32

Рома

— Мне уже можно…

Не знаю у кого как, но эти три слова становятся для меня заветными. Они как спусковой механизм разрывают мою голову на части, и я не хрена ничего не соображаю. Просто прижимаю Тоню к себе, и почувствовав такое желанное тело так близко, с яростью впиваюсь в ее губы.

Господи! Как же я хочу ее!

Без всех этих прелюдий и ласк. Просто стянуть с нее трусы и оказаться в ней. Словно животное какое-то! И только мысль о том, что я напугаю до чертиков свою невесту, заставляет меня немного притормозить.

Но судя по тому, как Тоня со стоном отвечает на мой поцелуй и крепко обвивает меня руками, ей совсем не страшно. И она тоже хочет меня.

Подхватываю ее под бедра и несу к дивану, а потом как дикарь бросаю. Она удивленно распахивает глаза и открывает рот, но лишь только для того, чтобы набрать побольше воздуха. А дальше я просто засовываю свой язык ей в рот и прижимаю всем весом девчонку к дивану.

У меня мушки перед глазами. И на ласки я не способен. Меня хватает лишь на то, чтобы просунуть руку ей под трусики и проверить готова ли она к моему необузданному желанию

Тоня влажная. Даже слишком. Пальцы легко проскальзывают в нее, заставляя хрипло застонать нас обоих и выгнуться им навстречу.

Это все, что мне нужно сейчас.

Приподнимаюсь и одной рукой стягиваю ее трусики, задираю футболку и обнажаю грудь, просто потянув вниз лифчик.

Дикарь, одним словом. Но я просто не могу соображать. У меня работают одни инстинкты. А от вида, в котором Тоня лежит передо мой, вообще трудно даже дышать.

Острые соски призывно торчат из-под смятой ткани и мне кажется, что я ничего эротичнее не видел в своей жизни. Плоский живот, разведенные ноги с выбритой промежностью, которая блестит от возбуждения. Разве возможно тут думать?

Я просто забиваю на все и вхожу в Тоню одним толчком. Грубовато и на всю длину. Моя невеста ахает и зажмуривается, замирая на несколько секунд. А у меня искры из глаз. По позвоночнику прокатывается острая волна возбуждения и я сам не могу сдержать стон.

Мы пялимся друг на друга. И практически не дышим. Тоня горячая, узкая, сжимает меня так, что я вот-вот, как пацан, облажаюсь.

У меня впервые такое. Я не могу трахнуть девчонку, потому что у самого шарики за ролики заехали. А еще я в эту секунду осознаю, что я весь принадлежу этой девчонке. Смотрю в ее глаза и готов сделать все, что она попросит. От этого становится немного страшно, и чтобы скрыть свою слабость, я склоняюсь к ее губам и целую очень нежно и неторопливо. И начинаю двигаться так же медленно, но это совсем не помогает. Я все так же возбужден и едва сдерживаюсь.

Сцепив зубы, я очень стараюсь сделать так, чтобы Тоне тоже было хорошо. Но отчего-то это нереально трудно. Хочется отключиться и позволить себе просто кончить. В нее.

Идиот! Дебил! Вообще крыша поехала!

— Ром, быстрее, пожалуйста, — просит срывающимся голосом Тоня и цепляется за мои плечи.

Она, вообще, понимает о чем просит?

— Я не могу… Я сейчас…

Я не могу признаться ей в том, что буквально через пару толчков кончу.

— Я тоже сейчас… Пожалуйста…

Что вообще за хрень?

Просовываю руку между нами и начинаю ласкать Тоню пальцами. Хочу, чтобы она успела вместе со мной.

Тоня закатывает глаза и стонет. А потом просто начинает подмахивать мне бедрами. Я рычу и срываюсь.

Вдалбливаюсь в нее со всей дури. Просто не могу сдержаться. Перед глазами темно.

Я кусаю Семенову за плечо и ору как психопат:

— Кончай, блин! Кончай!

Тоня орет мне в ответ и только когда ее начинает трясти, я позволяю себе все же расслабиться. Несколько толчков и я едва успеваю вытащить свой член, прежде чем кончить в нее.

Меня словно оглушает. Слышу только бешеный стук своего сердца. Заваливаюсь на Семенову всем весом и от кайфа почти отключаюсь.

Тоня первой приходит в себя. Она начинает шевелиться подо мной, недовольно бурча:

— Мне дышать нечем, а ты такой тяжелый…

Я приподнимаюсь над ней, давая доступ к кислороду. И не могу удержаться. Оставляю несколько легких поцелуев на виске и на щеке. Мне, трындец, как хорошо. Реальность возвращается и в ней до хрена ярких красок. Хотя еще двадцать минут назад я был готов убивать всех на своем пути.

Мне даже немного смешно.

Эта Тоня Семенова сведет меня с ума.

И я не знаю в чем причина. Просто хочу ее.

Она вчера ужин готовила, какие-то проблемы пыталась обсуждать, а я смотрел на нее и видел ее губы на своем члене.

Вообще больше ничего. Кто от моего лица вел с ней разумную беседу, я не знаю. У меня весь вечер в трусах все дымилось, и я хотел, чтобы Тоня встала снова на колени. Передо мной. Когда она зевнула и попросила не трогать ее, я согласился. Видел, что она уставшая и смущена тем, что было между нами. Поэтому согласился.

Но стоило нам лечь рядом, как я об этом пожалел тысячу раз.

Она всю ночь терлась об меня своей задницей, прижималась ко мне, стонала, и я практически не спал. Проваливался в сон и просыпался от стояка. А утром я почти ничего не соображал.

Она за сахаром полезла на верхнюю полку в шкаф, а я ее трусы увидел. И как представил, что мне до нее даже дотронуться нельзя — вообще с катушек слетел. И кроме как побыть пару дней подальше друг от друга вообще не видел.

Сейчас все по-другому. Сейчас мне невероятно хорошо. Но этого точно мало. Хватит продержаться до конца пар. А потом Тоня нужна мне здесь. В моей постели.

— Прости, я — засранец, — шепчу ей на ухо, пока она, прикрыв глаза и расслабившись, выводит узоры на моей груди.

— Еще какой. Еще раз выгонишь меня, больше не вернусь.

— Я не выгонял. Просто думал убью кого-нибудь.

— Полегчало?

— Немного.

— Немного?

— Ага, Тонь! Немного. Ты же не уйдешь в свою общагу?

— Я подумаю.

— Тонь, я тогда сама к тебе перееду.

Тоня смеется и у меня, как у той школьницы, сердце замирает.

— Видел бы ты себя! Хмурый и злой!

— Это все из-за тебя…

— Из-за меня? — Тоня поворачивается ко мне и заглядывает в глаза. Наверное, эти слова лишние. Но они сами срываются с губ.

— Из-за тебя, Тонь…