38

Тоня

Мы в полном молчании заходим в квартиру. Рома не проронил ни слова с того момента, как я попросила его уехать из клуба. Он молча взял меня за руку, вывел на улицу и посадил в свою машину. Всю дорогу он тоже молчал. Но в той тишине не было напряжения и обиды. Мы просто думали каждый о своем, переваривали то, что произошло в клубе.

Как только оказываюсь в квартире, сразу сбегаю в ванную. Мне нужно несколько минут, чтобы просто взять себя в руки. Я растеряна, подавлена и эмоционально вымотана. Слишком много событий в этот вечер выбили из колеи.

Теплой водой смываю потекшую тушь, закручиваю волосы в привычную гульку на лице, и если бы не припухшие веки, то вполне себе ежедневный домашний прикид.

Не хочу больше думать о том, что произошло. Но, наверное, просто так эту ситуацию не удастся пустить на самотек. Просто так это не пройдет и не забудется.

Выхожу в гостиную. Рома сидит на кухне. Рядом с ним два фужера и открытая бутылка розового вина.

Он машет головой, приглашая меня к столу.

— Сейчас. Только переоденусь, — обещаю и сбегаю в нашу комнату.

Когда возвращаюсь в пижаме, Авдеев уже успел нарезать два вида сыра и помыть виноград. Вдруг очень сильно хочется есть, и я, не стесняясь, делаю мини бутерброд из двух кусочков сыра и запихиваю себе в рот. Поднимаю свой фужер, на что Рома тут же реагирует и чокается своим фужером с моим. Мы молча выпиваем вино. Просто так. Без тоста. Рома залпом и до дна. Я только половину, мелкими, но жадными глотками. И снова закусываю сыром.

Алкоголь действует почти сразу же. Тепло в груди медленно растекается по всему телу, и напряжение в теле наконец-то отпускает. Чувствую, как усталость наваливается на плечи, и захватив вино, иду на диван.

Рома разворачивается и смотрит мне вслед. Его внимательный взгляд с грустью проходится по мне, а затем он встает и идет за мной. Опустившись на колени, Рома обнимает меня за бедра и опускает голову на живот.

Мое тело сразу же откликается на него знакомым трепетом.

— Тонь, прости меня…, - в его голосе столько отчаяния, — я такой дурак…

Ставлю фужер на столик и запускаю руки в его волосы. Они мягкие и шелковистые. Сразу же становится спокойнее. Наверное, лучшего момента для разговора, чем сейчас не будет никогда.

— Ты меня тоже прости, Ром…

Рома тут же поднимает голову и удивленно смотрит на меня:

— За что?

— За то, что сразу не рассказала про Тимура и этот дурацкий конкурс. Если бы ты все знал с самого начала, то ничего бы этого не было. Понимаешь, Туманов с твоей бывшей, действовали наугад. Подготовились хорошо, и им просто повезло, что ты не в курсе. Всего лишь один разговор и все было бы иначе.

— Тонь, блин, ты че, вообще, что ли? — Рома искренне поражен. — Я — ревнивый идиот, поверил двум дебилам, чуть не смешал тебя с грязью, унизил, заставил плакать, а ты сейчас просишь прощения?

— Ты ревновал? — его признание приятным теплом оседает в груди. Мне сейчас так важно слышать от него о его чувствах ко мне. Хочу, чтобы говорил много, признавался в любви и целовал.

— Ты не то выхватываешь из нашего разговора.

— А ты не отвечаешь на мои вопросы!

Рома качает головой и пересаживается на диван, но меня не отпускает. Мне приходится устроиться между его ног и прижаться спиной к его груди. Рома сразу же обвивает мою талию руками. Его дыхание согревает мой затылок. И мне, кажется, что нет ничего лучше, чем вот эта близость.

— Конечно, ревновал. Я стараюсь не думать о том, что с тобой крутятся разные парни. В универе же их до хрена, и я уверен, что на тебя бы запали многие. Но нет повода — нет претензий. А Вика, сучка, она знала, куда надавить.

