*** 18 ***

Наверное, еще ни один долгожданный и любимый ребенок в мире не был окружен таким вниманием и заботой, как Дари, прозванный Пирожком. Днем его почти не спускали с рук, передавая друг другу, как желанный приз. Ночью он занимал почетное место в центре кровати, возлежал, как король, раскинув ручки и ножки, а молодые родители ютились по краям.

Дари был обречен на всеобщее обожание. Дедушка, находись он поблизости, непременно разворчался бы: «Вы испортите парня! Привыкнет и все время будет требовать вашего внимания!» Нари так ясно представила себе голос дедушки, что даже улыбнулась. А потом загрустила — она соскучилась. Как бы обрадовался старый дракон, увидев правнука! Или… Нари посмотрела на химерские зеленые глазки сына… Или совсем не обрадовался бы!

И все же она спросила отца:

— Как думаешь, не захочет ли дедушка взглянуть на Дари?

Скай догадался о сомнениях дочери и поцеловал в макушку:

— Уверен, что захочет! Он примет его, пусть даже поворчит для вида.

Прошла неделя и жизнь постепенно входила в колею — теперь она полностью зависела от потребностей маленького мальчика, он стал светилом, вокруг которого вращались планеты. Каждое утро теперь было наполнено светом, но не потому, что солнце всходило над горизонтом, а потом что другое маленькое солнце открывало зеленые глазки и требовательно извещало мир о том, что оно проснулось и голодно.

Маленький Дар, несмотря на то что его не спускали с рук, вовсе не был капризным ребенком. В основном он находился в отличном настроении, изучая мир, и лишь иногда сообщал о своих естественных потребностях.

Тем утром ничто не предвещало беды. Предчувствие не шевельнулось в сердце Нари. Оба родители были счастливы и беспечны.

— Ты же мой Пирожок, — проворковала Нари, потянувшись, чтобы поцеловать Дари в пухлую коленочку.

Керин приподнял подушки, чтобы жена смогла покормить малыша, лежа в постели. Сам устроился рядом, любуясь.

— Так бы и смотрел на вас, мои хорошие.

Он осторожно поцеловал Нари в краешек губ, а сына в крошечный кулачок, который тот уютно устроил на груди у матери. Но Дари, сосредоточенный на процессе, дернул ручкой, и поцелуй Керина достался жене. Он прикоснулся губами к нежной, горячей коже и замер, сам не ожидая, что так получится. Поднял глаза на Нари, уверенный, что напугал ее. Уже мысленно готовил тысячи оправданий: только бы Нари не подумала, что он торопит события, намекая, что позже, когда жена полностью оправится после родов, он заявит на нее права мужа.

Но Нари посмотрела на него с мягкой, нежной улыбкой, которой он прежде не видел у девочки, какой она была, но появилась теперь, когда она стала матерью. Керин видел в ее взгляде любовь к ребенку и любовь к отцу ребенка, и ничего не стал говорить, позволив событиям развиваться своим чередом. Только поправил на ножке Дари сбившийся носочек.

Позже, за завтраком, когда вся семья собралась за столом, а Дари ворковал в корзинке, завернутый в одеяльце, Скай впервые заговорил о том, что пора возвращаться в Селис:

— Там проще спрятаться. Прежде мы никогда не задерживались в одном доме дольше, чем на две недели. Здесь уютно и тихо, но поместье стоит уединенно, наше появление может вызвать лишний интерес…

Как бы ни хотелось Нари подольше задержаться в доме, подарившем столько счастливых минут, она понимала, что отец прав. Решили, что в обратный путь двинутся через несколько дней, когда Нари еще больше окрепнет. Хотя Нари и сейчас чувствовала себя отлично, она обрадовалась этой возможности. Еще несколько дней тихого счастья. Солнца, что встает по утрам над холмами. Свежего воздуха, напоенного ароматами приближающейся весны.

Это произошло внезапно — как внезапно налетает ураган посреди затишья.

Скай и Нари почувствовали это одновременно — сердце сжалось, ухнуло в пропасть, отзываясь на другую боль.

— Отец!

Скай немедленно поднялся на ноги.

