Глава 7

Я пришла в себя от ужасного звука, который раздавался со всех сторон. Будто кто-то очень громко стучал сразу несколькими молотками у меня над ушами. Дернулась и испытала разряд паники. Я находилась в каком-то узком тоннеле.

— Ания, постарайтесь успокоиться, — раздался мягкий женский голос из динамика. — Вы находитесь внутри аппарата МРТ, мы предполагаем, что у вас сотрясение мозга. Меня зовут доктор Лендриж. Пожалуйста, сделайте несколько глубоких вдохов и успокойтесь. Осталось несколько минут, и мы закончим.

Я постаралась последовать совету. Проходить исследования для меня не в новинку. Однако необычным оказалось оснащение тюрьмы. У них есть собственный томограф! Невероятно! Не думала, что их больничный блок настолько современный. Я еще не успела побывать здесь на экскурсии.

Через минуты две стук действительно прекратился. Я поехала ногами вперед.

— Как себя чувствуете? — надо мной склонилась фавна в белом халате.

Аккуратные небольшие коричневые рога были обрамлены рыжими волосами, уложенными в строгий пучок на затылке. Женщина носила очки в тонкой золотой оправе.

— Этот звук и мертвого разбудит, — неловко пошутила я.

— Ну, боюсь, господину Цувиху уже даже МРТ не поможет, — парировала врач.

Я криво усмехнулась. Люблю черный юмор.

— Вставайте аккуратно. Голова кружится? — она помогла мне сесть.

В первую минуту я даже зажала рот рукой на всякий случай — накатил приступ тошноты. Но спустя несколько секунд все прошло. Я глубоко вдохнула носом и выдохнула, пропуская воздух через приоткрытые губы.

— Все в порядке, — попыталась выдавить из себя улыбку.

Врач покачала головой и вытащила из кармана маленький фонарик. Она по очереди посветила в каждый глаз. Я дернулась от неприятного яркого света.

— Очень хорошо, — будто сама себе сказала фавна. — Сможете сами сесть в каталку или позвать медбрата?

Я прислушалась к внутренним ощущениям. Небольшая слабость ощущалась, но в общем и целом все было в порядке.

— Попытаюсь.

С опаской, опираясь на руку доктора Лендриж, я опустила ноги на пол. Она подвезла кресло к самому аппарату, мне оставалось только устроиться на сидении. Как только поместила ноги на подставку коляски, врач вывезла меня из кабинета. Через две минуты мы оказались в небольшой одноместной палате.

Я всю жизнь так или иначе сталкивалась с лечебными учреждениями, а потому с первого взгляда могла понять, что здесь все устроено с удобством для пациентов. И это даже несмотря на то, что лечились здесь, как я поняла, по большей части заключенные.

— Как долго я находилась без сознания? — спросила, когда фавна указала мне на койку.

Аккуратно перебралась на мягкий матрас. Доктор посмотрела на механические круглые часы с металлическим ремешком на изящном запястье.

— Пятьдесят минут, все ваши жизненные показатели были в норме, но все же легкую черепно-мозговую травму вы получили.

Она вытащила папку, которая до этого лежала в кармашке каталки, и стала рассматривать снимки.

— И что теперь? — неуверенно спросила я, никогда до этого не получала сотрясения.

— Ничего, — улыбнулась врач. — Пропишу вам кое-что для укрепления организма, пару дней отдыха — и будете как новенькая.

— Мне недавно делали пересадку сердца, имейте это в виду при подборе препаратов, — сообщила я.

Доктор встревоженно на меня посмотрела.

— Позволите? — она надела стетоскоп и подошла ближе.

Я приподняла больничную рубаху, которую на меня уже кто-то успел натянуть. Врач внимательно и очень долго слушала сердце, хмурясь при этом. Я напряглась. Неужели что-то не так?

— Док, что такое? — не выдержала я.

— Все в порядке, — попыталась улыбнуться она, но я схватила ее за руку, чтобы ей не удалось уйти от ответа.

— И все же? — я прищурилась.

— Вы знаете, чье сердце вам пересадили?

— Ну… — я замялась, снова опустив рубаху. — Нет, конечно, личность не знаю, но мне сообщили, что это был фавн.

Женщина утвердительно покачала головой.

— Но как вы узнали?

— Ритм другой, — не стала вдаваться в подробности она.

— Ого, не знала об этом! — я действительно удивилась, доктор Шербан никогда не говорил о том, что сердечный ритм фавнов отличается от человеческого.

— Мы еще очень многое не знаем друг о друге, — философски заметила врач.

Я кивнула.

— Для меня всегда оставалось загадкой: если мы такие разные и даже не можем иметь общего потомства, как получается, что органы подходят для пересадки?

— Некоторые вещи нужно просто принять как данность, — сказала Лендриж. — В обоих мирах еще много неизведанного, что предстоит исследовать и объяснить. А теперь отдохните.

— А могу я пойти к себе в комнату? — робко поинтересовалась я.

— Я разрешила бы вам, но, боюсь, что на ближайшие несколько часов вам нужен присмотр.

Раздался стук о косяк. Сердце сделало привычный кульбит, я уже знала, кого увижу. Дверь оставалась наполовину раскрыта. Мы с фавной одновременно повернулись к источнику звука.

— Добрый вечер, дамы, — там стоял полковник Стонд. — Как дела у пациентки? — он обращался к врачу.

Та коротко подвела итог обследований.