— Я смотрю, она о тебе слишком много знает о тебе.

— Мы три года были вместе, поднатаскалась, видимо…

— А ты? Ты ее хорошо знаешь?

— Ревнуешь?

— Авдеев!

— Что? Мне было бы приятно…

Я пихаю его локтем в бок, на что Рома тут же возмущенно охает.

— Я хорошо знаю ее роль. Ту которую она играла со мной. Настоящую Вику я не знаю. Но как бы там ни было, я никогда в жизни не связался бы с ней. Наелся.

Откинувшись на плечо Авдеева головой, я закрываю глаза и расслабляюсь.

— Они спелись с Тумановым. Отличный тандем.

— Скоро все закончится, Тонь. На Вику я найду управу, и она вернется в Москву. В ее присутствии в этом городе никто не нуждается. А Туманова скоро закроют. Надолго.

— Что? — я поднимаюсь и разворачиваюсь лицом к Роме. — Почему закроют и почему ты мне ничего рассказывал?

— Не хотел раньше времени обнадеживать. Ты же помнишь, что я просил Даню подключить своего отца-прокурора. Так вот он подключил. И настолько удачно, что там не только Туманова, но еще и полгорода прикроют. Там у них целый бизнес и Кирилл один из организаторов. Буквально через несколько дней у них намечается грандиозная предновогодняя вечеринка, которую посетят нужные люди при погонах. И всю лавочку прикроют. Думаю, твоему Туманову светит небо в клеточку на долгие годы.

— Я так рада, — шепотом сообщаю Роме о своих чувствах.

И я действительно рада этой новости. Мне, конечно, с Ромой было спокойно. Но все же Кирилл меня продолжал пугать даже одним своим присутствием в универе.

— Думаю не только ты. Он не одну тебя держал на крючке…

— Спасибо тебе, Ром…

— Угу, — кивает в ответ Авдеев, и его рука поднимается к моему лицу.

Его теплые пальцы скользят по моей щеке, от чего мне сразу же хочется прижаться к его ладони. Меня затапливает нежностью. Я смотрю в его глаза и понимаю, что Рома тот самый, единственный и на всю жизнь.

— Ты такая красивая, Тонь, — Рома заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. — До одури.

Я нервно сглатываю. Между нами сейчас столько тепла, что я вот-вот заплачу.

— Ты правда меня любишь?

— Очень…, - мой голос мне не подчиняется.

— И тебя не смущает мой шрам? — Рома держит мои глаза в плену, и я вижу, что для него мой ответ очень много значит.

— Нисколько. Я его не замечаю, потому что у тебя куча достоинств. Ты смелый, добрый, немного заносчивый, но целуешься, как Бог. А еще глаза. Они невероятные… Я в них с первой встречи утонула… Какой уж там шрам?

Рома улыбается. А потом вдруг становится серьезным.

— И я тебя люблю. Очень сильно. Давай начнем все сначала? Будешь моей невестой? Только в этот раз все по-настоящему…

Я замираю.

Я так ждала этого предложения и этих слов, что от облегчения теряю дар речи. Просто смотрю на Рому и не могу ничего сказать.

— Ты меня не простила? Да? — делает свои неверные выводы Авдеев. — Я тебя обидел?

Я улыбаюсь, видя, как темнеют его глаза. Он искренне переживает. И чтобы не дать Авдееву совсем расстроиться, я качаю головой, а затем говорю:

— Нет, Ром. Ты меня не обидел. Правда. Это ерунда. Просто в тот момент я так испугалась, что потеряю тебя… Что между нами и правда все закончится… Я не могла в это поверить… Вот это было для меня подобно смерти! А те слова… Они просо слова. И я знаю, что ты говорил их не со зла. Это все было на эмоциях. Я даже не знаю, что говорила бы тебе я, если оказалась на твоем месте.

И это действительно так.

