34

Тоня

Я верчусь у зеркала, пристально разглядывая каждую складку на своем новом платье, ища хоть один недостаток. Но оно сидит идеально. Темно-синее платье из шерсти с рукавом в три четверти и белым кружевным воротничком. Строго, скромно и благородно. Черные туфли на каблуке придают изящности. А до блеска отутюженные волосы и красиво рассыпанные по плечам, придают мне загадочности. Неброский макияж, французский маникюр, прямая спина — придраться совсем не к чему. Но я все равно ищу изъяны. Наверное, потому что не верю, что могу выглядеть так, словно сошла с обложки журнала. И наверное, потому что жутко волнуюсь.

Мы в Москве. В загородном особняке Авдеевых, где вот-вот должен начаться благотворительный прием для строительства школы танцев для детей-сирот. И где Рома должен познакомить меня со своими родителями.

Мы приехали четыре часа назад и сразу прошли в комнату Ромы. Дома, кроме толпы официантов и шумных организаторов, никого не было, и Авдеев предложил отдохнуть и подготовиться к знакомству. За это время я успела немного поспать, перекусить принесенными Ромой бутербродами и канапешками, которые он стащил с фуршетного стола, и привести себя в полную боевую готовность. По крайней мере внешне.

Внутри у меня все сжимается от страха и волнения.

Рома подходит сзади и обнимает меня руками за талию, уткнувшись носом в мои волосы на плече.

— Ты выглядишь потрясающе, Тоня Семенова, и, если, что, я всегда рядом, — сообщает он мне, прикрыв глаза.

От его объятий по телу разливается приятное тепло.

— Я им понравлюсь?

— Триста процентов. Ты просто мечта всех родителей…

Я улыбаюсь и откидываюсь головой назад, расслабляясь в его руках. Я очень надеюсь, что мы на правильном пути. И думать о том, что мы врем, я не хочу. Мои чувства к нему совсем не похожи на ложь.

Мои чувства к нему с каждым днем все сильнее. И я уже не могу сопротивляться им.

Я люблю Рому Авдеева. Очень сильно люблю.

И я не знаю, что сделать для того, чтобы уберечь свое сердце.

Я отказалась от совместного проживания в Роминой квартире. Но в воскресенье я осталась у него с ночевкой. Потому что Авдеев просто меня не отпустил. Как только мы приехали с вокзала, Рома накинулся на меня, как дикарь и почти всю ночь не выпускал меня из кровати. А потом я просто не могла даже шевелиться. Отрубилась в его объятиях в одно мгновение. До самого утра.

Мне нужен был перерыв. И мне до безумия хотелось быть с Ромой двадцать четыре на семь. Я хотела засыпать с ним и просыпаться. Но я знала, что если я перееду к нему и пущу ситуацию на самотек, то потом просто не найду сил уйти от него. Я сломаюсь. Я не выдержу нашего расставания. А так у меня останется хоть какая-то иллюзия того, что я контролирую ситуацию. И смогу себя уберечь от болезненного расставания.

Рома был недоволен моим отказом. Но перечить не стал. Дал мне свободу выбора. Общага — так общага. Только и его, и меня хватило на пару дней.

А уже в четверг, соскучившиеся и истосковавшиеся друг по другу, мы сразу после универа рванули к Роме домой. В его постель.

И не стыда или каких-то там переживаний я не испытывала. И с удовольствием осталась на ночь.

С Ромой мне было хорошо. А в общаге я просто умирала. Эти взгляды и перешептывания, которые стихали, стоило мне появиться, заставляли меня нервничать. Я понимала, что в глаза мне никто ничего не скажет. Но все ждали… Ждали, когда Авдеев меня снова кинет.

Даже мои соседки по комнате молчали, но я видела их ухмылки. Они тоже были в толпе ожидающих.

В пятницу после универа Авдеев привез меня в торговый центр.

— Объявляю день шопинга, — прошептал он мне на ухо, оставляя жаркие поцелуи на щеке, когда мы ехали на эскалаторе.

— Ты хочешь что-то купить? — я нагло подставляла ему свое лицо под горячие губы.

— Тебе платье и туфли, — заявил Рома, и я вмиг очнулась от эйфории.

У меня не было в планах этих покупок. Да и мой бюджет не предполагал никаких трат.

— Мне не надо, — мы остановились на втором этаже и Рома взяв меня за руки, недоуменно склонил голову.

— В смысле не надо? Ты же помнишь, что завтра мы едем к моим родителям в гости и там будет благотворительный прием?