— Госпожа Василевски уже собралась покинуть больничное крыло, но я настоятельно рекомендую ей не оставаться одной хотя на ближайший вечер.

— Думаю, что смогу проконтролировать ее состояние, — уверенно заявил он.

И я поняла, что на это доктору возразить нечего.

***

Пока я переодевалась, полковник ждал снаружи. Я долго рассматривала перед зеркалом в больничном туалете огромный синяк на виске. Он был даже не фиолетовый, а черный. Это слегка пугало. Цувих ударил меня, не жалея силы.

Перед уходом доктор лишь протянула пузырек с какими-то таблетками.

— Три раза в день, — коротко напутствовала она. — И хотелось бы видеть вас завтра для осмотра.

— Принято, док, — улыбнулась я. — У нас с вами еще состоится интервью, можем совместить приятное с полезным.

Рассказывать, кто я, смысла не было. Все сотрудники тюрьмы, а теперь уже и заключенные отлично знали, кто я и для чего здесь нахожусь.

— Что ж, буду ждать вас после завтрака, — фавна тоже улыбнулась, поправив очки, и вышла из палаты.

Я медленно последовала за ней, стараясь определить, нужна ли мне помощь или смогу идти самостоятельно. Организм пока не выказывал сопротивления неспешному движению, поэтому я выглянула из палаты. В коридоре стоял Грегорус.

Он молча подал мне руку. Я тоже без слов ее приняла. Мы не торопясь направились в жилое крыло. По пути нам то и дело встречались люди в белых халатах, а потом — и в форме. Старалась не обращать на их взгляды внимания, но все равно прямо кожей ощущала, что они поменялись. Я вызывала теперь гораздо больший интерес, чем раньше. Конечно, весть о попытке побега и всех обстоятельствах наверняка разлетелась по тюрьме со скоростью света.

Мы подошли к моей двери, и только сейчас я поняла, что не знаю, где сумка, диктофон, фотоаппарат и даже ключи от комнаты! На мой безмолвный вопрос фавн ответил:

— Я закинул все к себе. Пойдем, заберешь.

Кивнула, и мы прошли еще несколько дверей, прежде чем оказались в комнате начальника тюрьмы. Все вещи лежали на диване. Я взяла их и уже собралась уходить, когда Грег снова подал голос:

— Может, останешься?

И что-то робкое звучало в его тоне. Нечто совсем не вязавшееся с образом уверенного в себе полковника.

— Я хотела бы принять ванну и поспать, извини, очень утомилась.

— А тебе разве можно? — уточнил он. — Я слышал, что пациентам после черепно-мозговой травмы нельзя давать спать.

— Не совсем. Вернее, в некоторых случаях это действительно так, но доктор Лендриж же провела все исследования и заключила, что я вполне здорова, иначе она меня не отпустила бы из больничного крыла.

— И все же я пообещал ей за тобой присмотреть.

Я все еще стояла к нему спиной, не поворачивалась. Не знаю, какие чувства испытывала сейчас к этому мужчине. С одной стороны, он спас меня. С другой — это его тюрьма, и он не должен был допустить такую ситуацию в принципе. Так что некоторое недовольство присутствовало.

— Ани, — он неслышно подошел сзади, обнял за талию и зарылся носом мне в волосы. — Прости меня, это я во всем виноват, нельзя было поручать твою безопасность этим остолопам. Больше от тебя ни на шаг не отойду, пока ты здесь.

Я замерла. Его слова оказались приятны, но вместе с тем они расшевелили затаенную обиду, она стала щекотать в груди. Не знала, как поступить, застыла, чувствуя себя деревом. Кажется, фавн тоже уловил это настроение.

Он повернул меня к себе лицом, я неохотно выпустила из рук сумку и позволила ему сделать это. Полковник очень аккуратно отвел волосы с моего виска и свел брови на переносице, разглядывая синяк.

— Больно на это смотреть, — прошептал он.

— Ты же любишь, когда больно, — попыталась пошутить я.

Он резко прижал меня к груди. Я чувствовала, как быстро и мощно бьется его сердце. И правда, чуть по-другому, не так, как у людей. И в таком положении, максимально близко к нему, я почувствовала облегчение. Только сейчас поняла, что все время, которое провела после того, как очнулась, меня мучила противная боль в виске. А сейчас она медленно растворялась. Я даже стала глубже дышать. Было тепло и уютно. Невольная обида тоже куда-то исчезала.

Позволила себе обнять его в ответ. Полковник, почувствовав взаимность с моей стороны, немного расслабился. Я ощущала, как из его тела медленно уходит напряжение. И это состояние будто перетекало в меня.

— Пойдем, — он отстранился от меня и повел за руку.

— Куда мы?

— Ты же хотела принять ванну, — он приподнял уголки губ.

— Вместе?..

— А ты против?

Он смотрел на меня очень внимательно, пытаясь уловить каждую эмоцию на лице. Ни разу не принимала ванну вместе с мужчиной, для меня любые подобные процедуры — что-то невероятно интимное. Но от мысли, что он будет рядом со мной, внутри потеплело. Я еще ничего не успела ответить, но, похоже, Грег все увидел в моих глазах. И мягко улыбнулся, снова потянув за собой.

