Глава 9

Я проснулась от громкого звука, который оказался моим же собственным всхлипом. Очередной сон, пропитанный густой тоской, ударил больнее, чем обычно. Если я еще несколько раз взгляну на собственное мертвое тело, то свихнусь, и вряд ли кому-то будет до этого дело. Закончу где-нибудь в лечебнице, на границе Штормхолда и Фригхейма, где снег серый от пыли из месторождений магии.

Несколько секунд, пока флер сна еще не спал, я находилась в прострации, а потом наконец осознала действительность.

Она, надо сказать, удивила.

Лежать было тепло и довольно удобно. Но неловко. Потому что попробуй тут остаться невозмутимой, если после кошмара обнаруживаешь себя лежащей на ком-то теплом и спящем. Да еще и заботливо прикрытой перепончатыми крыльями и зафиксированной тяжелой теплой ладонью, покоящейся на пояснице. Как в коконе.

Я вздрогнула, тихо ойкнула и попыталась подняться. Ударилась макушкой о крыло, разбудила Даркхолда, села и хотела опереться на его плечо, но промахнулась и всем весом навалилась на перепонку.

– Эй! – возмутился Дарк. – Они из меня растут вообще-то.

– Прости… Выпусти меня!

– Зачем? – хмыкнул Дарк. – Ты так мило плакала во сне, что я даже проникся.

И тут я поняла, что он совсем не спал.

– Я тебя сейчас снова укушу!

Откуда-то сбоку донеслось осторожное покашливание. Дарк наконец полностью расправил крылья. Меня обдало прохладой, а глаза заслезились от яркого света: уже вовсю светило утреннее солнце, что для Штормхолда было редкостью. Жаль, не получится насладиться им сполна.

– Господа, а можно заниматься тем, чем вы сейчас занимаетесь, где-нибудь в другом месте?

Кейман, одетый в свежую рубашку, причесанный и бодрый, невозмутимо сидел за столом, обложившись бумагами.

– Можете даже забрать диван! Я не претендую. Только на тишину и спокойствие. Очень надо для работы.

– Чем это ты там таким занят? – нахмурился Даркхолд.

– Семинаром. «Мир без магии» называется. А что? Во всех школах есть семинары и открытые лекции, вот и в нашей тоже будет. Расскажу вам о соседях, о том, каково это: жить без колдовства и крупиц, которые в последнее время слишком легко вам достаются. Приходите, если есть желание.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила я и неуклюже сползла с Дарка на ковер.

Где-то под диваном валялись туфли. Волосы топорщились во все стороны. Страшно хотелось пить, есть и в душ. Я чувствовала себя так, словно вчера сражалась с целым стадом драконов, что с определенной точки зрения было не так уж далеко от истины.

– Не за что, – так же вежливо отозвался магистр. – Всего доброго. Приятного аппетита. Успехов в учебе.

Он окинул взглядом сына и зачем-то добавил:

– И здоровья в личной жизни.

Я только радовалась, что хотя бы не придется придумывать какое-то объяснение моей ночевки в директорском кабинете для Ингрид. Хотя и чувствовала легкую грусть: мне бы сейчас не помешал друг. И еще очень хотелось поговорить с Кейманом о снах. Он, кажется, был единственным человеком, который хотя бы теоретически мог пролить свет на мучившие меня вопросы. Но при Даркхолде? Нет, я не дам ему в руки такой козырь.

Мы вместе вышли в коридор. Дарк зевал и смешно потягивался, топорща крылья. Я даже засмотрелась на него и едва не врезалась в дверь.

– Что тебе снилось?

– Кошмар. – Я пожала плечами.

– Какой именно?

– Твоя новая прическа. Какая разница? Это личное.

Даркхолд хмыкнул и свернул к лестнице, ведущей на его этаж. Хотя я точно не знала, где он вообще спит. Вдруг на жердочке под потолком, как летучая мышь?

– Стой! – позвала я. – Погоди. Я тебе кое-что хотела сказать.

– Ну?

Я покраснела, переступила с ноги на ногу и выпалила, не давая себе передумать:

– Спасибо, что спас меня от дракона.

Я поднялась на цыпочки и осторожно коснулась губами его щеки. Теплой, пахнущей, кажется, кофе и апельсином. А может, мне просто чудился этот запах, потому что я обожала апельсины и поглощала их мешками с тех пор, как приехала в школу и дорвалась до фруктов. На севере их было мало.

– Прости, что отрезала тебе волосы. Иногда ты очень жестоко поступаешь с людьми вокруг. Но когда ты становишься таким, как вчера, я жалею, что мне не хватает выдержки дождаться, пока ты начнешь доверять или… не знаю, перестанешь со мной играть?

У него красивые глаза. Темные, пугающие, по ним совершенно невозможно понять истинные чувства. Но красивые.

– Зачем? – усмехнулся Даркхолд. – Ты для этого существуешь.

* * *

Мне казалось, об этом закутке мало кто знает: с точки зрения архитектурных решений наличие крошечной боковой лестницы, ведущей в тупик, довольно неочевидно. Правда, было некоторое подозрение – после подземелья с костями, – что и здесь может находиться какой-нибудь тайный ход, скрывающий очередную темную тайну школы. Но я просто сидела на лестнице, в тишине и покое, надеясь, что никто меня не найдет.