Я вообще сначала не понимала ничего, кроме того, что Рома больше не хочет меня видеть. А когда поняла, что к чему, испугалась до истерики. Я уже тогда знала, что без этого рыжего засранца мне будет белый свет не мил. Все, о чем я думала, так как не дать ему разрушить наши отношения. И уж точно не о себе и обидных словах Авдеева.

Да и вообще, как можно на него обижаться? Особенно после того, как я услышала неудачную историю любви с Викой. Если бы такое случилось со мной, и я бы поймала Рому на лжи, я бы вообще не стала с ним разговаривать. Сбежала бы на край света, спряталась бы так, чтобы не нашел и умирала бы от любви к нему.

Я его не оправдываю. Он не должен был мне грубить. Но я его понимаю. Ревность — это такая штука, что потерять разум ничего не стоит. Я сама это испытала на себе. Когда Туманов прислал мне фотографию Ромы с Викой, просто фотографию, я даже разбираться не стала. Буквально в ту же минуту я схватила деньга и пошла мстить. Потому что на эмоциях. Потому что ревность. А у Ромки еще и печальный опыт.

Так что никаких обид.

— Боже, Семенова… Прости меня! Я такой идиот! Просто не понимал, насколько сильно люблю тебя… Это все от любви, Тонь! Правда!

— Я знаю… И я согласна…

Рома сжимает мои ладони, а когда до него доходит, что я сказала, то он тут же склоняется ко мне и накрывает мои губы в нежном томительном поцелуе.

— Тонь, у нас все получится, — заверяет меня Рома сквозь поцелуи. — Обещаю, ты будешь самой счастливой. И больше никогда не будешь плакать… Ну, если только от счастья…

Я киваю, и сама тянусь к его губам. После такой ужасной ссоры, мне до безумия хочется быть ближе к любимому, хочется чувствовать его поцелуи. И ощущения, когда не нужно скрывать свои чувства, острее, ярче… Мне можно делать все, потому что я люблю и меня любят.

За этот вечер мы еще десятки раз признаемся друг другу в любви. И говорим, говорим, говорим…

Рома рассказывает мне об отношениях с Викой подробнее, я рассказываю о Туманове, а потом о Тимуре. Мы обсуждаем нашу дальнейшую жизнь. Мы оба хотим быть вместе, нарядить елку и встретить Новый год, познакомиться с моими родителями, съездить в гости к Яроцким, а потом еще раз к родителям Ромы. Он признается, что первая встреча у меня с ними не задалась, но это не я не понравилась. Это родители такие. Слишком переживают за единственного сына. Мне немного страшно, но ради любимого я готова на все. Даже съездить к родителям. И если надо будет, то ни один раз.

— Кстати, ты соврал родителям, что мы собираемся пожениться уже в следующем году.

— Я не соврал, — Ромка проводит носом по моей щеке. — Просто не успел сделать тебе предложение.

— Ты серьезно? — я немного отталкиваю Рому от себя, чтобы заглянуть в его глаза и убедиться в том, что он не шутит.

— Вполне, — Рома жмет плечами. И смотрит так доверчиво. — А ты против?

— Нет, просто…

— Нет, Семенова, так не пойдет. Мое сердце забрала? Забрала! Тут уже без вариантов. Только время выберем подходящее и все будет по-настоящему. Как у взрослых.

Мне хочется плакать. Наверное, это так глупо. Но Авдееву удалось растрогать меня до слез.

Я не думала о нашей свадьбе. О том, что я стану однажды Авдеевой. Мне было достаточно того, что Рома рядом.

Для меня все спонтанно и неожиданно. Но совсем не пугает. И, кажется, я не против. Не знаю, как все будет, но стать женой Авдеева я не откажусь.

— Ну, если, как у взрослых, то я согласна, — голос опускается до шепота.

— Взрослее некуда, Тонь, — обещает Рома и притягивает меня к себе, чтобы закрепить свое обещание нежным поцелуем…

И я с удовольствием ему отвечаю…

Потому что люблю… Больше. Всех. На. Свете…