Я ахнула. Никак не могла бы подумать, что у него такая ванная. Комната выглядела никак не меньше основного помещения с камином. Мраморные стены и пол, раковина будто из натурального камня, большое зеркало, многочисленные полочки с красивыми пузырьками, какими-то косметическими средствами, чистыми полотенцами… Но венцом дизайна оказалась сама ванна. Большая круглая, из какого-то темно-синего с фиолетовыми прожилками камня. Она располагалась на невысоком постаменте. Фавн подошел и включил воду, добавил туда пены с хвойным, чуть горьковатым ароматом. Его образу необычайно подходили запахи с горчинкой.

Он щелкнул выключателем на стене, и пространство заполнил мягкий голубоватый свет вместо яркого белого, который был до сих пор. В этом режиме ванна тоже подсвечивалась. Все это создавало поистине волшебную обстановку.

Он снова повернулся ко мне. Я так и стояла, кажется, даже рот приоткрыла от удивления.

— Мне же нужно как-то расслабляться после тяжелых трудовых будней, — тихо сказал он, приблизившись.

Я подняла голову и встретила его губы своими.

***

Грег не торопился. Он аккуратно, чуть касаясь, целовал меня. Его губы порхали над моими, словно бабочки. Хотелось большего, но я сдерживалась, снова позволяя ему играть со мной. Он то дотрагивался до нежной кожи самым кончиком языка, оставляя на губах влажные полоски, то втягивал его, дразня меня. Я стала делать то же самое, приняв правила.

Мужчина не выдержал первый. Запустил длинные пальцы мне в волосы, касаясь кожи головы кончиками когтей и вызывая этим миллионы мурашек, разбегавшихся по телу волнами. Прижал меня к себе сильнее, впившись губами в мои. Наконец-то! Позволила сделать это, поддалась, ощущая его мощь. Я чувствовала исходившую от него энергию, которая пронизывала меня насквозь. Она ласкала самые потаенные уголки тела, забиралась в такие места, куда никогда не смогут дотронуться руки. Не хочу показаться излишне сентиментальной, но в тот момент его душа будто касалась моей. И это было такое волшебное чувство, что хотелось летать! Но он держал крепко. И я ловила чистое удовольствие от каждого движения его мышц.

Моя одежда как-то незаметно оказалась на полу. Я осталась лишь в нижнем белье. Пар от набиравшейся воды окутывал нас плотным облаком. Я тоже принялась избавлять полковника от лишних сейчас предметов. Ладонями словно пила из него жар, который неизменно отдавало его тело. Казалось, рядом с ним я и сама становилась горячее. Кровь неслась по венам с бешеной скоростью.

Он медленно подвел меня к краю ванны. Стоя сзади, одним ловким движением расстегнул лифчик. Тот тоже упал к ногам. Сильные руки тут же накрыли мою грудь. Я прижалась к полковнику спиной и ягодицами, ощущая твердый член.

Тут вспомнился сон. Там фавн так же стоял сзади, а я всем естеством чувствовала его желание. Но теперь это явь. А вожделела я этого мужчину не меньше, даже сильнее. Только это было какое-то странное состояние. Тепло словно стекало вниз от сердца к животу, заставляя хотеть прикосновений все страстнее. Я всегда думала, что эти органы работают как-то автономно, но в присутствии полковника сердце в физическом плане сходило с ума. И я уже никак не хотела бороться с этим. Просто сдалась на его милость, позволяя опытным рукам исследовать мое тело: от груди по ребрам и животу вниз, по бедрам, задевая резинку моих трусиков. Те упали к ногам.

Вода все еще лилась, наполняя ванную все новыми ароматными клубами пара. Я наслаждалась прикосновениями, стоя с закрытыми глазами. Судя по движению, Грег избавился от последнего предмета своего туалета.

Его кисти нашли мои и чуть сжали. А в следующий миг он положил мои руки на бортик ванны, резко наклонив меня. Коленом заставил чуть раздвинуть ноги. Я ощутила, как он провел пальцами по самым чувствительным местам между моих бедер, проверяя, насколько я готова. И, убедившись в том, что все в порядке, одним точным движением скользнул членом в меня сразу на всю длину.

От резких ощущений я зашипела и до побелевших костяшек пальцев сжала бортик ванны. Фавн тоже издал звук, похожий на стон, довольно громко. И, не дав привыкнуть к ощущениям его внутри меня, вышел почти на всю длину, а потом снова вклинился. Еще резче, чем в первый раз. Я вскрикнула и тут же затихла, прижав ладонь ко рту.

Полковник на миг замер, нежно намотал мои волосы на кулак, все еще находясь внутри меня, и заставил приподняться к нему. От перемены позы я закусила губу и тихо застонала.

— Не сдерживай крики, — прошептал он в самое ухо. — В моих комнатах хорошая шумоизоляция.

Я еще не успела осознать смысл сказанного, как он снова поставил меня в прежнее положение, вбиваясь все сильнее, каждый из толчков вырывал из моего горла тихие вскрики.

— Громче… Ани… Громче! — приказал он, не останавливаясь, одной рукой все еще удерживая меня за волосы, это лишь немного причиняло боль, обостряя все ощущения, а другой при этом впивался пальцами мне в бедро, задавая движение.

В животе надувался горячий шар. Он становился все больше и больше, пока не достиг максимального размера. Я судорожно хватала ртом воздух, который фавн тут же выбивал из легких сильными толчками.

Еще один удар точно в цель, еще, еще, еще и еще. Наконец я почувствовала, как шар внутри лопнул, заполняя огнем все тело. И хорошо, что Грег подхватил меня обеими руками, потому что в тот момент, когда меня сотрясали судороги оргазма, ноги подкосились. Краем сознания я поняла, что полковник сначала сбился с заданного ритма, а потом задвигался в два раза быстрее, работая одновременно бедрами и при этом насаживая мой таз на себя руками. Я еще не успела отойти от одной вспышки удовольствия, как тело заполонила вторая.