Увы. Я услышала шаги слишком поздно, чтобы спрятаться или хотя бы сделать вид, что просто заблудилась.

– Вообще-то это мое место. Ты что, задалась целью лишить меня уединения?

Я быстро вытерла глаза и посмотрела на Одри. Она стояла, сложив руки на груди и поджав губы, но выглядела не такой уж рассерженной. Скорее заинтересованной.

– Что ты здесь делаешь?

– Ничего.

Я пожала плечами, но гнусавый голос меня выдал.

– А, рыдаешь. Понятно. Заработала штрафных баллов? Провалила практику? Даже не знаю, какие еще беды могут подстерегать такую тихую и незаметную девушку, как ты.

Да она издевалась! Даже Одри, человек, с которым никто (кроме директора) не общается, смеется надо мной!

– Не заметила здесь табличку «Собственность Одри», прости. Поищу себе другое место, можешь располагаться.

Она явно не ожидала, что я пойду в атаку, и перестала улыбаться.

– Ладно, не злись. Меня послал директор. Ты пропустила обед и, кажется, собираешься пропустить ужин. Что случилось?

– Даркхолд ван дер Грим – невыносимый избалованный придурок, для которого люди – игрушки! Для него существуют только его важные желания и никому не интересные чужие! Если бы его именем назвали болезнь, то это было бы раздутое чувство собственного величия!

Хмыкнув, Одри села на ступеньки.

– Забавно. Бабы Дарка меняются, а их риторика одна и та же.

– Я не его баба.

– Ага. Конечно.

– Что ты ко мне пристала? – вздохнула я. – Передай магистру, что я в порядке и не голодна, спасибо за заботу. И не пропусти ужин сама…

Я прикусила язык, поняв, что на эмоциях ляпнула лишнего.

– Прости, я не имела в виду…

– Мой вес? Ничего, если бы я скрывала, что люблю поесть, мне все равно бы никто не поверил.

– Все равно это было грубо. Хотя назвать меня бабой Дарка – тоже, так что мы в расчете.

Одри снова хмыкнула.

– Не совсем. Я подсказала тебе, где искать брошь. Ты у меня в долгу, Коралина Рейн. Кстати, не слышу благодарности. Ты бы бегала по школе в панике и ожидании отчисления, если бы не я.

– Спасибо, – без особых эмоций сказала я.

Может, Одри и сделала мне добро, раскрыв глаза на Ингрид, но я лишилась подруги. Это грустно и оттого унизительно. Неужели я бы предпочла ничего не знать о сущности Ингрид из нежелания остаться одной? Не думала, что я такая.

– Откуда ты узнала, что брошь стащила Ингрид?

– Так. Друг сказал.

– Друг? – Я удивленно подняла брови.

И это тоже было невежливо. Но как тут удержаться? Одри всегда сидела одна. Иногда с Кейманом… Стоп! Ей что, сдал Ингрид директор? Я перестаю что-либо понимать в этой школе.

– Это же был не магистр ван дер Грим?

– Что? – Одри рассмеялась. – Нет, разумеется. Не пытайся угадать, все равно не выйдет. Тебе пора перестать делать выводы, основываясь лишь на том, что ты видишь, Коралина. Поверь, за твоей спиной происходит много событий. Они могут перевернуть все твои представления о Штормхолде, Школе темных и Дарке.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что если в столовой я не собираю вокруг себя свиту, то это не значит, что у меня нет друзей. Ты слишком легко поверила Ингрид.

– Она тебя ненавидит.

– У нее есть повод. Весомый. И ты бы ненавидела. Но если она соврала в чем-то еще, не думала?

Я попыталась вспомнить, о чем мы говорили за эти недели, но не смогла. В голове все смешалось: Олбран, Кейман, игры Дарка, Ингрид и Одри. Они все будто задались целью свести меня с ума противоречивыми поступками и словами! Я совершенно не помню, кто и о чем мне рассказывал.

– Идем на ужин. Мне было велено не возвращаться без тебя, а, как мы уже выяснили, я люблю поесть.

Мигом представив, как снова войду в столовую, с красными глазами и наглухо забитым после слез носом, и все будут смотреть на один-единственный свободный стул, я покачала головой. Это наверняка доставит Дарку удовольствие, а мне не хватало еще позорно шмыгать носом на глазах у всей школы. В их глазах я сорвала тренировку и бросилась с ножницами на самого популярного парня в школе. Новые поводы для сплетен? Нет уж!

– Идем, я сказала!

У Одри были явно другие планы: она силком подняла меня на ноги и, вцепившись мне в руку, словно клещами, потащила к столовой. От удивления я даже сопротивлялась вяло.

– Почему тебе так важно, чтобы я пришла на завтрак?

– Директор пообещал светлых частиц, если приведу.

– Одри, я не хочу сидеть рядом с Даркхолдом и слушать о том, что существую лишь для развлечения его высочества!

– Хорошо, я разрешу тебе сесть за свой столик.

– Вот это да! У темного принца появился конкурент в борьбе за звание «Самомнение года»!

– Знаешь, для светлой в тебе слишком много яда, – откликнулась Одри. – Может, на инициации ошиблись? И в твоем роду тоже затесались демоны, как и у Дарка? Только у него кровь ударила в крылья, а у тебя – в язык!