— Дедуля! — крикнула Нари, прижимая ладонь к груди.

Никогда прежде сердце старого дракона не колотилось с такой силой. Даже в минуты битвы. Нари вспомнила, как дед бился с пискунами, когда она, маленькая, случайно наткнулась на рой этих существ и едва не погибла. Он был сдержан тогда, его сердце билось размеренно. Он не позволил себе лишних эмоций. Но сейчас…

— Что случилось, Скай? — спросила Ри, с тревогой глядя на мужа.

Керин и Ида молчали, но тоже ждали ответа.

Скай качнул головой.

— Точно не знаю. Ему плохо. Возможно…

Все одновременно подумали о том, как сильно сдал старый дракон за последний год. Что если наступил его час? А он совершенно один в остывшем, темном доме.

Старший лорд всегда был холоден, даже жесток по отношению к невестке. Но Маргарита вдруг вспомнила, как он сражался за нее, не отступая, зная, что может погибнуть. А потом, когда появилась Нари, лорд Ньорд стал терпеливым и любящим дедом, точно вся нерастраченная нежность копилась для его маленькой девочки.

Маргарита решительно сжала губы.

— Лети к нему, Скай. Никто не должен умирать в одиночестве. Если возможно, принеси его к нам.

Сердце Нари рвалось навстречу к дедушке, но она понимала, что не может оставить Пирожка даже на несколько часов.

— Керин, — она дотронулась до руки мужа. — Пожалуйста, лети с папой. Мне будет спокойнее, зная, что вы вдвоем!

Керин посмотрел на сына, который ворочался в корзинке и сосал кулачок, на жену, в глазах которой сверкали слезы. Ему тяжело было оставить их даже на час, но Нари смотрела с мольбой, а отпускать Ская одного действительно опасно.

— Мы вернемся так быстро, как только возможно.

Не прошло и нескольких минут, как над предгорьями взмыли в воздух стальной дракон и лев с серебристой шерстью.

+++

На крыльях до Селиса добрались за пять часов — обычно на это уходит больше времени, но Керин и Скай торопились, прикладывая все силы.

С высоты птичьего полета небольшая усадьба, где вот уже несколько месяцев проживал старый дракон, выглядела так же, как обычно. Но когда Керин приземлился на лужайке перед домом, он первым заметил неладное: двери выбиты и повисли на одной петле. В доме же ни звука, ни движения.

Он молча подал знак Скайгарду: «тихо».

В темном коридоре ничком лежала служанка. Скай узнал кухарку, что угощала их взваром и печеньем.

— Кайла!

Керин присел на корточки и тронул пожилую химеру за плечо, пальцы испачкались в крови — еще теплой. Кухарка была мертва.

Скай понял это еще прежде, чем Керин произнес вслух. Его лицо закаменело. Он обошел Керина и шагнул в гостиную.

— Отец!

Старый дракон сидел в кресле. Однако по тому, как нелепо он раскинул длинные ноги, как отчаянно пальцы вцепились в обивку подлокотников, по тяжелому дыханию — стало ясно: дело плохо. Похоже, он взобрался в кресло из последних сил, чтобы не умирать, лежа на полу в луже собственной крови, чтобы умереть с достоинством.

— Отец!

Скай опустился на колени рядом со старшим лордом, крепко сжал сведенные судорогой пальцы, и только тогда отец перевел на него взгляд — прежде острый и ясный, сейчас он гас, глаза затягивались пеленой. И все же он разглядел сына.

— Скайгард… Я… старый дурак…

— Тихо, тихо, отец. Я рядом. Керин, тащи простыни, все, что найдешь!

Грудь старого дракона зияла ранами и порезами, которые и не думали затягиваться. Мгновением позже Скай разглядел на шее отца ошейник и догадался о том, что здесь произошло.

— Проклятье! Зул Вилард? Арен? Как давно? Что им известно?

Керин вернулся с простынями. Он подступился было к лорду Ньорд, чтобы перевязать раны, но тот остановил жестом, а голос на мгновение сделался тверд.

— Нет. Уже бесполезно.

Он застонал, пытаясь приподняться и сесть выше, Скай и Керин, подхватив с двух сторон, помогли ему.

