Глава 21

Пип воткнул последнюю шпильку в волосы так, что у меня искры посыпались из глаз.

— Ай! Хватит! Убери эти штуки подальше от меня! Я не подушка для иголок! — прошипела я, глядя в зеркало и пытаясь не моргать, чтобы не размазать тушь.

— Красота — это боль, миледи, — фыркнул домовой, спрыгивая со спинки кресла с видом заправского стилиста. — А власть — это боль вдвойне. Сегодня вам понадобятся оба оружия! И, желательно, поострее.

Я выдохнула и взглянула вниз.

На мне было платье цвета самого темного, древнего мха, который растет в чащобах, куда не заглядывает солнце. Тяжелый шелк струился по телу, обтягивая ребра и бедра так откровенно, что это граничило с неприличием.

«Слишком много меня», — подумала я с сомнением. Лиф держался на честном слове и магии, открывая острые плечи и ключицы.

В волосах, собранных в сложную корону из кос, сияли живые бутоны жасмина, которые я вырастила за пять минут до этого. Их сладкий, дурманящий аромат смешивался с моим собственным запахом чистого тела.

— Вы готовы к Балу, миледи! — довольно констатировал Пип, отряхивая лапки. — Выглядите… сногсшибательно!

— Спасибо, Пип. Ты умеешь делать комплименты.

Раздался громкий, властный стук в дверь. Не дождавшись ответа, еë сразу открыли.

Валериус вошёл в комнату.

Он был в черном. Глухой военный мундир, перетянутый ремнями, подчеркивал ширину плеч и узость талии. На бедре висел меч из черного льда. Никакой парчи, рюш или бархата. Только смертоносная, хищная элегантность. На голове мерцала корона — острые шипы, похожие на осколки ночи. Король Войны.

Он замер, увидев меня.

Его взгляд скользнул по моим обнаженным плечам, опустился к талии, задержался на лифе. Слишком долго он там высматривал что-то, между прочим!

— Элара… — выдохнул он.

— М-м? — я нервно теребила складку на юбке, пытаясь прикрыться свободной рукой. — Пип сказал, что я должна выглядеть внушительно, но я чувствую себя голой. Может, шаль накинуть?

— Не смей ничего трогать, — перебил он хрипло.

Валериус шагнул ко мне. Медленно, с грацией крупного зверя, который не боится никого в этом лесу. Остановился в сантиметре, не касаясь, но я чувствовала жар его взгляда даже сквозь холод его магии.

— Если бы мы не шли сейчас в Тронный Зал, — прошептал он, наклоняясь к моему уху так, что дыхание обожгло кожу, — я бы запер эту дверь на все замки и не выпускал тебя отсюда неделю. Пока этот жасмин не завянет.

У меня перехватило дыхание. Жар прилил к щекам, опускаясь ниже, в живот, сворачиваясь там тугим узлом.

— Валериус, что ты такое говоришь! — я заставила себя поднять голову и встретить его взгляд. — Мы же… товарищи. По садоводству.

— Но Двор ждет… — он отстранился, но в глазах по-прежнему плясали бесы. — Они хотят видеть, кто победил Совет. И кто стоит рядом с Принцем.

Валериус усмехнулся — злой, кривой усмешкой, от которой у меня по спине побежали мурашки.

— Пойдëм. Покажем им.

Он подставил локоть. Жест был галантным, но даже в нëм сквозило собственничество. «Мое».

Я положила руку на его предплечье, чувствуя твердые мышцы под тканью, и мы вышли в коридор.

К нашему приходу Тронный Зал уже дышал. В буквальном смысле.

Там, где раньше был мертвый камень и холод, теперь царила дикая, необузданная жизнь. Наши с Валериусом творения — ледяные арки и живые лозы — сплелись в безумном танце. Белые розы, огромные, размером с блюдце, источали аромат, перебивающий запах дорогих духов и горячительного нектара.

