Глава 21
Лукаш с остервенением рванул крышку топливного бака.
Нужно поторопиться, скоро отлив.
Сейчас он заправит катер горючим, спустит его на воду, и обратной дороги не будет. Для Евы это означает возвращение к людям, спасение. А для него самого?
Он не тешил себя надеждами. Зачем? Все понятно и так. Сыворотку он не достал, а это значит, что у него осталось всего несколько часов до того момента, как Зверь снова вырвется на свободу. И пусть теперь он знает, что Еве ничего не грозит, но для самого Лукаша это конец.
Ни один вер не имеет права покидать резервацию иначе, как по разрешению властей. У него этого разрешения нет. И если они встретят людей раньше, чем начнется трансформация, есть шанс, что его просто задержат, а потом отправят назад. Но если фортуна будет не так благосклонна — его попросту расстреляют. На месте.
Еще в городе Лукаш понял, что выбора у него нет. Да, он мог бы нагрянуть в лабораторию, разгромить там все в поисках лекарства, но вряд ли нашел бы его. Андрулеску далеко не дурак, и такой ценный препарат не будет держать там, где его можно легко достать. Скорее всего, сыворотка спрятана в сейфе в доме главы, но туда Лукашу ни за что не пробраться. Оставался единственный вариант: использовать оставшееся время, чтобы вывезти Еву с острова. Спасти из лап Андрулеску и его сумасшедших идей.
О том, что будет дальше, Лукаш старался не думать. Он уже все решил. Главное — безопасность девушки.
Закрыв пустую канистру, он не удержался и глянул в иллюминатор. Ева все еще продолжала стоять у стола. Хмурая, бледная, сосредоточенно обгрызая сухую кожу на нижней губе. О чем она думала в этот момент? Лукаш решил, что не хочет знать. Достаточно того, что она уже сказала ему. Ее слова ударили больнее, чем если бы она залепила пощечину. Он привык к физической боли, которую испытывал каждый раз при трансформации. Привык к незаживающим шрамам, обновлявшимся всякий раз, когда Зверь выходил на свободу. Но вот к боли душевной оказался не готов. Он даже не представлял, что всего несколько слов, брошенных в сердцах, могут так ранить.
Но в то же время он был благодарен ей за жестокую правду.
Так будет проще. И ей, и ему.
Запретив себе развивать эту мысль, Лукаш вернулся к работе. Катер заправлен и готов к путешествию. Осталось только столкнуть его на воду. А для этого нужно открыть ворота, за которыми плещутся волны.
Молча, стараясь не смотреть в сторону девушки, он спустился с палубы и прошел мимо нее.
— Лукаш?.. — смущенный голос Евы нагнал его у самых ворот. Медленно повернув голову, он взглянул на нее.
— Да?
Ева почувствовала, как внутри все покрывается коркой льда. Столько холода и безразличия было в этом коротком слове. Еще несколько минут назад этот мужчина казался совсем другим. Теплым, внимательным… нежным… Тогда он смотрел на нее с неприкрытым желанием, а теперь в его глазах лишь убийственное равнодушие. А лицо, на котором недавно отражались все чувства, превратилось в застывшую маску. Перед Евой снова стоял неприступный приор резервации Химнесс.
— Я могу тебе чем-то помочь? — она выдавила неуверенную улыбку.
— Нет. Иди в каюту. В ящике найдешь спасательные жилеты. Я хочу, чтобы ты надела один из них.
И все это он сказал абсолютно спокойно, словно между ними и не было ничего.
Отвернувшись, Лукаш занялся распределительным щитком, висящим на стене. Нужно было соединить несколько контактов, чтобы включить электричество. Тогда спустить катер на воду будет намного легче.
— Но я…
Ева не договорила. Что-то в моментально напрягшейся спине Лукаша заставило ее замолчать.
Девушка оглянулась на стол и виновато вздохнула. Ее немногочисленные вещи продолжали валяться на нем цветным ворохом. Голос совести подсказал, что надо бы сказать спасибо за проявленное внимание. Но вспыхнувшая обида заставила совесть утихнуть.
Передернув плечами, Ева запихнула вещи в пакет и, прижав его к груди, направилась к трапу. Бесполезный телефон она опустила в карман рубашки и тут же забыла о нем. Ева была сейчас слишком зла. На себя, на Лукаша, на весь этот мир. И чем больше она понимала, что не права, тем сильнее росла ее злость.
Она решила, что пройдет мимо Лукаша молча, даже не глянет в его сторону. Пусть он думает, что ей все равно. Она тоже умеет бить равнодушием. Он же уже повесил ярлык на нее, не дал оправдаться или попросить извинения. Да и с какой стати она должна перед ним извиняться? За что? За то, что он ее изнасиловал и втянул во всю эту историю?! Она здесь пострадавшая сторона, и это он должен перед ней извиняться! Лукаш слышал, как она промчалась мимо него, что-то шипя под нос, как разъяренная кошка. Но не оглянулся. Решил, что так будет лучше. Да, пусть она ненавидит его. Тогда, когда придет время расстаться, она быстро забудет о нем.