С этими словами она впихнула меня в столовую, где я с облегчением заметила, что Дарка нет, а за столиком Одри и впрямь имеется свободный стул. Увы, но Кеймана тоже не было, а значит, все интересное лишь маячило впереди.

Некоторые адепты с любопытством на меня уставились, но большинство и не подумало отрываться от тарелок. Вчерашний эпизод, надо думать, давно обсудили во всех подробностях, и сейчас вновь вернулись к насущным проблемам: Темному Балу, концу учебного блока и растущим ценам на магию.

Я вдруг поняла, что дико проголодалась, и не стала упрямиться. Тем более что сегодня нас решили побаловать блинчиками со всевозможными начинками. Можно было взять стопку блинов и небольшой поднос с кучей разных начинок, чтобы собрать себе ужин по вкусу. Стыдно было признаваться, что после смерти Олбрана меню изменилось в лучшую сторону. В школе всегда кормили вкусно, но последние несколько дней – словно в дорогой ресторации.

К блинам подавали ароматный черничный чай.

Я как раз сделала первый глоток, чтобы успокоить разболевшийся от голода желудок, когда свет магических свечей закрыли перепончатые крылья.

Даркхолд явился ужинать и, разумеется, не преминул удостовериться, что игрушка на месте. А ее там – вот досада! – не оказалось.

Я закрыла глаза. Как же достали перепалки с ним! Как хочется тишины и покоя! Сейчас еще и Одри достанется. Она, кажется, ничего не боится, но быть врагом Ингрид не то же самое, что врагом Дарка.

– Коралина сегодня сидит со мной, – услышала я ее спокойный голос.

Открыла глаза и не удержалась, посмотрела на Даркхолда, сжавшись в ожидании взрыва.

Но вместо того чтобы выкинуть что-нибудь в своем стиле, он фыркнул:

– Серьезно? Зачем?

– Мне так хочется, – улыбнулась Одри.

И… Даркхолд ушел?!

Ушел за свой стол, равнодушно пожав плечами и скользнув по мне пустым взглядом?!

Ушел, оставив Одри право решать, где я буду ужинать?!

Чашка едва не выпала у меня из рук.

– Это что было?! – выдохнула я.

Одри пожала плечами, полностью увлеченная ужином. Но я не собиралась сдаваться и буравила ее взглядом до тех пор, пока та не сдалась.

– Он мне должен. Вообще я не собиралась тратить этот долг на тебя, но из-за вас здесь слишком шумно. Больше помощи не жди, я исчерпала чашу власти над Дарком.

– Спасибо, – слегка смущенно пробормотала я.

Одри оказалась совсем не такой, какой ее представила Ингрид. И я снова задумалась: о чем еще она мне врала? И, к слову, куда делась? Как-то я совсем забыла, что вчерашний безумный день начался именно с нее.

– А что за причины у Ингрид ненавидеть тебя? – спросила я.

– Так. Давние разногласия. Она думала, что видит перед собой забитую девочку-изгоя, и обиделась, выяснив, что легким движением руки может сама оказаться в этой роли.

– Я думала, здесь только Дарку все позволено.

– Всегда найдется тот, кому позволено больше, – туманно отозвалась Одри и до конца ужина не проронила больше ни слова.

Да и потом, когда мы вместе направились в спальни, не выказала желания пообщаться. Рассеянно пожелав спокойной ночи, моя новая соседка скрылась за поворотом и остановилась, лишь чтобы крикнуть издалека:

– Ты пойдешь на лекцию директора?

– О мире без магии? Думаю, да.

Вряд ли Кейман придет в восторг, если я начну прогуливать, пусть даже необязательные занятия. Явно ведь что-то с семинара да спросит на зачете.

– Тогда увидимся.

– Одри…

– Ммм?

– А я же могу с тобой сидеть за завтраком и… вообще?

– Вообще – можешь. Но это правда единственное, чем я могу тебе помочь.

– Это уже много, – улыбнулась я, чувствуя, как камень с души… нет, не падает, но определенно становится легче.

На следующее утро школа гудела в возбуждении. Выяснилось, что семинары, подобные тому, что задумал директор, не проводились в ее стенах ни разу. Да и тема лекции оказалась для всех неожиданной и пугающей. Мир без магии? Разве такое возможно?

Каждый подданный Штормхолда, Фригхейма, Бавигора, Силбриса и Джахнея живет в окружении магии. Каждое явление – результат действия магических сил. Магия рождается в недрах нашего мира, мы превращаем ее в крупицы, используя для своих нужд, а затем, умирая, восполняем ее месторождения. Я не могла даже представить, чтобы вдруг оказаться в мире, где не нужно платить за огненные крупицы, чтобы приготовить еду или согреть дом, где не нужно искать владеющего светлой магией человека, чтобы исцелиться. Это как… Как мир без дня или ночи! Как жизнь без смерти! Невозможно по определению… и поэтому дико интересно!

Большая поточная аудитория была битком, когда мы с Одри пришли. К счастью, несколько свободных мест все же нашлось. Я твердо собиралась даже не смотреть в сторону Даркхолда, но крылья делали его очень приметными. Как всегда, в окружении друзей, Дарк занимал сразу половину скамьи, лениво облокотившись на спинку.

