грег не давал такой возможности. Когда я начинала двигать бедрами, приближая оргазм, отстранялся от меня, выжидая несколько секунд, пока волна откатит, и начинал все сначала.

— Пожалуйста, — горячо зашептала я, словно в молитве, когда почувствовала, как удовольствие горячей лавиной снова накатывает издалека. — Пожалуйста, пожалуйста, прошу тебя…

И полковник наконец внял моим мольбам: не остановился и не отстранился. Наоборот, лишь сделал прикосновение чуть более настойчивым и ритмичным. Я кусала себе губы до крови, чтобы не кричать, когда мощный оргазм обрушился на меня, захлестнул, заставив потеряться в пространстве, пропасть в ощущениях.

Я еще сотрясалась в судорогах, когда полковник, быстро избавившись и от своего белья, одним резким движением вошел в меня, выбив из груди тихий вскрик. Он полностью накрыл меня своим пылающим телом, прижался так тесно, что было тяжело дышать. Нашел губами мои губы, продолжая резко вбиваться в лоно.

Я чувствовала, как затекли связанные руки, но не находила сил сообщить об этом. Существовали лишь его прикосновения, лишь его тело, лишь его мощные толчки в меня.

Кажется, я что-то шептала или просто тихо стонала ему в лицо, пока он ни на секунду не прекращал движения. Трудно сказать, как долго это продолжалось, но третий оргазм настиг меня внезапно. Я даже не успела понять, что он приближается. Со мной было такое впервые. Я затряслась под фавном, пропуская по телу волны удовольствия, все мышцы внутри сводили судороги.

Кажется, мужчина тоже такого не ожидал, это и его застало врасплох. С тихим рычанием он обхватил меня руками, сдавливая так, что я едва могла дышать и, совершив несколько неровных сбивчивых толчков, изливаясь в меня, затих. Его сердце так сильно билось, что мне казалось, я чувствую, как оно достает до моего.

Мы несколько минут не могли отдышаться. Полковник подвинулся чуть в сторону, при этом не выпуская меня из объятий.

***

Еще даже не отдышавшись как следует, Грег поднял голову, посмотрел на мои руки и тихо выругался.

— Почему ты не сказала, что у тебя кисти затекли? — строго спросил он, быстро освобождая меня от ремня.

Я пребывала в таком состоянии полета и эйфории, что руки — последнее, о чем думала. Однако когда он развязал меня, и в них с полной силой хлынула кровь, я зашипела. Мужчина принялся аккуратно растирать и массировать ладони.

— Не знаю, я об этом даже не подумала.

— А стоило бы, аж посинели, почему сразу не сказала, что слишком сильно затянул?

Он продолжал мягко массажировать подушечки пальцев. Тысячи иголок, которые в первую секунду атаковали их, больше не вонзались в кожу. Я ничего не ответила на его замечание, так было хорошо от этих прикосновений.

— Пожалуйста, в следующий раз не молчи, — прошептал он и поцеловал по очереди каждый палец.

— В следующий раз? — я удивленно вскинула на него глаза и повернулась на бок, приподняв голову на локте, фавн повторил мое движение.

— Я был так плох, что ты не захочешь повторения? — улыбнулся он.

— Просто ужасен, — коротко хохотнула я.

Он тоже тихо засмеялся и прижал меня к горячей груди. За окном уже светало. Под мерный стук его сердца оказалось так уютно лежать, что я стала постепенно погружаться в дрему. Он фавн, а значит, можно не волноваться, что мы не использовали защиту: эти существа не переносят человеческие венерические заболевания, да и беременность в межвидовой паре невозможна. Я со спокойной совестью теснее прижалась к полковнику. И, больше ни о чем не думая, провалилась в сон, напоследок только почувствовала, как он протянул руку и выключил ночник.

Проснулась всего через несколько часов невероятно бодрой и отдохнувшей. Меня укрывало одеяло, хотя я точно помню, что засыпали мы поверх него. Все тело немного ломило после ночных нагрузок, но это была легкая и приятная боль. Грега рядом не оказалось, но стоило вспомнить о нем, как между ног снова потеплело. Ох, ну и реакция!

До завтрака оставалось около часа. За это время я успела закончить статью и отправить ее начальнице, сделать зарядку, хотя никогда ею не занималась, но у меня было столько энергии, что я не знала, куда ее деть, а потом еще принять душ и нанести легкий макияж.