Больше не могла сдерживать громкий крик, рвавшийся наружу. Отпустила себя, высвободила нечто внутри. С животным рыком фавн сцапал меня в охапку, прижимая верхнюю часть моего тела к себе, его тоже сотрясали судороги. В момент наивысшего удовольствия он впился зубами мне в шею, чем заставил кричать еще более исступленно.

Когда пик был пройден, Грег, тяжело дыша, медленно отстранился от меня и помог переступить через высокий бортик. Ноги еле держали, поэтому я с нескрываемым облегчением погрузилась в прохладную душистую пену и в контраст ей — в теплую воду. Он закрыл кран и оказался рядом, притянув меня к себе.

Я где-то плыла. Высоко в небе, в облаках — находилась где угодно, но не на земле. Вода усиливала общее состояние невесомости. Позволила себе полностью расслабиться и положила голову полковнику на плечо, опираясь о его грудь спиной.

— Ты невероятная… Чудесная… — донеслось до меня словно издалека.

А я смогла лишь слегка улыбнуться, когда он скользнул губами от виска к щеке.

***

Кажется, я даже задремала. Было до невозможности, до какой-то нереальности хорошо!

— Моя маленькая девочка… — прошептал полковник и поцеловал висок, однако даже этот тихий звук и легчайшее прикосновение вывели меня из состояния полудремы.

Я постаралась не подать виду, что бодрствую, потому что слышать такое от мужчины, которого знаю без году неделю — по меньшей мере странно. Да, у нас случилась близость, но разве в современном мире люди и фавны придают значение мимолетным интрижкам? Я скоро уеду, вернусь к любимой работе, он останется здесь. Мы в любом случае не сможем регулярно видеться, поэтому, я была уверена, эта связь, хотя и приносила мне много переживаний, но скоро забудется. Нам обоим не до отношений.

И все же в его тоне звучало нечто такое, что заставило сердце болезненно сжаться. Он произнес это очень нежно… Никто и никогда не называл меня так. Болезненное тепло разлилось по всему нутру.

Не привязывайся, Ани, это всего лишь секс. Хороший. Отличный. Самый лучший в моей жизни, черт возьми! Но всего лишь секс.

Я еще несколько минут полежала, но сон больше не шел. Завозилась, устраиваясь удобнее.

— Проснулась? — лениво протянул фавн.

— Мгу, — так же неторопливо ответила я. — Как ты узнал, что я сплю?

— Ты храпела, — сказал полковник совершенно серьезно.

— Эй! — я повернулась и возмущенно уставилась на мужчину. — Я не храплю!

В его темно-шоколадных глазах сверкали искорки веселья, но на губах не было даже намека на улыбку.

— А вы хам, однако, господин Стонд! — прищурилась.

Он кивнул.

— Неотесанный мужлан!

Снова кивок.

— Грег! — я села на него, оказавшись к нему лицом, и одновременно ударила ладонями в грудь, вызвав кучу брызг.

Фавн расхохотался, прижав меня к себе. Я повозилась еще немного, устраиваясь у него на коленях боком: моя голова теперь покоилась на его плече, а он сам поддерживал мою спину, чтобы я не заваливалась назад.

— Кто это был? — наконец завела живо интересующий меня разговор. По правде сказать, требовалось обсудить это с самого начала, но как-то не до того было.

Мужчина прекрасно понял, о ком я спрашиваю. Он пожал плечами.

— Просто заключенный.

— Неправда. Он обращался к тебе на ты, а ты к нему — так, будто хорошо его знаешь. Не думаю, что ты помнишь каждое имя из нескольких сотен отбывающих здесь наказание.

Я покосилась на фавна, он нахмурился.

— А ты наблюдательная.

— Я журналист, это моя работа — подмечать детали. Из них складывается целая картина.

Полковник вздохнул и сдался.

— Это мой наставник. Бывший охотник, — каждое слово давалось ему с трудом. — Все, что я знаю и умею, — благодаря ему.

— А как получилось, что он оказался в этой тюрьме?

Снова этот тяжелый вздох, от которого и мне как будто становилось труднее дышать.

— Долгая, неинтересная и очень глупая история, — он попытался меня поцеловать, видимо, чтобы отвлечь, но я на такие уловки вестись не собиралась.

Отстранилась от него и серьезно покачала головой, давая понять, что от меня так легко не отделаешься. Фавн лишь обреченно приподнял правый уголок губ и начал говорить.

***

— Это случилось десять лет назад. С Анселлом мы тогда уже давно были полноправными напарниками, ведь ходить на монстров в леса опасно даже и по двое, а поодиночке вообще никто не работает. В тот вечер мы с ним, как обычно, отмечали удачную охоту в баре, но сильно повздорили. Все из-за его пристрастия к алкоголю. В последние годы ни один поход в лес не заканчивалась без бутылки. Я видел, что Анселл постепенно терял контроль, и все высказал ему. Ведь контроль и концентрация для охотника жизненно необходимы. Я считал, что ему пора на пенсию. Хотел отвезти его домой, но он оттолкнул меня и заявил, что я, щенок, ему не указ, — фавн говорил это с такой болью в голосе, словно снова переживал события того злополучного дня. — Я не выдержал и оставил его одного, а сам поехал домой…

Почему-то я точно поняла, что он винит себя за случившееся. До сих пор винит. Хотя еще и не знала, что произошло дальше.