– Что, похорошел за ночь? – фыркнула Одри, и я почему-то залилась краской.

– Хватит. Он невыносимый придурок. Избалованный, эгоистичный – ну и дальше по списку.

– Что не мешает ему быть красивым сукиным сыном.

– Тебе он нравится? – осторожно спросила я.

Тот факт, что Одри начала со мной разговаривать, совсем не означал, что она готова делиться сокровенным. Но сегодня соседка пребывала в отличном настроении.

– Если ты имеешь в виду романтические чувства, то нет. Я знаю Дарка с детства. Видела добрый десяток его девушек и поверь: не ты первая, не ты последняя.

– Я не его девушка.

– А это не ты решаешь, если еще не заметила.

Очень захотелось гордо встать и уйти, но не позволило любопытство. Из Одри явно можно было вытянуть что-нибудь полезное, не говоря о лекции Кеймана.

– Расскажи что-нибудь о Дарке, – попросила я. – Так… для общего развития. И понимания, во что вообще я вляпалась.

– Ну… – Одри задумчиво пожевала кончик пера. – Даже не знаю, что тебе рассказать. Мать умерла при родах, его воспитывал отец. Отец занимался школой и исследованиями, так что они никогда не ладили – и это мягко сказано.

– Серьезно? А мне показалось, магистр ван дер Грим его любит.

– Не думаю, что имею право лезть в их семью. Скажем так: Даркхолд никогда не снимает на людях рубашку, боится магов огня и ненавидит, когда в замке не хватает еды. Думаю, «любит» – не то слово, которое подходит.

Перед глазами снова встала исполосованная шрамами и ожогами спина. Неужели под маской понимающего директора скрывался человек, способный избивать собственного сына? Тогда неудивительно, почему настроение Даркхолда меняется чаще, чем погода за окном. А вот с едой я его хорошо понимаю. Каждый, кто испытывал долгий выматывающий голод, что становится частью тебя, неотъемлемым куском привычной жизни, нервничает, если кончается еда.

– Бедный, – поморщилась я. – Ужасно.

– Кажется, в этот раз наш темный принц просчитался, – фыркнула Одри. – Тебя надо завоевывать не напором и образом плохого мальчика, а жалостью. Я впервые вижу классическую светлую. Сейчас тебе еще станет жалко Ингрид, когда ты не увидишь ее среди адептов.

Услышав это, я и впрямь заозиралась в поисках бывшей подруги.

– С ней все в порядке?

– Ну вот. Я же говорила. Понятия не имею, но какая разница?

– Просто беспокоюсь. Даркхолд и его друзья непредсказуемы. Он мог ей что-нибудь сделать.

– Он с ней спал. – Одри хмыкнула. – Дарка можно обвинить во многих вещах, но он никогда не трогает девиц, с которыми развлекается. Полагаю, из чувства самосохранения. «Клац-клац» можно делать не только ножницами, но и зубками, если понимаешь, о чем я.

Я поняла. Густо покраснела и поспешила сменить тему.

– А какая у тебя семья? Знакомые или друзья ван дер Гримов, раз ты знаешь Дарка с детства? Ты жила где-то рядом или в крупном городе?

Мне всегда было интересно спрашивать о семьях, особенно о счастливых. Порой казалось, я ищу какую-то закономерность, пытаюсь понять, почему кому-то достаются родители, братья и сестры, большой дом и чувство, что ты – часть чего-то большего. А мне досталась абсолютная неизвестность и странные сны, в которых отец, которого я никогда не знала, горюет о моей смерти.

Одри, к моему удивлению, помрачнела и напряглась.

– Мы не общаемся с тех пор, как я сюда приехала.

– Извини. Не хотела напоминать о плохом.

Я тут же зверски задушила разыгравшееся любопытство, но, кажется, Одри давно ни с кем не болтала по душам.

– Вряд ли они вообще знают, что я здесь учусь. Папа как-то сказал, что я стою горсть огненных крупиц, не больше.

По коже прошелся мороз. Пожалуй, иногда лучше быть сиротой.

Я не успела ничего сказать в ответ: магистр ван дер Грим громко хлопнул дверью, заставив всех умолкнуть. Я затаила дыхание, боясь пропустить хоть слово. Лекция об иных мирах – это же все равно что заглянуть в закулисье богов.

– Все собрались? Никто не прогуливает? – хмыкнул Кейман, осматривая аудиторию. – Хорошо. Тогда сегодня расскажу вам об интересном феномене мироздания, а в конце проведем небольшую практику. Не волнуйтесь, баллы за нее буду начислять исключительно положительные. Итак…

Повинуясь взмаху руки, доска в аудитории превратилась в белое полотно, на котором друг друга сменяли иллюстрации. Открыв рот, мы смотрели на усыпанные огнями города с высоченными домами, на невероятно быстрые экипажи, которых не сопровождало ни одно сотканное из магии животное, на всевозможные артефакты и непонятные предметы, на людей, одетых и выглядящих так похоже на нас, но в то же время совершенно других!

– Думаю, многие из вас знают, что совсем рядом, за тонкой магической завесой, скрыт иной мир. Корона запрещает его исследование и переходы – разумеется, небезосновательно. Это слишком опасно для обоих миров, и, чтобы попасть к соседям, нужно пройти длительное обучение. Ну а они и вовсе о нас не знают, по крайней мере, в большинстве своем. А все потому, что соседний мир – Земля – понятия не имеет о существовании магии, в нем ее нет.

