Глава 9

Адреналин — топливо, конечно, мощное, но ненадежное, как дырявая бочка. Горит ярко, но сгорает быстро. Пока я стояла в Оранжерее, глядя на пульсирующую хищную розу и слушая, как трещит мрамор под ногами, я чувствовала себя богиней. Но стоило мне выйти в ледяной коридор, как эйфория испарилась, оставив после себя дрожь в коленях и зверский, первобытный голод.

Мой живот скрутило так сильно, что я едва не согнулась пополам. Магия — дама капризная, она всегда требует подпитки. Я вырастила монстра, потратила кучу энергии, и теперь мое тело хотело компенсации. Желательно в виде жареного быка. Целиком. С гарниром из картошечки, да с лучком…

— Миледи! — Пип материализовался передо мной с громким хлопком, заставив меня подпрыгнуть и больно удариться локтем о ледяную стену. — Его Высочество ожидает вас в Малой Столовой. Немедленно!

Я потерла ушибленный локоть и посмотрела на свои руки. Поцарапанные шипами, в саже, в каменной крошке. Штаны в пыли. Видок — хоть милостыню проси.

— Я не одета для ужина, Пип, — проворчала я, пытаясь отряхнуть хотя бы самое очевидное. — Мне нужно в комнату, умыться, причесаться. Я ж не кикимора болотная, чтоб в таком виде к столу выходить.

— Нет времени! — домовой в панике замахал ушами, аж ветер поднял. — Принц не любит ждать. Эт-т-тикет! Протокол! Если вы опоздаете, он заморозит ужин, а потом и повара, а потом и меня!

— Ладно, не ной, — выдохнула я, поправляя тяжелый браслет на запястье. — Хочет видеть меня такой — пожалуйста. Пусть наслаждается видом своего «стихийного бедствия». Сам напросился.

Мы шли бесконечными коридорами. Я заметила, что стражи — высокие, безмолвные рыцари в ледяных доспехах — теперь смотрели на меня иначе. Раньше сквозь меня глядели, как сквозь стекло, а теперь провожали взглядами шлемов. Напряглись, ребята. Слухи о розе явно распространялись быстрее чумы. И поделом.

Малая Столовая оказалась «малой» только по меркам гигантов. Длинный стол из черного дерева, полированный до блеска, уставленный серебром и хрусталем, мог вместить человек сто. Свечи парили в воздухе, роняя холодные капли воска, которые исчезали, не долетая до скатерти. Красиво, но холодно. Неуютно.

Валериус сидел во главе стола.

Он переоделся. Свежий камзол, темно-синий, волосы собраны в строгий хвост. Только неестественная бледность и то, как он бережно держал правую руку на подлокотнике, выдавали его слабость.

— Ты опоздала на три минуты, — произнес он, не поднимая глаз от бокала с янтарной жидкостью.

— Я была занята, — я отодвинула тяжелый стул напротив него. Ножки противно скрежетнули по полу — ну вот, опять пол царапаю! — Пыталась оттереть каменную крошку с лица, чтоб в суп не сыпалась. Приятного аппетита!

Валериус поднял взгляд. Глаза скользнули по моей куртке, растрепанным волосам, по грязным манжетам, но он ничего не сказал. Лишь щелкнул пальцами левой руки.

Двери распахнулись, и вереница слуг-теней внесла блюда.

Запах ударил в нос — сладкий, пряный, дурманящий… Матушки светы! Передо мной поставили тарелку. На ней лежало что-то изысканное: тончайшие ломтики мяса в фиолетовом соусе, фрукты, светящиеся изнутри мягким золотым светом, и хлеб. Хлеб выглядел так идеально, что казался нарисованным.

Выглядело всё божественно. Пахло еще лучше. Мой рот мгновенно наполнился слюной, желудок запел серенаду. Рука сама потянулась к вилке.

— Ешь, — сказал Валериус, наблюдая за мной, как коршун. — Это мясо горного тура. Лучшее, что есть в кладовых. Нежнейшее.

Я уже почти поднесла кусок ко рту, предвкушая вкус… когда в голове всплыл голос бабушки. Строгий такой, с хрипотцой:

«Никогда. Слышишь, Элара? Никогда не ешь еду фэйри! Одна крошка — и ты забудешь свой дом. Один глоток нектара — и ты останешься в их холмах навечно. Ты станешь одной из них, но никогда не будешь равной. Будешь плясать под их дудку, пока ноги не отвалятся».