— А потом?..

— А утром мне позвонили и сообщили, что Анселла задержали. Подрался на пьяную голову с такой же нетрезвой компанией. Убил троих. Они не монстры, Ания, всего лишь фавны. Силы оказались неравны. А он в ту ночь действительно себя не контролировал.

Меня посетила догадка.

— Ты ведь именно тогда перестал заниматься охотой?

Он как-то обреченно кивнул.

— Не мог больше. Не считал себя достойным этого дела. Это я не уберег напарника! Если бы я настоял на своем, он мог бы с честью уйти на пенсию, с уважением и почетом. А вместо этого… — голос его сорвался, полковник замолчал.

Я крепко обняла его, ничего не говоря, лишь показывая, что рядом. Фавн нашел в себе силы продолжить:

— Вместо этого он гнил в тюрьме. Сначала в Эрне. Долгих пять лет. И это вовсе не то место, которое ты видишь перед собой. Ты же знаешь, что мир фавнов не так продвинут технически. То место, где его держали, можно сравнить с глухой темницей. Каменные сырые камеры, отсутствие света, плохое питание… А я тем временем пошел в человеческую полицию. Усердно служил, быстро поднялся по карьерной лестнице. Ремесло охотников высоко ценится в Эрне. Спецслужбы Земли это прекрасно знают, поэтому я получал повышение за повышением. А потом, когда задумали этот межмировой проект тюрьмы, задействовал все связи, чтобы меня перевели служить сюда. Очень скоро мне предложили кресло начальника. Я, ни минуты не раздумывая, согласился и запросил перевод Цувиха. В современные условия с хорошим медицинским обслуживанием и питанием, в камеры с удобными кроватями, нормальным туалетом, а не дырой в полу. Больше ничего не мог для него сделать…

— Ты и так сделал слишком многое. Этот мужчина не заслужил таких стараний, — прошептала я, вспомнив, как он тащил меня по лесу за волосы.

— Я обязан ему всем, что у меня есть, он был мне как отец, которого я рано лишился, — горько усмехнулся фавн.

— Ты все сделал правильно, не вини себя больше, пожалуйста! Если бы ты… — я замялась и замолчала, набираясь смелости произнести это вслух. Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть. — Если бы ты не выстрелил, сейчас я была бы мертва.

Отстранилась от полковника и посмотрела на его лицо. Он качал головой, прикрыв глаза. Мне показалось, он едва сдерживает слезы.

— Я мог все решить мирным путем, — все еще не открывая глаз, неожиданно твердым голосом со стальными нотками сказал он. — Но поддался эмоциям, слишком испугался за тебя.

— Тебя никто не сможет обвинить в превышении полномочий. Я буду свидетельствовать, что ты не мог бы поступить по-другому.

— Меня никто и не обвинит. Это попытка побега опасного преступника. С точки зрения закона, я лишь выполнял свою работу. Напишу рапорт, на этом все.

— Но?..

— Но все же я мог обойтись без кровопролития.

— А если бы при этом он убил меня?..

***

Мужчина посмотрел на меня с затаенной болью в глазах.

— Ани, пожалуйста, не трави душу… Проблема решена.

— Мне жаль, что это пришлось сделать именно тебе, — прислонилась лбом к его лбу.

Иногда слова бывают лишними. Тогда был именно такой момент. Фавн прикрыл глаза и позволил себе помолчать, тишиной отдавая дань своей скорби.

Несмотря на особенности работы, во время которой мне постоянно приходилось контактировать с людьми, в личную жизнь я впускала новых людей очень неохотно. Мне всегда было довольно трудно открыться. И возлюбленные, и друзья всегда становились таковыми и получали в моих глазах негласный статус только спустя довольно продолжительное время.

И я искренне недоумевала, что случилось со мной и почему с полковником мы сошлись так стремительно. Служебный роман — это не про меня. За все восемь лет работы не случалось даже намека на что-то подобное. И дальше легкого флирта и милых разговоров, которые иногда помогали добывать эксклюзивную информацию, не заходило. Что же происходит сейчас? Неужели решение о разводе так ударило в голову?

Мы вылезли из ванны. Пока фавн вытирался, я подошла к большому зеркалу над раковиной и нахмурилась. Синяк на виске выглядел так, будто ему уже около недели, а ведь он появился у меня пару часов назад и выглядел отвратительно, как будто яблоко упало с дерева и подгнило на ударенном боку. А теперь кожа на виске посветлела.

— Ты тоже это видишь? — не поверила я глазам и повернулась к Грегу.

— Вижу что? — не понял тот.

— Мой синяк, он как будто не такой яркий.

Мужчина пожал плечами.

— Не думаю, что так быстро могло что-то поменяться, тебе кажется.

Фавн бережно завернул меня в пушистое белое полотенце, крепко обняв. А потом, не разворачивая, подхватил на руки и понес в кровать. Да и черт с ним, с синяком этим, когда тут такое…

— Осторожнее, так и привыкнуть можно к тому, что ты меня все время на руках таскаешь, — уткнулась ему в шею носом, вдыхая чистый аромат кожи, пока он не успел нанести на себя никакие другие запахи. И от этого организм сходил с ума.

Грег коротко хохотнул.

— Так привыкай, мне не в тягость.

