Глава 29 · Смерть отца Лизы и похороны

Один из следующих вечеров был на удивление тихим. Слишком тихим для моей разбитой души. Мы с отцом сидели в гостиной, молча, каждый был погружён в свои мысли. Я пыталась собраться, но в груди разрывалось чувство пустоты, от которой не было спасения. Иван… Он исчез. Эта мысль крутилась в голове без остановки, как заезженная пластинка. Я не смогла удержаться, и слезы снова потекли по щекам. Отец, заметив это, осторожно взял мою руку.

— Всё будет хорошо, Лиза, — его голос был тихим, но уверенным. — Ты не виновата в том, что произошло. Иван просто запутался. Он поймёт, что ошибся, когда остынет.

Я пыталась найти утешение в его словах, но боль от потерь и предательства была слишком глубокой. Я опустила голову ему на плечо, чувствуя, как его рука снова медленно гладит мою спину.

— Я не могу его потерять, папа, — прошептала я сквозь слезы. — Он был для меня всем…

Отец всегда был моим защитником, единственным человеком, к которому я могла обратиться за помощью в трудные времена. Его поддержка была неизменной, но я видела, как его это всё изматывает.

— Лиза, ты сильнее, чем думаешь, — произнес он, и я попробовала произнести эти слова, как спасительный глоток воздуха. — Ты справишься с этим. Но ты должна помнить, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. С ним или без него ты должна быть счастлива.

Я лишь кивнула, не в силах что-то сказать. Мы сидели так ещё некоторое время, пока мои рыдания не начали стихать. Отец посоветовал мне пойти спать, но я чувствовала, что сон всё равно не придёт.

Ночь была тягостной. Я металась по кровати, не находя себе места. В голове крутились одни и те же мысли о том, что Иван теперь меня ненавидит. Я молилась, чтобы утро принесло какое-то облегчение, но этого не было.

Когда я проснулась от первого луча солнца, пробившегося сквозь занавески, меня охватила какая-то необъяснимая тревога. Я сразу почувствовала неладное. Папа всегда вставал рано, готовил себе кофе и завтрак, но сейчас в доме была мертвая тишина.

Я вышла из комнаты, замирая на каждом шагу, сердце билось всё быстрее. Когда я вошла в гостиную, меня охватил ледяной ужас. Отец сидел в кресле, его голова была запрокинута, глаза закрыты, лицо какое-то неестественно бледное.

— Папа… — сказала я, но ответом была тишина.

Подойдя поближе, я осторожно коснулась его руки. Она была холодной, как лёд. Внутри что-то оборвалось. Мой мир рухнул в одно мгновение.

— Нет, папа, нет… — мои слова тонули в рыданиях. Я упала на колени рядом с его креслом, хватая его за руку. Но ничего не произошло. Его сердце больше не билось.

Отец был моим самым близким человеком, моей опорой в этом жестоком мире. И вот его больше нет. Я осталась одна. Совершенно одна в этом опустевшем доме, где всё напоминало о нём.

Слёзы лились нескончаемым потоком, но я понимала, что уже ничего не изменишь. Ночь забрала у меня все, не оставив ни малейшей опоры, ни малейшей надежды на тепло и понимание. Осталась только пустота и боль, от которой некуда было уйти.

Смерть отца была как гром среди ясного неба. Я будто бы оказалась в другом измерении, где все привычное и родное разрушилось в одночасье. Казалось, что земля ушла из-под ног, и я больше не могла найти точку опоры. Я помню, как сидела на кухне, глядя на чашку с недопитым чаем, и пыталась осознать, что это произошло на самом деле. Но всё вокруг казалось нереальным, как в кошмарном сне, из которого невозможно проснуться.

Надо было взять себя в руки, потому что впереди ждала целая череда сложных и неизбежных дел. Но я была не в состоянии думать о чем-то, кроме своей боли. Организация похорон превратилась в бесконечную череду задач, каждая из которых давалась мне с невероятным трудом. Казалось, что любое действие требует нечеловеческих усилий. Я не знала, как справиться с этим, как сделать так, чтобы всё прошло как надо, ведь отец заслуживал самого лучшего.

Тео не смог прилететь. Его отправили в командировку в Китай, и он был в самом разгаре переговоров. Я знала, что он бы сорвался и приехал, если бы мог, но его работа не позволяла ему это сделать. Я помню, как он позвонил мне, и в его голосе я слышала ту же боль, которая разрывала и меня изнутри. Он извинился, сказал, что постарается вернуться как можно быстрее, но я чувствовала, что он тоже потерян, как и я.

Это было невероятно тяжело — остаться одной в такой момент. Я не знала, с чего начать. Как выбрать место для похорон? Как найти слова, которые утешили бы других, когда я сама едва могла держаться? В такие моменты нужно было быть стойкой, но я чувствовала себя совершенно бессильной.

И вот тогда появился Герман Платонович, друг отца. Я не могла даже представить, насколько важной будет его поддержка в этот момент.

Герман Платонович взял на себя все организационные вопросы, когда я не могла сделать даже малейшего шага. Он нашёл место для поминального обеда, связался с людьми, которые помогли нам с похоронами, и организовал всё так, как я никогда бы не смогла сама. Он был рядом на каждом этапе, будто знал, что мне нужно его присутствие, даже если я сама об этом не просила.

Он сидел со мной за кухонным столом, держа меня за руку, когда я не могла сдержать слёз. Его спокойствие и уверенность были как маяк в бушующем море, за который я могла держаться. Я чувствовала, что он стал для меня кем-то большим, чем просто другом семьи. В его заботе и внимании было что-то отцовское. Он словно занял место, которое опустело в моём сердце.

Похороны прошли тихо и скромно, как и хотел бы отец. Герман Платонович был рядом со мной. Я видела, как он переживает, как старается не показывать своих эмоций, чтобы не обременять меня ещё больше. Но его глаза говорили о многом. Я чувствовала, что он потерял не просто друга, но и часть своей жизни. Эта потеря сблизила нас так, как я не ожидала.

Когда всё закончилось, и мы вернулись домой, я сидела в его компании и чувствовала, как боль немного отступает. Мы говорили о том, как отец был важен для нас, как он повлиял на наши жизни. Это были простые разговоры, но они помогали мне справляться с тем, что происходило внутри. Герман Платонович рассказывал истории о том, как они с отцом работали вместе, как он всегда мог на него положиться. В его голосе звучала такая тёплая ностальгия, что я не могла не улыбнуться сквозь слёзы.

— Лиза, — сказал он однажды вечером, когда мы сидели в гостиной, — я знаю, что никто не сможет заменить твоего отца. Он был уникальным человеком. Но я хочу, чтобы ты знала — я всегда буду рядом, если тебе понадобится помощь. Мы с ним были как братья, и я обещаю, что буду заботиться о тебе так, как он бы этого хотел.

Его слова тронули меня до глубины души. Я поняла, что теперь у меня есть кто-то, кто сможет поддержать меня, когда я чувствую себя слабой и беспомощной. Эта мысль приносила некоторое облегчение, хотя боль от потери всё ещё оставалась. В его присутствии я чувствовала, что не одна, что у меня есть семья, даже если она не по крови.