— Помню. И у меня есть, что одеть. А если ты меня и ту одежду, что я ношу, стесняешься, может тогда не стоит совсем ехать?

Рома прикусил губ и снова в немом вопросе выгнул брови. Да, тема щекотливая и неприятная. Но я не хочу одеваться за счет Авдеева. И хочу, чтобы он воспринимал меня такой, какая я есть.

— Мне вообще срать какие вещи ты носишь! Мне вообще предпочтительно, чтобы ты была голой. Но ты взрослая девочка и немного знакома с миром мажоров, их родителей, друзей родителей. С тем, где встречают по одежке, чтобы ты из себя не представлял. И нет, я не хочу тебя нарядить как куклу и выставить на растерзание. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя уверенно, когда все вокруг будут рвать тебя глазами. Или тупыми вопросами. Чтобы ты не смущалась под оценивающими взглядами. Я могу одеться как бомж и прийти с тобой на знакомство вот так, в чем ты есть. Но мне плевать, что скажут окружающие. Я привык к ним и не воспринимаю их. А ты, Тоня, слишком нежная и скромная, чтобы не показать свои волнения. Поэтому давай не будет спорить, и просто позволим мне в первую очередь сделать тебе приятное.

Авдеев тысячу раз прав. Я не понаслышке знаю, как ведут себя мажоры, если ты не из их круга. Я с Тумановым прошла все круги ада, чтобы золотая молодежь приняла меня в свою компашку. А Рома из столицы. И окружение у него будет покруче наших выпендрежников и задир. Наверное, стоит прислушаться к его словам.

— Я верну тебе деньги потом.

— Это подарок, — Рома развернулся и потащил меня в сторону дорогих бутиков.

— И все же.

— Тогда лучше минет, — он остановился так резко. Его губы рядом с моим ухом, и он шумно сглотнул. Так, что у меня между ног все завибрировало.

— Минет за одежду, — прошептала ему в ответ. — Ты серьезно? Я была о тебе лучшего мнения.

— Просто я не знаю, как тебя об этом попросить, — признался Авдеев, пряча лицо в воротнике моей куртки.

После того раза мы так и не дошли до того, чтобы повторить мой неудачный опыт с минетом. Я не то, чтобы не хотела, просто мне было жутко неловко. Я не знала, как подойти к этому вопросу. А Рома молчал, вызывая у меня подозрение, что ему просто не понравилось.

Рома молчал. Я молчала. Мы просто занимались сексом без этих ласк. Эмоций и так хватало. Стоило нам остаться наедине, как у обоих сносило крышу и трудно было удержаться и не распускать руки.

Я рассмеялась. Смущенный Авдеев — это что-то новенькое. А он точно был смущен. И поверить в то, что шмотки я должна ему отсасывать — это не про него.

— Можно просто сказать: «Тоня, сделай мне минет», — у меня у самой щеки от стыда загорелись ярким пламенем.

Мы стояли посреди торгового центра и разговаривали о минете. Достаточно тихо, чтобы нас услышали. Но, кажется, слишком откровенно.

— Сделай мне минет…

Хрипло и с таким диким возбуждением в голосе.

В ушах зашумело от его предложения. И перед глазами все поплыло. Но я все же нашла в себе силы не поддаться искушению.

— Ты забыл назвать мое имя, — я толкнула его кулаком в плечо и широко улыбнулась.

— Я так и знал, что это не сработает, — Авдеев улыбнулся в ответ, скользнул губами по моим губам и снова потянул к магазинам.

Кстати, до минета мы так и не дошли. Сразу после трехчасового мотания по магазинам, примерок и наспех выпитого кофе, я уехала на маникюр, и только в девять вечера Рома забрал меня домой. Я жутко устала, а у него была срочная работа. Я уснула так и не дождавшись его. И уже поздно ночью, проснулась от того, что Рома залез ко мне под одеяло и прижал к себе. Я удовлетворенно выдохнула и уснула.

Проснулась от нежных поцелуев Авдеева. Медленный утренний секс, завтрак, дорога, сборы. И вот мы стоим у зеркала. Я в том самом платье, которое выбрал Рома. Он в модном костюме темно синего цвета, который до неприличия гармонирует с моим платьем, и я уверена, что любой, кто посмотрит на нас сразу решит, что мы пара.

Я чувствую себя королевой. Если не обращать внимания на внутреннюю дрожь. Пока Рома сжимает меня в своих объятиях, я спокойна. Но я так боюсь, что если он меня отпустит, то от волнения свалюсь в обморок.