Никогда в жизни не чувствовала такой подъем жизненных сил! И это не метафорический оборот, чтобы подчеркнуть довольное состояние. Я в прямом смысле никогда до того в жизни не ощущала такое огромное количество энергии. Казалось, горы могу свернуть!

Предпочитала не думать о причинах такого состояния, но мысли все время обращались к Грегу. Все случилось, как в моих снах. Хотя нет! Гораздо живее и насыщеннее. Никогда не страдала фригидностью, но настолько яркие ощущения оказались для меня полной неожиданностью и даже шоком.

И это его замечание, что он любит боль... Еще не встречала партнеров, которые чувствовали бы меня насколько точно. Он четко знал, как доставить удовольствие на грани, но не перейти ее, когда неприятные ощущения становятся слишком сильны.

За все годы, проведенные вместе, Алес так и не смог понять, что именно я люблю. А я и перестала пытаться объяснить, поняв, что это невозможно описать словами и даже показать своим примером. Только человек (или нечеловек), разделяющий такие же ощущения, может понять, как именно болью усилить удовольствие, но при этом не перегнуть палку.

Я спустилась в небольшую столовую для персонала. Благо она находилась ровно под жилым крылом, поэтому я не боялась заплутать в длинных тюремных коридорах. На сегодня у меня были запланированы встречи с несколькими охранниками. Один день из тюрьмы юго-восточного округа глазами охранника. Я уже предвкушала, какой интересный репортаж получится.

Всегда руководствовалась принципом: если не можешь повлиять на ситуацию, измени свое отношение к ней. Пришлось ехать в место, которое совсем не соответствует моим интересам? Что ж, в другом случае я никогда не узнала бы, как здесь все работает! А так и любопытство удовлетворю, и денег заработаю. А потом, раз уж теперь я не подвержена иномирным инфекциям, можно сгонять вместе с Радой в Эрне куда-то к морю. Какая ирония, что для моего организма сейчас безопаснее здесь, чем среди людей. Тем более я не забывала, что где-то по Липорту ходит псих, вырезающий у людей пересаженные органы.

Начальника тюрьмы я встретила на линии раздачи еды. Он набирал полный поднос разной снеди. При виде ароматных блюд я почувствовала, как у меня разыгрался аппетит. Никогда не разделяла нелюбовь некоторых к еде в столовых. То ли я такая непривередливая, то ли повар, заступивший на вахту, действительно знал свое дело.

Я взяла поднос и подошла к фавну, начав изучать ассортимент.

— Госпожа Василевски, — мужчина хитро посмотрел на меня и улыбнулся.

— Полковник, — кивнула я сдержанно, потому что вокруг нас было полно народу, но все же почувствовала, как краска заливает лицо от встречи с этими внимательными шоколадными глазами.

— Возьмите омлет и сосиски, а еще блинчики со сметаной. И овощной салат. И вот это пирожное, они у наших поваров получаются особенно нежными.

— А я не лопну от такого разнообразия? — усмехнулась, выставляя на поднос все, что он мне посоветовал.

С полковником то и дело здоровались его подчиненные, он всем кивал.

— Вам нужно набраться сил, я же видел свет в окне, небось, усердно работали всю ночь.

От этого замечания чуть не выпустила из рук чашку с кипятком, который наливала из автомата, чтобы опустить туда чайный пакетик.

К нам подошел майор Степлин и тоже стал набирать еду на завтрак, поэтому я лишь коротко с ним поздоровалась, порадовавшись, что не сделала сегодня хвост, как изначально хотела, потому что могла скрыть смущение волосами, тряхнув головой.

Черт-те что! Почему я реагирую на фавна, как школьница? Мы взрослые, и у нас случился секс. Да, это не стоит афишировать, но в этом нет ничего особенного.

Да кого я обманываю?.. У меня восемь лет был один мужчина, а эта ночь буквально перевернула все внутри!

***

Мы с полковником позавтракали, обмениваясь шуточками, а потом он с сожалением распрощался со мной, сославшись на занятость. Что ж, как не жаль расставаться, но нас обоих ждала работа. И я собиралась выполнить свою хорошо. Кто знает, что ждет меня сегодня вечером? Может, мы снова увидимся в менее формальной обстановке? От этой мысли слегка начинала кружиться голова.

— Это лейтенант Михус Беролдус, — представил майор Степлин после завтрака охранника, с которым мне предстояло провести следующие несколько часов.

— Лейтенант, окажите госпоже Василевски всяческое содействие в написании материала о сотрудниках тюрьмы, — поставил задачу майор перед совсем юным на вид фавном.

