9

Тоня

Мне девятнадцать. И у меня уже был парень. И секс с ним был.

Но ни одного оргазма. Никогда. Как бы этот парень не старался.

А с Авдеевым какой-то треш. Он просто ритмично двигает пальцем по самому чувствительному месту у меня между ног, а меня буквально подкидывает от обжигающих ощущений. Я даже не могу сдержать стоны. Его прикосновения такие невероятные, что я просто сдаюсь. Я хочу получить эту разрядку. Я хочу испытать этот оргазм. О последствиях подумаю потом.

Закрыв глаза, чтобы не умереть от смущения, я полностью отдаю контроль Авдееву. И он, словно почувствовав мою капитуляцию, незамедлительно пользуется положением. Буквально в считанные мгновения я оказываюсь лежащей на спине с широко разведенными ногами.

На мгновение разум просыпается и я в протесте поднимаюсь на локтях, чтобы не знаю, что сделать. Дать отпор? Когда едва соображаю, где я и что делаю? Но встретившись с затуманенным взглядом Ромы и ощутив его ладонь на своем животе, прижимающую меня к сидению, я не нахожу в себе силы отказаться от ласк Авдеева.

Запрокинув голову назад и закусив губу, я вся сосредотачиваюсь на пальцах парня, которые продолжают играть между моих ног. Мое тело звенит и мне, кажется, что я расплачусь. Еще немного и просто не смогу сдержать слез.

— Пожалуйста, — шепчу едва слышно и не понимаю, о чем прошу.

Подняв голову, вижу, как Авдеев смотрит на свои руки. И дышит сбивчиво и громко, продолжая медленными дразнящими движениями ласкать меня.

Зрелище завораживающее. И возбуждающее очень. Настолько, что я сначала чувствую, как начинают дрожать мои бедра, а потом горячая волна между ног вдруг взрывается и накрывает меня с головой.

Мир вокруг кружится и несколько мгновений я чувствую, как по телу бегут теплые волны. И мне так хорошо, что от наслаждения я подгибаю пальцы на ногах.

— Аааах… Ааааа…

Это все, что могу сказать, перед тем как упасть на спину, а затем просто провалиться в нирвану. И только тихий шелест заставляет меня прийти в себя.

Подняв голову, я вдруг вижу, как Рома уже расстегнул свои джинсы, спустил их вместе с трусами вниз и раскатывает по своему члену распакованный презерватив.

Паника накрывает меня с головой.

Господи, неужели я сейчас отдамся парню, которого практически не знаю?

От пережитых эмоций в горле пересохло, и я не могу сказать даже обычное нет, поэтому приподнимаюсь на руках, и когда Рома сосредотачивает свой взгляд на мне, просто качаю головой.

— Я не могу, Тонь…, - сипло признается Авдеев. — Просто не могу…

Его пальцы проникают в меня, и каждая моя клеточка, вдруг взрывается от удовольствия. Я со стоном выгибаюсь ему навстречу и все еж шепчу:

— Это… Это… Так не должно быть…

— Я знаю… Но я так хочу тебя… И ты хочешь…

В ту же секунды его пальцы сменяет его член. Авдеев входит в меня медленно, но одним толчком и до самого основания.

— Аааа…

Все мысли выветриваются. Остаются только ощущения. И они просто невероятные. Никогда и ничего подобного я не испытывала.

Авдеев замирает, а я вдруг неожиданно даже для себя прошу:

— Еще…

Авдеев незамедлительно выполняет мою просьбу и с тихим рыком повторяет поступательное движение.

И снова замирает.

Я ощущаю, как мои мышцы вокруг его члена начинают сокращаться и едва не перестаю дышать.

Авдеев толкается еще раз. Только в этот раз немного быстрее и яростнее. Так, что я не могу сдержать стон.

Его пальцы впиваются в мои бедра. А затем следует еще один толчок. И я проваливаюсь в эти ощущения. Просто хочу, чтобы Рома не останавливался. Хочу бесконечность этого кайфа.

Рома, словно читает мои мысли, двигается мощно и размеренно. Во мне снова, где-то внутри, сжимается еще одна тугая пружина удовольствия. Я не уверена, что смогу еще раз так улететь, но, когда пальцы Авдеева снова возвращается к моему клитору, я понимаю, что снова теряю способность рассуждать.