— Мне все равно страшно…

Вместо того, чтобы успокоить меня, Авдеев сжимает платье на моих бедрах и медленно тянет его вверх. До тех пор, пока полностью не обнажает кружевную резинку на чулках. Я смотрю в его потемневшие глаза в отражении зеркала и забываю, как дышать.

— Я не могу сейчас, Ром…

— Я просто хотел посмотреть. Это такая мука, думать весь вечер в чем ты?

Я не знаю, что ответить. Вроде у меня сейчас не то состояние, чтобы заняться сексом, но Рома говорит так проникновенно, что бедра сами сжимаются в предвкушении.

— А говоришь не можешь… Ты ненасытная как кошка, — Рома одергивает платье и целует меня в висок. — Но мы уже опаздываем, Тоня, так что оставим это на ночь… И да, ночью мы будем заниматься любовью. На моей кровати. Ты будешь только в этих крешесносных чулках. И с моим именем на губах. А чтоб ты не забывала об этом, я буду тебе подмигивать весь вечер, напоминая о своем обещании.

Мне не хватает воздуха. Я втягиваю его слишком шумно и стараюсь не представлять то, что пообещал Рома. Но это сложно. Я всегда его хочу. До дрожи в ногах. Как вот сейчас.

— А теперь нам пора. Давай порвем эту тусовку своим появлением, — Рома еще раз касается губами моей щеки, а потом берет за руку и ведет к выходу.

Мы спускаемся вниз по лестнице. Рома держит меня за руку и практически помогает преодолеть мне каждую ступеньку. А у меня от страха дрожат коленки и перед глазами все плывет. Настолько, что я не могу оценить убранство гостиной и разглядеть присутствующих. Осознаю только то, что мои пальцы буквально впиваются в ладонь Авдеева, и я удивлена, что он это словно не чувствует.

Господи, Тоня, возможно ты увидишь этих людей один раз в жизни. И ни разу больше! Зачем так нервничать?

— На, выпей, — Рома протягивает мне фужер. Когда мы останавливаемся у одного из фуршетных столов.

— Нет! — я отрицательно качаю головой. — Боюсь алкоголь совсем вырубит мои мозги… такое себе знакомство получится…

— Это вода, Тоня…

Я вскидываю глаза на Рому. Он внимательно меня разглядывает. И беспокоится за меня. Я вижу это по его серьезному лицу, по напряженным плечам. Не знаю, когда я научилась различать настроение Авдеева, но я точно знаю, что он волнуется.

Благодарно киваю ему и беру фужер в свою руку, а потом в несколько глотков осушаю его. Даже не думала, что у меня такая Сахара в горле. Слишком переживаю.

Я возвращаю фужер на поднос, и поворачиваюсь к Роме. Окружающие предметы приобретают очертания, и я даже могу выдавить улыбку. А когда Рома неожиданно мне подмигивает, я удивленно распахиваю глаза.

Он серьезно? Сейчас?

Я возмущена, но не могу выдавить ни слова. Все вокруг теряет смысл. Я слышу его голос в голове.

«Ты будешь только в этих крешесносных чулках. И с моим именем на губах».

Господи, это так невовремя. Но я реагирую. Облизываю губы и подаюсь немного вперед.

Наверное, стоило бы стукнуть Авдеева по голове, но я вдруг начинаю смеяться. Этому парню удается всего лишь одним движением заставить меня забыть обо всем. И у меня даже получается расслабиться.

Рома смеется вместе со мной.

Наверное, мы похожи на идиотов, но я благодарна ему. За то, что он понимает мое состояние и как-то пытается поддержать.

— Ты безумная красивая, — отвешивает он комплимент и заглядывает в мои глаза, — и я бы с удовольствием засосал бы тебя, Семенова. Прямо здесь… Но этот чертов этикет…

— Кто еще из нас ненасытный, — я тону в его глазах.

Рома довольно усмехается, а потом приобнимает меня за плечи сзади и поворачивает лицом к парадному входу.

Я мажу глазами по гостиной. Здесь очень красиво. Фуршетные столы у стен, несколько диванов с кремовой кожаной обивкой, небольшая импровизированная сцена в углу, аппаратура с ди-джеем. Я даже сразу и не услышала легкую ненавязчивую музыку. А еще здесь несметное количество живых цветов. Пионы. Они повсюду. На столах, стенах, в высоких вазонах и небольших вазочках. Я бы назвала обстановку больше свадебной, чем благотворительной, но мое мнение никому не интересно. Как и то, что никого не колышет, что весь бюджет этого зала был бы отличным стартовым взносом для благотворительности.