Я замерла. Вилка зависла в сантиметре от губ.

Светящиеся фрукты. Слишком яркие. Слишком идеальные. Вот подлец! Хотел меня привязать!

Я медленно опустила вилку. Она звякнула о фарфор, как колокол.

— Нет, — сказала я твердо.

Валериус приподнял бровь.

— Нет?

— Я не буду это есть.

— Тебе не нравится мясо тура? Могу приказать подать фазана. Или рыбу из подледных озер, она фосфором богата.

— Дело не в меню, — я отодвинула тарелку подальше от себя, чтоб не соблазняла. — Дело в том, кто это готовил. И чем это приправлено. Я знаю законы, Валериус. Съешь еду Неблагого Двора — и станешь пленником навечно. Забудешь родных, забудешь себя. Кто знает чегой-то вы туда сыпанули!

Принц откинулся на спинку стула, крутя в пальцах ножку бокала. Жидкость в нем плескалась тягучая, темная, как кровь.

— Ты и так пленница, Элара. У нас сделка.

— Сделка на год! Я планирую вернуться домой, когда этот чертов год закончится. Вернуться собой, а не вашей придворной куклой с промытыми мозгами. Если я съем ваш «волшебный хлеб», то забуду имя своей матери. Забуду, зачем я здесь.

Валериус фыркнул.

— Ты перечитала человеческих сказок. Там много вранья.

— А вы переоцениваете мою глупость. Я видела, что магия делает с людьми. Тех, кто возвращался из Холмов… они были пустые. Я не буду есть ничего, что выросло на вашей земле или приготовлено вашими поварами с использованием чар. Ни крошки!

— Ты умрешь от голода через неделю, — констатировал он холодно. — И тогда твой труп будет удобрять мои розы. Это, конечно, поэтично, но непрактично. Я не могу каждый раз таскать тебе яблоки из человеческого мира, у меня курьеры заняты. Поэтому ешь, что дают.

— Я не умру, если приготовлю еду сама.

Тишина. Валериус смотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова, причем в шляпе с бубенцами.

— Сама? — переспросил он. — Ты хочешь сказать… ты хочешь пойти на кухню? К котлам?

— Да. Я хочу видеть ингредиенты. И я не хочу никакой магии в моей тарелке. Только огонь, соль, вода и мясо. Ну или что у вас там водится, что не пытается со мной разговаривать.

— Это оскорбление моего гостеприимства.

— Ваше гостеприимство началось с похищения и закончилось ошейником на моей руке, — я подняла левую руку, демонстрируя браслет. — Так что простите, если я не доверяю вашему повару. Может, он туда любовное зелье плеснул? Или зелье забвения?

Валериус молчал долгую минуту. Я видела, как в его глазах борется гнев и… веселье? Ему было смешно. Моя паранойя его развлекала, видите ли.

Наконец он встал.

— Хорошо.

— Что «хорошо»?

— Хочешь готовить — готовь. — Он махнул рукой в сторону дверей. — Идем.

— Договорились, — я вскочила, чувствуя, как голод придает мне наглости. — Я только руки помою…

— И еще одно, Элара, — он остановил меня у дверей. — Я иду с тобой.

— Зачем? Боитесь, что я отравлю весь замок? Или ложки серебряные украду?

— Нет. Я просто хочу видеть, как Садовница, которая одним ударом ломает мрамор, справляется с картошкой. Это должно быть… познавательно. И забавно.

Королевская кухня впечатляла. Нет, правда. Огромное помещение с высокими сводами, где десятки котлов парили в воздухе, помешиваемые невидимыми ложками. Ножи сами шинковали овощи с пулеметной скоростью — вжик-вжик-вжик! Чистота идеальная, ни соринки. Скучно.

Когда мы вошли, работа встала.

Десятки брауни — маленьких, сморщенных существ в чистых передниках — замерли, выронив половники и тряпки. Глаза по пятаку.

