Глава 23
Его пальцы скользнули по ее телу, нарочно задев соски, и замерли на «молнии» джинсов. Ева сглотнула.
«Твой мужчина»… Он так и сказал?
Она не могла поверить. Эти слова продолжали отдаваться эхом в голове, хотя Лукаш уже замолчал, вернувшись к обнюхиванию ее шеи, и от них по всему телу разливалось предательское тепло.
«Твой мужчина»… Ее мужчина… Всего два слова, от которых между ног становится влажно, а соски начинают призывно зудеть, требуя ласки.
Она чувствовала жаркое дыхание Лукаша на своей шее. Чувствовала, как он касается ее губами и языком, изучает, перемежая легкие укусы с поцелуями. И от этой невинной, в общем-то, ласки, у нее закружилась голова, а сердце начало биться так суматошно, точно собиралось вылететь из груди. Скрипнула «молния». Горячая мужская ладонь пробралась под рубашку, накрыла одну из грудей. Вторая проникла под пояс джинсов. Лукаш властным движением заставил девушку раскинуть ноги еще шире, и сильные пальцы вера с удивительной нежностью коснулись ее влажной плоти. Поиграли, вырывая из уст девушки жалобный всхлип, а потом погрузились внутрь.
Сначала один палец, потом второй. Потом третий.
Не выдержав, Ева закрыла глаза, признавая свое поражение. К чему бороться, если внутри все зудит от желания. Если между ног настоящий пожар.
Она может сколько угодно твердить себе, что ненавидит этого типа… Но то, что она хочет его, как течная кошка — факт. Лукаш уловил тот момент, когда Ева расслабилась. Ощутил, как ее напряженное тело вдруг стало мягким, податливым, покорным. Таким, каким он всегда хотел видеть его.
Пряча довольную улыбку, он коснулся набухшего клитора.
— Ты вся течешь, детка… — услышала Ева хриплое бормотание.
И охнула, выгибаясь дугой.
Пара пуговиц, не выдержав, отлетела, края рубашки разошлись, обнажая грудь девушки.
— Да, вот так лучше.
Дыхание Лукаша коснулось ее груди. Зубы обхватили ноющий сосок, чуть покусывая, губы сомкнулись.
Пальцы в ее влагалище начали двигаться. Сначала медленно, а потом все быстрее. Сильно, уверенно, имитируя акт любви. И Ева, не выдержав, застонала, отдаваясь этому ритму, требуя большего. Но стоило ей только подойти к точке невозвращения, как Лукаш прекратил сладкую пытку. Она раздраженно захныкала, закрутила бедрами, стараясь направить его пальцы в нужное место. Мужчина с легким смешком дал ей то, что она хотела.
И опять остановился в самый важный момент.
На этот раз разочарованный стон был сильнее. Ева вцепилась руками в запястья вера, не осознавая, что впивается в его кожу ногтями.
— О, Господи, — выдохнула девушка, когда его пальцы в третий раз начали подводить ее к краю. — Пожалуйста, не останавливайся!
— Моя маленькая ненасытная киска, — услышала она хриплое урчание.
Еве казалось, что ее сейчас разорвет от желания. От этого голодного зуда внутри нее. Но пальцев уже было мало, ох, как мало! Хотелось почувствовать на себе сильное тело Лукаша, почувствовать его вес. Ощутить, как он вдалбливает ее в жесткую койку.
В затуманенном сознании мелькнуло видение: она стоит на коленях, с высоко задранной попкой, но уткнувшись щекой в подушку, а он сжимает руками ее бедра, оставляя на них красные пятна, и жесткими, властными толчками, до упора, вбивается в ее плоть, заставляя кричать.
Видение было настолько ярким и чувственным, что Ева едва не кончила.
Лукаш не дал. Убрал руку.
Лаская девушку, он следил за выражением ее лица. Жадно ловил каждое изменение, каждую эмоцию. И не мог насытиться ее стонами, которые впитывал, точно губка. Он чувствовал, как уменьшается время, отведенное ему. Как внутренний зверь становится все сильнее.
Ева вскрикнула, раскрываясь еще сильнее. Открыла глаза, обводя вокруг себя затуманенным взглядом.
— Пожалуйста… — ее слабый, чуть слышный голос был похож на призывный стон, — пожалуйста… сделай это…
— Сделай — что? — он нагнулся над ней, дразня большим пальцем ноющий клитор. — Что, Ева? Скажи, чего ты хочешь?
Она зло и отчаянно застонала, не желая признавать поражение.
— Ну, давай, детка, скажи это вслух. Иначе не получишь конфетку.
Девушка скрипнула зубами. Желание плоти оказалось сильнее воли и разума. Но сдаваться без боя она все еще не собиралась. Даже сейчас, когда сидела на нем, бесстыдно раскинув ноги и выставив напоказ влажную от желания киску.
— Тебя! — зашипела она, как дикая кошка. — Я хочу тебя, Каховский! Доволен?!
— Еще бы. А кто я для тебя?