Конечно, наверняка ему было гораздо больше, но выглядел он, даже не смотря на густую бороду и бакенбарды, лет на шестнадцать. Однако, сопоставив все, что я успела узнать об этих существах, пришла к выводу, что ему уже далеко за двадцать. Заметила, что в процентном соотношении в тюрьме фавнов работало гораздо больше, чем где бы то ни было в Липорте. Наверное, играло роль то, что это все-таки межрасовое ведомство и стоит оно на территории Эрне.

Когда майор нас покинул, лейтенант замялся. Видно, никогда не имел дела с прессой. Но я привыкла, что собеседники часто теряются в компании журналистов, и знала, как расположить к себе интервьюируемого.

Уже вооружилась блокнотом и ручкой — неизменными рабочими атрибутами. Техника техникой, а записи, сделанные собственной рукой на бумаге, мне всегда казались как-то надежнее диктофонных. Впрочем, диктофон я тоже прихватила, а еще — фотоаппарат. В общем, находилась во всеоружии.

— Итак, — немного растерянно начал мужчина, — с чего начнем?

— Лейтенант, давайте так: вы выполняйте свои обязанности, вот ровно так, как вы обычно это делаете, а я на полдня стану вашей тенью. Буду смотреть, слушать и мотать на ус, — улыбнулась, чтобы подбодрить его.

Тот сверкнул зубами в ответ.

— И все?

— Ну, еще буду иногда фотографировать и задавать вопросы, если станет что-то непонятно. Идет?

— Идет, — согласился фавн.

И мы вместе пошли заступать на смену. Он провел меня по коридорам с мужскими камерами, я посмотрела, как заключенных выводят в столовую, как они питаются, как снова расходятся по камерам. Когда все утренние дела были закончены, мы пошли на обход. Все это время я, чертыхаясь на слишком мудреный фотоаппарат, что-то снимала, помечала в блокнот важные моменты и существенные мысли, которые обязательно нужно отобразить в репортаже, и не забывала то и дело подкидывать собеседнику наводящие вопросы, чтобы выудить из него больше информации.

Сперва он вел себя очень скованно. Я терпеливо выводила его на разговор, не вываливая весь массив вопросов одним махом. Через пару часов, когда лейтенант уже не воспринимал меня как нечто слишком инородное для этого места, он дал мне выбор:

— Вы сейчас можете пойти вместе с моим напарником в женское отделение и поработать там, у них сейчас как раз обед начинается. Или пойти вместе со мной на прогулку с мужчинами, те обедают после женщин, на час позже.

— Времени у меня хоть отбавляй, все равно застряла тут вместе с вами на две недели, — засмеялась я. — Так что лучше сегодня сделаю акцент на мужчинах. А завтра можно будет ближе познакомиться и с женщинами.

Фавн улыбнулся, но потом серьезно сказал:

— Заключенные на прогулке имеют некоторую свободу. В их распоряжении спортивная площадка с кольцами для баскетбола и волейбольной сеткой, а также несколько мячей и стол для пинг-понга. Поэтому они вольно разгуливают там. Мы с вами, а также еще несколько моих коллег, будем находиться в непосредственной близости от них, поэтому я прошу вас соблюдать предельную осторожность и не отходить от меня ни на шаг.

— Есть, лейтенант! — вытянулась по стойке смирно.

Фавн не сдержал улыбку и покачал головой, опустив взгляд в пол в ответ на мое ребячество.

Это была самая интересная часть дня! Когда еще я смогу вот так близко и в неформальной обстановке поговорить с заключенными? Это тоже важная часть задачи — разговорить хотя бы кого-то из них для полноты картины.

***

Как и обещала, я не отходила от лейтенанта Беролдуса. Почти в буквальном смысле стала его тенью. Хотя теней как раз-таки здесь особо и не наблюдалось. Солнце почти не проглядывало сквозь плотную белесую дымку, окутавшую небо. Было даже непонятно: это такие облака или туман так плотно укрывал землю, что не позволял солнечным лучам проникать сквозь него. Место выглядело сумрачно и загадочно. Вокруг относительно небольшой огороженной «голой» территории тюрьмы росли исполинские деревья. Прямо как в моих снах. Только сейчас рядом не было фавна, который в моем подсознании играл главную роль. И хорошо: не на кого отвлекаться. Можно все внимание отдать работе.

