Глава 20

Всю неделю я провела, зарывшись в книги, колбы и образцы гниющей коры, которые Пип таскал мне из подземелий с видом мученика, несущего свой крест на Голгофу.

— Миледи, эта гадость пахнет, как носки тролля! — пищал он, зажимая нос.

— Зато полезно для науки, Пип. Неси в комнату, и не ной, а то булочек не получишь.

Мы с Валериусом почти не виделись. Он был занят тем, что продавливал Совет и перестраивал охрану замка, чтобы Аделина не могла даже чихнуть без его ведома. Я же была занята тем, что пыталась не взорвать Западное крыло своими экспериментами.

На подоконниках моей комнаты вовсю зеленел выращенный мох, в банках бурлили разноцветные жидкости, от которых пахло то серой, то ванилью. Я отчаянно искала способ заставить мою магию стать сильнее. Чтобы пробудить Древо, а не убить его окончательно…

Дверь в комнату распахнулась без стука.

— Одевайся, — с порога заявил Валериус.

Я подняла голову от толстенного фолианта «Корневые системы магических дубов». На носу у меня были очки, волосы в пучке, а на щеке — пятно от чернил. Я никак не ожидала, что Принц сегодня явится ко мне.

— Здравствуй, Валериус! Какая честь! Я тоже рада тебя видеть. Нет, я не взорвала ничего сегодня, только одну пробирку. Да, я поела. Кашу. Еще вопросы есть?

Он проигнорировал мой сарказм, как слон дробину. Я заметила, что на нëм надет парадный бархатный камзол глубокого синего цвета, серебряная цепь на груди, волосы уложены волосок к волоску. И корона. Та самая, из черного льда, острая, как бритва.

— Мы идем в Тронный Зал.

— Зачем? Ты решил казнить еще кого-то и тебе нужны зрители для массовки? Извини, у меня есть дела интереснее.

— Сегодня праздник Весны, — спокойно ответил он, поправляя манжеты. — Двор ждет.

Я поперхнулась воздухом.

— Праздник? — я встала, уперев руки в бока. — Ты серьезно? У нас в подвале гниет Древо, твоя мать сидит в башне и строит планы мести, а ты хочешь устроить вечеринку с коктейлями?

— Именно поэтому я и хочу её устроить, — он прошел в комнату, оглядывая мой творческий беспорядок с легким неодобрением. — Двор напуган, Элара. Они видели голову Ориона. Знают, что Аделина заперта. Пошли слухи, что Цитадель падет в ближайшие десятилетия, что мы все умрем. Мне нужно показать им, что жизнь продолжается. И я контролирую ситуацию.

— Хлеба и зрелищ? — фыркнула я. — Старый трюк.

— Радость успокаивает нервы. Если я отменю праздник, который проводился тысячу лет до меня, они решат, что мы обречены и надо паковать чемоданы.

— Ладно, — я признала его логику. Политика — грязное дело, но понятное. Как уборка в свинарнике. — А я тут при чем? Тебе нужна пара для танцев? Извини, я не танцую менуэт, я могу только польку, и то на свадьбах.

— Мне не нужны танцы. Мне нужны декорации!

Он посмотрел мне в глаза.

— Обычно залом занималась мать. Она создавала иллюзии цветов, запахи, ледяные скульптуры. Если гости придут в пустой, холодный зал, эффект будет обратным. Они увидят пустоту.

— Ты хочешь, чтобы я украсила зал? — я рассмеялась. — Валериус, я аптекарь, а не флорист-декоратор! Я могу вырастить тебе крапиву, чтобы гостям было не повадно сидеть, или плесень красивую, это пожалуйста!

— Ты говорила, что нам нужно научиться совмещать магию, прежде чем лезть к Древу. Тронный Зал — отличная возможность. Если мы не сможем вырастить пару роз вместе, не разрушив стены и не убив друг друга, то к корням нам лучше не соваться.

Я замолчала. А вот это был аргумент. Железный.

— Эксперимент в полевых условиях, — медленно произнесла я. — Ладно. Но если что-то пойдет не так, я не виновата!

Тронный Зал был огромен.

— Уныло, — констатировала я, оглядывая серые стены.

— У нас есть три часа до того, как слуги начнут накрывать столы, — Валериус снял тяжелый плащ, бросил его небрежно на ступени трона и закатал рукава рубашки. — Что тебе нужно?

— Мне нужна опора, — я достала из кармана мешочек с семенами. Смесь вьюна, плюща и диких роз. — И вода.

— Я сделаю тебе опору, — кивнул он.

Встал в центре зала.

— Какой дизайн предпочитает миледи Садовница? Готику? Рококо?

— Что-то… весеннее. Легкое. Но с характером. Арки?

Валериус поднял руки. Я почувствовала, как температура в зале упала на пару градусов.