Может, я случайно попала в Штормхолд? И мое место на Земле, среди таких же бездарных, вынужденных всю жизнь пользоваться созданными кем-то артефактами?

– А огонь? Вода? Откуда они берутся? – спросила какая-то девушка с первой парты.

– Сложно объяснить в двух словах на общеобразовательном семинаре. Там это называют физическими явлениями, они заложены в законы природы. Вода непрерывно циркулирует в мире, огонь можно добыть трением, веществами или при помощи света, а воздухом вообще крайне сложно управлять. Люди из того мира поднимают в воздух огромные машины, состоящие из тысяч, сотен тысяч артефактов, которые работают все вместе в четко определенных рамках.

– Как работают артефакты, если нет магии?

– При помощи законов природы и энергии.

– Разве энергия – это не магия?

– Ну… смотря какое образование иметь, – усмехнулся магистр. – Возможно, в чем-то вы и правы, но они изучают движущие силы своего мира. Выводят законы, последовательности, приручают основы мироздания, заставляют природу работать на себя. При этом совершенно не обладая способностью контролировать энергию взмахом руки. У них нет месторождений магии, хотя есть месторождения полезных веществ – тех самых, при помощи которых все и получается.

– А они знают, откуда появляются эти вещества?

– По большей части – да.

– И знают о своих богах?

– У них нет… – Кейман осекся. – Ладно, у них много легенд о богах, но достоверно они ничего не знают. Многие в том мире считают, что боги – это выдумка. Но в то же время многие верят в них, возносят молитвы и все такое. Тот мир гораздо больше нашего и многогранней. В нем миллиарды самых разных людей, и у каждого народа своя культура.

Девушка с первой парты все не унималась.

– Извините, магистр… но выходит, что люди того мира добывают вещества, которые позволяют им использовать энергию для работы артефактов и облегчения жизни? Для защиты, добычи пропитания, ведения войн и так далее? И при этом у них есть легенды о богах, которые эти вещества создали? Но в них верят не все?

– Упрощенно – да.

– И чем же тот мир отличается от Штормхолда? Только тем, что вместо браслетов с крупицами людям нужны… что?

– Знания. Умения. Обладая нужными знаниями, человек того мира – любой человек, если не вдаваться в нюансы, – может создать что-то огненное или водное. А у нас, увы, нужно обладать соответствующей магией, к тому же купить крупицы… ну или быть богом.

– То есть там артефакты бесплатны?

– Нет.

Никто ничего не понял.

– Вот теперь будем разбираться с самого начала. Итак, давайте разберем, что я подразумеваю под законами природы, какие вещества дают нужную энергию в нашем мире и у соседей, в чем принципиальное отличие артефактов от технологий и, главное, почему оба пути развития не просто имеют право на существование, но и дополняют друг друга.

Никто вокруг не спешил записывать, и вскоре перестала я. Смотрела на иллюстрации совершенно иной жизни и все пыталась найти внутри какой-то отклик. Интересно, а можно как-то в тот мир попасть, потому что этот мне быть домом не слишком-то спешит.

Ты зарабатываешь деньги и покупаешь все, что тебе нужно! Любой артефакт, любой транспорт, любые услуги! Всем плевать, сколько в тебе дара и способна ли ты справиться с заключенной в артефакте силой. Платишь – получаешь, а главное, все работает! И ты можешь летать на огромных экипажах с сотней других людей или связываться по штормграму с подругой на другом конце света. Жить так, как тебе хочется, а не как продиктовали забытые боги, наделив крошечным даром, который только смешит окружающих.

И создавать можешь любые артефакты – если закончишь что-то типа нашей высшей школы. Если бы можно было обучиться светлой магии, из бездарности превратиться хотя бы в некоторое подобие лекаря…

– Выходит, для многих профессий вообще не нужен никакой дар? – спросил парень с верхнего ряда.

– Если не считать умение учиться талантом – то да. Вы можете обучиться любой профессии, хотя все же, когда учишься тому, к чему лежит душа, процесс идет быстрее.

– А защищаться? Как защититься без магии?

Бегать по лесу, пока судьба сама не вынесет навстречу безопасному месту. Так защищалась от приятелей Даркхолда я.

Было здорово думать, что магистр затеял эту лекцию ради меня – чтобы показать, как сложно мне живется. Жаль, что это всего лишь глупые мечты.

– Да, это существенная проблема. Артефакты – как и у нас – контролирует власть, просто так их не купишь, а тот, кто вне закона, всегда на шаг впереди законопослушных подданных. Но давайте все же поговорим о мире без магии в контексте нашего. В чем огромный минус наличия у нас такой силы?

Никто не рискнул высказать предположения. Даже Даркхолд – я не удержалась и посмотрела – слушал почти завороженно. Кейман умел говорить. И даже если сейчас он рассказывал полную чушь, только что придуманную, все равно получалось интересно.