Ей хотелось выкрикнуть: сволочь, подонок, мудак. Или найти кучу других таких же обидных эпитетов, которые смогли бы передать то, что она испытывает к нему. Но вместо этого она с удивлением услышала, как мурчит, точно мартовская кошка:
— Мужчина… ты мой мужчина…
Кровь ударила ему в голову. Желание, граничившее с животной похотью, застучало в висках, и животный инстинкт оказался сильнее разума, сильнее человеческой воли. В один момент он освободился от джинсов, которые успел трижды проклясть за последние десять минут. А потом, ухватив Еву за бедра, рывком сдернул девушку вниз.
Ева охнула, когда ее ноги коснулись пола. Охнула еще раз, когда мужчина грубым движением развернул ее к себе задом. Шлепком заставил раздвинуть ноги и упереться руками в стену. А потом она почувствовала, как его напряженный член проникает в нее. И услышала глухое рычание.
Время ласки прошло, наступило время для Зверя.
* * *
Когда все закончилось, он ее отпустил. И Ева, дрожа всем телом, сползла вниз по стене. Ноги отказывались держать. Сколько оргазмов она успела получить, пока он вбивался в нее? Два или три? Это слишком много для женщины, у которой не было секса последние пять лет, не считая прошлой ночи. Но тогда все произошло быстро, спонтанно, она больше перепугалась, чем получила удовольствие. А вот сейчас все было иначе. Она хотела сама. Хотела так, что готова была наброситься на Лукаша и изнасиловать его, если он продолжит над ней издеваться.
Дрожащими руками она сомкнула на груди полы рубашки и осмелилась поднять взгляд.
Лукаш стоял в паре шагов от нее, повернувшись лицом в противоположный угол каюты, и застегивал джинсы. По его напряженной спине было видно, что он с удовольствием увеличил бы расстояние между ними, если бы помещение позволяло. Футболка прилипла к взмокшему телу, он так и не снял ее. Не хотел показывать шрамы? Ничего, когда-нибудь они станут близки настолько, что она спросит о них.
— Лукаш? — позвала девушка и увидела, как вздрогнули его плечи.
— Не сейчас, — ответил он глухим тоном и сделал шаг к выходу.
Это было хуже пощечины.
— Что? — Ева на мгновение потеряла дар речи. — Что ты сказал?
Он уже взялся за ручку двери, когда девушку как пружиной подбросило. В один миг она оказалась рядом с ним и схватила за руку, вынуждая развернуться и посмотреть на нее.
— Ну, ты и сволочь, Каховский! — процедила она, глядя ему в глаза, и… осеклась.
Лицо Лукаша наполовину утратило человеческие черты. Челюсть выдвинулась вперед, из-под верхней губы торчали клыки. В золотисто-желтых глазах застыла горечь.
— Прости, — он выдавил слабую усмешку, глядя на нее сверху вниз. — Я не хотел, чтобы ты это видела.
Словно в полусне, Ева опустила взгляд на свою руку, сжимавшую его ладонь. Нет, не ладонь, а пародию на звериную лапу. Обросшую коричневой клочковатой шерстью, влажной и скользкой, точно от пота. Прямо на глазах девушки кожа Лукаша расходилась, с противным влажным звуком, выпуская на волю новое существо.
— Да уж, — он скривился, — приятного мало.
Ева отпустила его, отступая на шаг.
— Что… что это?.. — выдохнула чуть слышно.
— Я. Это я, Ева. Мой внутренний Зверь.
Его лицо исказилось от боли, раздирающей его изнутри. Каждый раз процесс трансформации заставлял его чувствовать эту боль. Интересно, его кугуар страдает так же, когда уступает первенство человеку?
Он бросил на девушку извиняющий взгляд.
— Прости, не успел.
Ева не могла поверить тому, что видит. Что все это происходит в реальности. Происходит у нее на глазах.
В двух шагах от нее мужчина, с которым она только что предавалась животной страсти, упал на колени. Его позвоночник выгнулся под невообразимым углом, каюту наполнил хруст ломающихся костей и суставов. И стон низкий, глубокий стон, полный муки, который перешел в раскатистое рычание.
Икнув, Ева закрыла глаза.
Этого просто не может быть.
Не может.
Но это было.
Там, где только что стоял Лукаш, находилась огромная золотисто-коричневая пума.
Кугуар.
Хищник, весом не менее ста килограммов. Такой, что одним движением челюсти перекусит хребет взрослому человеку.
И она, Ева, уже видела, как это животное убивает людей…
* * *
Пару секунд в каюте царила тишина, нарушаемая лишь рваным дыханием девушки да тихим урчанием кугуара. А потом половицы скрипнули под тяжелой поступью зверя. Ева сжалась. О, черт, он шел к ней. Этот громадный хищный котяра шел к ней!
Наверное, чтобы сожрать!
Доделать то, что начал еще тогда, в камере…
Она почувствовала, как зверь замер буквально в полушаге от нее. Тихо рыкнул, принюхиваясь, а потом вдруг ткнулся мордой в развилку между судорожно сжатых бедер. И мурлыкнул, довольный увиденным.