Из пола начали расти ледяные колонны. Они изгибались, сплетались в ажурные арки, тянулись к потолку тонкими нитями, как застывший водопад. Это было невероятно красиво.

— Твоя очередь, — сказал он, удерживая конструкцию силой воли. — Пока лед не затвердел окончательно, он пористый. Здесь тебе и арка, и вода.

Я подошла к основанию ледяной арки. Высыпала на пол горсть семян.

— Не спалите мне тут всё, миледи, — поддразнил он, но я видела бисеринки пота у него на виске. Ему было тяжело держать такую махину.

— Замолчи и держи каркас, строитель, — улыбнулась я.

Я положила ладони на лед. Холодно. Но браслет на руке нагрелся, уравновешивая температуру.

Я представила весну. Таяние снега. Первые ручьи, бегущие по дорогам. Запах мокрой земли…

— Ну же, растите, мои хорошие! Просыпайтесь! Пора завтракать!

Семена лопнули. Зеленые ростки, тонкие и жадные, рванулись вверх. Они обвивали ледяные колонны Валериуса, впиваясь в них крошечными корешками.

Лед Валериуса начал светиться изнутри мягким голубым светом, тая ровно настолько, чтобы питать мои лозы влагой. А мои лозы, чувствуя эту поддержку, становились прочнее, толще, их листья наливались изумрудным цветом.

Он создавал путь — я пускала по нему жизнь.

— Вверх, — скомандовал он, направляя ледяную спираль к люстрам.

Зал преображался на глазах. Серый, унылый камень исчез под ковром из живой зелени и сверкающего хрусталя. Запахло весной посреди зимы — одуряюще сладко.

Через час мы закончили.

Весь зал превратился в волшебный грот. Ледяные арки, увитые белыми и розовыми розами, создавали коридор к трону. С потолка свисали гирлянды плюща, на которых, как капли росы, застыли ледяные кристаллы, преломляя свет.

Я опустила руки, чувствуя приятную усталость в теле, как после хорошей работы в огороде.

— Получилось, — выдохнула я. — Ничего не завяло. И не рассыпалось! И пол цел!

Валериус подошел ко мне. Мы стояли совсем близко, плечом к плечу, окруженные нашим общим творением.

— У тебя лист в волосах, — тихо сказал он.

Валериус протянул руку и осторожно вытащил сухой листик из моей прически. Его пальцы задержались у моего виска, поправляя прядь.

— Ты запачкалась, Садовница. На щеке земля. Как всегда.

— А у тебя манжет в инее, Принц. И корона съехала.

Мы рассмеялись. Напряжение последних дней, страх перед Аделиной, ужас подземелий — все это будто отступило на второй план, смытое нашей общей магией.

— Знаешь, — сказал он, убирая руку, но не отходя. — Мне теперь даже интересно посмотреть на лица Совета, когда они войдут сюда. У Ориона бы челюсть отпала, жаль, он не увидит.

— Они решат, что ты нанял армию друидов за бешеные деньги.

Он стал серьезным.

— Твоя искра и мой лëд усиливают друг друга.

— Значит, у Древа есть шанс? — спросила я с надеждой.

— Думаю, есть.

Двери зала скрипнули. Мы оба вздрогнули, как школьники, которых застали за шалостью, и обернулись на звук.

Это был Пип. Домовой вошел, толкая перед собой тележку с посудой, и застыл, открыв рот так широко, что туда могла залететь ворона. Поднос в его руках опасно накренился.

— Ох… — выдохнул он. — Ох, миледи! Сир! Это же… это же как в старых сказках! До Великой Стужи!

Он подбежал к ближайшей колонне, потрогал пальчиком живой, упругий лист, потом ледяной завиток.

— Настоящее! Оно пахнет! Розами пахнет!

— Пип, если ты сейчас заплачешь и разроняешь посуду, я тебя заморожу, — беззлобно пригрозил Валериус. — У нас дефицит тарелок.

— Не разроню! — Пип шмыгнул носом, вытирая глаза краем скатерти. — Просто… красиво. Королева Аделина такого никогда не делала. У неё все было холодное, мертвое. И цветы совершенно не пахли, они были как из стекла. А сейчас, всё живое!

Валериус посмотрел на меня.

— Ладно, — я хлопнула в ладоши, разрушая момент, который становился слишком интимным. — Работа сделана! Теперь мне нужно отмыться от земли и передохнуть.

— Я зайду за тобой перед началом, — ответил Валериус. — Будешь стоять здесь, рядом со мной. На возвышении.

— В качестве кого? Декоратора или главного агронома?

— В качестве моей Хозяйки Сада, — твердо ответил Валериус.

Он развернулся и пошел к выходу, а я осталась стоять среди роз и льда, чувствуя себя самой счастливой замарашкой на свете…