Сотни фэйри замерли, когда мы появились на вершине лестницы.

Я чувствовала их взгляды на своей коже — липкие, завистливые, оценивающие, как на рынке рабов. Но Валериус излучал такую мощь власти, такую уверенность, что толпа расступалась перед нами, склоняя головы в низком поклоне.

Валериус остался стоять у подножия трона, и я встала рядом, подхватив на ходу бокал с пуншем для храбрости.

— Они боятся, — шепнул он, едва шевеля губами. — Я чувствую запах их страха. Он кислый.

— А я чувствую запах роз, — парировала я. — И только.

— Это потому что ты сама жизнь. А я — то, что приходит после…

К нам потянулась вереница лордов. Лицемерные улыбки, низкие поклоны, фальшивые комплименты. Я кивала, улыбалась уголками губ, держа спину прямой, как учила бабушка. Она часто меня подтрунивала: «Не сутулься, замуж не возьмут!».

А потом толпа дрогнула, расступаясь перед новой гостьей.

Сквозь нежный аромат жасмина пробился тяжелый, сладкий, душный мускус.

— Риус… Любимый…

К нам приближалась женщина. И она была великолепна той пугающей, хищной красотой, которой обладают только Высшие Фэйри. Кожа цвета сливок, волосы черные, как бездна, и платье алого цвета, которое держалось на ней только благодаря магии и наглости. Разрез до бедра, декольте до пупка.

Это ещё что за цаца⁈

Я видела, как напрягся Валериус. Его рука под моей ладонью стала каменной.

Она плыла к нам, игнорируя всех вокруг. Её взгляд был прикован к лицу Принца. И в нëм было столько интимности, что меня затошнило.

— Ваше Высочество, — она присела в реверансе, опустив ресницы, но я видела, как жадно она сканирует его тело. Буквально раздевает глазами. — Я слышала, ты вернул себе когти. Убийство Ориона… Изгнание матери… Ты стал таким… жёстким мужчиной.

Она выпрямилась и подошла вплотную, нарушая все границы этикета и личного пространства. Её рука, унизанная кольцами, легла на его рукав и погладила бицепс.

— Я скучала, — промурлыкала она. — Мои покои стали такими холодными без твоих ночных визитов. Помнишь, как мы грелись у камина, пока буря выла за окном?

Внутри меня что-то неприятно щелкнуло. Ревность? Пф, с чего бы. Просто… неприятно.

Вот она, настоящая любовница Принца. Из его мира. У них были общие ночи. Она касалась его. Знала вкус его губ… Знала его слабости.

И сейчас она стояла здесь, сияющая и уверенная, и всем своим видом показывала: «Ты — всего лишь эпизод, девочка. Деревенщина. А я — история».

Валериус не оттолкнул её руку. Он просто смотрел в прекрасные глаза девушки, и его лицо оставалось непроницаемым.

А мне-то что с этого? Пускай хоть глаз друг с друга не сводят, раз так соскучились! Совет им да любовь!

— Изольда. Я удивлен, что ты здесь.

— Не могла пропустить такой вечер, Риус.

Она наконец соизволила заметить меня. Повернула голову, лениво скользнула взглядом по моему платью, задержалась на цветах в волосах. Её губы скривились в брезгливой усмешке.

— А это, я полагаю, твоя новая… зверушка? — она хмыкнула. — Миленькая. Немного простовата для Тронного зала, но тебе всегда нравилось подбирать бродяжек и отмывать их. Благотворительность?

Кровь зашумела у меня в ушах. «Зверушка»? Ах ты ж…

— Это живые цветы, Изольда, — голос Валериуса прозвучал ровно, но температура вокруг нас упала на несколько градусов. Иней пополз по полу.

— О, правда? — она рассмеялась, запрокинув голову, демонстрируя идеальную шею. — Забавно. Знаешь, деточка, — она обратилась ко мне, как к умственно отсталой, — цветы вянут. Особенно здесь. Валериус ломает красивые вещи. Спроси у любой из нас! Он наиграется и выбросит.

