11

— Ну, что там? — в этот раз Рина сразу поднялась навстречу посетителю, не подумав спрятать свою работу.

Так что Увайс прекрасно разглядел разложенные на столе куски чёрной ткани, но догадаться, чем это станет, не смог. Да и не пытался.

— Всё хорошо. Марьям скоро будет дома. Егор поехал за ней. Но я пришёл не за этим.

Рина повернула стул лицом к Увайсу и села, сложив руки на коленях — как бы желая показать, что внимательно его слушает.

— Ты когда-нибудь делилась своими мечтами с Егором? — отложив вступления, «в лоб» спросил Увайс.

— Нет, никогда.

— А собираешься?

— Зачем?

— Ну мало ли. Вдруг он одобрит твои начинания и поддержит тебя в стремлении приносить пользу людям.

Рина печально усмехнулась:

— Конечно, одобрит. И поддержит. Но мне это ничего не даст. У родителей слишком много рычагов влияния на Егора. Особенно у отца. Компания Егора только-только начала приносить доход, но вложения она окупит ещё не скоро. Тем более без моего участия в качестве успешного модельера. Возможно, ей ещё не раз и не два понадобятся вливания извне. А отец запросто может отказаться давать деньги. Наташа, когда они поженятся, тоже примет сторону наших родителей. И меня просто выдавят... Нет. Для свободы мне нужен союзник извне, устойчивый к влиянию моей семьи. И раз я прошла на бюджет — уже необязательно богатый, — с недвусмысленной улыбкой закончила Рина.

На что Увайс шумно выдохнул и развернулся, намереваясь, как было оговорено, оставить Рину разбираться со своими чувствами одну. Однако у двери ненадолго задержался:

— На твоём месте я бы всё-таки поделился своими планами с Егором, — обронил через плечо.

И покинул мастерскую.

Остаток вечера Увайс провёл в холле, опасаясь пропустить возвращение друга и бесконечно расхаживая туда-обратно. Вот только Егор привёз не Марьям, а Наташу. И, естественно, замерший при первых звуках подъезжающего автомобиля Увайс сразу попался ей на глаза.

— О, а вот и будущий муж нынешней супруги моего жениха! — едва переступив порог, воскликнула она. — Как там вас?..

— Увайс, — тоном сломленного человека, которому уже безразлично, что происходит вокруг, подсказал Егор.

— Точно! — Наташа легонько хлопнула себя по лбу. — Простите, никак не могу запомнить, — и тут же перешла в наступление: — Скажите, это правда, что идея сочетать Егора браком исходила от вас?

— Да. Потому что иначе было никак не выкрутиться.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Я хорошо знаком с таким типом людей, к которому принадлежат братья Марьям. Им убить человека — раз плюнуть. Лишь бы повод нашёлся. А Егор, благодаря своей природной доброте и желанию помочь ближнему, попавшему в беду, как назло, им этот повод дал... Но я могу поклясться, что мою инициативу Егор не одобрил. И первое, о чём заговорил, это о разводе. Потому что думал о вас. А так как Марьям мне в своё время нравилась, я посоветовал Егору не торопиться и свести нас, чтобы меньше травмировать бедную девушку.

— И вы можете гарантировать, что между ними ничего не было?

— Конечно. В противном случае я бы не ввязался в эту авантюру.

— Ах, да, — скривилась Наташа. — У вас же до сих пор действуют эти средневековые предрассудки о чистоте женщины. Один мужчина на всю жизнь и всё такое... Что ж. Пожалуй, мне это даже на руку. Ведь вы, наверное, всей душой жаждете поскорее прекратить этот фарс? Чтобы на вашу избранницу не пала тень общественных сомнений?

— Допустим, — поджал губы Увайс.

— Значит, у нас одна цель. Потому что я тоже хочу ускорить этот развод. И очень рассчитываю на вашу помощь в данном вопросе. У меня по плану свадьба в конце сентября, и я не собираюсь её ни отменять, ни откладывать — мне моя репутация не менее дорога, чем вам — репутация Марьям. Надеюсь, я достаточно ясно выразилась, чтобы мы поняли друг друга?

— Вполне, — бросив короткий осуждающий взгляд на по-прежнему равнодушного ко всему друга, кивнул Наташе Увайс. — Но для исполнения вашего желания необходимо присутствие Марьям. А её здесь нет.

— Её привезут завтра днём, — устало откликнулся Егор. — Прямо к порогу. Целой и невредимой.

— И ты сразу поставишь её перед фактом, что вы едете в ЗАГС! — встряла Наташа.

