8

Тоня

Его рука такая горячая. И это то, о чем я думаю, пока он меня тащит видимо к своей машине.

И еще о том, что у него глаза невероятные. На солнце они вообще очень яркие и пронзительные. Жаль, что Авдеев сам по себе хмурый. Из-за его холодности сложно прочитать то, о чем он думает. А мне бы не помешало.

Странно, но я его не боюсь. Может немного опасаюсь. Хотя и это бы не помешало. Авдеев заведен и, кажется, зол на меня. Хотя я не сделала ему абсолютно ничего.

Или сделала? И мне стоит бежать от него со всех ног?

Конечно, стоит! Он из тех, кого стоит избегать. Уверена, если у него тараканы может и не такие извращенцы, как у Туманова, то все равно точно без башки. У мажоров вообще тараканы в голове интересные товарищи и с ними нормальным, обычным не стоит связываться от слова совсем.

Но я послушно иду за Авдеевым. Как будто он нашпигован магнитами для Тони Семеновой. И только ради приличия, не потому что хочу, я пытаюсь сопротивляться.

Авдеев прижимает меня к машине, и вдруг сообщает, что ему со мной надо поговорить.

Хриплым низким голосом, от которого у меня по спине бегут мурашки.

Я впервые слышу его голос и впервые в жизни мое тело реагирует на звук мужского голоса именно так.

Я так удивлена, что, заглядывая в его глаза, совершенно ничего не слышу, и особо не сопротивляюсь, когда он заставляет меня сесть в свою машину. И совсем не ожидаю, что в салон он сядет тоже сзади. Рядом со мной.

У Авдеева огромная машина. Но когда он оказывается рядом со мной, становится вдруг тесно.

В полумраке я не могу понять его выражение лица, и только, когда осознаю, что практически никто не видел, как Авдеев меня почти похитил, нервно сцепляю руки на коленях.

Рома молчит. И я тоже. Не решаюсь первой начать разговор. Но за то позволяю себе рассмотреть его поближе. Черные джинсы обтягивают мощные бедра, белая футболка выглядывает из-под черной кожаной куртки, на руке черные часы. Если бы не рыжие волосы с непослушной зачесанной вверх челкой, его легко можно принять за демона тьмы. Не меньше.

Авдеев кладет руку на спинку сиденья, так что его ладонь оказывается рядом с моей головой, и двигается ко мне, а я пугливо подскакиваю и наконец-то позволяю себе посмотреть ему в глаза.

— Нравлюсь? — Рома сощуривает глаза и склоняется ко мне.

Я смущаюсь в ответ. И отвожу глаза. Потому что несмотря на то, что Адвеев не из красавчиков, он мне вдруг нравится. Вот так просто.

— Нет? Тогда какого хера ты меня преследуешь? — рычит Рома, неверно истолковывая мое смущение.

А я изумленно раскрываю рот. Он в курсе, что я за ним следила?

Боже! Как же стыдно! Я ведь до этого момента особо и не понимала, зачем слежу за этим парнем.

Мне, холодной и рассудительной, Антонине Семеновой трудно признаться даже себе, что мне вот так легко понравился парень.

— Чего молчишь, Тоня? Не ссы, я не расстроюсь, что не приглянулся. Переживу!

Он знает мое имя!

Я снова перевожу свой взгляд на Авдеева и вдруг понимаю, что он мне врет.

Он просто защищается. И загоняется он по своему шраму намного больше, чем позволяет думать другим. Я не понаслышке знаю, как ведут себя люди, у которых есть физические дефекты. И первое, что они показывают, так это равнодушие и безразличие к своему недостатку. Но это только, чтобы защититься. Чтобы не позволить кому-то проявить сочувствие, иди не дай бог жалость.

Рома склоняет голову в ожидании ответа, а я не могу сказать ему правду. Он же все равно не поверит, что он мне понравился.

— Тебе показалось, — голос меня не слушается.