— Там у входа — мои родители, — прерывает мои мысли Рома. — Брюнетка в изумрудном платье — моя мама. Ольга Сергеевна. Рядом с ней отец — Игорь Андреевич. Настю и Даню ты знаешь.

Я во все глаза смотрю на Даниных родителей. Если честно, я представляла их совсем не такими. Маму не такой хрупкой и изящной, а отца не таким строгим и властным.

— Ты похож на отца. Только они совсем не рыжие.

— Ага, — тянет Рома. — Мы с Настей пошли в деда по маминой линии. Если бы не были так сильно похожи на батю, маме пришлось бы несладко.

Пока мы находимся на расстоянии, я могу держать себя в руках. И даже когда Настя замечает меня и приветливо машет рукой, я продолжаю хорохориться. Но стоит родителям Дани обернуться и посмотреть с кем поздоровалась их дочь, как меня тут же кидает в дрожь.

— Они не кусаются, — шепчет Рома, но я не реагирую, потому что все семейство Авдеев вдруг направляется к нам.

Я нацепляю улыбку, но снова впадаю в панику, и только руки Ромы не дают мне упасть или вовсе сбежать.

Настя сразу же обнимает меня так, словно мы с ней дружим много лет. Даня кивает, расплывшись в счастливой улыбке. А мама и папа молча изучают меня.

Рома представляет мне родителей, и я благодарна ему что несколько минут назад он заочно познакомил меня с ними. Потому что я едва различаю то, что говорит Авдеев и тупо продолжаю улыбаться.

— А это Тоня. Моя невеста.

— Невеста? — отец Ромы выгибает бровь, и я слышу сталь в его голосе. Словно он не верит в то, что говорит его сын.

— Невеста, — кивает Рома и обнимает меня за талию.

Я удивлена, как моя улыбка не сползла уголками вниз. Наверное, у меня просто судорога мышц. По-другому я не могу объяснить почему до сих пор улыбаюсь. Ведь всем понятно, что я не понравилась Авдеевым. А ведь они даже не слышали мой голос.

— А как же Вика? — продолжает наседать Авдеев-старший.

Снова Вика. Вот кого они хотят видеть невестой.

— Пап, мы сто раз говорили с тобой на эту тему. Давай не будем друг другу портить настроение. Это Тоня. Моя невеста. Летом мы поженимся. Поэтому прошу уважать мой выбор. — Я впервые слышу строгость и напор в голосе Ромы. И для меня это открытие. Что он может тоже быть властным и непокорным.

— Ясно. Летом значит, — Игорь Андреевич недовольно поджимает губы, а потом смотрит на меня. — Ну что ж, приятно познакомиться, Тоня… А теперь извините, но мне надо идти.

Ни черта не приятно. Я не зашла отцу Авдеева. Но здесь не принято говорить правду. Ее проще скрыть за фальшивой улыбкой. Что и сделал Игорь Андреевич.

А я почти не дышу. И злюсь невероятно. Хорошо, хоть не плачу.

Рома поворачивается ко мне, и наплевав на всех вокруг, заявляет:

— Папа сегодня не в духе. Он милый и пушистый. Так что расслабься и получай удовольствие от вечера.

— Еще бы ему быть не в духе! Лучший аналитик в городе, партнер и сын в одном лице покинул его компанию. Я бы тоже нервничала, — щебечет Настя.

— Ой, ты-то хоть не начинай, — бурчит Рома.

— А что сразу я? — шипит Настя в ответ. — Я, между прочим, не осуждаю, просто констатирую факт. И Тоня мне нравится, если что. Даже сравнивать ни с кем не буду.

— Насть, блин! — рычит Рома.

Пока брат и сестра активно обсуждают настроение своего отца, я смотрю на маму Ромы. Она внимательно изучает своих детей и меня. Слишком уж внимательно. Но радует то, что я не вижу неприязни в ее взгляде.

— Пошли мне поможешь, — Даня берет Настю в сторону. — Мы скоро вернемся.

Настя корчит вредную мордочку Роме, Рома тут же закатывает глаза, а затем Настя покорно следует за мужем.

Мы остаемся втроем.

— Привет, мам, — Рома меняет тон, а затем обнимает маму.