— Принц! — пропищал главный повар, толстый брауни в колпаке, который был выше его самого раза в два. Он рухнул на колени, чуть носом в муку не угодил. — Мы не ждали! Мы… ужин был плох? Мы накажем виновных! Кого высечь?

— Встань, Грамп, — лениво бросил Валериус, прислонившись к дверному косяку. Он скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что он здесь зритель в театре. — Ужин был великолепен. Но наша гостья… привередлива. Она хочет готовить сама. Ей, видите ли, наша магия не по вкусу. Боится отравления.

Грамп поднял на меня взгляд, полный ужаса и профессионального презрения.

— Смертная? На моей кухне?

— Мне просто нужно немного места, — сказала я, проходя вперед и стараясь не вздрагивать от летающих ножей. Опасно же, техника безопасности где?. — И продукты. Обычные. Не зачарованные.

— У нас всё обычное! — возмутился Грамп, надуваясь как индюк. — Самая свежая виверна! Грибы из Шепчущих пещер! Ягоды снов!

— Картошка есть? — перебила я. — Просто грязный, земляной клубень, который в земле рос, а не на облаке? И мясо. Говядина, баранина… что угодно, что не светится в темноте.

Грамп посмотрел на Принца. Валериус кивнул.

Повар щелкнул пальцами, и передо мной на дубовый стол с грохотом упал мешок картошки и кусок сырого мяса.

— Инструменты там, — он махнул рукой на стену с ножами. — Огонь в очаге. Не трогай мои зачарованные котлы, женщина! Они с характером, могут и укусить.

Я выдохнула и закатала рукава.

— Ладно. Поехали.

Я находилась в сердце вражеского замка, под присмотром почти бессмертного принца и десятка магических существ, но как только я взяла в руки нож — простой, тяжелый, с деревянной ручкой — мне стало легче.

Это я умела. Резать. Чистить. Смешивать. Аптека и кухня — разница небольшая. Везде нужны пропорции, терпение и твердая рука.

Я чувствовала спиной взгляд Валериуса. Он не уходил. Наблюдал за каждым моим движением, словно я проводила сложный ритуал вызова демона, а не морковку чистила.

— Ты неправильно держишь нож, — прокомментировал он, когда я начала кромсать мясо на кубики.

— Я держу его так, чтобы не отрезать себе пальцы, — огрызнулась я, бросая куски в чугунный котелок. — У нас в Хоббитоне так принято. Хотите помочь — почистите лук. Это за готовку не считается, магии там нет, одни слезы.

По кухне пронесся коллективный вздох ужаса. Брауни закрыли глаза руками. Приказать Принцу чистить лук? Я подписала себе смертный приговор, не иначе.

Валериус отлип от косяка. Подошел к столу. Взял луковицу.

— Ты очень смелая для той, кто находится в полной моей власти, — тихо сказал он.

— Вы же сами говорили… Какой из тебя маг, если ты не можешь побороть железяку… Ну, что-то в этом духе. Так что, может, и меня стоит опасаться, Принц. Вдруг я вас половником огрею?

Он хмыкнул. Подбросил луковицу в воздух. Вжух! Тонкое лезвие льда сорвалось с его пальцев, и шелуха осыпалась на стол идеальной спиралью. Луковица упала в его ладонь — белая, чистая.

— Так быстрее, — он положил очищенную луковицу передо мной. — Еще приказы, шеф?

Я подавила улыбку. Пижон.

— Морковь. И не выпендривайтесь магией, тут еда готовится, а не цирковое представление.

Мы работали в тишине. Ну, почти. Брауни сбились в кучу в углу и шептались, глядя на нас как на чудо света. Я жарила мясо — шкварчало оно аппетитно! Кидала овощи, заливала все водой.

Мне не хватало специй. Пресно будет.

Я полезла в карман брюк и достала остатки чабреца и розмарина, те самые, что с утра спасла. Мало, конечно, но для аромата хватит.

Растерла сухую траву между пальцами, вдохнула запах лета и бросила в котел.

— Что это? — спросил Валериус, наклоняясь над варевом. Нос поморщил.

— Секретные ингредиенты. Душа блюда.

Запах поплыл по кухне. Простой, грубый, насыщенный запах мясного рагу. Без сладких нот магии и приторности нектара. Запах дома.

Уррр…

Живот Валериуса издал тихий, но отчетливый звук.