– Мы застыли в одной точке. Мир почти такой же, каким был двадцатью годами ранее. И такой же, каким был сорок лет назад. Появляются новые артефакты – штормграм, например, или поезд, соединивший нас с Фригхеймом, но все это мелочи. Мы не развиваем наши города, не меняем жизнь к лучшему, ничего не изобретаем. Вы удивитесь, но если вдруг окажетесь в столице, загляните в Архив Магических Изобретений – большая часть того, что там хранится, создана иномирянами, теми, кто вырос без магии. Внутренний резерв расслабляет нас. Зачем придумывать, как зажигать свечи, если под рукой есть крупицы? Зачем разрабатывать сложные операции, если есть светлые маги? Увы, но развитие возможно, когда есть движущая сила. Люди создают что-то новое, объединяясь, потому что иначе их жизнь станет в тысячу раз сложнее. Штормхолд же разобщен. И потому застыл в моменте.

Магистр вытащил из ящика стола небольшую деревянную шкатулку с замком.

– Представьте себе наш мир без магии. Больше нет возможности согреть еду – нет огненных крупиц. Нет возможности принять лечебное зелье – исчезли светлые маги. Нет воды в душевой, еды в столовой, не летают экипажи. Что мы все будем делать?

– А зачем что-то делать? – спросил Морис.

Вот демоны, я о них уже почти забыла, а теперь от голоса передернуло.

– Магия ведь не может исчезнуть.

– Думаете? – хмыкнул магистр. – Но в соседнем мире ее нет.

– Но ее там и не было. Вы же сами сказали, там другие силы.

– Да, но легенды, например, говорят о том, что магия, возможно, была. А если она вдруг исчезла? А если мы следующие? Вы никогда не задумывались, что будет, если месторождения магии иссякнут? Сегодняшних разведанных запасов хватит на пару веков. Наверняка есть еще глубже, дальше, труднодоступнее. К тому же они пополняются, но все же часть месторождений выработана – и они восполняются слишком медленно. Часть шахт разрушена, в другой части непригодные для работы условия. Что будет со Штормхолдом, когда магия иссякнет? Это вам решать.

– Мы не доживем, – фыркнул Фрост.

– Да, но какой мир вы оставите детям? Бесконтрольно несущийся в пропасть или управляемый, способный выжить в любых условиях? Представьте – просто представьте! – мир без магии. Хотим ли мы, чтобы он был таким, как сейчас?

Кейман открыл шкатулку, но она, ко всеобщему удивлению, оказалась пустой. Если честно, я рассчитывала увидеть там что-нибудь из соседнего мира, хоть самый крошечный артефакт!

– Сегодня у нас будет практика. Длинное практическое занятие, по результатам которого кто-то получит целую кучу светлых частиц, такую большую, что хватит до конца года, даже если не делать домашние задания вообще.

Я покосилась на брошку и подобралась, оживившись. Каким бы ни было задание, я в деле!

– Практика начнется через минуту и закончится после Темного Бала. Задание будет сложное, но я верю – вы справитесь. Итак, снимаем браслеты и кладем их в эту шкатулку.

Народ изумленно загомонил.

– Что такое? Повторить? Я вроде как еще директор. Давайте-давайте, шевелитесь! Всех без исключения касается. Кто будет выпендриваться, поедет домой, к мамке, дипломы вам выдавать рано.

Нехотя, явно не веря в серьезность происходящего, адепты подтягивались к преподавательскому столу и бросали крупицы в шкатулку. Прожить без магии до Темного Бала? Несколько недель?!

– Что вас смущает, адептка Рейн? – поинтересовался Кейман, когда я застыла над шкатулкой, не решаясь положить браслет со светлыми бусинами к куче других.

Не говорить же, что расставаться с магией, пусть и недоступной, невыносимо и страшно.

– Как мы будем жить? Наш мир ведь не приспособлен к отсутствию магии.

– В этом и суть. Вы должны понять, как жить в этом мире, если вдруг магия иссякнет. И придумать, что с этим сделать. Но это уже вторая часть программы. Давайте-давайте, адептка Рейн, вы задерживаете однокурсников и мешаете адепту ван дер Гриму пройти к моему столу. Пропустите сына директора! У него конечности в очередь не влезают!

Вздохнув, я опустила браслет в шкатулку и отошла. Но тут же замерла, услышав тихий, но полный ярости голос Дарка:

– Что ты творишь?!

– Играю в твою игру, – невозмутимо ответил Кейман. – Мир без магии – отличный сюжет. Не думаешь?

О чем это они?

Я застыла на месте и навострила уши. На мое несчастье, почти весь народ уже сдал браслеты, и Кейман уши засек и пресек:

– Адептка Рейн, у вас какой-то вопрос? Или вы без магии не способны вспомнить, за какой партой сидите? Вон адептка Тейл вам машет. Давайте-давайте, не задерживайтесь, у нас не так много времени до перерыва.

С сожалением я побрела на место, попутно рассматривая растерявшихся адептов. Без магии многие чувствовали себя уязвимыми, особенно прежде всесильные приятели Дарка. Я не удержалась и хихикнула, проходя мимо Мориса. Добро пожаловать в мой мир.