— Привет, сынок, — в голосе Ольги Сергеевны столько теплоты. — Как у тебя дела?

— Все отлично! А как ты?

Ольга Сергеевна улыбается:

— Ты стал редко звонить…

— Я знаю, мам. Дел невпроворот… Обещаю, исправлюсь. Девочки, может шампанского?

Я не уверена, что хочу пить хоть что-то. Я вообще стою ни жива ни мертва. А вот мама Ромы кивает:

— С удовольствием. Ты принеси, а мы с Тоней познакомимся поближе.

— Только не обижай мою невесту, — просит Рома, и получив еще одну улыбку от матери, срывается с места.

Это плохая идея. От страха мои ноги подкашиваются, и я совсем не ожидаю, что Ольга Сергеевна, равнодушно заглядывая в мои глаза, заговорит первой:

— Я сама из деревни. Приехала покорять Москву и встретила Игоря. Меня ни город, ни его родители не приняли. И мне пришлось выгрызать свое счастье. Я ревела, кричала, но ни разу не позволила себе опустить руки. Так что, если хочешь чего-то добиться, надо идти только вперед, не останавливаясь ни на мгновение.

— Зачем вы это мне говорите?

— Ты нежная, ранимая и совсем неопытная. Ромка тебе не по зубам. Но у него глаза горят рядом с тобой. И мне плевать кто рядом с ним. Вика, Тоня, Лена или Анжела. Если он будет счастлив, я приму любой его выбор. Но если он из-за тебя снова сломается, я от тебя живого места не оставлю. Так что в твоих интересах либо бороться, либо сразу отступить.

Я испугалась. До чертиков. Но каким-то чудом, не отводя глаз, выдавила из себя:

— Впечатляюще!

— Обиделась?

— Нет! Я просто в восторге, особенно когда мне угрожают…

Ольга Сергеевна открывает рот, но не успевает ответить, как перед нами появляется Игорь Андреевич.

Он еще раз окидывает меня небрежным взглядом, от которого мне становится дурно, а потом спрашивает:

— А откуда вы, Тоня?

— Из деревни, — рявкаю я от страха.

Ольга Сергеевна едва заметно улыбается. Проверка на прочность началась.

— Значит, позарились на наши деньги? — делает свои выводы Авдеев-старший и старается смутить меня.

Ну что ж! А я готова! Выгрызать, говорите? Не хотелось мне, конечно, с этого начинать знакомство, но себя в обиду я точно не дам. Не знаю, откуда во мне смелость, но мой голос даже не дрожит:

— Нет! Нет! Нет! Не на ваши! Только на Ромины. И не на деньги! Я позарилась на сердце Ромы Авдеева! И судя по колечку на моем пальце и моем присутствии здесь, у меня неплохо получается.

Игорь Андреевич пораженно ухмыляется. Ольга Сергеевна склоняет голову в немом вопросе. Кажется, я удивила родителей своего жениха. Настолько, что они оба потеряли дар речи.

Выскочка из деревни заявила права на их единственного сына. Согласна, неверное, мои слова прозвучали слишком вызывающе, а может и совсем глупо, но это не я начала. Я правда очень хотела понравиться Авдеевым-старшим, но не получилось.

И если уж они до сих пор хотят видеть в невестках красотку Вику, то мне не стоит стараться им понравиться. А если еще и помнить, что, возможно, это наша единственная встреча, то я могу себе позволить себе быть грубой и наглой. Это моя защитная реакция и я ей воспользуюсь.

— Все нормально? — Рома возникает вовремя.

Наша перепалка не успевает перерасти в то, о чем бы многие могли из нас пожалеть.

Я беспечно улыбаюсь своему жениху, и краем глаза замечаю, что родители Ромы тоже рады появлению своего сына.

— Конечно, милый, — Ольга Сергеевна принимает фужер с шампанским от сына. Второй достается мне.

Рома очень наблюдательный. Он пробегается по нам глазами и задает вопрос непосредственно мне:

— Тоооонь… Все хорошо?

— Конечно. Все отлично. У тебя замечательные родители.

Я не хочу врать Роме. Но сейчас я просто не могу позволить себе рассказать всю правду. Ведь у нас все не по-настоящему и мои слова могут поссорить Рому и родителей. Я однозначно не хочу быть причиной этой ссоры. Исключительно из-за Ромы.

Я пью шампанское, скрывая за фужером свой румянец, а плечи Ромы расслабленно опускаются вниз.

