27

Тоня

Авдеев обманул меня.

Да, он ничего мне не обещал. И если ему нужно в клуб, то мог просто меня предупредить. Я и не рвалась провести вечер с его друзьями. Но выглядеть дурой перед всеми тоже не собираюсь.

Я сажусь на кровати и чувствую, как закипаю. Ярость переполняет меня. Она такая жгучая, что перекрывает то болезненное чувство в груди. И чем дольше я рассматриваю, тем сильнее злюсь. Знаю, что должна быть холодной и рассудительной и не реагировать на провокацию, а это именно она, но не могу. Не могу, потому что Авдеев мне не безразличен. И это цепляет.

Наверное, я завтра пожалею о своих действиях и мне будет стыдно, но обида во мне не поддается контролю.

Я надеваю легкий халат, беру из заначки одну купюру, которую при других обстоятельствах ни за что бы не потратила, и выхожу из комнаты.

Лестницу до четвертого этажа, где живут парни-старшекурсники я преодолеваю за считанные секунды. Около двери четыреста девятой комнаты немного притормаживаю, всего лишь на долю секунд замираю, сомневаясь в своей затей, а потом снова вспоминаю фото, и уверенно стучу в дверь.

Несмотря на позднее время, дверь комнаты распахивается слишком быстро.

Никита Стрельников. Он-то мне и нужен.

Местный красавец, балагур и ловелас. О нем ходят такие легенды, что можно заслушаться. А еще он всегда согласен на любой кипиш. Особенно за деньги.

В принципе за деньги в этой общаге почти каждый согласен на что угодно. Но сейчас мне нужна услуга именно этого красавчика.

— Привет. Можешь со мной сфоткаться? Ну так, чтобы романтично и провокационно. Только одно фото.

— Чтоб меня потом твои мажорчики кастрировали? — Никита возмущенно поднимает бровь.

Он тоже в курсе моей личной жизни. Отлично! Почему бы и нет? Так даже проще — ничего не нужно объяснять.

— Давай без лица, — я продолжаю настаивать, хотя раньше этого типа обходила стороной. Наверное, если бы не Туманов, то он не обошел бы меня стороной. Говорят, что в его комнате побывали почти все девочки общаги. Нетронутыми остались только страшненькие от слова совсем и я. — Мне очень нужно.

— Семеновааа! Я не самоубица, — продолжает отказываться Стрельников.

— А так? — я достаю пятитысячную купюру и показываю ее Никите.

Он пристально смотрит сначала на деньги, потом на меня, а затем выдает:

— Если кто-то узнает, что на этом фото я, я тебе мышьяк в кофе подсыплю. И пурген. И еще какую-нибудь гадость!

— Я могила.

— Тогда жди, — соглашается эта меркантильная сволочь, предварительно выхватив у меня деньги из рук.

Я даже пискнуть не успеваю, как за дверью исчезают мои деньги и сам Стрельников.

Пока Никита собирается, а он точно собирается, так как я уверена, что на фотосессию он в растянутых трениках и майке-алкоголичке не пойдет, я начинаю немного отходить.

Может это я зря? Надо же быть умнее и выше этих избалованных придурков. Главное, что я в безопасности, а чем Авдеев занимается в свободное время не мое дело. Надо просто развернуться и уйти.

Только мысль о потраченных деньгах, а затем и появление Никиты, останавливают меня. Я не успеваю убежать.

— Локацию, позу придумала? — деловито интересуется Никита.

Алкоголичку он оставил, только треники поменял на джинсы из серии секси-шмекси. И свой ежик приподнял и гелем намазал. Да, не спорю, он тот еще красавчик. Девочки перед ним не зря расстилаются.

— Нет. Не было времени подумать.

— Зачем тебе фото?

— Надо. И не спрашивай ничего. Я же не спрашиваю зачем тебе деньги!

— Ладно, — бурчит Стрельников, — пошли к окну. Там неплохое освещение от фонарей. Должно получиться романтично и провокационно.