А когда его пальцы вдруг легко прикасаются к моей щеке, я снова подпрыгиваю от неожиданности. По лицу пробегается разряд тока, и я все же начинаю переживать, что остаться наедине с Авдеевым было не очень хорошей идеей.

— Ты чего? Не трогай меня! — мне становится не по себе, и паника подкатывает к горлу.

— А то что? — Авдеев нагло просовывает ладонь ко мне за воротник, а я испуганно сначала шарахаюсь, а потом выставляю руки вперед и отталкиваю его.

— В лоб получишь!

_ Серьезно? — он не верит мне и играет со мной. Потому что снова тянется ко мне и снова обхватывает мою шею своей огромной лапищей.

— Да отвали от меня! — в этот раз я намного смелее и отталкиваю его с большей силой, надеясь, что он, увидев мою смелость, прекратит свои выпады.

И даже пытаюсь открыть дверь, чтобы сбежать, но к моему удивлению, она заблокирована, а Рома, разгадав мой замысел, хватает меня за локоть и тянет на себя. Я снова пытаюсь вырваться, но вместо этого заваливаюсь в его сторону.

Между нами завязывается молчаливая борьба.

Я пытаюсь оттолкнуться от него, но Авдеев уже захватил обе мои руки в плен. Я не знаю, что он хотел сделать, но я начинаю орать, что есть дури. Правда всего лишь несколько секунды. Потому что Рома реагирует очень быстро и затыкает мне рот своей ладонью.

— Сдурела что ли?

— Отвали от меня, придурок, — кричу ему в ответ, сквозь его ладонь, приподнимаюсь на ноги и тут же теряю равновесие.

И уже через мгновение оказываюсь лицом на его животе.

Это унизительно и страшно до чертиков. Все свои силы я направляю на то, чтобы подняться и отлупить Авдеева.

— Выпусти меня отсюда! — ору и при это не забываю наносить удары, куда придется.

Парень одно рукой пытается прикрыться, а второй перехватить мои руки. Но у него ничего не получается. По тому что я вошла в раж.

Но Авдеев сильнее меня и больше. И в итоге ему удается перехватить мои руки, а потом еще и затащить к себе на колени. Но я не сдаюсь и пытаюсь вырваться.

В общем успокаиваюсь, я тогда, когда у меня больше нет сил бороться.

— Угомонись уже, истеричка! Вообще, что ли с дуба рухнула?

А я начинаю опять закипать. Потому что сижу у этого медведя на коленях, оседлав его бедра. Потому что руки он завел мне за спину и зафиксировал так, что я больше не могу ничего ему сделать. И потому что мне чертовски обидно, что он напугал меня и заставил вести, себя так, словно я сбежала из психушки.

После такого вряд ли мы подружимся…

Я бы на его месте после такого точно держалась от себя подальше.

— Ты первый на меня накинулся!

— Я?

— Да! Ты! И сейчас удерживаешь силой! Если что, разговоры в современном мире уже давно ведутся более цивилизованно, — я сдуваю выбившуюся и упавшую мне на лоб прядь из хвоста.

Авдеев ухмыляется и отпускает мои руки, поднимая свои ладони перед собой и давая мне понять, что я свободна. Но я не шевелюсь. Потому что поражена его улыбкой. Всего на мгновение, но я ее видела.

Пока я продолжаю пялиться на Рому, он опускает свои руки, и почти прикасается ими к моим ногам, но в последнюю секунду убирает их на сиденье, при этом не отрывая взгляда от моего лица.

Я нервно сглатываю.

А Рома вдруг склоняется ко мне и беспардонно проводит языком по моей нижней губе.

Я изумленно охаю, и упираюсь руками ему в грудь, потому что от этого прикосновения по мне пробегается электрический разряд. Наверное, мне, как приличной девушке, стоит залепить ему пощечину, и уйти с гордо поднятой головой, но я замираю.