На меня то и дело косились заключенные в серых робах с номерами, нашитыми поверх одежды. Но никто из них не смотрел прямо и открыто. Хотя видели, что я с камерой и диктофоном, и наверняка догадывались, кто я.

— Вон там, — охранник указал на небольшую кабину, которая находилась на возвышении типа сторожевой башни, — круглосуточно дежурит снайпер. На случай попытки побега.

Я посмотрела, в окне действительно виднелся темный силуэт.

— А у вас случались побеги? — вдруг спросила я.

Лейтенант смутился.

— Я думаю, эту информацию вам лучше уточнить у полковника Стонда.

— Бросьте, лейтенант Беролдус, я ведь все равно буду с ним согласовывать конечный вариант репортажа перед отправкой в газету. Если он посчитает нужным, уберет это из текста.

— Извините, я не имею права разглашать такую информацию, — серьезно сказал он.

Я поняла, что больше ничего не добьюсь по этому поводу. Вот так всегда! Только настроишься на сенсационный материал, как тут — облом. Уже успела немного расстроиться, когда проходивший мимо нас полностью седой фавн со светлыми рогами, множеством морщин на лице и огромным шрамом, пересекавшим глаз, который, впрочем, остался цел, себе под нос пробормотал:

— Да бесполезно это.

— О чем вы? — сразу оживилась я.

Вот он, шанс поговорить с заключенным! Тем более тот сам завел разговор. Старый фавн в робе покосился на лейтенанта, будто молча спрашивая дозволения говорить. Охранник, недовольно поджав губы, кивнул.

— Только помните, что рассказы наших постояльцев нужно делить надвое, — предупредил лейтенант. — Не верьте всему, что они говорят. И я надеюсь на вашу честность, что вы согласуете все написанное с полковником Стондом перед публикацией.

— Поверьте, по-другому я не работаю, — серьезно заверила мужчину.

Мне было важно поговорить с кем-то из содержавшихся под стражей, а этот старец подходил как нельзя лучше. Сейчас расскажет душещипательную историю о том, как его засудили, а он ни в чем не виноват. Читатели любят, когда сухие факты разбавляют эмоциями.

Я с готовностью подошла ближе к седовласому фавну, у которого даже когти потеряли темный оттенок и выглядели желтоватыми, хотя у всех других, которых я до этого видела, когти имели темные оттенки: от коричневого до почти черного. Разве что их женщины, как и человеческие, делали маникюр и покрывали коротко подпиленные коготки лаком или гелем. Мужчины же предпочитали не убирать длину.

За нашим общением зорко наблюдал лейтенант, на поясе которого висела дубинка и рация.

— А вы, стало быть, журналистка, — усмехнулся старик, прищурив глаз со шрамом на веке, при этом неторопливо вытащил из-за уха половину сигареты, коробок спичек из кармана и закурил.

Я даже удивилась, насколько чисто он разговаривает на моем родном наречии. Фавны старшего поколения не стремились выучить какой-либо из человеческих языков, в отличие от молодежи, которая обычно знала как минимум один, а то и несколько, потому что в мире людей условия все же лучше. И попасть к нам — устроиться в жизни.

— Стало быть, так. Корреспондент «Липортского вестника» Ания Василевски, — представилась я. — А вас как зовут?

— Анселл Цувих к вашим услугам, — его тон звучал серьезно, но меня не покидало ощущение, что он насмехается надо мной. Как будто все это для него развлечение или игра.

Хотя, может быть, так и было? Что ему здесь еще делать?

— Так почему, вы говорите, отсюда бесполезно сбегать? — решила вернуть собеседника в нужно русло, слегка покосившись на лейтенанта.

Однако тот, немного расслабившись, заговорил с другим охранником и вроде бы не обращал на нас внимание.

— Оглянитесь вокруг, — пожал плечами старик. — Разве через этот лес под силу пройти кому-то? Может быть, фавн продержался бы чуть дольше, чем человек, но итог все равно был бы один, — заключенный криво усмехнулся.

Я вытащила из кармана легкой куртки небольшой блокнот и тяжелую металлическую ручку с выгравированным логотипом газеты и записала имя своего собеседника, чтобы потом не забыть.

Только хотела спросить у него, за что он сидит, как старик продолжил:

— Разве что… — и сразу замолчал, словно специально интригуя меня.

— Разве что — что? — не выдержала я, купившись на его уловку, даже чуть подалась вперед от нетерпения.

Но Анселл Цувих не спешил отвечать. Он выпустил мне прямо в лицо клуб терпкого горького дыма. Не ожидав такого, я закашлялась.