Жар распространяется по ногам и рукам. И я снова на грани слез.

— Пожалуйста… Пожаааа-луйста…

На мои просьбы Авдеев ускоряется. Таранит меня бедрами, при этом продолжая водить пальцами между моих ног.

И я взрываюсь снова.

На этот раз намного ярче. Меня трясет так, что я готова взлететь. Или умереть. Эта сладостная боль внутри выкачивает из меня все силы.

Мне так хорошо, что я просто погружаюсь в пучину удовольствия, снова забыв обо всем. Даже об Авдееве. А когда я открываю глаза и снова приподнимаюсь на локтях, он уже отодвинулся от меня и застегивает ремень на джинсах. Не глядя в мою сторону, парень просто выходит из машины.

Хлопок двери дрожью проходит по позвоночнику. И следом за ним реальность обрушивается на меня.

Лежащая на сиденье с раздвинутыми ногами и задранной юбкой, я начинаю осознавать, что только что произошло.

Я отдалась совершенно незнакомому парню при свете дня в его машине.

Я же без предупреждения никогда не подпускала к себе Туманова, а с Авдеевым переспала едва перекинувшись с ним парой слов.

Я не могу в это поверить. Это была не я.

Боже, как же мне стыдно. За каждый поцелуй и за каждый стон. И за эти ласки, которые свели меня с ума. Я даже не заметила, как Авдеев снял с меня трусики, которые теперь сиротливо лежат на переднем сиденье.

Как мне теперь посмотреть ему в глаза? И себе?

Он же даже куртку не снял. Просто воспользовался. И теперь ждет, когда я свалю из его машины.

Но я теперь даже этого не могу сделать.

Пары в универе закончились, и на парковке, да и вокруг полно студентов. Выйти из машины Авдеева у всех на глазах — я не переживу такого позора.

А еще сквозь тонированное окно, я вижу, как к машине Авдеева приближается его девушка с милой улыбкой на лице и букетом тюльпанов в руках.

И, кажется, я хочу умереть.

Стараясь не думать о том, где я нахожусь и что сделала, я хватаю свои трусики и быстро натягиваю их на себя. А потом просто забиваюсь в угол, и обнявшись с рюкзаком, жду развязки событий.

Мое сердце грохочет, как сотни пушек.

Я не хочу, чтобы меня видели с Авдеевым. Не после всего, что произошло в машине. Тем более его девушка. Если она откроет дверь, то я не смогу хладнокровно посмотреть ей в глаза. Мне кажется, у меня все на лбу написано. Да и я сама не хочу быть разлучницей и что-то врать или скрывать правду.

Вика, кажется, так зовут девушку Авдеева, подходит к самой машине с счастливой улыбкой на лице и тянет руку к дверце, где сижу я.

Я перестаю дышать. Но развязка не наступает, потому что Авдеев прислоняется спиной к этой дверце и не дает Вике заглянуть в машину. Она растерянно жмет плечами, но продолжает улыбаться. Между ними завязывается разговор.

А я просто не нахожу себе места.

Может осторожно вылезти с другой стороны? Да она же не дура? Точно заметит!

Да и куда?

Тут народа уже собралось пол-универа. Вот даже слева вижу целую толпу друзей Туманова. Они точно меня заметят. И расскажут по-любому Кириллу. А этого мне точно не надо.

Думаю, не стоит так рисковать. Может пронесет? Ведь Авдеев не дурак так палиться? Ведь он не собирается рассказать своей невесте, что изменил ей.

Я не слышу, о чем говорят Вика и Рома, но судя по тому, как улыбается девушка, они ведут вполне милую беседу. А я продолжаю трястись.

Мое внимание вдруг привлекает Авдеев. Он отрывается от машины, и одним движением, меняет себя и Вику местами. Теперь его кукла прижата к машине. Прижата им.

Я же во все глаза таращусь в окно, стараюсь понять, что происходит, но вижу только ладонь Авдеева на стекле.

А потом понимаю, что он целует свою девушку.

Внутри что-то тяжелое опадает на грудь.

А что я, собственно, хочу?

Он мне ничего не обещал. Мы, по сути, незнакомы. Просто перепихулись по-быстрому в машине. Никто никому ничего не должен. А то, что мне Авдеев и правда, понравился, это вообще ничего не значит.