А потом и вовсе перестаю дышать, когда Авдеев легко касается подушечками пальцев моей щеки.

Не знаю, что происходит, но я словно глохну. И вижу только его потемневшие глаза перед собой. Тело становится тяжелым и непослушным.

Я ничего не могу сделать. Вообще ничего. А когда Рома снова приближается к моим губам и легким коротким движением прикасается к ним своими губами, все, что я могу так это судорожно вдохнуть.

А потом еще и еще. Вдыхаю жадно воздух. Между его короткими прикосновениями.

— Ты что делаешь? — шепчу, не в силах даже смотреть на Авдеева.

Мои ресницы опускаются, и я тону в тепле, которое разливается от этих поцелуев. Тягучее, нежное, от которого все вокруг плывет.

— Хороший вопрос, — так же тихо отвечает Рома, кладя одну руку мне на затылок, другую на бедро. И тут же проникает в мой раскрытый рот языком.

Он прижимает меня к себе, а я и не сопротивляюсь. Мне вдруг безумно нравится, как Авдеев целует меня. Горячо и с наслаждением. Так, как будто ему тоже нравится.

Наверное, поэтому я послушно опадаю на его грудь и с удовольствием вступаю в эту опасную игру.

Язык Ромы слишком настойчивый и слишком умелый. А руки слишком проворные. Я даже не замечаю, как моя ветровка оказывается снятой одним ловким движением. Только горячие ладони на талии, только головокружительный поцелуй и приятная тяжесть между моих ног.

Я целовалась. Много раз. И сексом занималась.

Но никогда в жизни не съезжала с катушек от поцелуев. И никогда в жизни не была такой смелой, чтобы взять и потереться о парня.

Слава Богу, Авдеев занят моим ртом и не замечает, как я осторожно вжимаюсь в его бедра.

Он же просто трахает мой рот.

Боже, да, именно это он делает, а я как кошка, трусь об него, забыв обо всем. И мне это нравится настолько, что я отключаюсь.

У меня пожар между ног. В голове пустота. И приятная нега во всем теле.

Больше ничего. Вообще ничего не соображаю.

Даже, когда Рома касается пальцами моей обнаженной кожи на бедре, там, где начинаются чулки, я вместо того, чтобы очнуться, начинаю тихо постанывать. Слишком это чувственно и горячо. И слишком мне нравится.

Мне не хватает воздуха. Но я готова задохнуться, лишь бы Авдеев не останавливался. Лишь бы продолжал терзать мои губы и ласкать мое тело.

— Охренеть, — Рома все же отрывается от меня, и я наконец хватаю воздух. Как можно больше и глубже.

А затем заглядываю в его глаза. Там все затянуто пеленой. Ощущение, что я не одна в сладком дурмане.

Это все, что мелькает в моей пустой голове перед тем, как Авдеев снова притягивает меня к себе.

Его рот снова берет контроль надо мной. И я не сопротивляюсь. Пью его в ответ, чувствуя, как по всему телу бегут колючие разряды. Пью и позволяю себе насладиться его вкусом, полностью отдав контроль над собой.

Первый проблеск благоразумия мелькает, когда пальцы Авдеева, задрав юбку, проникают под мои трусики. Я резко отрываюсь от парня и не могу сообразить, что сделать? Как его остановить?

Смотрю ему безмолвно в глаза, а он продолжает делать то, что начал. Сначала окунает пальцы в мою влажность, а потом размазывает эту влажность между складок.

Я в шоке упираюсь руками ему в грудь и чувствую, как мои бедра напрягаются от сладостных ощущений. Хочу оттолкнуть, но не могу ни слова сказать, ни прекратить эту ласку. Просто дышу как после длительной пробежки. Громко и часто. А потом сама ищу его пальцы, ерзая по его руке. Потому что внутри все скручивается в тугой чувствительный узел, и я понимаю, что еще немного и я испытаю свой первый в жизни оргазм…