А потом все произошло настолько стремительно, что я даже ничего не успела сообразить. Он молниеносно метнул руку, схватив меня за правую кисть, в которой я держала ручку, одновременно проворачивая меня вокруг своей оси, как в танце. В следующую секунду я оказалась прижата к нему спиной, остро ощущая жар его тела и еще не развеявшийся дым вокруг нас. Я так и не поняла, как он это сделал настолько быстро, но мои руки были пусты: блокнот упал на землю, а металлическая ручка оказалась прижата острым кончиком стержня к моей шее, прямо в том месте, где птицей в клетке беспорядочно метался пульс.

Я даже вскрикнуть не успела, только тихо охнула. Фавн повернулся спиной к стене, а меня держал перед собой так, чтобы снайпер не мог взять его на прицел. Все вокруг засуетились. Заключенные загомонили, к нам с разных мест прогулочной площадки бежали охранники, заметившие переполох.

— Разве что этот фавн — бывший охотник, — самодовольно сказал в самое ухо старик, вовсе не немощный, как изначально показалось мне. В его руках чувствовалась огромная сила. Одной он перехватил меня поперек груди, а вторая продолжала держать ручку, надавливая с такой силой, что, мне казалось, вот-вот кожа лопнет, являя миру потоки крови.

***

— Заключенный номер триста семьдесят два, немедленно отпустите женщину! — в панике закричал лейтенант Беролдус. Он выхватил дубинку, как и другие охранники, но ничего не мог больше поделать.

Нас окружили люди в форме. Я боялась даже вдохнуть глубоко, потому что острый стержень слишком сильно впивался в горло. Старик хрипло рассмеялся, но тут же оборвал веселье.

— Откройте мне ворота, иначе она умрет, — совершенно деловым тоном сообщил он.

У всех охранников трещали рации, не прошло и двух минут, как им на помощь пришло подкрепление, которое спешно уводило других заключенных внутрь здания.

— Вы же знаете, что окружены и не имеете ни одного шанса выбраться отсюда, — включился в беседу другой охранник: человек, на вид старше остальных, которые стояли здесь же.

— Позовите начальника, — потребовал он. — Быстро!

Я ощущала его прокуренное дыхание, но, несмотря на то, что оно было очень горячим, от него у меня мороз шел по телу.

Сердце совершило очередной кульбит, и я уже знала, что Грег где-то рядом. Он вышел из-за спин подчиненных совершенно внезапно. Я даже не видела, как он приближался.

— Стонд, — хмыкнул старик, увидев его, будто случайно повстречал на улице старого знакомого.

— Цувих, — фавн спокойно подходил к нам все ближе. — Отпусти девушку, и мы поговорим.

— Стоять! Еще шаг — и она захлебнется в своей крови!

Только теперь я расслышала в его голосе истерические нотки. Полковник, видимо, решил не рисковать и остановился в десяти шагах от нас. Я не сводила взгляд с мужчины, а он неотрывно смотрел на преступника.

— Дай мне уйти! Я лучше сдохну от зубов монстров, чем здесь!

— Не могу, Анселл, ты же знаешь, что я не могу тебя отпустить, — мне показалось, что в его голосе звучало сожаление. — Хотел бы, но это не в моих полномочиях.

Фавн крепче перехватил меня, нажав на шею так, что я не сдержалась и пискнула от боли. Полковник дернулся от этого звука, как от пощечины.

— Ты и правда готов пожертвовать жизнью этой девочки в угоду закону? — вкрадчиво спросил старик.

— Отпусти ее и, я обещаю, тебе за это ничего не будет, — тихо сказал полковник. — Даю слово при свидетелях: ни карцера, ни других наказаний не последует.

— Не-е-ет, так дело не пойдет, — он мотнул головой, задев меня рогом. — Я считаю до трех. Если ты не откроешь ворота, она умрет.

— Ты тоже, в этот же миг, — привел довод начальник тюрьмы.

Все еще стоя на месте, он держал руки на виду.

— Мне все равно скоро придет конец, а тебя по головке за смерть гражданской не погладят, — засмеялся Цувих.

У меня сложилось стойкое впечатление того, что он намеренно разговаривает с начальником тюрьмы на том же языке, что и со мной, хотя наверняка мог говорить с фавном на одном из их наречий. Нет, он тянул каждое слово, чтобы я слышала и все понимала, чтобы боялась еще больше. Да куда уж больше-то, черт возьми?!