Я повернулась к нему, приподняв бровь.

— Не смотри на меня так, — буркнул он, и на его бледных скулах проступило что-то похожее на румянец. — Рана отнимает силы. Регенерация требует энергии.

— А как же ваши изысканные светящиеся фрукты? Амброзия?

— Они… надоели, — признался он с неожиданной честностью. — Сладкое. Все время сладкое. Меня тошнит от нектара. Хочется чего-то… настоящего. Соленого.

Я помешала рагу деревянной ложкой. Оно булькало густо и уютно: бульк-бульк.

— Доставайте тарелки, Ваше Высочество. И ложки.

— Я не буду это есть, — он поморщился, глядя в котел. — Это выглядит как грязь. Коричневое какое-то.

— Это выглядит как нормальная еда! Наваристая! И вы сами сказали: если я умру от голода, розы завянут. А если вы упадете в обморок от истощения, кто будет меня охранять? Ешьте, не капризничайте.

Он хмыкнул, но потянулся к полке.

Мы ели прямо на кухне, сидя на высоком разделочном столе, болтая ногами. Грамп, кажется, упал в обморок от такого нарушения этикета. Слышно было, как что-то мягкое шлепнулось позади, но мне было плевать.

Я зачерпнула ложку горячего, густого варева. Подула. Мясо таяло во рту, картошка пропиталась бульоном, травы давали аромат. Это было лучшее, что я ела в жизни!

Валериус смотрел в свою тарелку с подозрением. Потом осторожно попробовал.

Глаза расширились.

— Соленое, — констатировал он с удивлением. — И… острое. Сразу видно, что приготовлено человеческими руками! Грубо, но… сытно.

— Это называется вкус, Валериус.

Он съел еще ложку. Потом еще. Он ел быстро, жадно, забыв про свои аристократические манеры. Я видела, как краска возвращается к его лицу и уходит напряжение из плеч.

— Странно, — сказал он, вытирая губы салфеткой. — В этом нет магии, но я чувствую, как силы возвращаются. Будто… теплее стало.

— Еда — это тоже магия, — сказала я назидательно, доедая свою порцию и вытирая тарелку хлебом. — Только честная. Ты получаешь ровно столько, сколько вложил. Труда, времени, тепла. Никаких сделок и подвохов.

Он посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом. Синие глаза потемнели.

— Ты опасная женщина, Элара Вэнс. Вломилась на мою землю без разрешения, разрушила мою оранжерею, заставила Принца чистить лук и кормишь меня крестьянской похлебкой. И мне это нравится.

У меня перехватило дыхание. В его глазах, в глубине синего льда, плясали теплые искорки. Или мне показалось? Отблеск огня?

— Не привыкайте, — я спрыгнула со стола, пряча смущение за резкостью. — Завтра я вернусь к своим обязанностям Садовницы, буду в грязи копаться. А вы — к своему трону, править и стращать! А через год разбежимся, и не вспомним друг о друге.

— Через год… — эхом повторил он. — Вскоре мы проверим, на что еще ты способна, кроме супа и разрушений.

Он встал, и я снова увидела Принца. Холодного, отстраненного. Момент близости исчез, захлопнулся, как дверь на сквозняке.

— Грамп! — рявкнул он.

Брауни подскочил, отряхиваясь.

— Выделите леди Эларе полку в кладовой. И кастрюлю личную. Пусть берет, что хочет. Но ножи ей выдавать только тупые, а то еще палец себе оттяпает.

— Эй! — возмутилась я. — Я ножом владею лучше, чем вы своей магией!

— Спокойной ночи, Садовница, — Валериус уже шел к выходу. На пороге он обернулся. — И спасибо за ужин. Это было… вполне съедобно.

Он исчез в коридоре.

«Съедобно». Ха. Видела я, как он тарелку чуть не вылизал.

Я посмотрела на пустую тарелку Принца. Ни крошки не осталось!

— Один-ноль в мою пользу, ледышка, — прошептала я, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. — Ты еще попросишь добавки! А там, глядишь, и пирогов напечем, и занавески повесим…

В тот момент я не знала, что впереди меня ждало то, к чему я была мало готова, но сытый желудок придавал оптимизма. А с полным животом и море по колено!