Я промолчала. Не хотела портить чудесный момент разговорами о том, что мы совсем скоро разойдемся своими дорогами. Но я постараюсь запомнить каждый день, проведенный рядом с ним. А особенно — ночи.

И все же полковник сам нарушил ту романтичную атмосферу, которая подбиралась к нам со всех сторон.

За окном уже стемнело. В кровати я, подобно бабочке, освободилась от кокона-полотенца и теснее прижалась к нагому телу полковника. Он, как всегда, пылал. И к этому я тоже уже начинала привыкать. Я вообще люблю тепло. Холод мне всегда в тягость, поэтому рядом с ним находиться было вдвойне приятно.

— Ани… — начал он тихо. Мне показалось, что мужчина собирается с мыслями или с духом, чтобы мне о чем-то сказать. Мимо воли немного напряглась. — Ты же понимаешь, что об этом инциденте нельзя писать?

Эти слова снова заставили меня расслабиться. Если он хотел поговорить всего лишь об этом, то это мелочь.

— Я не первый день работаю в журналистике, Грег, — водила указательным пальцем по его черным завиткам на груди. — Прекрасно понимаю, что МВД ни за что не согласует такой текст, а «Липортский вестник» никогда будет портить отношения с вашим ведомством. Так что даже пытаться не буду.

— Спасибо, — чуть слышно выдохнул он мне прямо в ухо, чем вызвал шествие никак не меньше нескольких тысяч мурашек по телу. Я поежилась от будоражащих ощущений. — Мы с тобой всего два маленьких винтика в огромной системе. Если не хочешь, чтобы тебя извлекли и выкинули, как отработанный материал, лучше придерживаться некоторых правил.

— И ты с этим согласна? — вдруг встрепенулся он.

— Пока моя работа доставляет мне удовольствие, пока я своими текстами несу читателям нечто полезное и, наоборот, не приношу вреда — да, согласна. А ты разве нет?

Я приподнялась на локте и внимательно вгляделась в его выражения лица.

— Не знаю, Ани… Я скучаю по тем временам, когда был вольным охотником. Когда мне никто не указывал что делать и как себя вести. Когда меня не сковывали бесконечные правила. Там все просто: убил монстра — получил за него вознаграждение от главы близлежащего поселения, убил следующего монстра и так далее.

— Или он тебя убил… — пробурчала я.

— Или он тебя убил, — легко согласился фавн. — Все просто, правда?

— Проще некуда.

Сердце тревожно сжалось, когда я подумала о том, каково это: ждать, когда он выходил на охоту. Каково приходилось его жене?

***

Если бы я вела дневник, то написала бы…

Да так прямо и написала бы: «Дорогой дневник, я полная идиотка, потому что влюбилась в того, в кого категорически нельзя».

Как же давно я не чувствовала этого полета, душевного подъема!

Пока Грег занимался рабочими обязанностями, а я разговаривала с разными сотрудниками тюрьмы, узнавала новые подробности и детали для будущих материалов, мы то и дело переписывались. Он чуть ли не каждый час находил повод дать о себе знать: поделиться смешной картинкой или шуткой из соцсети, рассказать о том, с каким идиотом только что пришлось разговаривать, да хоть бы просто прислать смайлик.

Я не раз ловила себя на мысли, что не могу сосредоточиться на работе. «Подвисала» при формулировке простейших предложений, когда садилась писать тексты. Но меня это не смущало. Потому что я понимала, как мало осталось времени. Не зря говорят, что оно утекает, как песок сквозь пальцы.

Никогда не думала, что буду желать продлить пребывание в закрытом пространстве, почти не видя дневного света. Я слишком любила солнце, которого в сумрачном лесу постоянный недостаток. Но здесь меня грело другое солнце. Ничуть не менее яркое и горячее, по крайней мере, для моей отдельно взятой вселенной.

Итак, все дела были сделаны, интервью — проведены, тексты — написаны, согласованы, отосланы в редакцию и некоторые из них даже опубликованы. Единственное, что меня несколько огорчило — так и не удалось больше поговорить с доктором Лендриж, мы несколько раз назначали время для беседы, но каждый раз все срывалось из-за неотложных дел врача.

В конце концов мне организовали интервью с другим медиком, который тоже провел неплохую экскурсию по больничному крылу. И все же между мной и фавной, которая осматривала меня в день нападения, осталась какая-то недосказанность. Я не могла понять, что именно меня в этом смущало, но все же нечто заставляло все время возвращаться к беседе в первый день знакомства.

— О чем задумалась, красавица? — вырвал меня из размышлений голос полковника.

Мы снова находились у него в комнате. Сказать по правде, я провела здесь больше ночей, чем в своей. Грег смог так организовать свое пространство, что даже в столь мрачном месте было уютно. Особенно когда наступал вечер, за окном темнело, а в камине зажигался огонь.

Я уже успела собрать немногочисленные вещи. Они остались у меня дожидаться утра, когда на территорию тюрьмы прибудет новая смена, а нас сразу же отвезут обратно в Липорт. После того как я узнала, что в страшном лесу могут выжить не только целые вооруженные караваны в бронированных автобусах, но и фавны-охотники — страх перед неведомыми монстрами поутих. Возможно, не так страшен черт, как его малюют?