У него есть девушка и обязательства. И вставать между ними я точно не собираюсь.

Как бы мне этот эпизод не аукнулся, я не собираюсь трезвонить о сексе с Авдеевым на каждом углу. И очень надеюсь, что он тоже будет держать язык за зубами. Остальное как-нибудь переживу.

Пока я размышляю о тех последствиях, на которые благополучно забила совсем недавно, Авдеев садится в машину. Я опять не дышу. Просто смотрю в окно, и мы молча наблюдаем, как Вика уверенной походкой, уходит обратно.

Как только девушка скрывается из виду, Авдеев холодно сообщает мне:

— Двери разблокированы.

Ну, конечно, он хочет, чтобы я ушла. Он получил все, что хотел. Поговорил, так сказать. Да и я рада бы оказаться в одиночестве, но просто не могу.

— Я не могу уйти.

— В смысле? — его глаза ловят мои в зеркале заднего обзора.

Мы впервые смотрим друг другу в глаза после того, что произошло. И я не выдерживаю его взгляд. Безразличный и холодный. Понимаю, что он мне ничего не должен, но эта пустота.

— Просто не могу, — смотрю перед собой, разглядывая толпу знакомых мажоров неподалеку. Выйти на растерзание к этим хищникам я не готова.

А потом и вовсе хочу провалиться сквозь землю. Потому что мимо проходит Туманов. Он останавливается около своих друзей и расположившись на капоте одной из машин, смотрит прямо в нашу сторону.

Мне приходится спрятаться за сидение.

Как же я могла так вляпаться? Хуже ситуации и не придумаешь.

Авдеев тоже видит Кирилла. И после недолгих раздумий усмехается, а потом заводит мотор. И мы уезжаем.

От облегчения я готова разреветься.

— Высади меня на остановке возле цветочного магазина, — прошу я, надеясь, что не встречу там знакомых.

Рома не отвечает, но сворачивает на первом повороте, и я с облегчением выдыхаю. Но совсем ненадолго.

— Тонь, ты же не думаешь, что после того, что было, можешь на что-то рассчитывать? — огорошивает меня Авдеев. Его взгляд мечется от зеркала до обстановки на дороге и обратно. Он нервничает, но все же продолжает. — Ну, как бы мне сейчас не нужны отношения…

Да еще бы! Сразу с двумя — это надо быть профи.

— Нет, конечно, — я стараюсь говорить, как можно безразличнее, и не обращать внимания на то, что это не очень приятные слова. И я вдруг хочу тоже задеть Авдеева. — Отношения с тобой — да ни за что в жизни!

— Почему? — Рома выгибает бровь и теперь уже пристально изучает мое отражение в зеркале.

— Ну…, - тяну я, не решаясь на обидные слова, но потом думаю о том, что он же больше меня даже не вспомнит, и грубо выдаю: — Ты же не думаешь, что мне нужны отношения с тем, кто может с легкостью изменить своей девушке с первой встречной?

Рома улыбается. Но как-то злорадно что ли.

— А вот это взаимно. Я бы тоже не стал связываться с той, кто раздвигает ноги перед первым встречным, при этом даже не спросив его имя.

Это звучит как пощечина. От возмущения я не могу даже полноценно вдохнуть. И сказать в ответ тоже ничего не могу. Кое-как справившись с обидой, все же выдавливаю:

— Как хорошо, что мы понимаем друг друга с полуслова.

— Ага… Люблю понятливых…

Авдеев отворачивается и теперь увлечен только дорогой, а я едва сдерживаю слезы. Несмотря на отношения с Тумановым, играть в мажорские жестокие игры я так и не научилась.

И вряд ли научусь.

Когда Авдеев останавливается, я пулей вылетаю из машины, и сразу ныряю под козырек остановки. Мне так плохо, что наплевать даже на то, что меня кто-то узнает или увидит из чьей машины я вышла. Обнявшись с рюкзаком и до боли закусив губу, я смотрю в сторону, делая вид, что жду автобус.

На самом деле моя общага за углом. Только у меня перед глазами все так плывет, что я не разбираю ничего вокруг. Но за то остро ощущаю на себе взгляд зеленых глаз.

Рома не уезжает. А я не ухожу. До тех пор, пока подъехавший автобус не заставляет Авдеева сигналом освободить место.

И только тогда я позволяю пролиться первым слезам.