— Я ничего не сказал… Но Вилард… Он влез в мои мозги… Он знает, где моя внучка…

Дыхание старого дракона становилось все более частым и прерывистым.

— Возвращайтесь! Немедленно! — выкрикнул он из последних сил, а потом обмяк, пальцы, что сжимали руку сына, сделались совсем вялыми.

Но он еще был жив, хотя и стало ясно, что протянет недолго.

— Керин, возвращайся. Я догоню, — бросил Скай.

Казалось, что он спокоен, но Керин знал, какими усилиями дается Скайграду эта сдержанность. Не время предаваться печали. Сейчас драгоценна каждая секунда.

Керин осторожно сжал предплечье лорда Ньорд.

— Знакомство с вами — честь для меня, — тихо сказал он. — Счастливого полета в небесные сады.

Казалось, старый дракон снова не обратил ни малейшего внимания на химеру, но вдруг повернул голову и его взгляд впервые встретился со взглядом Керина.

— Береги мою внучку. И моего правнука.

— Это мой сын, — тихо сказал Керин.

Старый дракон вдруг рассмеялся. Смех булькал в его груди, прорываясь наружу брызгами крови изо рта.

— Опередил, значит, этого венценосного гавнюка.

И вдруг помрачнел.

— И сейчас опереди. Поторопись.

Керин кинулся вон из дома, сменил ипостась, едва ступив на крыльцо.

Арен и Зул Вилард покинули дом совсем недавно. Можно только поражаться силе воли старого лорда, который держался несколько часов, скрывая местонахождение внучки.

Он может успеть. Он должен успеть.

+++

Маргарита заставила Нари выпить настойки стынь-травы. Сказала, что Пирожку сейчас нужна спокойная мать, а не та, которая вздрагивает от каждого удара сердца.

— Мама, но я тогда даже не пойму, если…

Ри обняла грустную дочь. Она и сама волновалась, но не показывала вида.

— Уверена, что отец и Керин сделают все, что от них зависит. А тебе нельзя так переживать. Подумай о малыше.

Настойка стынь-травы успокоила сердце, хотя и сделала Нари немного вялой. Маргарита отравила Иду и Нари прогуляться с Даром, сама занялась хозяйственными делами — лучший способ унять тревожные мысли.

Девушки по очереди несли Пирожка в корзинке, пока взбирались на холм. Добрались до вершины, откуда открывался отличный вид на усадьбу, и присели на поваленный ствол. Ида достала нехитрый перекус — хлеб с мясом и сыром. Бо́льшую часть протянула Нари:

— Держи. Тебе сейчас надо лучше питаться.

Нари, действительно, успела проголодаться, потому отказываться не стала. Пирожок мирно дремал, укрытый теплым одеяльцем, шевелил губами во сне.

— Какой же он забавный все-таки, — улыбнулась Ида.

Нари улыбнулась в ответ. Она очень беспокоилась о дедушке, но понимала, что раскисать нельзя.

— Жду не дождусь, когда увижу Дари в ипостаси льва. Как думаешь, скоро это случится?

— Обычно дети первый раз меняют ипостась в полгода. Но если химера сильный, то и раньше — иногда в три месяца. Уверена, наш Дари именно такой.

Ида тихонько погладила малыша по щечке.

— Да, мой маленький? Ты будешь самым сильным, самым красивым и умным!

Время тянулось мучительно медленно. Все понимали, что какие-то новости появятся не раньше вечера, а то и на другой день, и старались занять себя какими-то делами. Нари под руководством Иды в первый раз в жизни пробовала вязать: она хотела связать кофточку для сына.

Ида терпеливо перехватывала спицы, надевала спущенные петли, и притворно вздыхала:

— Боюсь, пока кофта будет готова, Пирожок вымахает выше тебя ростом.

Поужинали в тишине. Солнце опускалось за горизонт и даже Ида сделалась молчалива, нет-нет поглядывая в сторону холмов — не покажутся ли Керин и Скай. Нари выпила еще немного настойки стынь-травы, чтобы успокоить сердце. Небо темнело и делалось все труднее различить, что за тени скользят среди облаков.