А расстаться придется, он это знал. И даже уже смирился. Только Зверь внутри продолжал метаться, не желая принимать эту бессмысленную жертву. Он не понимал чувств, двигавших человеком, и не хотел их понимать. У Зверя был только инстинкт, и этот инстинкт требовал быть рядом с самкой несмотря ни на что.
Наконец, электричество было включено. С натужным скрипом ворота поползли вверх, и тут же резкий порыв ветра ворвался в натопленное помещение, неся с собой брызги морской воды.
Ева уже сидела в рубке, обиженно надув губы, когда Лукаш поднялся туда. Она даже отвернулась демонстративно, делая вид, что его присутствие абсолютно ее не касается. Но стоило ему войти в двери, как и без того тесное помещение стало еще меньше. Вер буквально заполнил собой все пространство. Молча, не торопясь, точно зная, что нужно делать, он включил лебедку, и катер медленно пополз по скользкому настилу в сторону открытых ворот. В какой-то момент настил прогнулся под тяжестью катера, трос натянулся, и девушка едва не упала, когда пол под ее ногами качнулся. Мельком она увидела невозмутимое лицо вера, и что-то похожее на раскаяние засосало под ложечкой.
Волны глухо ударили в нижнюю часть корпуса. Лукаш выключил лебедку и вышел на палубу. Теперь вместо крыши над головой висело хмурое небо. Отвязав швартовочный канат, мужчина без сожалений бросил его в воду. Потом, подчиняясь секундной слабости, оглянулся на берег.
— Я взяла жилет и тебе.
На секунду Лукаш прикрыл глаза, возвращая себе хладнокровие. А потом посмотрел на девушку, которая протягивала ему ярко-оранжевый спасательный жилет. Ее взгляд был устремлен в сторону, словно она намеренно избегала встречаться с ним глазами.
— Зачем ты вышла? — проговорил он, пряча чувства подкаменной маской. — На палубе может быть опасно.
— Лукаш… — кусая губы, Ева осмелилась посмотреть ему в лицо. — Нам надо…
«…поговорить», хотела она добавить, но осеклась, заметив движение на берегу. Из небольшого перелеска к лодочному сараю торопливо спускалась группа людей. И если Еве в этот момент не изменило зрение, то в руках у них были самые настоящие автоматы.
Застыв с открытым ртом, она уставилась на незваных гостей. Лукаш среагировал моментально. Увидев, как изменилось лицо девушки, он понял, что времени больше нет.
— В каюту! Быстро! — процедил он, толкая ее в сторону входа. Вот и все. Их нашли. Еще пара минут — и преследователи достигнут сарая, откуда катер будет виден, как на ладони. Конечно, вряд ли кто-то из них будет так глуп, что рискнет собой и прыгнет в холодную воду. Но это им и не нужно. Достаточно дать очередь по мотору, заставить катер остановиться. Тогда беглецы сами, как миленькие, сдадутся в руки врагов.
Игнорируя приказ, Ева юркнула в рубку. Забилась с ногами на откидной стул и притихла. Только глаза испуганно заблестели, когда вслед за ней в помещение ввалился Лукаш. Между тем, преследователи вломились в лодочный сарай. Их разочарованные крики были слышны даже на палубе. А потом началась стрельба — они высыпали на пирс через поднятые ворота и заметили катер.
Заведя двигатель, Лукаш включил полный ход. Нужно срочно убираться отсюда.
Первая автоматная очередь достигла катера через пару секунд. Прошла по стене рубки, вдребезги разбивая иллюминатор. Взвизгнула Ева, сжалась в комок, руками прикрывая голову от россыпи осколков.
— Ты?! Какого черта! — взревел Лукаш, наткнувшись взглядом девушку.
Зафиксировав штурвал, рванул к ней. Схватил за плечи, встряхнул, цедя сквозь зубы проклятья, а потом упал на пол, увлекая ее за собой. Накрыл своим телом.
Ева зажмурилась. Зубы стучали от ужаса, сердце ухало так, словно хотело вырваться из груди. Над головой свистели пули, в стенах рубки одна за другой появлялись новые дыры, превращая ее в решето.
— Глупая баба! — услышала она яростный шепот. — Я что сказал делать?!
Губы Лукаша упирались ей в макушку, его тяжелое тело буквально распластало ее по твердым доскам. Но уж лучше так, чем под пулями…
— Прости, — умудрилась пискнуть она. — Я хотела помочь… - И тут же оборвала себя. Ну, разве не дура? Чем бы она ему помогла?
Приподнявшись на руках, Лукаш с удивлением заглянул ей в лицо. И в его глазах мелькнула та же самая мысль.
— Прости, — еще раз прошептала Ева, злясь на саму себя.
— Ничего, все будет нормально. Прыгать в воду они не станут, так что мы на шаг впереди.
Он подбодрил ее слабой усмешкой.
Конечно, люди Андрулеску так не отстанут. Найдут катера, пустятся вдогонку. Но на это им понадобится время. Минимум два-три часа. Достаточно, чтобы «Евангелина» успела достичь нейтральных вод и послать сигнал бедствия. А большего и не надо.