– Все сдали браслеты? – Магистр ван дер Грим внимательно осмотрел класс. – Хорошо. Озвучиваю задание. Вплоть до Темного Бала вы, мои дорогие адепты, будете играть в мир без магии. Категорически запрещено использовать крупицы! Не волнуйтесь, ваш быт не пострадает: в столовой все еще волшебным образом появляется еда, в прачечной проходит стирка и все такое. На практических занятиях крупицы будут выдавать магистры. Спешу стереть с некоторых лиц самодовольные ухмылки: о ваших запасах крупиц в комнатах я в курсе, в данный момент магистры решают эту проблему.

По аудитории пронесся возмущенный ропот. Народ переглядывался и шептался, в воздухе отчетливо появилось эхо всеобщего страха.

– Это незаконно! – наконец крикнул Морис. – Мы купили крупицы за свои деньги!

– О, не беспокойтесь, у ван дер Гримов хватит средств, чтобы вернуть вам стоимость крупиц по текущему курсу. К тому же я ведь не сказал, что не верну вам их. Закончится эксперимент – получите свою магию обратно. А пока запоминаем, записываем или смиряемся – диктую задание!

На всякий случай я решила записать, а вот Одри не спешила доставать конспекты. Она вообще, кажется, пришла без сумки и теперь почему-то с легкой заинтересованной улыбкой наблюдала за шокированным окружением.

– Первая часть задания: выжить без магии и написать на эту тему эссе. Проанализировать значимость магии в повседневной жизни, выявить слабые места, проблемы и все такое. А вторая часть задания: придумать, что с этим делать. Можно использовать любые методики: магическую – для экспериментов школа готова предоставить лабораторию, можете изучать крупицы и думать, как из грязи и палок сделать такие же; социальную – у всех все забрать и поделить; политическую – убедить всех, что магии нет, потому что так надо; военную – отобрать у кого-нибудь что-нибудь нужное…

– А религиозную можно? – спросил кто-то.

– Помолиться Кросту? Можно. Но молитвы буду оценивать особенно придирчиво, литература не терпит бездарностей. Стихи не советую. Еще вопросы? После бала сдаем два эссе. Первое: «Что происходит?» Второе: «Как исправить?» Кто не сдаст, того ждет божественная кара. А теперь перерыв, и продолжим после. Более подробно поговорим о том, как соседи решили проблему отсутствия магии.

Мы все подскочили от грохота: Даркхолд поднялся, не дав отцу договорить, и направился к выходу, сшибая крыльями немногочисленные вещи, лежащие на партах. Ему долго смотрели вслед.

– Интересно, что это между ними произошло? – задумчиво протянула я.

– Весьма, – согласилась Одри. – Идем, я хочу что-нибудь съесть и успеть вернуться, чтобы послушать. Оказывается, Кейман много знает.

– В смысле? Он разве не вел у тебя никаких занятий?

– Нет, это первый год.

В толпе адептов мы побрели к столовой, где в порядке исключения, еще до обеда, сделали чай, кофе и печенье, чтобы ни у кого не закипели мозги. Или чтобы заесть сладким потерю магии. Как бы то ни было, мы с охотой расположились за столиками, живо обсуждая семинар. В основном, конечно, директора ругали. Казалось, только за нашим столиком царил оптимизм: Одри безмятежно поглощала печенье, а я не слишком-то много потеряла после запрета магии.

– Если честно, кроме пар Кеймана, ничего интересного в расписании нет.

Давно хотелось поделиться с кем-то тревогой, но Ингрид отмахивалась от моих слов.

– Магистр Браунвинг и остальные просто дают нам параграфы из учебника, иногда какие-то простейшие практические занятия. Я понимаю, что на первом курсе, а тем более в первом учебном блоке никто не позволит адептам играть с сильной магией, но… я не знаю, чего я ждала от школы, но не этого.

– Все почему-то думают, что дорогое образование – непременно качественное. А правда в том, что оно просто дорогое. И все. А иногда и не образование толком. Ты попадаешься на удочку вранья, возможно, хватаешься за последнюю соломинку, но в итоге все равно летишь вниз. Очень популярный сценарий.

– Но другого для меня не предусмотрено.

– Тогда какой смысл сожалеть о том, что недоступно? Вот черничный чай – он здесь и радует. У нас никогда такого не было. А сейчас есть.

Одри – оптимистка, и это странно, учитывая ее колючки. Она вообще совсем не такая, какой я ее себе представляла. Я видела изгоев, а иногда даже бывала в их шкуре. Одри не была похожа на того, кого травят и унижают. Скорее на того, кто сам не горит желанием делиться внутренним миром с окружающими.

Тетя Адалин как-то сказала, что я как собачка, готовая радоваться всем, кто потреплет за ухом. Тогда я сильно обиделась и вплоть до отъезда в школу старалась ни с кем не общаться. А сейчас начало доходить. Риана Браунвинг, Ингрид, Даркхолд – в каждом я видела нового если не друга, то хотя бы союзника. И каждый уложил меня на лопатки.

Чем удивит Одри?

– Идем. Если обиженная половина школы решит слиться с лекции, я хочу занять место получше.

Я с тоской посмотрела за окно, где сгустился настолько плотный туман, что не удавалось рассмотреть даже соседнюю башню. Пришлось признать: семинар – определенно лучшее, что случилось за последние дни.

– Жаль, что меня никто не пригласил на Темный Бал, – задумчиво протянула я, когда мы шли к аудитории. – До него не так много времени.