Сегодня я надела черное вечернее платье. Очень лаконичное, но элегантное. Закрытое декольте компенсировал разрез на юбки, который начинался от бедра. Конечно, к такому наряду в идеале нужны туфли на высоких шпильках. Но у меня во-первых, таких даже не имелось в гардеробе, а во-вторых, в дорожной сумке катастрофически не хватало места. Поэтому я ограничилась балетками. Даже не знаю, зачем вообще захватила платье в эту командировку. По всему выходило, что такого рода вещи здесь мне не понадобятся, но я все же не удержалась и кинула его в сумку вместе с повседневной одеждой. И сейчас оказалась очень рада этому. Хотела провести последний вечер как-то особенно.

— Ни о чем, — сидя в кресле, я наблюдала за язычками пламени в камине.

Он подошел ко мне и протянул руку. Я чуть нахмурилась, но поднялась.

— Закрой глаза, пожалуйста, — попросил он.

— Ладно, — улыбаясь я выполнила просьбу.

Мужчина куда-то отошел, но уже через пару секунд снова появился рядом.

— Открывай.

Я не смогла сдержать восторженного вздоха. Вокруг нас творилось волшебство: комната была увешана светящимися разноцветными огоньками.

— Понимаю, до вашего нового года еще очень далеко, но я вытащил все гирлянды, чтобы…

— Спасибо! Грег! Это так красиво! — повернулась к нему и обвила руками шею.

Он вытащил телефон из кармана, я услышала звук включившихся колонок — устройство подключилось к ним по беспроводной связи. А в следующую секунду заиграла легкая музыка. Он убрал телефон и взял меня за талию.

— Потанцуешь со мной?

— Уже танцую…

Не могла отвести взгляд от этих глубоких шоколадных глаз. Смотрела, как они становятся все ближе и ближе… Ближе, пока чуть обветренные губы не коснулись моих.

***

Не знаю, нашлись бы у меня силы оторваться от него или нет, но фавн первый отстранился. Я немного разочарованно вздохнула, раскрыв глаза. Низ живота уже томила сладостная тяжесть, и я вовсе не хотела останавливаться. Но мужчина, как всегда, был мучительно нетороплив в прелюдии. Он подошел к шкафу и достал оттуда бутылку вина.

— У тебя тут целая винная коллекция? — улыбнулась я, глядя, как он разглядывает этикетку.

— Приходится пополнять, когда выбираюсь отсюда. В Викос или Липорт, но и у фавнов, и у людей я бываю сейчас редко. Ани, достань, пожалуйста, штопор. Он в верхнем ящике, — полковник кивнул на стол.

Я подошла к нему, открыла нужное отделение и в неярком свете маленьких огоньков пошарила рукой. Нашла нужный предмет и сделала вид, что кидаю:

— Лови!

— Думаешь, не поймаю? — хохотнул он.

— Это опасно, — уже серьезно сказала я.

— Кидай, — так же серьезно вторил Грег.

Пожала плечами и кинула. Он словил штопор одной рукой и, виртуозно повертев его между пальцами, откупорил пробку.

Я лишь усмехнулась такому ребячеству и хотела уже закрыть ящик стола, пока Грег разливал вино по бокалам. Но взгляд наткнулся на еще один предмет. Тоже металлический.

Не удержалась и извлекла на свет наручники. Никогда не думала, что они настолько увесистые. Кажется, я слишком увлеклась их рассматриванием, потому что даже не заметила, как фавн оказался рядом.

— Интересно? — раздался его хриплый голос над самым моим ухом.

От того, как он это произнес, у меня пересохло во рту. Перед глазами тут же встала картина нашей первой ночи, когда он привязал меня к спинке кровати ремнем. Я боялась, что ничего не смогу произнести, поэтому просто кивнула, не отводя от него глаз. Уж не знаю, что именно мужчина там для себя увидел, но у меня подогнулись колени только от того выражения его лица, которое появилось следом.

Он кинул быстрый взгляд куда-то за мою спину, на стену, и снова посмотрел на меня, ухмыльнувшись. Я растерянно обернулась, но на стене ничего, кроме рамки с какой-то грамотой от руководства, не увидела.

Он снова приблизился лицом ко мне, слегка коснулся губами. В это время его руки поползли вдоль моего тела, исследуя чуть выделяющееся под тонкой тканью платья кружево трусиков и чулок. Когда он понял, что именно скрывает длинное одеяние, дыхание его немного участилось.

Грег резко схватил меня под ягодицы и посадил на стол, задрав юбку. От неожиданности я вскрикнула и вцепилась в его плечи.

— Не бойся, — шепнул он.

Губы прошлись от моего уха вниз по шее, а руки в это время нашли молнию платья на спине. Она с тихим шелестом разошлась. А в следующую секунду вещь полетела на пол. Грегорус долгим взглядом окинул то, что сейчас принадлежало ему, и улыбнулся так, что у меня перехватило дыхание.

Наконец забрал у меня наручники, которые я все это время продолжала сжимать в руке. Взял меня за запястья, коснулся каждого губами в том месте, где измеряют пульс, а потом молниеносным движением застегнул на каждом браслеты. Из горла непроизвольно вырвался стон. И вовсе не от боли. Ее не было. А вот ощущение какого-то нетерпения постоянно преследовало меня, когда я находилась рядом с этим мужчиной.

Он потянулся вверх, я невольно проследила глазами за ним. Фавн снял со стены рамку, обнажив небольшой крюк, на котором она висела.

— Так и знал, что понадобится, — его шепот прошелся резонансом вдоль позвоночника, заставив меня задрожать.