Она снова посмотрела на Принца, игриво накручивая локон на палец.

— У меня пересохло в горле от этих разговоров. Эй, ты, — она щелкнула пальцами перед моим носом. — Принеси мне нектара. Красного. И поживее. Я не люблю ждать.

Зал замер.

Это было публичное, грязное унижение. Она указывала мне на место прислуги! При всех!

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони до боли. Моя магия мгновенно отозвалась на ярость. Розы на колоннах позади нас зашипели, выпуская шипы длиной с палец. Листья затрепетали.

Я открыла рот, чтобы ответить, послать эту стерву в Бездну по самому короткому маршруту, но Валериус опередил меня.

Он просто сделал шаг вперед, закрывая меня своим плечом.

Его рука накрыла мою ладонь, переплетая пальцы.

— Элара никуда не пойдет, — произнес он. Тихо, но так, что услышали в дальнем углу.

Изольда моргнула, её улыбка дрогнула и поползла вниз.

— Брось, Риус. Не будь занудой. Пусть девочка послужит. Ей полезно… знать свое место.

— Ты не поняла, — перебил он.

Валериус посмотрел на неё с ледяным безразличием.

— Она не служанка.

Он поднял наши соединенные руки. Серебряный браслет на моем запястье сверкнул в свете люстр, как символ власти.

— Элара — та, кто заставила цветы распуститься на льду. Та, чья сила держит этот зал, пока вы пьете и едите. Она держит эту магию, пока вы наслаждаетесь красотой.

Валериус обвел взглядом притихший зал.

— Леди Элара Вэнс — Хозяйка Сада. И в этом замке её слово весит столько же, сколько мое.

Изольда побледнела. Красные пятна пошли по её идеальной коже.

— Ты… ты делаешь смертную равной нам? — прошептала она. — Это безумие! Она же…

— Это факт, — отрезал Валериус. — А теперь слушай меня, Изольда. Внимательно. Любое неуважение к ней — это плевок в Корону. И в меня лично. Ты хотела нектара? Иди на кухню. Там наливают слугам. Здесь тебе больше не рады. Вон.

Изольда открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на лед. Она искала поддержки у толпы, но фэйри отводили глаза, прятались за веерами. Никто не хотел вставать между Принцем Льда и его гневом.

С тихим звуком, похожим на всхлип, она развернулась и, подхватив юбки, бросилась прочь из зала, стуча каблуками. Толпа расступалась перед ней, как перед зачумленной.

Валериус даже не посмотрел ей вслед. Он повернулся ко мне.

— Ты в порядке?

— Ты выгнал её, — выдохнула я. — При всех.

— Никто не смеет оспаривать мои решения. Никто. Даже если у них древняя кровь и красивые ноги.

Он провел большим пальцем по моей ладони, и от этого прикосновения у меня по всему телу побежали приятные мурашки.

— Изольда… — начал он, глядя мне прямо в глаза. — То, что она сказала про ночи… Это было. Давно. Тогда я пытался заглушить пустоту внутри кем угодно.

— Я ни о чем таком даже не думала… — солгала я, краснея. Думала, еще как думала!

Мои губы пересохли.

Музыка заиграла снова — медленная, тягучая мелодия скрипок.

— Танцуй со мной, Элара.

— Я не умею, я тебе ноги отдавлю!

— Я поведу. И у меня крепкие сапоги.

Он положил руку мне на талию — уверенно, по-хозяйски, притягивая к себе так близко, что у меня снова перехватило дыхание. Другую руку он переплел с моей.

Мы начали двигаться. Раз-два-три.

И мир вокруг исчез… Не было ни зала, ни шепчущихся придворных, ни страха. Был только он. Тепло, пробивающееся сквозь холод. И глаза, в которых я видела свое отражение…

Теперь, я чувствовала себя настоящей Хозяйкой Сада.