Однако дела Егора, по всей видимости, обстояли ещё не настолько плачевно, чтобы бездумно соглашаться со всем подряд. Потому что он нашёл в себе силы возразить:

— Нет. Я буду на работе и поговорю с ней вечером, когда вернусь. К тому времени Увайс как раз успеет её подготовить.

— Плохая идея, — внезапно заявил Увайс. — Версия Натальи — разрешите вас так называть? — он на мгновение переключился на Наташу, получил одобрительный кивок и продолжил: — нравится мне куда больше. Ты должен сам всё сказать Марьям. В лицо. Объяснить как есть. Да, она, скорее всего, обидится. Но я тут прикинул — так будет лучше. После этого она сможет сама прийти ко мне за утешением. И привязанность от такого поступка будет глубже, чем если я первым брошусь её успокаивать. А если Марьям предпочтёт переживать в одиночестве, я всегда успею прийти ей на помощь. И согреть теплом сердце, которое ты в любом случае разобьёшь.

От такого удара Егор покачнулся, словно в него снова выстрелили — притом не кто-то, а лучший друг! — однако на ногах устоял. Лишь сник ещё сильнее.

— Как скажешь, — обронил он.

И, с трудом волоча будто ставшие неподъёмными ноги, направился к себе.

Провожать его Наташа не стала, бодро ускакав на кухню и даже ни разу не покосившись в сторону протяжно скрипящей лестницы. Увайс же проследил за другом сочувственным взглядом, исподлобья посмотрел на дверь кухни, из-за которой доносились довольные голоса Наташи и Инги, сопровождаемые стуком приборов о тарелку, и тоже пошёл к себе. Хотя ужин, как и Егор с Риной, он благополучно пропустил, а время давно приближалось к полуночи. Да и с обедом на работе не сложилось... Однако заснуть он не смог совершенно по другой причине, так до рассвета и проворочавшись в мягкой и комфортной постели, раздираемый изнутри самыми противоречивыми мыслями и чувствами.

Разумеется, ни на какую работу на следующий день Увайс не пошёл, прикрывшись внезапно возникшими неотложными семейными проблемами. Он прекрасно понимал, что за такое поведение его вполне могут уволить — и правильно сделают! — но выбора не было. К тому же начальство по непонятным причинам пошло ему навстречу и выписало отгул, обязав отработать его в законный выходной, а ещё лучше — в какой-нибудь государственный праздник за обычную оплату. Увайс с радостью согласился, резонно полагая, что теперь за это место ему следует держаться втрое крепче. Ведь подобное снисхождение не раз пригодится будущему студенту... Если, конечно, здесь не таилось никакого подвоха, призванного научить наглого выскочку суровой правде жизни.

А вот Егор, несмотря на достигнутые договорённости, дома не остался, с самого утра умотав по делам. Что Увайс обнаружил гораздо позже, постучавшись к другу после плотного завтрака. Но возмутиться не успел — внизу послышался возбуждённый голос Рины, и Увайс поспешил спуститься.

— Боже, Марьям! — эмоционально воскликнула Рина. — Тебя что, неделю в подвале держали на голодном пайке?!

— Нет, — не уловив иронии, тихо откликнулась Марьям. — Один день.

Наташа презрительно усмехнулась, а Рина словно ничего не заметила:

— А выглядишь так, будто неделю! Пошли. Тебя нужно немедленно накормить!

Марьям послушно поплелась в столовую, ссутулившись и старательно глядя себе под ноги. Из-за чего её болезненная бледность ещё сильнее бросалась в глаза, а обычная стройность выглядела неестественной худобой...

Увайс прибыл как раз вовремя, чтобы остановить девушек, но вмешиваться не стал. А Егора, появившегося в холле на минуту позже и сразу направившегося следом за Марьям, всё-таки задержал.

— Погоди, — проигнорировав неодобрительный взгляд Наташи, Увайс заградил путь другу. — Пусть приведёт себя в порядок. Полчаса ничего не решат. Зато после её уже ничего отвлекать не будет, и вероятность, что она всё поймёт правильно, значительно увеличится, — добавил для Наташи.

Которая была вынуждена принять этот сомнительный аргумент, но уходить не пожелала, коршуном кружа возле отстранённо стоящих рядом мужчин в ожидании, когда Рина закончит обхаживать подругу. Что заняло не более двадцати минут, показавшихся всем вечностью.

— Марьям! — едва девушки появились на горизонте, позвал Егор. — Мне надо с тобой поговорить.

— Хорошо, — откликнулась Марьям.

Но за неё вступилась Рина, прекрасно осознавая, к чему всё идёт:

— Дай ей хотя бы умыться и переодеться!