— Это птицы? — спросила Ида.

Она отложила вилку и подошла к окну, чтобы разглядеть лучше стаю огромных птиц, что поднялись над холмом. Нари и Маргарита встали рядом.

— Какие большие… — тихо сказала Нари.

Она насчитала десять, а потом сбилась со счета.

— Это не птицы, — произнесла Маргарита помертвевшим голосом. — Это…

— Драконы! — одновременно выдохнули Нари и Ида.

— Быстро! Надо спрятаться!

Крылатые тени стремительно приближались. Уже можно было различить острые гребни, могучие лапы. Впереди летели два дракона, и луна, вышедшая на небо, серебрила их белые шкуры.

— Арен… — прошептала Нари.

Она оперлась на подоконник, чувствуя, как подкашиваются ноги. Ида схватила корзину с Пирожком и застыла, прижимая ее к груди. Маргарита отчаянно пыталась придумать, где можно спрятаться. Из дома выбегать нельзя — с высоты они будут как на ладони. Пытаться улететь тоже бесполезно — догонят в два счета.

— Девочки, быстро наверх, на чердак. Я попробую их отвлечь, а вы, как появится возможность, улетайте.

— Нет, мама! Нет!

Нари попыталась схватить Маргариту за руку, но та выдернула ладонь и посмотрела строго.

— Я нужна им живой! А вот твой сын — едва ли…

Мысль о том, что Дару грозит опасность, отрезвила Нари. Она порывисто обняла мать и ежесекундно оглядывалась, пока Ида тащила ее по лестнице наверх.

— Прячьтесь! — говорили они слугам, которых встречали по дороге. — Вы им не нужны. Просто сидите тихо!

Перепуганные слуги и не думали спорить.

На чердаке было темно, холодно и пыльно. Нари чихнула и зажала рукой нос. Девушки забились в угол, и Нари достала малыша, прижала к груди. Дари, чувствуя беспокойство матери, заворочался, закряхтел.

— Тихо, мой маленький… Ш-ш-ш…

Они напряженно прислушивались к звукам, что доносились снизу. Показалось, что с грохотом распахнулась дверь, после снова все стихло, но ненадолго — тонко вскрикнул женский голос. Маргарита? Или одна из служанок? Нари вздрогнула всем телом, Ида прижала ее к себе, успокаивая.

— Так, все хорошо. Они ничего ей не сделают. Сейчас все зайдут в дом, а мы улетим. Хорошо, что взяли корзинку, понесем в ней Дара.

На лестнице раздался шум шагов — деревянные ступени старого дома стонали, не выдерживая тяжести нескольких пар ног. Девушки слышали, как отряд короля обследует дом — запертые двери не останавливали стражников. Вот они добрались до третьего этажа — Нари и Ида могли различить грубые, требовательные голоса, спрашивающие о чем-то, и тихие, испуганные ответы служанок.

Ида потянула Нари за руку.

— Надо выбираться, иначе будет поздно.

На чердаке оказалось только одно маленькое окно — высоко над полом. Ида подпрыгнула, пытаясь открыть раму, но та, рассохшаяся за зиму, не поддалась.

— Отойди, Нари, я обернусь, — тихо сказала Ида.

Подпрыгнула снова, на лету меняя ипостась — огромная лапа выдавила стекло, вниз полетели осколки и щепки. Ида снова вернула человеческий облик.

— Я тебя подсажу. Передам корзинку с Даром. Сразу же улетай! Я следом.

Дверь на чердак вырвали с треском в тот момент, когда Нари повисла, уцепившись за раму, кончиками пальцев, а Ида подталкивала ее наверх. Корзинка с малышом стояла на полу.

Узкое пространство показалось еще более тесным, когда на чердак ворвались четверо стражников. Они увидели беспомощных девушек, и их лица, разгоряченные азартом погони, исказили глумливые улыбки. (3303c)

— Ваше Высочество! — вышедший вперед высокий дракон склонил голову с притворным почтением. — Ваш муж, должно быть, очень обрадуется, увидев вас в добром здравии. Вас и…

Он заметил корзину и взгляд на мгновение сделался острым.

— И ребенка.