Полковник поднял мои руки и закрепил наручники на крюке. А потом приподнял за бедра и усадил еще ближе к краю. Я находилась в не слишком удобном положении: руки подняты, спина — как натянутая струна. И все же именно в этом неудобстве находила удовлетворение.

Фавн отошел от стола на несколько шагов, любуясь мной, как произведением искусства. Но сейчас это меня нисколько не смущало. Я искренне наслаждалась его слегка затуманенным взглядом, который бесстыдно блуждал по моему телу, оглядывая черное нижнее белье на фоне мраморно-белой кожи.

— Раздвинь бедра, — хрипло приказал он, расстегивая на себе рубашку.

И я приняла эти правила игры — развела ноги шире, чуть подрагивая всем телом, но не от холода. Наоборот, мне становилось жарко от каждого прерывистого вздоха мужчины, который заставлял меня полыхать изнутри.

Его рубаха тоже отправилась на пол. Я завороженно наблюдала, как ко мне приближается подтянутый торс, испещренный шрамами, и застонала — так хотелось дотронуться до них. Каждый попробовать на вкус, провести по ним языком.

Кажется, он прекрасно понял мое желание, видя, как я непроизвольно облизнула губы. И покачал головой с хозяйской улыбкой.

— Нет, — коротко сказал Грег.

Он уже стоял в шаге от меня, когда вдруг какая-то идея пришла ему в голову. Я видела это по зажегшимся огонькам в глазах. Из шкафа он вытащил галстук.

— Закрой глаза, — снова этот спокойный властный тон, от которого по телу бегали толпы мурашек.

Испытывая внутренний трепет, я послушала его. И тут же почувствовала, как лица коснулась прохладная ткань. Фавн завязал галстук на моих глазах. Я ощущала на лице горячее дыхание, которое вскоре переместилось на ключицы и грудь. Каждое прикосновение губ заставляло выгибаться, постанывая. Но он не давал мне всего, чего я хотела в тот момент.

Обжигающие руки прошлись по талии, животу… И пропали! Я ощутила легчайшее дуновение воздуха.

— Грег? — тихо спросила в черную пустоту.

— Я здесь, не бойся, — услышала его голос в нескольких шагах от себя.

Открылся мини-холодильник, стилизованный под старинный сейф. Поняла это по чуть слышному звуку компрессора. Потом звякнуло стекло стакана… Как будто он бросил туда лед.

А еще через несколько секунд я снова ощутила жар его обнаженного тела. Но он не спешил касаться меня. Почему-то я знала, что он рассматривает меня. Бесстыдно. Смакуя зрелище. Вкладывая во взгляд всю страсть, которая поднимала на моей коже мельчайшие волоски.

А потом сильные ладони легли на груди, обхватив каждую. Даже через ткань я чувствовала, насколько фавн горячий. Еще один непроизвольный стон вырвался из моего горла.

Не снимая лифчик, он лишь приспустил каждую чашечку, освобождая соски. Мое дыхание непроизвольно сбилось и стало рваным, когда одновременно обоих сосков коснулось нечто обжигающе холодное. Кубики льда.

— Грег, — ахнула я, чувствуя, как соски в один миг напряглись и затвердели.

По разгоряченной коже стекали капельки воды, я чувствовала их животом. А в следующий миг жгучий холод пропал, уступая место огню. Мужчина обхватил один бугорок горячими губами, а другой накрыл широкой ладонью.

Я вскрикнула и еще больше выгнулась ему навстречу. Руки слегка ломило, но эти ощущения лишь добавляли остроту.

— Бедра, — напомнил фавн строго, когда я немного свела их вместе.

Пришлось снова раздвинуть.

— Шире, Ани, — он не переставал пальцами играть с моими сосками.

Я сделала, как он велел.

— Еще шире, — с этими словами он подвинул мои ягодицы на самый край стола. В таком положении наручники впивались в кожу. Я застонала.

— Больно? — шепнул он в ухо, дотрагиваясь кончиком языка до ушной раковины.

— Да-а-а, — простонала я.

— Хватит?

— Нет, пожа…

Не успела договорить, как весь воздух выбился из легких, потому что через кружево трусиков ощутила его эрекцию. Он неторопливо потерся об меня. Я сама подалась еще вперед, дальше уже не смогла бы физически, пристегнутая к стене. Обвила его бедра ногами, поняв, что он все еще в брюках.

Он тяжело дышал. Я почувствовала, как полковник возится с молнией, и уже через секунду ощутила, как он отодвинул в сторону кружево, скользнув пальцами по влажным складкам между моих ног. А дальше я забыла обо всем, потому что он вклинился в меня так резко и сильно, что я не смогла сдержать крик, который он тут же заглушил, накрыв мой рот своим, продолжая резкие толчки, которые тут же достигали цели. Я вскрикивала, до кровавых лунок впиваясь ногтями в свои же ладони.

— Сними… повязку… хочу… видеть… глаза!.. — прерывисто выдавила из себя.

Он сорвал с меня галстук. И та похоть, которую я увидела в темных омутах напротив, хлынула на меня, словно цунами. Затапливая, заставляя тонуть, захлебываться, задыхаться! Волна удовольствия накатила так неожиданно, что я даже не успела никак к ней внутренне подготовиться. Меня били неконтролируемые конвульсии, а Грег сжимал меня в руках, все яростнее вбиваясь в лоно, наращивая скорость, пока темп не стал невыносимым, пока боль не перевесила удовольствие. Лишь тогда он отпустил себя, позволив телу, сделав еще несколько неровных толчков, замереть.