— Кис-кис… х-хороший мальчик… — еле слышно пролепетала девушка, продолжая жмуриться до боли в глазах.
О, Господи, Ева, что за бред ты несешь! Ну, какое «кис-кис»?! Это же дикий зверь. Он сейчас отхватит от тебя кусок пожирнее!
Между тем, кугуар, испустив тихое горловое рычание, лизнул ее прямо в живот. Горячий и влажный шершавый язык прошелся по нежной коже, заставив девушку охнуть от неожиданности.
Еву охватило ощущение дежа-вю. Все это она уже проходила.
Прошлой ночью.
Икнув еще раз, она с опаской открыла глаза. Скосила взгляд вниз. Огромное животное стояло перед ней, склонив голову, и с довольным урчанием обнюхивало ее киску, все еще мокрую после секса.
— Лукаш? — позвала Ева дрожащим голосом. — Лук, это же ты? — она сглотнула, почувствовав, что зверь замер, горячо дыша ей прямо в завитки влажных волос, едва прикрытых рубашкой. Джинсы, которые сорвал с нее вер, так и остались валяться под койкой.
Ноги задрожали, отказываясь держать ослабевшее тело. С каким удовольствием она бы сейчас опустилась на пол. Но страх спровоцировать зверя на нападение, заставил ее остаться на месте.
Наверное, лучше молчать и терпеть. В конце концов, это же не хищник из джунглей. Это Лукаш — его животная ипостась, его второе «я». Должно же в нем остаться хоть что-то от человека?..
Ева с сомнением посмотрела на мохнатый затылок.
Должно… Но осталось ли?
А если нет?
О таком развитии отношений думать сейчас не хотелось. И тут зверь лизнул ее прямо между ног. Прошелся языком по еще не остывшей плоти, с утробным рычанием вбирая в себя запах и вкус своей самки.
Ну, это уж слишком! Сумасшедший секс с Лукашем это одно, а вот с его зверем — совсем другое.
Вскрикнув, Ева шлепнула кугуара ладонью между ушей.
— Чертов извращенец!
В ответ кугуар мяукнул и сел на задние лапы, обиженно глядя на девушку.
— Совсем оборзел? А ну, брысь. Пошел прочь! — Ева топнула ногой.
На морде зверя появилось такое растерянное выражение, что весь страх улетучился. Огромный клыкастый кот больше не вызывал прежнего ужаса. Наоборот, его выходка разозлила Еву.
Кугуар опять мяукнул. На этот раз недоуменно.
Как так, она топнула на него? Сказала: «брысь»? Его самка? От нее так сладко пахнет страстью — его соками и ее. Этот запах буквально сводит его с ума. Ну что с того, что он немного ее попробует? Что ей не нравится? Он не будет делать ей больно…
Припав животом к полу каюты, он прижал уши к голове и зажмурился — точь-в-точь, как нашкодивший кот. А потом потянулся к девушке.
— Нет! — она опять шлепнула его. Теперь по загривку. — Только стань человеком, я тебе устрою! Гад хвостатый!
И тут же оборвала сама себя.
Воспоминание об утреннем разговоре пронзило ее, точно молния.
«Я не знаю, зачем Андрулеску запер нас вместе. Наверное, это был еще один эксперимент. Но одно знаю точно: мне нужно вернуть флэшку и добыть лекарство. Иначе к вечеру одним диким кугуаром в природе станет больше». Когда Лукаш вернулся из города, у них не было времени поговорить и решить, что делать дальше. Она сама не захотела слушать его, хотя знала, что ни флэшки, ни лекарства он не нашел. И что теперь? Что ей делать одной посреди океана? Без еды, на неуправляемом катере да еще без малейших знаний о навигации. Зато в соседстве с животным, которое — возможно никогда не сможет стать человеком.
Глаза неожиданно защипало. Ева вдруг поняла, что по щекам бегут слезы. Черт, ну вот опять она сейчас расплачется, как последняя дура.
Всхлипнув, Ева опустилась на пол.
Словно уловив ее мысли, кугуар тихо рыкнул. Прополз разделявшее их расстояние и с виноватым мявком ткнулся мордой в колени.
— Козел ты, Каховский, козел, а не кугуар! — буркнула девушка.
Огромная кошка у ее ног вызывала целую гамму чувств. Появилось желание обнять звериную шею, уткнуться лицом в жесткий мех и от души разреветься.
Но зверь вдруг вскочил на лапы и замер, навострив треугольные уши. Что-то изменилось в шуме ветра и движении волн, и он это интуитивно почувствовал.
Приближалась опасность.
Зверь толкнул девушку в бок и встревоженно замяукал.
— Отстань, — Ева вяло отмахнулась от него. — Мы скоро умрем. Так что дай мне спокойно дожить последние минуты.
Зарычав, кугуар ухватил зубами подол ее рубашки и потянул на себя.
— Отвали! — разозлившись, девушка начала вырывать у него рубашку. — Чего прицепился?!
И в этот момент сильнейший удар сотряс катер.