Я волнуюсь. Уже не так уверена в себе, да и чужой парень не придает оптимизма, но отступать поздно.

Никита подходит к окну, опирается на него бедрами и кивком зовет меня к себе. А у меня словно ступор.

— Деньги назад не верну, — предупреждает он меня. — На твой или мой телефон?

— На мой, — в горле пересохло, но я пересиливаю себя и шагаю к нему навстречу.

Никита прижимает меня спиной к своей груди, обвив огромной рукой за талию, и забирает мой телефон из рук. А я вдруг с облегчением выдыхаю.

Я ничего не чувствую. Ни мурашек, ни волнения, ни его крепкого тела. Другой парень меня не колышет. Но это все равно не позволяет мне расслабиться настолько, чтобы контролировать процесс.

Никита все делает сам. И уже после нескольких неудачных кадров, у меня на телефоне красивое фото с парнем.

Лица Стрельникова не видно, но за то хорошо видно его квадратные подбородок и чуть полноватые губы, прижимающиеся к моей щеке. Мои глаза закрыты, волосы разметались по плечам. Я даже не ожидала, что получится так красиво. Особенно на фоне окна, за которым играет свет фонарей.

— Могу обработать. Бесплатно, — предлагает Никита и я согласно киваю головой.

Не уверена, что мне это нужно, но остановить его не могу. Поэтому почти не дышу, пока парень колдует в моем телефоне.

— Обращайся, Семенова, — буркает Стрельников и возвращает мой телефон.

Он уходит, а я даже не могу банально произнести благодарственные слова. Просто стою и смотрю на фото, которое собиралась отправить Авдееву. Смотрю и отчетливо понимаю, что ни за что не отправлю ему это фото.

С этой мыслью я возвращаюсь в комнату и забираюсь под одеяло. Сна нет, и я изучаю потолок в темноте, не зная, что делать. Решение приходит через несколько минут. На телефон. Фото Авдеева в клубе разлетелось почти по всем студенческим чатам, и несмотря на поздний час, нашу пару начинают обсуждать.

Черт! Это так обидно и унизительно!

Я в ступоре смотрю на летящие сообщения. Я в глубине души понимаю, что это все подстроено, но совершенно не понимаю, как Рома мог это допустить. Если у нас отношения, то нужно быть более осмотрительным.

От размышлений меня отвлекает шуршание ключа в замке.

Это вернулись девчонки.

— О! Ты дома? — спрашивает пьяно Инга. — А мы думали ты со своим женихом.

— Он что, тебя не позвал? — Лена переглядывается с Ингой и они начинают противно хихикать.

— Видимо наличие кольца в наше время совсем не означает верность и преданность. Тааак… Безделушка…

И эти курицы в курсе того, что происходит. Ощущаю себя полной дурой, но оправдываться не собираюсь. Отворачиваюсь к стенке и укрываясь с головой, даю им понять, что болтать с ними не намерена.

Девочки о чем-то перешептываются, но я их не слышу. Потому что в глазах печет от обиды. На автомате беру телефон и отправляю фото со Стрельниковым Роме. О чем тут же жалею. Но не успеваю себя поругать. На телефон приходит сообщение от Авдеева.

«Не понял»

«Ответочка»

«В смысле?»

Отправляю его фото в клубе с подписью, что все чаты пестрят его похождениями без меня.

Авдеев не отвечает. Он прочитал и молчит.

А я накрываюсь с головой и кусаю губы почти до крови.

Что я творю? Зачем так себя унижаю? Это же ведь ревность, неприкрытая ничем?…

«Я сейчас приеду, Тоня. И повыдергиваю ноги тебе и твоему хахалю!» — наконец прилетает от Авдеева.

А я не знаю, плакать или радоваться… Но вместо этого отключаю звук, кладу телефон под подушку и пытаюсь просто уснуть. И при этом стараюсь не думать о том, что я не только ревнивая, но еще и влюбленная дура…