Меня окончательно захватила паника. Я отрывисто и часто дышала, чувствуя, как от этого начинает темнеть в глазах. Уже ничего не соображала, сердце скакало в каком-то беспорядочном танце.

— Ания, — вдруг услышала я голос полковника. — Успокойся, все будет хорошо, я обещаю, просто дыши.

И я с удивлением обнаружила, что животный испуг отступает. Мне было страшно, но мысли прояснялись, а пульс замедлился.

— Не разговаривай с ней! — рявкнул заключенный. — Ворота!

— Ладно, твоя взяла, — Грег жестом подозвал к себе одного из подчиненных и взял у него рацию.

— Откройте ворота и дайте выйти заключенному, — сказал он твердо. В устройстве послышалось шипение и утвердительный ответ, означавший, что команда принята к исполнению.

— Теперь ты отпустишь ее? — спросил полковник.

***

Преступник рассмеялся, несколько раз кашлянув.

— Вот еще! Оставлю ее примерно в километре отсюда, найдешь нас по следам, если еще не забыл то, чему я тебя когда-то учил. Но дай мне фору. Полчаса. Если я почувствую погоню раньше — она умрет, ты все понял?

Стонд серьезно кивнул. Я кинула косой взгляд на ворота, они медленно разъезжались в стороны. Старик потянул меня вдоль забора, все время оставаясь в недосягаемости для снайпера. Он знал, что больше никто здесь огнестрельного оружия не имел.

Боком, словно крабы, мы вышли за ограждение. Полковник все время шел за нами, будто провожая гостей до порога.

— Все, Грег, бывай, — сказал фавн, — дальше мы сами.

Он шел спиной вперед — вглубь страшного леса — и тянул меня за собой. Даже если бы очень хотела, предпринять что-либо оказалось трудно. Он был намного больше и сильнее меня. Мы все отдалялись от ворот, в которых застыл Грегорус.

Почувствовав свободу, старик чуть ослабил нажатие, чтобы быстрее двигаться. Я поняла его план: скорее спрятаться за стволы деревьев, чтобы нас не стало видно снайперу. Но страх перед этим местом был настолько силен, что в какой-то момент я не выдержала: будь что будет, а в лес, кишащий страшными чудовищами, я ни ногой!

Он все еще держал меня поперек груди одной рукой. Я на миг подняла обе ноги, повиснув в воздухе, а потом с силой вонзила каблуки ботинок в землю, как бы укореняясь. Это резкое движение заставило фавна пошатнуться и выпустить меня из захвата. Я упала на колени и изо всех сил прямо на четвереньках припустила обратно к тюрьме.

В полной тишине Цувих в три шага нагнал меня и схватил за волосы, дернув вверх. Я взвыла от боли. Цеплялась за его руки, стоя на коленях. Казалось, он сдирал с меня скальп живьем. И все же я, как могла, сопротивлялась. Резким движением свободной руки он ударил меня локтем в висок. В тот же миг раздался выстрел. Что-то горячее брызнуло мне на лицо.

Хватка вдруг ослабла. Сзади меня раздался глухой удар, как будто тело хлопнулось о землю. Я не могла себя заставить обернуться. Так и застыла на коленях. От правого виска, куда пришелся удар, по голове медленно расползалась чернота.

В странном состоянии заторможенности я отстраненно наблюдала, как ко мне направляется полковник. Он появлялся из тумана постепенно. В его руках был пистолет. Не знаю, с какой скоростью это все происходило на самом деле. Но мой мозг воспринимал все так, будто я смотрю фильм в замедленном воспроизведении.

Мужчина приблизился, сначала зашел за мою спину, наверняка проверив, мертв ли преступник. Потом затрещала рация.

— Все сюда, — сказал он негромко.

А сам опустился рядом со мной на колени.

— Ани, слышишь меня? — раздалось будто издалека, он тревожно вглядывался в мое лицо.

В ушах звенело, висок пульсировал, я лишь моргала, глядя на полковника. Тогда он спрятал пистолет в кобуру сзади и, поднявшись сам, легко взял меня на руки, унося обратно в безопасность, на закрытую территорию тюрьмы.

— Девушка ранена? — услышала я чей-то взволнованный незнакомый голос.

Но я не стала смотреть на его обладателя, потому что на груди у моего спасителя было настолько спокойно, что я не могла заставить себя поднять голову. От ходьбы его сердце билось быстро, но ровно.

— Кажется, нет, но ее, похоже, оглушил выстрел.

Это последнее, что я помню.