— Нет, — упрямо заявила Марьям, приблизившись к мужу. — Я готова сейчас.

Избегая смотреть жене в глаза, Егор обвёл собравшихся оценивающим взглядом, убедился, что всё их внимание сосредоточено на нём... И не смог продолжить.

— Не здесь, — обронил он.

После чего буквально утащил Марьям наверх, уютно устроив на кожаном диванчике в своём кабинете.

— Мы разводимся, — без околичностей сообщил Егор, усевшись в кресло напротив.

— Ты меня не любишь? — вскинула точёные брови Марьям.

— Ты милая и замечательная девушка, но я женюсь на Наташе, — пропустив вопрос мимо ушей, выдал Егор.

— Ты любишь меня? — упрямо уточнила Марьям.

Потупившись, Егор отрицательно покачал головой.

— Ясно, — Марьям встала. — Я сделаю, как надо.

И всё. Не было ни слёз, ни скандалов, ни лишних вопросов. Егор до последнего не верил, что Марьям просто уйдёт. Сидел, сжавшись, как пружина, и напряжённо наблюдал за удаляющейся Марьям. Будто ждал, что она вот-вот сломается... Но даже когда за ней закрылась дверь, из коридора не донеслось ни звука. По лестнице Марьям тоже спустилась тихо-тихо. И молча скрылась в своей комнате.

Увайс, в присутствии которого Егор доложил Наташе о результатах разговора, даже подкрался к двери и несколько минут судорожно прислушивался... Но ничего не услышал. На стук тоже не последовало никакой реакции, и у Увайса нехорошо засосало под ложечкой.

Медленно открыв дверь, он нерешительно заглянул внутрь и позвал девушку по имени. Марьям не шевельнулась. Увайс присмотрелся и облегчённо выдохнул, углядев едва заметное шевеление одеяла. Однако на всякий случай всё равно приблизился и тщательно изучил поверхность кровати и пол рядом в поисках каких-либо следов самовредительства. Но ни крови, ни упаковок от лекарств не обнаружил — и со спокойной совестью удалился, не потревожив уставшую и измученную девушку.

Марьям отсыпалась почти сутки, с трудом разлепив глаза ближе к полудню. И после позднего завтрака как ни в чём не бывало поднялась в мастерскую, заняв уже привычное место перед окном — и возле работающей Рины.

Несколько часов они просидели в тишине. Но в конце концов Рина не выдержала.

— Что-то ты сегодня подозрительно неразговорчивая, — выключив швейную машинку, она всем корпусом повернулась к соседке. — У тебя всё хорошо?

— Да.

— Может, тогда, расскажешь, что там с тобой произошло? Как тебя похитили?

— У леса. Два мужчины. Взяли, увезли. На машине. Всё.

— Они сделали тебе что-то плохое?

— Нет.

— Ничего не говорили, не оскорбляли, не запугивали?

— Нет.

— Значит, ты переживаешь из-за Егора? — предположила Рина.

— Нет. Я должна была знать. Это логично.

— Тогда в чём дело? — отчаявшись добиться внятного ответа, воскликнула Рина. — И не ври, что ни в чём! Тебя явно что-то беспокоит. Я вижу. Расскажи. Обещаю молчать.

Марьям смерила Рину оценивающим взглядом, словно прикидывала, можно ли ей доверять, и всё-таки выдавила:

— Я не хочу домой.

— И не надо! Оставайся здесь. Живи, сколько захочешь...

— Нет. Не хочу видеть счастье Егора.

— И не увидишь. Я скоро выйду замуж и перееду. А ты переедешь со мной.

— Нет.

— Почему?

Марьям не ответила.

— Я что-нибудь подумаю, — спустя пару минут обронила она.

И вернулась к вышивке.

Осознав, что Марьям не расположена к общению, в тот день Рина её больше не трогала, дав подруге время успокоиться. Увайс ничем подобным заморачиваться не собирался, но жизнь внесла в его расчёты свои коррективы.

Сначала работодатель попросил немного задержаться, чтобы помочь с инвентаризацией — а Увайс не смог отказать, памятуя о его недавнем снисхождении к личным проблемам сотрудника. Потом автобус ушёл прямо из-под носа Увайса, вынудив того мокнуть под проливным дождём ещё полчаса, пока не подъехал следующий... В результате чего до дома Егора Увайс добрался уже ночью, когда Марьям легла спать, и он великодушно не стал её тревожить — ему и самому было чем заняться. Например, привести одежду в порядок, ведь смену себе он так и не купил.