Катер на всех парах удалялся от берега. Ветер дул в корму, подгоняя плавсредство. Море бросало его с волны на волну, холодная вода захлестывала палубу, проникала в рубку через разбитые иллюминаторы. Но это была сущая мелочь, по сравнению с тем, что могло бы случиться.
Лукаш прислушался: крики преследователей становились все тише, и выстрелы тоже. Да, рубку они разнесли почти вдребезги, но двигатель работает без перебоев, топливный бак не пробит, а это значит — есть шанс уцелеть.
Стараясь не высовываться, он пробрался к штурвалу и снизил скорость. Огляделся, оценивая ущерб.
И в этот момент шальная пуля ударила в металлический обод иллюминатора, срикошетила, чиркнула Лукаша по виску, срезая клок волос вместе с кожей. Теплая кровь брызнула в разные стороны, несколько капель попали на лицо Еве, заставляя девушку оцепенеть. С тихим проклятьем вер упал лицом вниз, прямо на нее, вдавил в пол. Его тело — тяжелое и горячее — накрыло ее каменной плитой.
Еще одна автоматная очередь прошла поверх крыши — и все затихло. Даже мотор заглох. Остался только свист ветра в натянутых проводах, да шум волн.
Ева почувствовала, что дрожит, хотя от тела Лукаша шел нестерпимый жар. Морская вода, попавшая в рубку, собралась на полу в ледяные лужи, и одна из таких луж уже натекла ей под спину.
— Эй, — позвала девушка и сама удивилась, услышав, каким чужим и хриплым стал ее голос. — Лукаш?
Он молчал, продолжая лежать на ней мертвым грузом.
Сердце Евы кольнула тревога.
Выпростав онемевшую руку, девушка слабо потрясла его за плечо.
— Лукаш, ты меня слышишь? — она судорожно вздохнула, боясь сорваться на крик. В горле застрял комок, угрожая превратиться в очередную истерику. — Пожалуйста, не молчи! Скажи хоть что-нибудь!
В ответ раздался полузадушенный стон.
Извиваясь всем телом, она с трудом смогла выбраться из-под мужчины. Встала на четвереньки, боясь, что с берега снова начнут стрелять.
Хотя, где он теперь, этот берег?
Еве хватило одного взгляда в разбитые иллюминаторы, чтобы понять: катер вынесло в открытое море, остров исчез из пределов видимости и в какой стороне теперь Химнесс — одному только богу известно.
Мужчина застонал снова, привлекая внимание девушки. Он лежал ничком, уткнувшись лицом в мокрый пол.
Собравшись с силами, Ева перевернула его на спину. На левом виске светлые волосы вера слиплись от крови. Кровь, смешавшись с водой, обагрила верхнюю часть футболки, ее казалось так много, что Ева невольно похолодела.
— Лукаш? О, господи, только не это!
Нет, он не может умереть! Не может бросить ее одну на этом долбаном катере посреди океана! Он не может так с ней поступить!
Сердце Евы словно сжала чья-то ледяная рука. Запустила в него острые когти, причиняя невероятную боль. И эта боль разлилась под ребрами острым спазмом, перехватывая дыхание.
Покачнувшись, Ева тихонько всхлипнула. Тоненько так, жалостливо, как напуганный ребенок. Она нагнулась над мужчиной, не замечая, что слезы сами собой катятся из глаз и падают ему на лицо. В мокрой одежде, дрожа всем телом, почти не отдавая отчета собственным действиям, она обхватила ладонями его щеки и, осыпая их быстрыми, солеными поцелуями, горячо зашептала:
— Боженька, миленький, не дай ему умереть! Пожалуйста! Я сделаю все что угодно, лишь бы он выжил! Все, что угодно…
— Все, что угодно?
Немного удивленный, но вполне уверенный голос заставил ее замереть.
Лукаш все еще продолжал лежать без движения, но теперь его глаза были открыты и в упор, не скрывая интереса, смотрели на Еву.
Так он и не планировал умирать?!
Лицо девушки моментально вспыхнуло. Открыв рот, она хотела высказать все, что думает, но от возмущения не смогла произнести ни звука. Так и застыла, ловя губами воздух, точно вытащенная на берег рыба.
— Звучит многообещающе, — Лукаш с усмешкой подвел итог. — Можешь меня отпустить. Я никуда не сбегу.
Только теперь до Евы дошло, что она все еще продолжает сжимать ладонями его щеки. Такие теплые, твердые и колючие.
Сверкнув глазами, она отпрянула. Сжала губы в узкую полосу, обливая вера презрением. Как он мог? Она-то действительно думала, что потеряла его!
— Ну, ты и гад, — процедила Ева, поднимаясь на ноги и демонстративно избегая смотреть в его сторону.
Быстрым шагом направилась прочь. Вот только куда? Катер в очередной раз качнулся, и Еве пришлось схватиться за стену, чтобы удержаться на ногах. Не оборачиваясь, она выскочила на палубу, почти бегом пересекла кокпит и нырнула в темный проем, ведущий в каюту.