– Жаль, что ты так и не поняла: тебя не нужно никому приглашать, – хмыкнула Одри.

Я остановилась как вкопанная.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы опоздаем, Коралина!

– Одри! Что ты имеешь в виду? Ты что-то знаешь? Даркхолд снова собирается это делать? Эй!

Я схватила ее за руку, вынуждая остановиться. Одри наверняка с легкостью вырвалась бы (несмотря на полноту, она явно не пропускала занятия по физподготовке и уж точно не была кисейной барышней), но к горлу вдруг подкатила тошнота.

Грудь обожгло огнем, и я увидела Одри.

На невысоком каменном столе, непривычно худая, с разметавшимися по темному камню светлыми локонами, Одри истекала кровью. Прямо по центру грудины, там, где еще недавно билось сердце, зияла кровавая дыра.

А сердце все еще билось – в руках высокого демона с перепончатыми крыльями.

В руках Даркхолда.

* * *

Над Штормхолдом поднялась луна.

В старых книгах Даркхолд читал, что небо не всегда выглядело так, и мир освещали три луны, посвященные великим богам.

Самая большая светила Кросту – богу стихий и грозы.

Самая яркая – Тааре, богине хаоса и смерти.

Самая маленькая – Акориону, богу тьмы и брату богини смерти.

Они вставали в неизменном порядке: сначала темное небо освещал Крост. Затем к нему присоединялась Таара. И лишь потом, замыкая незыблемый ритуал, луна Акориона загоралась рядом с сестрой.

Так, во всяком случае, считали легенды. Акорион и Таара погасли, когда он был совсем ребенком, пары месяцев от роду. Боги погибли, оставив мир нестись, никем не управляемым, а его спутники слились воедино, оставив над Штормхолдом одну яркую луну.

Значит ли это, что кто-то из богов все же остался присматривать за нерадивым детищем? Даркхолд не знает, но давно перестал надеяться на отца. Акорион, темный бог, мертв. Неизвестно, существовал ли он вообще, отец так часто лгал, что вполне мог солгать и в этом. Даркхолду нравится представлять себя темным принцем, чья сила так велика, что однажды сокрушит Штормхолд, но жестокая правда жизни, скорее всего, заключается в том, что он обычный демон, не унаследовавший и десятой части темного дара чистокровных созданий темного бога.

– Эй! Ты здесь?

На пороге появляется мрачный отец.

– Оставь это. Позже прочтешь. Идем, я кое-что принес.

Ничего хорошего он не ждет, но все же заинтригован: отца не было несколько дней. Выбраться в деревню, увы, не получилось, урок отлично усвоен. Но все же несколько дней удавалось дышать и спать спокойно.

И все же интересно. Отец направляется не в тренировочный зал, не в библиотеку и не в подвал. Он ведет Дарка прямиком в жилую часть замка, туда, где находится его спальня. В которой, впрочем, редко удается поспать. Даркхолд не умеет быть послушным и в башне оказывается чаще, чем получает разрешение уйти к себе.

– Что ты принес, отец? Это для моего обучения?

– Да. Ты уже взрослый, Даркхолд, тебе пора становиться мужчиной. Я сознательно ограждал тебя от внешнего мира, прекрасно понимая, ЧТО ждет такого, как ты, среди людей. Ты должен был вырасти достойным наследником отца и с гордостью нести его силу, а не униженно бояться людей. Следует признать, я не учел некоторые аспекты воспитания.

– О чем ты?

– Я прекрасно знаю, зачем ты сбегаешь из замка. И даже понимаю, что взросление не обходится без подобных желаний. Но и рисковать твоей жизнью не стану, ты еще не готов и не обучен. Поэтому…

Отец толкает дверь в спальню, и Дарку кажется, что разум сыграл с ним злую шутку.

Он видел ее в деревне. Мельком, всего несколько раз. Миловидную худенькую блондинку лет шестнадцати. Она запала в душу смехом: искренним, звонким, беззаботным. Даркхолд долго гадал, из-за чего можно так смеяться, но не решился подойти и спросить.

Сейчас, впрочем, огромные глаза девчонки полны страха.

– Я не понимаю…

– Твой подарок на шестнадцатилетие, – усмехается отец. – Развлекайся, как душе угодно, сын.

– Я не… она…

– Ее продали за горсть огненных крупиц. Дома ее не ждут, поэтому, если увлечешься – я пойму.

– Она еще ребенок.

– Ты еще не понял? Либо ты берешь в этом мире все, что хочешь, либо он тебя уничтожит. В этом случае гораздо лучше, если это сделаю я.

Плечо в захвате ледяных пальцев отца немеет. Даркхолд делает несколько шагов вперед, туда, где во мраке плотных задернутых штор в угол забилась девчонка. За спиной закрывается дверь.

Лорд ван дер Грим много раз говорил, что Акорион, его настоящий отец, был достаточно силен, чтобы получить все, что хотел. Даркхолд должен быть на него похож. Если отец не врет, где-то внутри живет эта тьма, дающая право вершить чужие судьбы.

Это всего лишь девчонка. Всего лишь подарок ценой в горсть огненных крупиц.

Даркхолд солжет, если скажет, что не ощущает ни капли желания воспользоваться одним из немногих подарков отца.

– Как тебя зовут? – спрашивает он.

– Одри.