Рома и Игорь Андреевич перекидываются парой незначительных фраз, и мы наконец остаемся с Авдеевым вдвоем. Его рука обвивает талию, и я прижимаюсь к Роме, вдыхая ставший уже родным запах. Хотя внутри меня все еще потряхивает.

— Давай, допивай, и пойдем. Сейчас начнется, — предлагает Рома, и я послушно осушаю фужер.

Шампанское безумно вкусное и легкое. Оно приятно пощипывает горло и заметно расслабляет мою голову.

Когда мы за руку идем к импровизированный сцене мне уже хорошо. И только сейчас я замечаю огромное количество людей, которые с интересом рассматривают нас. Рома не обращает ни на кого внимание, и я тоже стараюсь казаться безразличной.

Как только звучат фанфары, и отец Ромы говорит приветственную речь, Рома склоняется к моему уху:

— Мне надо отлучиться, Тоня. Одному. Я бы с удовольствием вышел с тобой. Но позволь мне сделать это самому. Это мой шаг к независимости, который я должен сделать сам.

Я не понимаю, о чем просит Рома и только жму плечами в ответ. А еще через секунду Рома покидает меня и направляется к сцене первым.

Он первым делает благотворительный взнос.

Пятьсот тысяч.

Я обескураженно смотрю на своего жениха. Совсем не ожидала, что он примет участие в этом вечере и начнет его с такой огромной суммы. И да, я предполагала, что Авдеев достаточно богат, чтобы иметь шикарную квартиру и крутую тачку, но совсем не думала, что он может вот так легко отдать полмиллиона на благотворительность.

— Я уже давно слежу за ребятами из детских домов и школа танцев для них — это нужный старт в их жизни. Совсем недавно был на отчетном концерте, где выступали девчонки и мальчишки разных возрастов, показывая свои умения. Я был удивлен. Они и правда нереально талантливые. Только вот те танцевальные залы, в которых они занимаются, танцевальные костюмы и отсутствие опыта у преподавателей никак не способствуют развитию их таланта. Я уверен, что новые, оснащенные по последним технологиями, танцевальные залы, современные костюмы, профессиональные преподаватели с достойной зарплатой помогут этим дарованиям найти свой путь в жизни. Я искренне верю, что все получится и держу за них кулачки. Поэтому вот. Мой первый взнос. Пятьсот тысяч. И пусть все сбудется.

Аплодисменты взрывают зал. Мама Ромы довольно улыбается, а отце растерян. И я в шоке. За то Рома счастлив.

Он покидает сцену и с довольной ухмылкой возвращается ко мне, захватив по пути два фужера с шампанским.

— Если ты хотел их удивить, то у тебя получилось, — не могу отвести взгляда от его горящих глаз.

— Думаешь? — он немного волнуется.

— Я точно в шоке. И ты был шикарен.

— Спасибо…

Мне кажется, что он хочет что-то сказать еще, что-то важное, и жду, чуть приоткрыв рот, но Рома чокается со мной и взглядом предлагает выпить.

Я не могу отказать ему.

Наверное, два бокала шампанского — это слишком для меня, но слишком много эмоций за сегодня я пережила, поэтому даже не замечаю, как выпиваю второй.

После Роминого выступления народ тянется на сцену, говорит высокопарные слова, отстегивает заоблачные суммы, а я думаю о том, что я совершенно не знаю Авдеева. Нисколько.

— Пошли подышим свежим воздухом, — Рома тянет меня на веранду.

На веранде темно и прохладно. Свет попадает сюда только из огромных окон гостиной, а свежий воздух из открытого окна в углу. А еще здесь тихо и совершенно никого нет, кроме нас.

Рома пропускает меня вперед, и я останавливаюсь посреди просторной комнаты. Рома подходит сзади, но даже не дотрагивается до меня. Просто стоит рядом и дышит в мой затылок. Его теплое дыхание растекается по мне приятной дрожью. Но мне не холодно.

Я хочу так много сказать ему, еще раз похвалить, но вместо этого закрываю глаза и тону в ощущениях.

Поцеловать. Мне срочно нужно его поцеловать.

Я слишком резко разворачиваюсь и практически врезаюсь в его грудь. Рома сразу же склоняется ко мне и долгим вдохом втягивает мой запах. Может это алкоголь, может у меня крыша поехала, но я хочу его прямо здесь. Тянусь сама к его губам, но прикоснуться не успеваю.

Его хриплый голос заставляет меня сначала замереть, а потом сжать бедра от возбуждения:

— Тонь, сделай мне минет…